Пепел прошлого

Глава 2. Лес, дом, прошлое Лес Бейкон-Хиллз. Ночь. 3 недели до пожара в доме Хейлов. Они падают на влажную землю, спутанные, дезориентированные. Кто-то стонет, кто-то пытается встать. Скотт первым приходит в себя, пересчитывая всех по головам, касаясь каждого плечом. — Все здесь? Все живы? — Стайлз? — голос Дерека звучит напряженно, в нем вибрация гнева и страха. — Я тут, я тут, цел, кажется, ничего не сломал, хотя приземление могло быть и мягче... — Стайлз поднимается, потирая ушибленный бок. Лидия поднимается с помощью Киры, оглядываясь. Ее глаза все еще светятся остаточным серебром банши. — Мы не в Бейкон-Хиллз, — тихо говорит она. — В смысле не в Бейкон-Хиллз? — Стайлз крутит головой. — Лес как лес, вон знакомые сосны... Питер застыл как вкопанный. Его ноздри раздуваются, он втягивает воздух снова и снова, и лицо его меняется — гнев, боль, узнавание мелькают в глазах, превращая черты в нечто дикое. — Нет, — шепчет он. — Этого не может быть. Дерек тоже застывает. Его лицо бледнеет до цвета мела, руки дрожат — впервые на памяти Стайлза. — Мама... Лора... Кора... Я чувствую их. Они живы. Они здесь. Молчание повисает в воздухе тяжелым грузом. Слышно только, как ветер шелестит листвой и где-то ухает сова. — То есть, — медленно произносит Стайлз, — мы не просто переместились. Мы переместились во времени. — Гениальный вывод, Стилински, — шипит Питер, но в его голосе нет обычного сарказма — только боль, обнаженная, кровоточащая. Они выходят из леса и видят дом. Дом Хейлов. Целый, невредимый, светящийся теплым светом в вечерних сумерках. На крыльце Лора что-то говорит маленькой Коре, лет семи, которая крутится вокруг нее с игрушечным волком. Из дома доносится запах готовящегося ужина — жареное мясо, травы, хлеб. Где-то внутри — Талия, величественная, сильная, живая. И Питер... молодой Питер, еще не знающий, что с ним сделают. Дерек (взрослый) делает шаг вперед, и Стайлз хватает его за руку. — Не смей, — шепчет он. — Если ты пойдешь туда, мы все сломаем. — Я знаю, — голос Дерека срывается. — Я знаю. — Мы в аду, — шепчет Питер (взрослый), и в его голосе звучит такая тоска, что Малия невольно прижимается к нему плечом. — Мы в буквальном аду.