Каждый сходит с ума

Спустя полчаса мы прибежали, уже умирая от усталости, в самый центр города. Джером остановился у какого-то здания, а после двинулся внутрь. Я зашла за ним. Мрачная атмосфера, меланхоличность, неоновые вывески и странные шутки — то, что сразу привлекло мое внимание. Это явно клуб. Только вот… что мы здесь делаем? Покинув так называемую прихожую, мы вышли прямо к сцене. Человек, стоящий на ней, затих, вспоминая текст. Как раз в этот момент один из сидящих мужчин развернулся и удивленно посмотрел на нас, после чего встал и, хромая, пошел к просто смотрящему на него с улыбкой Джерому. У него были черные, как смоль, волосы, от которых веяло странным ощущением неаккуратности и нечистоплотности; длинный острый нос и, конечно же, черный деловой костюм. — Дружище, чего же ты забыл здесь. — мило улыбнувшись, сказал темноволосый, приобняв Джерома. — Да вот, заглянул. — Джеймс? Понимаю. Вижу, у тебя теперь дама. Удивительно. — кивнул паренек и оглядел меня с ног до головы. — А, шестерка. Ничего такого. Плеснешь чего? Отлично. К слову, Освальд, поговорить надо. — не дожидаясь никаких ответов, продолжал Валеска. Я подошла чуть ближе и бросила взгляд на него. Точнее на пятно крови на пиджаке, которое образовано явно изнутри. Черт, неужели его подстрелили. — Джером, те… — Не перебивай взрослых, дамочка. — грозно посмотрел на меня Освальд, видимо, Кобблпот. Тот самый. Вот какой он значит, понятно. — Почему ты босая, к слову? — с любопытством задал вопрос парень. Джером оглядел меня. — Ха-ха-ха. Вот дрянь, глянь на нее. — обозлился Валеска, заметив пропажу туфель. — Я не могла бежать с ними, прости. — не желая последствий, извинилась я. — Ужас, у тебя же из-под них кровь вытекает! Бутч! Отведи девушку… эм… куда-нибудь! — Куда? — спросил подошедший двухметровый полненький шкаф, преданно, но устало смотря на Пингвина. — Просто… помоги! Глянь на ее ноги! — раздражённо отрезал Кобблпот. Бутч взял меня подруку и повел в какую-то небольшую комнатку. — Спасибо… — промямлила я, садясь на кресло и морщась от боли. Это мило со стороны Освальда — позаботиться обо мне. — Угу… — твердо промычал Бутч и принялся обрабатывать мои ступни. Слезы потекли неожиданно, от боли. Кто же знал, что там все настолько плохо, что придется гнуться от боли. Зашив какие-то особо глубокие порезы, «шкаф» все забинтовал и аккуратно повел в зал. Когда я вернулась в зал, ко мне тут же подошел Освальд с распростертыми объятиями. Он мило улыбался, даже не скажешь, что этот человек — король преступного мира, из-за которого даже Дон Фальконе в отставке. — Поздравляю! Ты принята на работу! Завтра к часу. Покажу тебе того, кого надо. — Что? Так сразу? — я удивилась, что он даже не стал проводить прослушивание и оценивать мое пение, а просто принял, поэтому взглянула на Валеску. Он слегка кивнул, попивая что-то явно очень крепкое из стопки. — Это услуга твоему боссу. — парень слегка коснулся моей руки. — Да, кстати говоря, — Джером подошел неожиданно, поправляя штаны и рубашку. — Мне нужно отъехать ненадолго. Посиди. — похлопал он меня по плечу и ушел наружу через главный вход. Бутч отвел меня к сцене и усадил на стул. А ведь это мой шанс сбежать. Да, знаю, что говорила, что мне это незачем, но… Мне нужна прежняя жизнь, эта меня быстро сломает, тем более, что я обижена на Валеску, поэтому и решила поступить, как самая отбитая дура. — Можно мне в туалет? — спросила я у Освальда, сидящего сзади. Сперва доберусь туда, а потом буду думать, что дальше. Далеко я отсюда не уйду, но кто сказал, что собираюсь. Главное — не столкнуться с Джеромом. — Да, конечно. Отведи ее, не смотри так на меня. — посмотрел на Бутча брюнет и продолжил слушать представление. Телохранитель поднял меня, удерживая за плечи и повел в туалет. Так значит мы оба шестерки… Интересно, его тоже избивают за любое неверное слово? Так может принято в преступном мире. Оказавшись наедине в туалете, я начала осматриваться. Первое, что пришло мне в голову — вентиляция. Но насколько миниатюрной я бы не была, туда мне не влезть. К сожалению это не боевик, а реальная жизнь, хотя теперь очень похоже на первое. Этот вариант побега отпал сразу. Что еще я могу сделать? Отвлечь Бутча не выйдет, он профессиональный убийца, занимается таким уже точно много лет, однако, думаю, из-за размеров неповоротлив. Все равно не смогу его одолеть. Подняв взгляд с пола, я заметила свой единственный вариант — окно. Оно достаточно большое, что пролезть, ведет на улицу, никого не нужно отвлекать и самое главное — его можно открыть. Часто делают так, что сделать такое возможно только имея ключ от окон, а иногда их даже открыть нельзя. Кажется, судьба так и кричит мне уходить. И кто же я ей перечить? Я залезла на подоконник, морщась от покалывания в области пяток, и открыла окно. Выбравшись из него, я оказалась на оживленной улице Готэма, заполненной машинами и прохожими, где пахнет не слишком приятно из-за толп бездомных детей и взрослых. Несмотря на всю болезненность, я пошла вперед, зная, что мой дом находится именно в этом районе. Пара кварталов и я буду на месте, но вопрос в том, чем мне придется пожертвовать: ногами или безопасностью. Спустя несколько секунд раздумий я решила отбросить лишние раздумья, а в следствие и ноги. Проходя по тротуарам, я держалась за стены зданий, чтобы хоть как-то облегчить боль. Это действительно было отвратительно. В какой-то момент я обнаружила, что уже и не чувствую адскую режущую боль, мои ноги просто онемели, пока я оставляла за собой кровавый след из пропитавшегося алой жидкостью бинта. Однако я по прежнему еле переставляла ноги, издавая сдержанные крики и пуская слезы. Я знала, что далеко мне не уйти, но вот я уже у своего подъезда. Поняв, что мой путь окончен, может быть даже навсегда от болевого шока, я упала на колени, вытирая грязными руками слезы с щек и шеи. Пока я жива, буду двигаться вперед. На коленях должно быть не так больно. Доберусь, а потом уже подумаю о том, вызывать ли скорую или спокойно умереть. Я всегда была тем, кто лучше убьет себя, чем даст кому-то покинуть этот мир. Слава богам, если они есть, что в лифте я не встретила никого, кто мог бы что-то не то подумать, оставшись со мной наедине, а поэтому, прибыв на свой этаж, я с легкостью заползла в квартиру, которая была открыта. Что же, видимо, Джером не считает нужным закрывать за собой двери. Я тут же уселась у входа, закрыв дверцу на замок. Я чувствую то, как кружится моя голова. Кажется, я вот-вот потеряю сознание. Время смириться. Честно говоря, я даже не печалюсь о смерти. Мне просто все равно. Я прошла через слишком многое, чтобы воспринимать смерть как-то плохо. — Черт возьми… не дадут умереть … — услышала я, как звонит телефон, который я по привычке оставила дома в тот день, когда покинула его в последний раз. Я подползла к столу на последних силах и взяла в руки телефон. Звонят из больницы. Я тихим голосом спросила о том, что происходит, на что узнала то, что точно могло бы опечалить меня в последние минуты. Минут 30 назад мертвой нашли тетушку в сене. Теперь у меня нет совсем никого, а значит и смерть не страшна. Смысл мне быть одной. Только интересно: кто же мог ее убить. Полчаса назад… тогда я как раз выбралась из клуба, минут за 15 до этого уехал Валеска по делам. Пришло явное осознание. Не хочу больше его видеть и слышать. Этот клоун забрал у меня последнее самое дорогое, что вообще было у меня. Я слегка оскалилась злобно и заплакала, но смысла уже нет. Ни в чем смысла нет. Я закрыла глаза и забылась, отпустив уже все, что было…