В школе Cloudy High творится ужасная мерзость.

«Да. С этим я могу согласиться. Но...» Это всё, что ему нужно знать. Как только Харли говорит: «Давай», Брюс протягивает руку к затылку и притягивает её для поцелуя. Харли не показывает ни малейшего признака сопротивления этому сладкому, нежному поцелую. Она слегка наклоняет лицо, чтобы принять его губы, закрыв глаза. От этого температура повышается. Харли почти слышит, как бьются и колотятся сердца в их груди. Каким бы крутым ни был парень, у него всегда мягкий язык. Брюс — красавчик, что, как думала Харли, олицетворяет собой неуклюжесть. Но он никогда не бывает неуклюжим, особенно его язык. Он действительно гибкий. О, как она недооценила его язык. Когда он много лет назад напомнил ей: «Очнись, Харлин. Он тебя не любит», или когда он отчитал её, назвав «ходячим воплощением неуправляемой пушки», всё, чего она тогда хотела, — это вырвать ему язык из этой тупой головы... Если бы она знала, насколько вкусный у него язык, она бы набросилась на него и начала бы ласкать его своими губами и языком, чтобы преподать ему урок — нельзя так грубо разговаривать с хрупкой девушкой! Спустя некоторое время после того, как они обменялись дыханием и слюной, Брюс тихо, словно ветерок, спрашивает её: «Что ты хотела сказать? „Но“ что?» «Ничего», — говорит она смиренно и спокойно. В этот момент Харли совершенно забыла о дополнительных условиях, которые она собиралась выдвинуть. Брюс нежно обхватывает её щеку своей большой рукой. Её прозрачные голубые глаза так пристально смотрят на него, что Брюс видит в них своё отражение, а также влюблённость. «Ты пьяна, Харли», — удовлетворенно говорит он. Затем он обхватывает ее бедра по обе стороны своей мускулистой талии руками, притягивая к себе. Теперь ее верхняя часть тела лежит на простыне, а его торс — между ее ног. Ее прозрачное платье, к сожалению, предпочитает оставаться на том же месте. После того, как она его притянула, подол платья складывается у груди Харли, обнажая ее нежную кожу. Он наклоняется, склоняя свой аристократический череп на ее животе и нежно прижимаясь ухом к ее нижней части живота. «Давай отправимся в еще одно путешествие без пути назад, принцесса». Но Харли не радует такое обращение: «Не называйте меня „принцессой“». Как и многие другие девочки, которые чувствуют, что в детстве их обманул Дисней, это слово кажется ей отвратительным. Но затем она оживляется и хихикает: «Или... Если я принцесса, то кто ты? Ты точно не похож на принца». Харли задает ему сложный вопрос, и в то же время, кажется, решает его за него: «О, я знаю. Темный рыцарь!» Опустив лицо, Брюс несколько секунд размышлял над этим прозвищем: «Темный рыцарь…» Затем он торжественно поднял голову: «Хотите узнать, кто я? Может, я вам расскажу историю?» «Какую историю ты можешь рассказать, занудный рыцарь?» Ей это интересно. «Сказка. Можешь меня остановить, если уже слышал её». Он смотрит на Харли так, словно придумал какие-то ловушки, но Харли ничего не подозревает. «Я не из тех, кто легко заводит отношения. Но продолжайте. Я вся во внимании». Харли даёт ему согласие. «Жили-были, в далекой стране, в сияющем замке юная принцесса. Она…» — начинает свой рассказ Брюс, склонив лицо к ее телу. Каждый его вздох щекочет ее кожу, «…поистине прекрасна, с глазами, широко раскрытыми, как вишневые пироги, и губами пухлыми и розовыми, как только что распустившийся лотос. И самая интригующая ее черта — не то, что было упомянуто выше, а то, что у нее кожа, белая, как снег…» Он постепенно поднимается. Дыхание Харли учащается и становится прерывистым, когда его губы приближаются к нижней части её груди. Его голос, словно выдержанный в вине, вскоре очаровывает Харли. Но она не хочет выглядеть настолько глупой, чтобы погрузиться в бессмысленный пересказ старой, известной всем истории: «Стоп. Я уже слышала. Белоснежка». «Не перебивайте меня». В его голосе нет ни обиды, ни нетерпения, он по-прежнему мягкий. «Вы сами это сказали. Вы сказали, что вас остановят, если...» «Я просто вежливо рассказывал историю», — объясняет Брюс, целуя её в рёбра. «Ладно, продолжай свой рассказ, не очень-то вежливый человек». Харли поглаживает его черные волосы. «У неё светлые волосы, словно золото...» «Стоп. Это Рапунцель». Харли смеется, глядя в потолок: «Кстати, у Белоснежки черные волосы. Мне приходится прервать вас ради правды». Брюс подползает вперед и вверх по ней: «Я уже говорил, что ее зовут Белоснежка, или кто-нибудь еще?» Его голова находится на одном уровне с ее головой. «Нет, сэр», — говорит Харли, глядя на этого крепкого мужчину, который теперь загораживает ей потолок. Брюс продолжает своим старинным голосом: «Как только она становится леди, ее злая мачеха, королева, больше не скрывает намерения избавиться от нее... Конечно, ей завидуют. Как же ей не завидуют?» Брюс нежно поглаживает ее нежную щеку тыльной стороной пальцев и переходит к шее. Харли была тронута этими комплиментами. Хотя она и молчала, ей не терпелось принять этот образ прекрасной юной принцессы, который она описывает в его рассказе. «Королева посылает опытного охотника убить её. Охотиться на дикого кабана будет гораздо легче, чем на принцессу», — говорит Брюс, сжимая пальцы на её шее. Но вскоре он ослабляет руку, не оставляя ей ощущения удушья дольше секунды. «Дело не в том, что у охотника не хватает смелости убить такое бедное создание. Вместо этого…» В его голосе появляется резкий, злобный оттенок, «он считает, что было бы очень жаль, если бы он не попробовал её на вкус перед убийством». С треском Брюс разрывает её прозрачное платье. Его внезапное превращение пугает Харли. Она слегка дрожит, когда оказывается совершенно обнаженной перед пылающими глазами грубого охотника. В шокированных глазах Харли Брюс резко раздвигает ей ноги. «О, только не снова». У Харли неприятное предчувствие того, что может произойти дальше. Никаких сюрпризов. Брюс проникает в нее первобытным образом, мужчина сверху, вся длина члена внутри. Губы Харли широко раздвинуты, и она не издает ни звука. Ей не больно, так как ее влагалище достаточно увлажнено, чтобы обхватить его грешный член. Но боль должна быть. Это возбуждает ее, как и сам сюжет. Убедившись, что она достаточно возбуждена, Брюс начинает двигать ягодицами: «Вот так... а... охотник лишает её девственности». Крепкий мужчина напряженно продолжает свой рассказ. Он говорит, что убьет ее после того, как насладится ею, что, как ни странно, открывает для принцессы совершенно новый мир. И на мгновение Харли испытывает легкую грусть из-за потери своей воображаемой девственности. Принцесса немая, ее рот теперь плотно закрыт охотником. Она издает гнусавые стоны удовольствия, извиваясь, хотя и скована конечностями Брюса, иначе она не выпустит наружу переполняющее ее чувство. «Принцесса изо всех сил пытается… но она не может победить сильного охотника. Она даже возбуждается… У охотника нет никаких навыков. Все, что он умеет, это трахаться». И все же Брюс продолжает свой монолог. Он мог бы заткнуться и полностью погрузиться в игру с прерванным половым актом, но он продолжает свое представление. Эти слова возбуждают Харли. Она не может понять, почему ей так приятно слушать его аморальные замыслы. Как я могу... Нет... этого не может быть... Она достигает оргазма под нерегулярными, отвратительными толчками члена вульгарного охотника, которые, как ей кажется, нежелательны. Когда спазмы вокруг его члена утихают, Брюс вытаскивает его из неё. Их сперма выплескивается вместе с ним. Глядя на свой огромный, покрытый её соком член, Брюс вздыхает: «Тебе так нравится, принцесса». После того как к Харли возвращается функция рта, она задыхается. Затем она спрашивает рассказчика: «Принцесса выжила? Вы проявили к ней милосердие?» Как раз когда Харли думает, что история закончилась, Брюс переворачивает её и хватает за талию. Он тяжело дышит и поднимает её ягодицы: «О да. Она жива. Потому что охотник ушёл... он ушёл, как видел...» «Что он увидел? Рыцаря? Эм...» Харли поворачивает голову, чтобы посмотреть ему в лицо, и замечает, что он направляет свой член ей в вагину, засовывая его внутрь... «Ах~» — кричит Харли. Она снова наполнилась, в позе «собачка». «Это волк». Брюс обнимает её за талию, оставаясь в этом положении. «Охотник оставил принцессу умирать, когда почувствовал, что рядом волк. Но волк не хочет её съесть. Он просто хочет её оплодотворить». «Почему…» — слабо спрашивает Харли. Она чувствует, как член волка набухает у неё во влагалище. «Все волчицы погибли в лесном пожаре. Самец волка может найти себе партнёров только среди других видов, особенно среди таких добрых человеческих принцесс, как ты». «Нет… это не сработает… Люди и волки…» — Харли пытается продемонстрировать свои потрепанные знания в области биологии. «Разве это имеет значение, моя принцесса?» — риторически спрашивает Брюс, начиная трахать её, как собака. «А-а-а-» — мысли Харли внезапно прерываются, как только начинается сеанс стимуляции. Он трахает её с невероятно высокой частотой, так что Харли не может произнести ни единого слога. После оргазма её тело становится невероятно чувствительным. «Так быстро... Я не могу... их, выдержать... Ах!» Харли ползет по кровати, но ее интимная зона так крепко зажата самцом позади нее. Она может только хвататься за простыню и царапать ее, пока ее тело двигается вместе с самцом, который забирается ей на спину. Ее ноги онемели. Она чувствует только дыру внутри себя, которую используют... Волк всегда растягивает её маленькую человеческую вагину до предела, когда входит. Он быстро вытаскивает член, оставляя головку внутри, а затем снова полностью засовывает его внутрь. Он бешено двигается, повторяя это снова и снова. Его ягодицы вибрируют, превращаясь в размытое пятно, и каждый раз, когда он ударяется о её колыхающиеся ягодицы, весь член исчезает в её влагалище. Это отвлекает Харли от всего разума, она бормочет, словно ее трахнули до потери сознания: «Так глубоко... так много... волчий член уничтожает мою маленькую пизду...» Если кого и винить, так это Брюса, потому что его игра настолько убедительна, что наша белоснежная принцесса искренне верит, что к ней приближается волк. Волк-самец на самом деле очень умный. Он понимает человеческие слова, поэтому его самообладание рушится, когда он слышит, как Харли говорит: «Я собираюсь… родить щенков…». Эта мрачная история меняет Харли. Она меняет и его. Он не мог представить, что всё так обернется, когда начинал эту историю. Он не понимал, как сильно хотел быть охотником или волком, который грубо овладеет ею. Какой смысл быть рыцарем, если он может делать всё, что захочет? Брюс стонет, прижимаясь горлом, и извергает свою сперму внутрь неё. Получив то, что предлагает ей волк, Харли чуть не закатывает глаза. Какая мерзость — быть оплодотворённой волком. Измученный, он готов трахнуть её как жеребец. Брюс, всё ещё с членом внутри, лежит на ней сверху, тяжело дыша. Тело Харли придавлено весом этого тяжёлого мужчины. Ей всё равно, она бормочет что-то вроде: «Волк у меня на спине... щенки в животе». Они немного отдыхают вот так. Брюс встаёт, потому что история ещё не закончилась. Как только он вытаскивает член, из её измученной вагины вытекает струя мутной жидкости. Глядя на этот прекрасный беспорядок, ему в голову приходит нечто более непристойное: «Принцесса просыпается во дворце…» Харли полностью погрузилась в приключения принцессы, потеряв связь с реальностью. Ее разум затуманен, но она спрашивает: «Ее спасает рыцарь?» «Нет, король. Соседний король». Брюс переворачивает её: «Он забирает принцессу в свой роскошный дворец... чтобы сделать её рабыней. Каждый раз после этого принцесса будет помогать ему мыть тело», — говорит Брюс, хватая Харли за волосы и приближая её лицо к своему паху. Несмотря на боль в голове, Харли поднимает взгляд со священным выражением лица, щедро обнимая его обвисший член своими теплыми губами. Брюс ошеломлен и ослабляет хватку на ее светлых волосах. Она по собственной воле лижет и сосет их, в то время как ее белые, как нефрит, руки нежно ласкают его заброшенные яички, а взгляд устремлен на него, словно она накладывает на него заклинание. «Это принцесса или волшебница?» — невольно спрашивает Брюс. — «Ты пробудила во мне зло?» Харли заправляет несколько прядей волос за ухо и отвечает ему похотливым взглядом. Она слизывает их жидкость с его члена и глотает ее, словно пробуя изысканное блюдо. Вскоре член Брюса увеличивается до половины высоты лица Харли. Она держит его за основание и облизывает верхушку, как леденец. Брюс улыбается. Прикосновение к злу подобно открытию ящика Пандоры. Он спрашивает её: «Ты слишком плоха. Я должен тебя наказать. Ты согласна?» Харли отстраняется от его полуэрегированного члена, говоря: «Как вам угодно, ваше величество. Но когда я смогу увидеть своего рыцаря?» Брюс игнорирует её просьбу и садится на край кровати, а Харли становится на колени рядом, положив живот ему на бёдра. Брюс прикасается к её ягодицам, скользким от его спермы. Он кончил слишком много, и теперь это доставляет ему проблемы. Он протягивает левую руку к её лицу: «Укуси». «Что?» — недоуменно спрашивает Харли. «Сделай это», — приказывает Брюс. Харли осторожно сжимает зубы на мышце под его большим пальцем, но сильно кусает его, когда чувствует, как Брюс что-то вставляет ей во влагалище — порванное платье из нижнего белья. Она поджимает пальцы ног, чувствуя, что ее запихнули внутрь. Брюс тянет и запихивает, чтобы очистить ее. Марлевая ткань стимулирует ее нервы. После того как она достаточно высохла, он отбрасывает грязную тряпку в сторону. «Можешь отпустить мою руку», — напоминает ей Брюс. Не обращая внимания на два ряда характерных следов от укуса на руке, Брюс начинает массировать напряженную мышцу на ее ягодицах: «Не нервничай. Тебе понравится». Почувствовав, как расслабляются её мышцы, Брюс поднимает руку и похлопывает её по правой щеке. Из горла Харли вырывается какой-то невнятный звук. «Не подавляй это. Выпусти наружу», — учит её Брюс и шлёпает сильнее. «Ах~» — кричит Харли. Брюс переключается на левую щеку и шлепает по ней три раза. Харли кричит. Ей не нравилось, когда ее шлепали, когда она плохо себя вела в детстве. «Папочка. Сильнее». Харли уже почувствовала сладость этого слова, поэтому она злобно смотрит на Брюса. «Будь осторожна со своими желаниями, юная принцесса». Брюс изогнул кончик рта в улыбке. Он сказал, что не добавляет слишком много силы. Но чем больше он бьет, тем больнее становится, но в конце концов это становится захватывающим. Опасаясь, что он может обращаться с ней слишком грубо, Брюс ласкает её покрасневшие ягодицы. Но как только его рука касается её кожи, Харли издаёт стоны. «Нет. Тебе нельзя издавать никаких звуков, кроме шлепков. Таково правило», — говорит ей Брюс. Харли сладко ответил: «Понял, босс... Ах, то есть, ваше величество». «Теперь можешь кричать», — говорит Брюс и продолжает шлёпать её. Она закрывает глаза, чтобы почувствовать его руку, точно реагируя в соответствии с его правилами. Через некоторое время Брюс чувствует легкую влажность на ладони, и из влагалища Харли начинает выделяться слюна. «Опять проголодалась?» — спрашивает Брюс, приподнимая одну бровь. — «Ничего страшного. Пригнись и покажи, какая ты мокрая». Харли отстраняется от его бедер и немного отползает назад, возвращаясь к нему. Она опускается на ковер и приподнимает ягодицы. Розовые губы соблазнительны, такие свежие, что Брюсу хочется их укусить. Может быть, в следующий раз. Он хочет заполучить ее прямо сейчас, немедленно. «Открой мне». В его голосе слышится хриплость, но в нем таится огромное желание. Харли смиренно раздвигает пальцы, лаская свою вагину. Набухшая, розовая плоть слегка шевелится, блестя. Прозрачная жидкость вытекает вместе с спермой, которая ранее попала в ее матку. Все это образует серебристую нить, свисающую и капающую из этой щели. Брюс знает, что всякий раз, когда он засовывает туда свой член, это сводит его, этого самообладающего мужчину, с ума. И всё же он делает это каждый раз. Теперь он наркоман. Он держит свой уже полностью эрегированный член одной рукой, другой — её за плечо. Тёплое прикосновение к её плечу заставляет Харли ахнуть. Она знает, что он собирается доставить ей удовольствие. Большая головка его члена касается между этими влажными губами. Брюс готов начать свой галоп. Но девушка, кажется, настаивает на последнем вопросе. «Здесь появляется Рыцарь?» «Почему бы тебе не забыть про рыцаря?» — Брюс хмурит брови и отвечает без особого терпения. «Но…» — Харли поворачивает голову и оглядывается назад. Взглянув на её профиль, Брюс окинул её взглядом: «Рыцарь ещё появится. Увидишь». Сегодня он не в настроении быть хорошим парнем. Харли кивает головой и прикусывает нижнюю губу. Она всегда будет ему подчиняться. Брюсу не терпится засунуть его в эту аппетитную щель. Харли издает прерывистый вздох. Она чуть не разваливается на части. Он растягивает ее. Он может удовлетворить каждое ее чувствительное место одним движением только потому, что он большой. Хотя он хорошо знает ее тело, это не имеет никакого отношения к этому факту. Брюс закрывает глаза, чтобы почувствовать тот момент, когда её влажные мышцы обволакивают его член, словно обладая собственной волей. Люди склонны олицетворять пенис, потому что он виден — его форма, его настроение. Но мало кто подумает, что у влагалища есть своя собственная индивидуальность, ведь оно всегда скрывается. Оно тихое. Теперь Брюс оказался в числе немногих таких людей. Он обнаруживает, что влагалище Харли на самом деле более страстное, чем она сама, словно восторженная озорница, которая будет извиваться и сжиматься всякий раз, когда «она» встретит своего парня, член Брюса. Да, у «нее» есть вспыльчивый характер, но этот характер лишь доставляет ему больше удовольствия и превращает его в развратного плейбоя. Однако, если вы спросите его, он ничего не скажет, потому что не хочет, чтобы кто-либо завидовал тому, что он имеет привилегию хранить. «Разве ты не создана для меня, принцесса?» — спрашивает Брюс, скачущий за ней своим хриплым, прерывистым голосом. Он, словно бандит, отбирает у нее ее красоту. Принимая бесчисленные толчки с его стороны, Харли с трудом опирается руками. Из ее нежных губ вырываются прекрасные стоны. Она отвечает на его толчки ягодицами, даже не осознавая этого. Почувствовав, что она близка, Брюс решил поддразнить её, поэтому наклонился к её уху и сказал: «Теперь ты знаешь, кто я?» Харли отвлеклась на вопрос. Она не ответила на него. Она ждала ответа. «На самом деле, я — дракон, который забрал тебя у короля. Отныне ты будешь жить со мной». Эти слова вырывают её из рая. Харли ахает, словно внезапно осознав, что выбрала не того мужчину: «Нет… я хочу своего рыцаря». В её голосе слышится тревога. «Я думал, ты не сказочная девчонка?» — усмехнулся Брюс, продолжая заниматься своими делами. Она всё спрашивает: «Где мой рыцарь? Я хочу своего рыцаря». «Рыцарь погиб. Я убил его. Дракон позаботится о тебе…» Харли пытается оторваться от его дьявольского члена. «Нет! Ты мне не нужен. Слезь с меня, мерзкий, чертов монстр!» Хотя она и произносит свои реплики, отвращение в её голосе настолько искреннее, что это не игра. И тут Брюс понимает, насколько серьёзно она относится к этой истории. Глядя на эту маленькую девочку, борющуюся за свободу, Брюс начинает переосмысливать замысел, который он для неё приготовил. Капли скорби текут по её лицу из-за гибели праведного рыцаря, о котором мы даже не знаем, какой он. Брюс этого не видит, потому что находится у неё за спиной. Но он чувствует это, находясь внутри неё. Харли действительно вжилась в роль, даже больше, чем Брюс ожидал. Ему следует заставить её делать то, что он хочет, например... изнасиловать её, потому что именно так поступает злой дракон. К тому же, это всё равно не первый раз, когда он так поступает, если не считать того случая, когда он притворялся охотником. Хотя Брюс и заломил ей руки за спину и успешно обездвижил её, он выбирает другой путь. Он делает глубокий вдох и выпрямляет верхнюю часть тела. Он откидывает голову назад и пытается привести в порядок свои мысли, прерывая и заново выстраивая цепочку идей в своем сознании. Похоже, это дорого ему обходится, когда он решает изменить сюжет ради нее: «Оказывается, рыцарь не умер. Он инсценировал свою смерть, чтобы наконец убить дракона и спасти принцессу». Услышав о дальнейшем развитии событий, маленькая принцесса наконец успокоилась: «Так... где он сейчас?» Затем Брюс снова наклоняется над ее спиной. Он, подражая хриплому, хриплому голосу своего героя в плаще, говорит ей: «Я здесь. Моя принцесса», и снова вводит оставшуюся часть своего члена. «Ага!» — восклицает Харли восторженным тоном. — «Ты вернулась!» Внезапный прилив настроения Харли застает его врасплох. И он так сильно чувствует, как ее вагина сжимается на его члене. С облегчением Харли опускается на пол. Она продолжает пребывать в этом состоянии эйфории, слегка надув губы и прижимаясь к ковру, словно бормоча: «Член Бэтмена во мне... Темный Рыцарь. Так горячо. Его член так горяч во мне. Мне это нравится. Ты заставил меня так долго ждать... Мне не нужен дракон, не нужен Король...» В конце ее тон меняется с радостного на немного грустный. Тот самый петух, который всегда был в ней, теперь наделен благородным смыслом. Наконец, к ней приходит ее рыцарь. Она знает, что он, должно быть, сражался в ожесточенной битве, пролил кровь, чтобы спасти ее. Поэтому он заслуживает ее исключительной любви. Она обнимет его своим самым драгоценным сокровищем. В сильный снегопад она бы посвятила свою температуру тому, чтобы растопить его замерзшее тело после того, как он снимет свои ржавые доспехи. Если ей не удавалось бы его согреть, она не боялась бы замерзнуть вместе с ним, как скульптура. И когда она обнимает его сломленную душу, она вспоминает тот день, когда их взгляды встретились, когда она пряталась за старинной восточной шелковой ширмой, пока он забирал священный меч у короля… Это не чистая сказка. Это немного похоже на средневековье. Харли стонет, вспоминая всю нерассказанную, но мимолетную историю, которая происходит у нее в голове. Брюс не ожидал, что она будет так восхищена, влюбившись в эту историю всем сердцем. Он наконец понял, почему ей так хотелось, чтобы в сюжете фигурировал рыцарь — только для того, чтобы снова почувствовать его присутствие — Бэтмен, Темный Рыцарь. Он даже поражен тем, что среди всех тех существ, которые «трахали» ее, она больше всего хочет именно его, с которым их секс может сравниться по экзотическому, захватывающему сексу с волком и древним зверем. Она хочет меня... Чего она хочет, так это меня... Эта мысль потрясла весь его мир. Он всё ещё мог бы притворяться злым и доказать ей, что рыцарь может быть неискренним и лживым, и что его поступки ничем не уступают поступкам свирепого дракона. Но у него не хватит духу разрушить её надежду и веру. «Я хочу, чтобы ты меня обнял, мой рыцарь». Харли запрокидывает голову назад. От удовольствия она слегка прищуривается. Брюс тут же переворачивает её и жёстко проникает в неё, словно пронзая её к ковру, чтобы подчеркнуть своё присутствие. Харли чувствует, как её крепко прижимают к его груди. «Если ты согласишься, я могу отвезти тебя в более безопасное место, моя принцесса», — говорит Брюс своим неизменным голосом борца с преступностью, но с большей терпеливостью и мягкостью. «Да, пожалуйста». Затем он поднимается с земли. Притворяясь, что меняет положение, Брюс слегка вздрагивает, намеренно тыкая своим членом в шейку матки. Харли вскрикивает, но при этом крепче обнимает его. Брюс подходит к кровати, осторожно укладывает Харли на нее, а его крепкое тело располагается над ней. «Я знала, что ты придёшь. Я знала... Мой тёмный рыцарь. Бэтмен...» — пробормотала принцесса, обнимая его за лицо. Брюс берет ее руки, нежно целует ладонь: «Простите, ваше высочество. Я опоздал». «Тогда загладь свою вину. Ты еще можешь исправиться сам». Принцесса доброжелательно улыбается, великодушно прощая его. Брюс переплетает свои изящные пальцы с ее пальцами, прижимая их к простыне, и продолжает свою работу. Из ее утробы выделилось еще больше нежного нектара, и это ее одобрение. Он больше не трахает ее так безжалостно, как раньше. Его талия движется вверх и вниз, словно морские волны, с хорошей амплитудой, непрерывно, но плавно. Харли получает от этого огромное удовольствие. Их дыхание громко переплетается. «Ах, Брюс!» Когда Брюс хватает её за ягодицы и проникает глубже, из уст Харли вырывается неуместная фраза. Он немного замирает. Но он не винит её в этом. Наоборот, он чувствует, как сильное чувство привязанности наполняет его сердце. Он выражает своё счастье, целуя её нежную шею. Он грызёт её кожу, оставляя свой собственный след. Держась за голову, Харли достигает кульминации, грациозно улыбаясь, словно дева из Царства Небесного, но теплые слезы благодарности текут по ее щекам, как у девушки, голодной при виде дарованной Богом пищи. Ее вагина сжимается, словно она испытывает оргазм впервые в жизни. Теплая, мягкая и влажная. Принцесса выжимает из его члена все соки своей вагиной, словно змея, обвивающая орла, заставляя его сложить оружие. «Если вы этого хотите, ваше высочество... тогда я должен подчиниться», — говорит рыцарь смиренным тоном, не скрывая дрожания в нём. Охрана ослаблена. Ворота открыты. Рыцарь сдаётся, целуя её в лоб. «О, да, мой рыцарь. Я… я…» — восклицает Харли, дрожа, словно обрушившийся винный погреб под его плечом, когда её пестик омывается нектаром мужественности. Она с весельем прикасается пальцами к животу: «…чувствуй свою преданность… во мне». В конце концов, в рассказанной им самим истории Брюс проигрывает из рыцарских побуждений.