Тот, кто остался

Нил закончил перебинтовывать запястье парня, завязав напоследок маленький, почти нелепый бантик — единственное, что он мог сейчас дать, кроме помощи. Он поднял голову вверх и взглянул на Эндрю. Тот облокотился на спинку дивана, его голова упала на бок, и он выглядел таким уставшим, что Джостену тут же захотелось укутать его в плед и прижать к себе, зарыться носом в эти растрепанные светлые волосы и просто молчать. Но он не мог себе позволить последнее. Это было бы вторжением в личное пространство человека, который, судя по всему, привык его яростно защищать. Поднявшись, Нил осмотрел квартиру. Она встретила его гулкой тишиной и стерильным порядком, от которого веяло холодом. Он нашел спальню, которая была слева от входа. Она была небольшой и, как и гостиная, казалась почти нежилой. Двуспальная кровать стояла в дальнем углу комнаты. Белье на ней было идеально заправлено, без единой складочки, словно в отеле, что выглядело жутковато в контрасте с разгромом на кухне и кровавыми бинтами на полу. Рядом с кроватью стояла небольшая тумбочка из светлого дерева с керамической лампой на ней. Напротив кровати возвышался шкаф из темного дерева, массивный и мрачный. Слева было окно с видом на серый город и письменный стол с книжными полками. Нил подошел поближе и начал рассматривать корешки книг. В основном там были детективы и психологические триллеры. Края некоторых книг были потрепаны, словно их читали по несколько раз. Рядом со стопкой книг на столе лежал блокнот, но Нил не решился в него заглянуть. Подойдя к шкафу, он с легким скрипом открыл дверцы. Почему шкаф полупустой? Где вещи на столе, полках и почему пространство такое пустое? Такое чувство, будто здесь никто не живет. На вешалках висело несколько однотонных футболок, пара черных водолазок и, что удивило Нила, аккуратно сложенная форма вратаря с номером 3 — ярко-оранжевое пятно в этом мире серости и бежевых тонов. На нижней полке стояли две пары одинаковых черных кед. Все. Никакого хлама, никаких коробок, никаких следов истории. Закрыв шкаф, не найдя ничего, что могло бы его направить, он подошел к кровати. На тумбочке лежал телефон — черный, в простом силиконовом чехле. Нил попытался его включить, но экран даже не моргнул — видимо, тот был разряжен в ноль. Найдя провод, валявшийся на полу, он воткнул его в розетку и положил телефон на зарядку. Затем его взгляд упал на постель. Простыня была прохладной на ощупь, пахла порошком и едва уловимо — самим Эндрю, чем-то свежим и чуть сладковатым. Стянув пушистое серое одеяло, он направился к парню. Подойдя к дивану, он замер, рассматривая спящего. Эндрю Миньярд — лучший вратарь на всем южном побережье. У него множество контрактов: команда, реклама, разные популярные бренды. На всех фотках и обложках журнала он выглядел, мягко говоря, безупречно. Блондин с пронзительными карими глазами и холодным, отстраненным взглядом, в хорошей форме и с великолепным чувством стиля. На постерах он всегда был подтянут, гладко выбрит, и его взгляд прожигал дыру в объективе. Но кто бы мог подумать, что за всей этой глянцевой “обложкой” скрывается это. Суровая реальность, которая сейчас поглощала человека напротив. Нил не вправе как-либо комментировать это, но Эндрю выглядел откровенно плохо: осунувшееся, заострившееся лицо, кожа имела нездоровый сероватый оттенок. Глубокие, синюшные мешки под глазами, взлохмаченные, чуть грязные волосы, которые потеряли свой блеск, мятая и явно не свежая одежда — на серой футболке расплылось несколько бурых пятен. Нил снова посмотрел на бинты на своей руке, потом на порезы на ладонях и предплечьях Эндрю, которые виднелись из-под рукавов. Джостен отвел взгляд, чувствуя, что лезет не в свое дело. Они совсем чужие друг другу люди, но что-то в груди, какая-то острая, щемящая жалость и необъяснимое притяжение заставляли рыжего остаться в этой холодной, бездушной квартире, рядом с этим сломленным человеком. Это что-то тянуло его к блондину, заставляя сердце биться быстрее. Взгляд опустился на пол у дивана. На светлом ламинате, как улики, лежали кучки окровавленной ваты, скомканные бинты и пустые упаковки от антисептика. Надо бы все убрать, пока он не проснулся. Осторожно, стараясь не шуметь, Нил укрыл Эндрю одеялом, подоткнув его со всех сторон, чтобы тот не замерз. Миньярд во сне чуть нахмурился, но не проснулся. Джостен принялся за уборку. Нагнувшись, он собрал все в кучу и направился на кухню, но возле барной стойки ему пришлось резко остановиться. Весь пол в этой зоне был усыпан осколками от разбитой посуды — белая керамика валялась вперемешку с темными, засохшими лужами крови. Парень удивленно вздохнул, чувствуя, как от этой картины холодеет внутри. Он включил небольшую лампу над столом, чтобы ярким верхним светом не мешать Миньярду, но при этом видеть все осколки. Переступив через опасную зону, он выбросил использованные вату и бинты в мусорное ведро под раковиной. Достав стоящую в углу метелку и совок, он аккуратно смел крупные осколки. В ванной, которая была такой же стерильно-чистой и пахла хлоркой, парень нашел тряпку и, намочив ее горячей водой, принялся тщательно вытирать пол от мелкой стеклянной пыли и засохших следов крови. Закончив, Нил выпрямился и взглянул на настенные часы на кухне. С того момента, как Эндрю уснул, прошло полчаса. Когда Миньярд проснется, следует его покормить. Судя по его виду, он не ел нормально как минимум пару дней. Заглянув в холодильник, парень в этом убедился. Огромный, почти пустой белый агрегат гудел вхолостую. На полках сиротливо стояла бутылка минералки и початая бутылка виски. В дверце — засохший лимон и забытый кем-то кетчуп. Взяв бутылку алкоголя, Нил без колебаний вылил ее в раковину. Янтарная жидкость с шипением ушла в слив, оставив после себя резкий запах. Этот парень занимается самоуничтожением. Так нельзя. Это неправильно. Приняв решение, Джостен достал телефон и заказал пиццу и базовый набор продуктов, чтобы хоть как-то заполнить этот холодный, пустой холодильник. Доставка должна была прийти через 15 минут. В этот момент из спальни донесся тонкий звонок — телефон, видимо, наконец-то ожил и завибрировал, получив порцию сообщений. Пройдя в комнату, он взял гаджет в руки. Экран горел, показывая десятки уведомлений. На удивление, телефон был без пароля. Просто свайп — и ты в системе. Было некрасиво лазить по чужим вещам, но Нил никогда не действовал по правилам. Да и ему было слишком интересно, кто и что пишет человеку, который истекает кровью на собственном диване. Он открыл сообщения от контакта, сохраненного как «Кевин». 16:05 — Эндрю, возьми трубку. Это уже не смешно. пропущенный звонок (2) 16:06 16:10 – Ты опять меня решил игнорировать? А как же тренировки? Я не верю, что ты заболел, ты опять отлыниваешь. У нас на носу важная игра, а тебе плевать. Мы на тебя надеемся вообще-то. пропущенный звонок (1) 16:33 16:35 – Ты опять всех подводишь, особенно меня. Ты всегда пропускаешь тренировки, лишь бы меня позлить. Думаешь, если ты лучший, тебе все сойдет с рук? пропущенный звонок (3) 17:10 17:15 – Почему тебя увидели в аптеке с кровью?! Во что ты опять ввязался, Миньярд?! Я же просил тебя, не лезть ни к кому и не создавать проблем. Это так сложно? Я найму тебе менеджера, пусть сам разбирается с твоими проблемами и контролирует тебя. Я устал от этого дерьма. Тебя же отстранят. Что команда будет делать? Ты эгоист, тебя ничего не заботит. Только ты сам. Перезвони, это важно. Как понял Нил из всего этого, Эндрю писал его сокомандник, который, судя по тону, много на себя берет. И какого хера он так разговаривает с парнем? Эндрю явно было плохо, он был ранен, а в итоге остался виноватым, его же еще и обвиняют во всех смертных грехах. Нил нахмурился, читая сообщения дальше, но там была та же агрессия и требования. Вспомнились старые новости, которые Джостен когда-то изучал. Миньярд находился в колонии для несовершеннолетних, попал в крупную драку, после чего ему прописали “успокаивающие” препараты. Как выяснилось позже, эти таблетки были экспериментальными и опасными для организма. Оказалось, что Эндрю заставили принимать их, по сути, используя как подопытного. Когда Нил читал это пару лет назад, его просто взбесила эта история. Как они могли это допустить с ребенком? Даже после реабилитации и разоблачения, за Миньярдом закрепилась кличка “Монстр”. Джостен не мог понять, за что его так недолюбливают и боятся. Сейчас, глядя на спящего, осунувшегося парня, который даже не может поставить пароль на телефон, Нил видел только жертву. Это было так несправедливо, но он ничего не мог с этим поделать. Пока что. Выключив гаджет, парень отправился в прихожую. Скоро должен был приехать курьер. Как удачно, что через минуту тот позвонил в дверь. Заплатив и поблагодарив парня, он отнес тяжелый пакет на кухню. Разбирая покупки, он выложил все на столешницу: две коробки пепперони, минералка, сливки, немного яблок, сыр, колбаса, хлеб и пару плиток темного шоколада с миндалем, отдельно — бинты, дезинфицирующее средство, ватные диски и несколько пачек различных обезболивающих. Когда-то, листая ленту, Нил наткнулся на пост в фанатском паблике, где говорилось, что Эндрю Миньярд, несмотря на свой суровый вид, любит сладкое. Что ж, он запомнил. Эта деталь вдруг показалась ему очень важной и... уязвимой. Послышалось шуршание со стороны дивана. Нил замер. Оглянувшись, рыжий увидел, как Миньярд приходит в себя. Он сонно моргал, пытаясь сфокусировать мутный взгляд на окружающей обстановке, но, по-видимому, у него это плохо получалось. Он приподнялся на локтях, одеяло сползло на пол. Осторожно подойдя и присев на корточки рядом с диваном, чтобы быть на одном уровне, Нил стал рассматривать парня. Вблизи он казался еще более изможденным. — Ты как? Лучше? — тихо спросил Нил. — Ты остался, — выдохнул Эндрю, и в его голосе сквозило неподдельное, почти детское удивление. Он смотрел на Нила так, будто видел призрака. — Я же сказал, что буду рядом. Ответишь на вопрос? — все же уточнил Нил, чувствуя, как от этого взгляда у него самого все переворачивается внутри. — Порядок. Вроде, — голос сел, Эндрю прокашлялся. — Вставай и пойдем кушать, — Джостен поднялся и подал руку, чтобы помочь парню. Видимо, Эндрю посчитал, что он достаточно самостоятельный, и попытался встать сам, проигнорировав протянутую ладонь. Ноги его не послушались — видимо, сказалась потеря крови и слабость. Он покачнулся и, чтобы не упасть, инстинктивно схватился за Нила, на мгновение прижавшись к нему всем телом. От него пахло лекарствами, застарелым потом и все тем же едва уловимым сладковатым запахом. Эндрю тут же резко отскочил, будто обжегшись, опустил глаза и, держась за стены, прошел на кухню, волоча ноги. — Мда, позорище, Миньярд. Докатился до того, что тебе помогает какой-то незнакомец с улицы. Пробивать дно уже некуда, — пробормотал Эндрю себе под нос, но в тишине квартиры Джостен отчетливо услышал каждое слово. Когда парень сел за барную стойку, тяжело опустившись на высокий стул, рыжий встал напротив него и облокотился на столешницу, чтобы тот обратил на него внимание. Эндрю смотрел в одну точку на столе. — Эй, — Нил дождался, когда карие глаза поднимутся на него. В них была пустота и усталость. — Это неплохо, что тебе нужна помощь. Тяжело должно быть постоянно справляться со всем одному. Миньярд гневно посмотрел на него, в глазах мелькнула знакомая со старых фотографий холодная ярость, но она быстро погасла, не найдя сил на подпитку. — В холодильнике есть несколько продуктов на первое время, и не голодай, пожалуйста. — Нил кивнул в сторону холодильника. — Мне уже пора идти, но я тебя навещу через пару дней. Эндрю вздрогнул, как от удара. Его пальцы, лежащие на столешнице, чуть заметно сжались в кулак. — Не произноси это слово, — глухо сказал он, глядя в сторону. — На букву «п»? — уточнил Нил, догадавшись. Миньярд едва заметно кивнул. — Хорошо, тогда до встречи. Нил тепло улыбнулся ему напоследок — той редкой, открытой улыбкой, которую обычно не показывал незнакомцам — и, надев куртку, вышел из квартиры, тихо прикрыв за собой дверь. Эндрю опустил голову и зарылся пальцами в грязные волосы, поставив локти на стол. Докатился, называется. Теперь о нем заботится какой-то рыжий парень с улицы, который перевязал его и убрал квартиру. Стыд жег грудь сильнее, чем порезы на руках. Потянувшись к коробке с пиццей, он уже открыл крышку, почувствовав запах теплого теста и сыра, как в тишине квартиры резко зазвонил телефон. Видимо, поесть придется позже. Устало вздохнув, он слез со стула. Захватив с дивана одеяло, он поплелся в спальню. Эндрю бросил одеяло на идеально заправленную кровать и взял со тумбочки разрывающийся телефон. Экран горел именем «Кевин». Опять он. — Да? — голос был безжизненным. — Наконец-то ты решил ответить, — пролаял динамик. — Я был занят. — Мне плевать. Завтра ты должен быть на корте. За минут 15 до тренировки зайди в кабинет тренера Джонса. — Я не приду. Болею, забыл? — Эндрю поморщился, прислонившись плечом к холодной стене. — Тебя никто не спрашивает, Миньярд. Я устал мириться с твоим дерьмом. С завтрашнего дня за тобой, твоим расписанием, контрактами и твоим образом в медиапространстве будет следить личный менеджер. Он будет жить с тобой, если потребуется. Ты приносишь слишком много проблем, и у меня больше нет ни времени, ни желания их решать. Эндрю молча сбросил трубку. Конечно. Этого придурка Кевина заботит только его любимое «экси» и собственная репутация. А Эндрю — просто инструмент. Вернувшись на кухню, он сел за стол. Пицца уже немного остыла, но он все равно отломил кусок, жуя без вкуса. Его мысли вертелись вокруг рыжего. А ведь тот мог принести ему кучу проблем. Например, выпустить какой-нибудь тупой пост в твиттере с фото его порезов или начать преследовать его, требовать денег или славы. И Миньярд бы с этим ничего не сделал, не смог бы. Он слишком вымотан, чтобы сопротивляться. Но парень просто ушел, оставив еду и попросив не голодать. Возможно, хоть где-то удача обернулась в его сторону. Но это ненадолго. Такие, как Нил, не задерживаются. Нилу он не сдался. Кому нужен груз проблем, который ничего не может дать взамен, кроме испорченной репутации и головной боли. Скоро он опять останется один, и что с этим поделать, Эндрю не знал. Его никогда никто не выбирал и не ставил на первое место. При рождении в детдом отдали именно его, а не брата. В приемных семьях всегда выбирали родных детей. Аарон выбрал Кейтлин. Ники выбрал Клозе. У Рене был муж, своя жизнь. Даже те парни, с кем он пытался что-то построить, не подходили. Они требовали и забирали слишком много — эмоций, времени, заботы — того, чего Эндрю не мог им дать, потому что его самого никто никогда этому не учил. И он не винил их. Он знал, что никогда не был достоин такой участи, чтобы быть кому-то нужным, но какая-то часть в груди, тонкая и ноющая, все равно хотела этого. Всю жизнь его использовали, а затем выбрасывали как ненужную игрушку. Он хотел, чтобы у него был человек, который будет на его стороне, будет поддерживать и помогать просто так. Всю жизнь это было единственное, чего он хотел, но так этого и не получил. Эндрю посмотрел на бантик на своем запястье. Трогательный и глупый. Он не стал его развязывать. Надо доесть и лечь спать. Если он завтра не придет на эту встречу с новым «менеджером», ему конец. Но, засыпая под тяжелым одеялом, пахнущим кондиционером, он вдруг поймал себя на мысли, что ждет не завтрашней встречи с Кевином, а того самого «через пару дней», которое обещал рыжий. Он знал, что ничем хорошим это не закончился, но надежда умирает последней.