Друг внутри

— Всё-таки предки Кенни идиоты, — вслух рассуждал Картман, входя в свою комнату. — Совсем мозги пропили, это ж надо додуматься сжечь тело своего мёртвого сына и в чайнике его хранить. Ну, слава богу, мы хоть узнали, где этот дохлый нищеброд билетик на халявные сладости спрятал. — Эрик внезапно ощутил странный болезненный тычок. Будто стукнули кулаком в живот, только изнутри. Нахмурившись, он погладил своё пузо и пробормотал: — Наверно прах Кенни ещё переваривается. Пару дней назад Картман с друзьями узнал, что родители Кеннета не похоронили его под землёй, а кремировали тело. Они показали Стэну, Кайлу и Эрику вазу с прахом Кенни и оставили их одних, чтоб мальчики могли побыть со своим ушедшим другом. А мальчики, высыпав прах на стол, недоумённо поглазели на него и молча ушли, остался лишь задумчивый Картман. Эта горстка пыли напоминала ему чем-то какао-порошок, из которого делают шоколадное молоко, поэтому толстый обжора не удержался от соблазна развести «порошок» в воде и выпить его. Сегодня супруги Маккормик заметили в вазе вместо праха сына кошачий наполнитель и устроили переполох, но Картман не решился признаться, что это его вина. Умело используя навыки манипуляции и психологического давления, он сумел убедить всех, что это сделали какие-то хулиганы. Напевая себе под нос незатейливую мелодию, Эрик расстелил кровать, переоделся в пижаму с принтом Терренса и Филиппа и направился в ванную. Там он взял зубную щётку, нанёс пасту и всё с той же песенкой поднёс её к своим зубам. — Стоп, — спустя секунд тридцать чистки, изумлённо посмотрел Картман в зеркало. — Какого хрена я делаю? «Зубы положено чистить перед сном, жиртрест». — Кто здесь? — отпрыгнул Картман от раковины. «Я это. Голос что ли не узнал, придурок?». — Кенни? — оглядывался Картман. — Ты живой? Ты где? «Картман, падла, не тупи! Я умер, а ты выпил мою душу и благодаря этому узнал, где билет лежит!». — А, ну да, — вспомнил Картман и опустил взгляд на своё тело, проводя по нему руками. — Значит ты во мне? И надолго? «Навсегда». — Прикольно. «Ты так считаешь?». — Ага, — равнодушно сказал Картман, кидая зубную щётку в стакан. — Постой-ка. Это ты меня заставил зубы чистить? «Да, я могу управлять твоими действиями, движениями, речью. Короче, Картман, — улавливалась явная насмешка в тоне Маккормика. — Теперь всё, что захочу сделать я, будешь делать и ты. Твоё тело полностью под моим контролем». — А Кайлу морду сможешь набить? «Смогу». — Щикааарно, — расплылся улыбкой Эрик и отправился спать. Только Картман начал видеть прекрасный сон, где Кайл со слезами на глазах просит у него прощения за то, что он еврей и за то, что всё это время не уважал его власть, как вдруг почувствовал боль в области затылка, что заставило его распахнуть глаза. «Картман, я жрать хочу». — Ты не можешь хотеть жрать, ты дохлый, — раздражённо проговорил Эрик. «Дохлым я был, пока был прахом, а теперь моя душа заточена в теле жирного говнюка… — Картман злобно свёл брови к переносице. — И поэтому я постоянно хочу жрать». Картман открыл ящик прикроватной тумбочки и достал конфеты. «Издеваешься? Конфетами я не наемся, мне нужен плотный ужин, как минимум парочка бифштексов». — Откуда тебе, нищему чухану знать, что такое бифшеткс, — ухмыльнулся Картман. — Всю жизнь впроголодь жил и сейчас потерпишь, — отрезал он и, повернувшись на бок, дополнил: — Мне лень вниз спускаться. «Картман, немедленно поднял свою жирную ленивую жопу и накормил меня!». Эрик так легко и невесомо подскочил с кровати, будто лишних двадцати килограмм в нём и не было никогда. Он с удивлением осмотрел себя, поражаясь такой энергичности, и недовольно нахмурился: — Никогда больше так не делай, Кенни! — приказал Картман, после чего неохотно поплёлся на кухню.

***

Утром Маккормик себя никак не проявлял. Эрик спокойно позавтракал и отправился на остановку, где сходу начал задирать и выбешивать Кайла. Несколько минут Брофловски отбивался словесно, потом не выдержал: — Если ты сейчас же не заткнёшься, Картман, я тебе в рыло дам! — Ой, думаешь, ты такой крутой, да? Да я тебя по асфальту размажу! — Не смеши, жиртрест, — усмехнулся Кайл. — Ты всегда так говоришь, но в итоге огребаешь от меня по полной. Пора признать, что по части физической силы ты полный импотент. — Ну сейчас посмотрим, — хмыкнул Картман и шепнул: — Кенни, давай. — Эрик занёс кулак и получил от Кайла в нос. — Ай! — схватился за нос Эрик. — Это не честно, я был не готов! Лови, жидяра, хук с правой! — теперь Картман получил удар в челюсть. — Сволочь! Сволочь, сволочь, сволочь! — психованно орал Эрик, держась за лицо. — Я тебе башку размозжу! — бросился он на Брофловски, и с одного толчка рук шлёпнулся спиной на землю. — Кайл, хватит пиздить Картмана, автобус приехал, — сказал Стэн. Ребята зашли в школьный автобус, оставив Картмана пыхтеть на земле. — А ну, встал быстрооо! — заорала на него Крэтбри. Покряхтывая, Эрик поднялся на ноги и залез в автобус. С очень недовольным лицом он сел подальше от Стэна с Кайлом и, уткнувшись в окно, шепнул: — Кенни? Кенни, ты ещё здесь? «Я всегда здесь». — Тогда какого хрена?! — взбешённо прошипел Картман. — Ты что, не видел, как Кайл мне морду бьёт? «Видел. Поржал» — хихикал Маккормик. — Вот гнида нищенская, я тебя выкурю оттуда, — процедил Картман. — Ну ничего, — злобно улыбнулся он. — Я этому жидёнку отомщу. Залезу ночью к нему в комнату и насру на лицо. Мистер Гаррисон нечасто выполнял свою работу, для которой был нанят в эту школу, но сегодня как раз тот редкий случай — никаких рассказов о своих сексуальных партнёрах и никаких извращений с мистером Мазохистом. Герберт проводил урок, как положено любому учителю, объяснял тему и писал что-то на доске. — Что за… — руки Картмана потянулись к тетради. — Кенни, что ты делаешь? — шептал Эрик, вырывая лист. — Кенни? — Маккормик молчал, а Картман помимо воли стал писать на листке текст крупными буквами. Глядя, что у него вырисовывается, Картман занервничал. — Нет. Нет, Кенни, не надо, не смей… — он резко поднял руки, держа листок как транспарант, и в этот момент повернулся учитель. — Дети, вы поня… Эрик, ты охренел?! — беспредельно возмутился учитель. Все обратили внимание на Картмана и надпись на его листке: ГАРРИСОН — ПЕДИК ДЫРЯВЫЙ. — Ты что себе позволяешь, маленький высерок?! — негодовал Герберт. — Мистер Гаррисон, это не я, — жалобно попытался оправдаться Картман, продолжая держать листок. — Заткнулись все! — гаркнул учитель на хохочущий класс. — Что значит не ты, а кто тогда? — Это Кенни! — Что за чушь, Кенни умер! — Да, но… «Давай, скажи ему. Всем расскажи. Думаешь, тебе поверят и не упекут в психушку?». — Эрик Теодор Картман, немедленно извинись передо мной! — Отсоси мой скользкий член, гондон сраный! — выкрикнул Картман и тут же в ужасе прижал ладонь ко рту. — Что ж, давай сюда свою пипетку, — упёр руки в бока Гаррисон. Обычно после таких ответов, задиры, желающие позлить Гаррисона, стыдливо замолкали, поэтому сейчас все ожидали поражения Картмана. Однако он встал, залез на парту и стал расстёгивать штаны. Делал он это, издавая натужные звуки и отчаянно сопротивляясь своим же действиям. Когда Эрик с мучительными стонами начал стягивать трусы, раздался тонкий голос Вэнди Тестабургер: — Мистер Гаррисон, ну сделайте что-нибудь! — одной рукой прикрывая глаза, а другую руку вытягивая в жесте протеста, воскликнула она. — Он же оголит свой половой орган, это мерзко! Гаррисон твёрдым шагом подошёл к Картману, рывком стянул его с парты и потащил к выходу из класса. — К директору! — рявкнул учитель, выставив Эрика со спущенными штанами за дверь. — А вы все будете наказаны за него! — сказал он классу и, взяв толстую пробирку, направился к мистеру Мазохисту. — Ну, вооот, — разлетелись недовольные голоса, но уже ничего не исправить. Из-за Картмана им теперь вместо учёбы придётся смотреть на извращения двух великовозрастных гомосексуалистов. — Эта жирная свинья совсем охуел со своими выходками, — разозлённо сказал Кайл Стэну. — Нужно что-то делать, я не хочу в четвёртом классе ограничиться только знаниями о том, каких размеров пробирки могут войти в жопу Мазохиста. Стэн согласно кивнул и оба откинулись на спинки своих стульев, опустив головы, чтобы не видеть диких извратств. С мрачным лицом Картман топал в кабинет директора. «Да ладно, жиртрест, чё угрюмый такой? Подобные выходки вполне в твоём духе, это же весело». — Это ни хрена не весело, когда тебя заставляют это делать, Кенни. Не весело, когда тебя к чему-то принуждают. «Ой, как заговорил главный манипулятор и говнюк всея школы. Неприятно, когда тебя за ниточки дёргают, да, Картман?». — Пошёл ты, Кенни. Я думал, мы друзья. «Ты меня всю жизнь вонючим нищебродом называл». — Но ты и есть нищеброд. «Но не вонючий!». Картман закатил глаза и, рявкнув: «всё, заткнись!» вошёл в кабинет директора.

***

Ночью Эрик, как и планировал, пробрался в комнату Кайла. После посещения директора и получения наказания Кенни слышно не было, а Картман был только рад. К его великому счастью Брофловски спал на спине, приоткрыв рот. Картман снял штаны и довольно пристроился задницей над его лицом, как вдруг всё тело стало хаотично качаться и вертеться по часовой стрелке. — Кенни, — зашипел Эрик. — Перестань, оставь меня в покое. «Я не позволю тебе это сделать. Кайл мой друг». — Иди нахуй, — яро сопротивлялся Эрик силам Маккормика. — Я отомщу этому гондону, он мне морду набил. «Нехуй было рыпаться. Надень штаны и пойдём отсюда». — Катись к чертям. Я навалю смачную кучу на этот еврейский ебальник и ты меня не остановишь! Внезапно Маккормик ослабил свои силы, а Картман и не заметил, что Кайл открыл глаза. Увидев перед собой чьи-то висячие яйца, Брофловски машинально врезал по ним кулаком, отчего комната заполнилась диким болезненным воплем. Вскочив с кровати, Кайл гневно сжал кулаки, глядя на воющего Картмана, держащегося за яйца. Брофловски даже знать не желал, что конкретно намеревался сделать этот идиот, он просто хотел набить ему морду, но не мог, пока Картман беззащитно выл на полу. — Изверг ебаный, прям по яйцам мне! — сдавлено пищал Эрик. — Сука, скотина, урод!!! Из коридора донеслись звуки, Кайл быстро метнулся к двери и прижался к ней спиной, чтоб мать не вошла. — Кайл, сынок, что случилось, я слышала крик! — Всё в порядке, мам, просто сон дурной приснился, не волнуйся, — протараторил Брофловски и злобно зашипел на Картмана: — Жиртрест, уёбывай отсюда. — Точно всё в порядке, милый? — Да, мам! Картман, проваливай, иначе я сам тебя в окно вышвырну, — процедил Кайл. — Да ухожу, ухожу, — пополз Эрик к окну, стоная от боли. Когда он вылез, Кайл плотно закрыл окно. Эрик шёл по улице, не говоря ни слова, но его поза, походка и дыхание выдавали жгучую ярость и злость. «Картман, чё невесёлый такой? Настроение упало?» — слышалась откровенная издёвка в тоне Кенни. — Я с тобой не разговариваю, — рявкнул Эрик. «Ой, ну надо же, какие мы обидчивые. Да и хрен с тобой» — после этой фразы Кенни не давал о себе знать. На следующий день в школьном коридоре Эрика встретила толпа хмурых мальчишек. — Чё такие морды кислые, говна пожрали? — ядовито ухмыльнулся Картман и попытался пройти мимо, но дорогу ему перегородил Клайд Донован. — Жиртрест, из-за тебя мы вчера весь урок смотрели на пытки с задницей Мазохиста. — Ну и поцеловали бы её, вам привыкать что ли чужие жопы облизывать. — Картман, Клайд прав, — сказал Стэн. — Гаррисон не только его задницу пытал, но и член. Ты не представляешь, что нам пришлось увидеть. — Ну кто бы сомневался, что мои «любезные друзья» будут на стороне этих отсосков, — кивнул Картман в сторону Клайда. — А подбил ко всеобщему возмущению наверно Кайл, да? Брофловски с Маршем переглянулись, и Эрик усмехнулся своей правоте. — Слушайте, фиалки ранимые, которые вида мужского члена боятся, вы думаете, мне, блять, легко пришлось? Я, между прочим, месяц теперь буду после уроков оставаться, и нет, сука, не просто в классе сидеть и слушать нудятину Маки. Меня наказали общественными работами, мне придётся драить после уроков школу и всё говно за вами в столовке и толчках убирать! — Так тебе и надо! — сказал Крэйг Такер, ткнув пальцем ему в грудь. — Нас заебали твои тупые выходки, Картман. Называть учителя педиком и оголять свой член в классе — это не смешно. Либо ты прекращаешь творить дичь и сейчас же извиняешься перед нами, либо готовься ходить с разбитой рожей. — Ой, главный хулиган класса решил опять пустить в ход кулаки, — закатил Картман глаза. — Отвали, Крэйг, — оттолкнул его Эрик. — Не буду я перед вами извиняться, можете яйца мне поочереди лизнуть. Кайлу как зачинщику первому уступлю, а ты следующий. — Тебе пиздец, козёл жирный! — решительно закатал рукава Такер, но Эрик ловко увернулся от прямого удара и чётко вмазал Крэйгу по лицу. — Ого, — произнёс Стэнли. Крэйг быстро пришёл в себя и началась драка, похожая на профессиональный бокс. Все мальчишки, кроме Баттерса скандировали имя Такера, Баттерс как всегда болел за Эрика. Зрелище привлекло девчонок и других учеников, в коридоре собралась вся школа. — Ничего себе! — тяжело дыша и в очередной раз ожидая, когда Крэйг встанет на ноги, проговорил Картман. — Кенни, ты где так драться научился? «Батя меня постоянно пьяный пиздил, мне ж надо было как-то отбиваться. Когда трезвел, сам учил». — Охуительно! — выдохнул Картман, и хуком слева снова отправил Такера на пол, чувствуя прилив адреналина в крови. — Это ж пипец как круто, Кенни, почему ты никогда ни с кем не дрался? «Повода не было, я же не конфликтный. Всё, Картман, завязываем, хватит с него». Эрик посмотрел на сидящего на полу Крэйга с разбитыми губами и носом и неохотно опустил руки. В коридоре повисла тишина, а Картман победно воскликнул: — Я начистил морду Крэйгу! — радостно прыгал он перед толпой. — Все видели, да? Все? Ну и кто тут импотент по части физической силы, а? Утрись, поц поганый! — ткнул Эрик пальцем в Кайла. — А это тебе за мои яйца! Картман опять получил по хлебалу от Брофловски и, встряхнув головой, молча пошёл по коридору. — Блять, Кенни, ну это вообще уже нихуя не смешно. «Жиртрест, я не могу ударить Кайла, он мне ничего не сделал». — А Крэйг тебе что сделал? — раздражённо прошипел Кайл. «Он сказал, что называть Гаррисона педиком и письку оголять — не смешно. Кем он себя возомнил, моралистом в белом пальто? Это пипец как смешно!». На уроке Герберт напомнил всем про домашнее задание, на которое давалось два дня. Задание было чертовски простым — написать свободный рассказ на тему «что я люблю», но рассказ должен был быть объёмным. — Так, дети, кто первый прочитает свой рассказ? Картман вытянул руку. — Кенни, ты что творишь, я ничего не писал, — процедил Картман. — Эрик? — удивился Гаррисон. — Ты правда написал о том, что любишь? — Ну, вообще-то… — начал было Картман. — Да! — выпалил он. — Хорошо, выходи к доске. — Что ты задумал, козёл белобрысый? — заподозрил неладное Эрик, вставая у доски лицом к классу. Он прочистил горло, опустил взгляд в тетрадь, которая была пуста, и начал: — Мой рассказ о том, как я люблю попку Кайла. Что? — в один голос с Брофловски взвизгнул Картман. Эрик в полной растерянности посмотрел на Кайла, который недобро хмурился, ожидая подвоха. — Попка Кайла — самая сладкая попка, что мне доводилось видеть в своей жизни. Иногда мне хочется обхватить её ладонями и прикоснуться к ней своими губами… Ааааа! — заверещал Эрик, зажмурив глаза и мотая головой, но душа Кенни была сильнее, поэтому Картман продолжил: — Ласково поцеловать, просунуть язык между упругими ягодичками и целоваться с попкой Кайла взасос не менее двух минут… — Картман, прекращай, ты что несёшь, — пролепетал до кончиков ушей покрасневший Кайл. — Я ненавижу тебя, Кенни, ненавижу! — яростно затопал ногами Эрик, слыша, как внутри Маккормик раскатывается хохотом. — Тварь, я тебя ненавижу даже сильнее этого жида пархатого! Вот тебе, падла! — вмазал себе по лицу Картман, отчего Кен только сильнее рассмеялся. «Жиртрест, я не чувствую боли. Всё, что ты захочешь сделать со мной, будешь чувствовать только ты сам». — Ааааааа! — психованно визжал Картман, топая ногами. — Так, Эрик, давай-ка я отведу тебя к врачу. — Нет! — испуганно дёрнулся от учителя Картман. — Не надо к врачу, меня же в психушку упекут. «Если будешь так себя вести, без врача упекут. Возьми себя в руки, жиртрест!». Эрик глубоко вдохнул-выдохнул и быстро заговорил с искренним раскаянием: — Простите, мистер Гаррисон. Я последнее время не высыпаюсь и это отражается на моём поведении. Но не надо к врачу, мне уже лучше, я буду тихо сидеть, обещаю. Кайл, и ты извини, я не хотел вгонять тебя в краску, правда… Брофловски устало закатил глаза и, подперев голову рукой, уставился в потолок. — Ладно, Эрик, садись. Но ещё одна выходка, и я сам санитаров вызову. Картман сел за парту и угрюмо опустил голову. Кенни молчал. А Стэн наклонился к Кайлу и зашептал: — Что-то жиртрест последнее время сам не свой. Наверно у него серьёзные проблемы. — Да брось ты, Стэн, — скривился Кайл. — Жиртрест такой же, как всегда. А его дебильное поведение доказывает, что он какую-то хрень опять задумал. — А мне кажется, что проблема куда глубже. Знаешь, что я думаю? Он гей. — С чего ты взял? — Он же говорил про твою задницу. — О, Стэн, ты это реально всерьёз воспринял? — сморщился Брофловски. — Картман просто что-то затевает, а когда он что-то затевает с предвкушением своего грандиозного триумфа, он готов даже мою жопу прилюдно целовать. Это же, Картман, блять! — А мне кажется, что он гей и боится в этом признаться, — шептал Марш. — Как мистер Гаррисон когда-то. Он тоже всякую херню творил, не желая мириться со своей ориентацией, даже в педофилы чуть не подался. Наверно с Картманом происходит нечто подобное. Может, с ним поговорить? Кайл покосился на Эрика, который забитым взглядом смотрел в парту, печально сдвинув брови. — Ну, не знаю… — пробормотал Брофловски. — Попробуй. — Мальчики, тишина, — сделал им замечание Гаррисон. — Бебе, продолжай. Девочка продолжила читать свой рассказ, и остаток урока проходил в тишине и полной идиллии.