Любовь не знающая препятствий

Вечер в доме Яманака выдался на редкость спокойным. Лекарства, принесенные Наруто, и забота друзей сотворили чудо: Ино уже могла сидеть в постели и даже понемногу шутить. Тихий стук в дверь прервал их беседу. В комнату вошли Шикамару и Чоджи. Шикамару выглядел еще более хмурым, чем обычно, а Чоджи притащил с собой огромный пакет с лучшими закусками из «Акимичи». — Ли встретил нас на полигоне и всё выложил, — Шикамару вздохнул, присаживаясь на край стула. — Ну и морока... Саске совсем с катушек съехал. Ударить женщину — это даже для него слишком низко. — Мы так испугались за тебя, Ино! — Чоджи протянул ей пачку чипсов с морской солью. — Ешь, это помогает восстановить силы. Мы с Наруто теперь за тобой присмотрим. Ино рассмеялась, чувствуя, как тяжесть последних суток окончательно спадает. — Спасибо, мальчики. Мне уже намного лучше. Наруто сегодня был моим личным телохранителем и медбратом в одном лице. Они просидели вчетвером около часа, вспоминая старые миссии и смешные случаи из академии. Когда Шикамару и Чоджи ушли, вернулись родители Ино. Увидев, что дочь выглядит почти здоровой и оживленной, они снова поблагодарили Наруто. Его верность и доброта тронули их до глубины души. — Вижу, тебе намного лучше, — Иноичи подошел к дочери и нежно коснулся её плеча, а затем перевел взгляд на Наруто. — Наруто, спасибо тебе. Мы знаем, что ты провел здесь весь день. Твоя преданность делает тебе честь. Наруто смущенно почесал затылок: — Да ладно вам, Иноичи-сан. Я просто делал то, что должен. *** Совсем иная атмосфера царила в поместье Учиха. В большой гостиной, освещенной лишь парой свечей, стоял тяжелый, звенящий холод. Итачи стоял у окна, заложив руки за спину, а Саске сидел на диване, вызывающе закинув ногу на ногу. — Ты пойдешь завтра к Наруто и Ино, — голос Итачи был тихим, но в нем вибрировала опасная сила. — Ты извинишься перед Яманакой. И ты извинишься перед Наруто за свою трусость. Саске коротко и зло рассмеялся. — Извиняться? Перед этой слабачкой? Или перед Наруто, который возомнил себя святым? Не смеши меня, Итачи. Я сделал то, что считал нужным. Она мешалась под ногами со своими жалкими чувствами. — Ты ударил беззащитную девушку, — Итачи медленно повернулся. Его глаза сверкнули Шаринганом. — Ты пал ниже любого отступника, Саске. В тебе не осталось ни чести, ни достоинства. — Хватит читать мне нотации! — Саске вскочил, его лицо исказилось от ярости. — Ты мне не отец! Ты сам вырезал весь клан, а теперь учишь меня морали? Убирайся с дороги, ты мне надоел! Эти слова ударили Итачи прямо в сердце, в ту самую рану, которая никогда не заживала. Его лицо на мгновение побледнело, а кулаки сжались до белизны суставов. Терпение старшего Учихи, которое всегда казалось бесконечным, лопнуло. С невероятной скоростью, которую Саске даже не успел отследить, Итачи сократил дистанцию и нанес брату резкий, хлесткий удар по лицу. Саске, не ожидавший такой физической агрессии от обычно сдержанного брата, отлетел назад, рухнув на пол и задев журнальный столик. — Да, я вырезал клан! — голос Итачи сорвался на крик, чего Саске не слышал никогда. — И я сделал это, чтобы ТЫ жил! Чтобы у ТЕБЯ был шанс на мирную жизнь в этой деревне! Я взял на себя всё проклятие нашего имени, чтобы ты мог ходить по этим улицам с поднятой головой! А ты используешь эту жизнь, чтобы избивать женщин и плевать в лицо друзьям?! Ты не прав, Саске! Ты превращаешься в то самое зло, от которого я пытался тебя спасти! В этот момент в комнату вбежала Сакура, привлеченная шумом. Она замерла в дверях, увидев Саске на полу и тяжело дышащего, разъяренного Итачи. — Итачи-сан! Остановитесь! — Сакура бросилась к Саске, закрывая его собой. — Пожалуйста, не бейте его! Он... он просто не понимает! Она попыталась протянуть руку Саске, чтобы помочь ему встать. — Саске-кун, давай я помогу... тебе больно? Саске, чья гордость была растоптана в пыль на глазах у Сакуры, резко оттолкнул её руку так сильно, что она едва не упала. — Убирайся! — прошипел он, глядя на неё с истинной ненавистью. — Мне не нужна твоя жалость! Убирайтесь все! Итачи посмотрел на брата, и в его взгляде Шаринган сменился глубокой, бесконечной печалью. Он подошел к Сакуре, взял её за плечо и мягко, но настойчиво потянул к выходу. — Идем, Сакура, — тихо сказал Итачи. — Сейчас здесь не с кем разговаривать. Оставь его наедине со своей «силой». Итачи увел плачущую Сакуру из дома, оставляя Саске одного в темной, пустой комнате. Саске остался сидеть на полу, сжимая кулаки до крови. В этот вечер он остался по-настоящему одинок. Ночь укутала Коноху прохладным саваном. Итачи и Сакура медленно шли по пустынной улице, вдали от поместья Учиха. Сакура шла, низко опустив голову, её плечи мелко дрожали от беззвучных рыданий. Весь ужас ситуации наконец дошёл до неё: её слова, сказанные в порыве обиды Саске, стали искрой, которая привела к насилию. Она косвенно стала причиной того, что Ино пострадала, а Наруто теперь смотрел на неё с презрением. Итачи остановился у небольшого мостика через ручей и мягко коснулся плеча девушки. — Хватит, Сакура. Слёзы сейчас ничего не исправят, — его голос был тихим, лишенным злобы, но полным глубокой печали. Сакура подняла на него заплаканные глаза. — Итачи-сан... это я виновата. Если бы я не жаловалась Саске, если бы не выставляла Ино в дурном свете... он бы не пошёл туда. Я сама разрушила всё. Наруто прав, я — эгоистка. Итачи смотрел на воду, в которой отражалась луна. — Мы все совершаем ошибки, Сакура. Саске всегда был склонен к крайностям, но твои слова дали ему оправдание для его внутренней тьмы. Теперь ты это видишь. Он повернулся к ней, и в его глазах читалось искреннее сострадание. Итачи видел, что в отличие от его брата, Сакура действительно мучилась угрызениями совести. — Тебе нужно пойти к ним завтра, — твердо сказал Итачи. — К Ино и к Наруто. Сакура отшатнулась, её лицо побледнело. — Они не захотят меня видеть. Наруто... он смотрел на меня так, будто я — чужой человек. А Ино... я не знаю, смогу ли я вообще посмотреть ей в глаза после того, что с ней сделал Саске из-за меня. — Возможно, ты права, — Итачи слегка кивнул. — Скорее всего, они тебя не простят. По крайней мере, не сразу. Ино получила не только физическую травму, но и глубокое оскорбление от человека, которого когда-то считала близким. Наруто же разочарован в тебе как в друге. Это тяжелая ноша. Сакура закрыла лицо руками, снова всхлипнув. — Но, — продолжал Итачи, — ты должна это сделать не ради их прощения, а ради самой себя. Если ты промолчишь, эта вина съест тебя изнутри. Извинись искренне. Признай, что ты спровоцировала Саске. Не ищи оправданий. Просто скажи правду. — А если они прогонят меня? — прошептала Сакура. — Тогда прими это как заслуженное наказание, — спокойно ответил Итачи. — Но сделай первый шаг. Завтра утром, когда Ино станет легче. Я буду рядом, если тебе станет слишком тяжело, но говорить должна ты сама. Сакура глубоко вздохнула, вытирая слезы рукавом. Слова Итачи, какими бы суровыми они ни были, принесли ей странное облегчение. Она поняла, что бегство — это путь Саске, а она хочет быть лучше. — Хорошо, — она кивнула, глядя Итачи в глаза. — Я пойду к ним завтра. Спасибо вам... за то, что не отвернулись от меня. — Иди домой, Сакура. Тебе нужно поспать, — Итачи слегка подтолкнул её в сторону дома Харуно. — Завтра будет трудный день. Но это единственный путь к свету. Сакура побрела к своему дому, а Итачи еще долго стоял на мосту, глядя на темные окна поместья Учиха, где в одиночестве и гневе пребывал его младший брат. Он понимал, что для Сакуры надежда еще есть, но путь Саске становился всё более тернистым.