Небо

      Когда Люциус приходит к нему в первый раз, Джейс даже сначала и не понимает, что это он. Он видит перед собой парня со светлыми волосами, в которых играется лучи солнца золотой переливается в его светящихся прядках, и с серыми глазами, в которых растерянность, но одновременно и с этим дружелюбие с миролюбивостью. Помятая местами алая рубашка, на которой вместо пяти чёрных пуговиц лишь три, а две из них белые, забинтованная левая ладонь с запекшей кровью где-то посередине ладони. Видимо, этот бинт долго не меняли, так как он весь грязный, серый и это едва тянет на когда-то ранее стерильную вещь. На правом плече у него сумка с какими-то вещами. Предмет переноски также вся изношена, в некоторых местах заплатки другого цвета, которые неаккуратно пришили к месту, где ранее была дырки. Чёрные, потрёпанные брюки, с двумя пожелтевшими цепочками по бокам, и обувь, которая является что-то среднее между берцами и дерби. Несмотря на потрёпанный и слегка растерянный вид, парень настроен дружелюбно, а на лице застывает слабая, чуть стеснительная улыбка. Самое главное, что чует Джейс - аура. Аура того самого странника едва искрится с краёв и отдаёт нежно-алым, почти персиковым цветом. Кажется, этого цвета так много, что можно было бы взять кусочек - а то и побольше! - от него и носитель даже не заметил бы пропажи! Джейс смотрит на парня ещё несколько секунд, а после улыбается ему. Улыбается мягко и нежно, проявляя всё своё дружелюбие и, самое главное, вежливость. Видеть перед собой незнакомого парня, пожалуй, лучше, чем снова встретить кого-то из Ордена. Так бесят... - Что-то приключилось с тобой? Проходи, не стой на пороге. - Джейс делает шаг назад и влево, тем самым отходя в сторону и открывая дверь лишь больше, дабы пропустить путешественника. Последний, немного потоптавшись на месте, всё-таки проходит вперёд, заходит в гостиную, а Джейс закрывает за ним дверь и идёт за ним. После крылатый садится за стол и жестом руки приглашает путника сделать тоже самое, указав на стул рядом с собою. Люциус садится на стул, аккуратно положив сумку возле своих ног, а после скрещивает пальцы в замочек, всё ещё, видимо, неловко чувствуя себя в доме незнакомца. - Мне бы еды немного, - начинает светловолосый, неловко посмотрев на Джейса и так же улыбаясь. - понимаете, уже третий день брожу и даже яблок найти не могу. А есть хочется. Если что, в долгу не останусь! - последнее предложение парень быстро добавляет, чуть ли не тараторя. - Я могу помочь прибраться, могу... - Мне ничего не надо, - прерывает его Джейс, покачав головой и тихонько смеясь. - Но... - Правда не надо, странник. - Вновь прерывает его крылатый, всё так же мягко улыбаясь и смотря на парня перед собой, который явно растерян. Стоит признать, у того очень богатая мимика и даже без слов можно понять, что он ощущает на данный момент. - Лучше скажи, как тебя зовут. - Моё имя Люциус. Можно просто Циус или Люц. Как вам удобнее, - на губах представившегося появляется улыбка, а Джейс застывает на месте и на лице появляется удивление. Люциус, значит? Он не раз встречал это имя в дневнике своего брата, Джодаха. И, если честно, тот совершенно по-другому описывал Люциуса. Коварный, злой, тот, кто способен разрушать целые миры, безжалостный полубог, которому на всё наплевать... А этот парень, который сейчас сидит прямо перед ним и что-то рассматривает в своей сумке, совершенно не подходит под описание. Да и аура его... От ауры нет никакого негатива, она не давит на плечи, не хочется прогонять этого человека с единственной мыслью о том, что хорошо, что он уходит. В ней чувствуется только доброжелательность с небольшой усталостью и желанием есть. Вспомнив про то, что путник всё ещё голоден, Джейс встаёт с места и направляется к полкам, где хранится корзинка со всякими фруктами, а после берёт её и кладет перед светловолосым. - Люциус... Интересное имя. Моё имя Джейс. Приятно познакомиться с тобой. - В знак приветствия Джейс протягивает свою руку и через несколько секунд её пожимает забинтованная рука. Крылатый подмечает у себя в голове, что надо бы напомнить тому поменять повязки. - Взаимно. - Люциус слегка кивает головой. - Когда я останавливался у жителей и говорил им своё имя, они так косо смотрели на меня... Даже не понимаю почему. Но я рад, что хоть ты косо на меня смотришь. - Да что там, - Джейс тихонько смеётся, а после садится за стол, положив руки на деревянную мебель. - ты на меня посмотри. На меня нельзя не косо посмотреть, с моими то крыльями. Так что у кого имя интересное, а у кого - физические особенности. - Люциус лишь тихо смеётся на его слова, прикрыв рот рукой и покачав слегка головой. После же он неуверенно берёт яблоко из плетёной корзинки и с громким хрустом откусывает кусочек от фрукта. На лице появляется блаженство от вкуса сочного, сладкого и недавно собранного яблока, которое так любезно ему предоставил Джейс. - Приятного аппетита тебе. - Шпашибо. - с набитым ртом отвечает Люц, а после умудряется сделать ещё один кусочек яблока и сидит он теперь с набитыми щеками. На хомяка похож, ей богу. Джейс хочет сказать ему, чтобы тот не торопился, что тот может нормально поесть, но после передумывает. Пусть ест. Всё-таки, бедолага не ел три дня и пускай яблоки не самая лучшая еда для утоления голода, но всё же это лучше, чем ничего. Джейсу в этом плане немного по-другому устроен: питаться едой ему не надо, однако ему нужно поглощать души живых существ ради того, чтобы он сам мог жить дальше. Проклятие, которое боги решили наложить на него и на его брата лишь ради веселья, лишь ради того, чтобы наблюдать за страданиями обычных смертных. Смотреть за тем, как Джейс, скрепя сердце, пожирает жизненные силы бедного зверька... - Спасибо за яблоко! - от раздумий его отвлекает голос Люциуса и Джейс инстинктивно поднимает голову на звук. Оказывается, пока крылатый размышляет про свою тяжёлую ношу, тот уже успевает съесть целое яблоко, не оставляя за собой даже косточки. Видимо, тот действительно был голоден, хах. - Всегда пожалуйста. - Улыбается Джейс, положив голову на свою ладонь. - Можешь чувствовать себя как дома. *** Когда Люциус берётся за свою лиру и начинает петь под звуки нежных струн, Джейс чувствует, как его сердце замирает. Левая рука держит за саму деревянную часть лиры, а пальцы правой руки мягко касаются струн и под его ладонью создаётся прекрасная симфония из нот и голоса самого Люциуса. Тот сидит за столом, лицом к Джейсу и, видимо, не замечает последнего. Слишком увлечён своей прекрасной игрой на не менее прекрасном инструменте. А Джейс и не желает его отвлекать. Он только лишь подходит чуть ближе, садится на ступеньку лестницы и слушает. "Расскажу я листьям, расскажу земле, Как ночами снишься ты мне. Прошепчи на ушко лёгким ветерком, Что теперь мы будем вдвоём." Пускай голос неидеален, чуть низковат для столь чудного инструмента, однако это никак не волнует Джейса. Слушая голос и музыку, бывший житель Скайзерна ощущает внутри себя неведомое для него раньше тепло. Это не то тепло, которое он чувствует во время того, как он греет руки у камина, нет-нет, оно совершенно другое. Если костёр греет всего лишь физическую оболочку, то тут... оно греет полностью изнутри. Разрастается мягким пламенем внутри сердца и растекается после по всему телу. Растекается и вниз, и вверх, и влево и вправо. Заполняет собою всё пространство, которое только есть в теле Джейса. От этого приятного тепла хочется лечь в кровать и сладко уснуть под одеялом, даже в полудрёме слушая эту чудную песнь. "И укрой меня, небо, под своим крылом; Защити меня, небо, проливным дождём." Песнь его чем-то напоминает колыбельную. Ту самую, которую женщины обычно поют своим маленьким деткам, чтобы они сладко уснули, безо всяких кошмаров и с хорошими снами, которые дети потом с радостью будут вспоминать и матерям своим не забудут рассказать. Джейс понимает, что красивее этой колыбельной он ничего не слышал. В детстве, когда Скайзерн ещё существовал, отец редко пел ему песни на ночь, а если и пел, то они обязательно были про что-то нехорошее. Да и на инструментов не играл. Вся колыбель или сказка состояли из смертей или же болезней, которые никак не лечились и в конце то концов персонаж так же умирает, долго и мучительно, страдая от своих недугов. Отец никогда не рассказывал истории со счастливым концом. Джейсу всегда казалось (да и до сих пор кажется), что отец никогда не любил своего сына. Наверняка это из-за чертового проклятия. Или просто из-за каких-то своих соображений, Джейс не знает. И больше никогда не узнает... Жалко ли ему отца? Конечно. Каким бы человеком не был его отец, это, как никак, его родня, единственный человек, который остался с ним, ведь мать он не видел также, как и Джодаха... Воспоминания эти всё ещё навевают тоску, однако не такую сильную, как ранее. То ли Джейс уже смирился со своею судьбою, то ли мелодия помогает отвлечься от всех неприятностей, от всех бед, которые окружали Джейса какое-то время беспрерывно. А возможно, и два фактора сразу, такое тоже вполне могло было быть. "Ты небо моё над головой; Свет в сердце моём, душу открой - И звёзды падают с неба! Ты небо моё над головой; Свет в сердце моём, душу открой - А я, навсегда с тобой!" Джейс мог бы ещё долго наслаждаться песней Люциуса, если бы первый не уткнулся локтем об колено и не опёрся на него, а деревяшка под правой ногой не скрипнула бы. В итоге скрип этот разносится по всему первому этажу, а сам светловолосый замирает на месте и пальцы дёргаются, создав под ладонью фальшь. Парень поворачивает сначала голову в сторону Джейса, а после и всем телом. Руки прижимают к себе деревянную лиру с причудливыми узорами на ней, словно языки пламени разоряются внизу, а сам парень улыбается смущённо, чуть постыдно. Ощущение, будто тот сделал что-то очень плохое, что-то против правил и сейчас сидит он виновато перед родителями, ждёт, пока ему сделают выговор, заругают или накажут. - И долго ты уже тут? - спрашивает Люциус, посмотрев на Джейса несколько секунд, а после потупив глаза в пол и начав шевелить стопами ног, елозить по деревянному полу, соприкасаясь иногда пятками. А глаза все выискивают что-то интересное на полу. Словно надеется найти какую-нибудь блестяшку, монетку или другой мелкий предмет. Найти что-либо, лишь бы не смотреть в глаза Джейса. - Красиво играешь, - начинает Джейс, вставая со ступеньки лестницы и пересев поближе к Люциусу, за один стол. - и поёшь, кстати, тоже красиво. Мне очень понравилось. - После слов крылатого щёки сероглазого заливаются алой краской. Кажется, этого румянца так много, что он достигает аж до кончиков ушей. Прикоснёшься к лицу, как ты тут же обожжешься, останется ожог первой степени на пальцах. А Джейс, на самом деле, и решает это проверить. Коснувшись пальцами щеки светловолосого, брюнет действительно ощущает этот жар, но не обжигается. Люциус же в свою очередь смущается лишь сильнее, но ладонь не убирает со своей кожи, лишь наоборот прижимается к ней, улыбается шире и глаза прикрывает. Казалось бы, они знакомы всего лишь пять дней, а Джейсу так хорошо, так комфортно с ним! Словно он знаком с этим человеком всю свою жизнь... Ох, Джейс определенно пожалеет о том, что он сейчас сделает. Он ведь не знает, как Люциус отреагирует на это. Но попытка не пытка, верно ведь? Поразмыслив немного над своими же мыслями, крылатый придвигается ближе к светловолосому и накрывает его губы своими. Поцелуем это на вряд-ли назовёшь, скорее лёгкое и простое касание губ. Но, чёрт возьми, как это много значит для самого Джейса. Он чувствует, как парень вздрагивает немного и думает уже о том, что тот оттолкнёт его, посмотрит грозно и злобно своими серыми глазами, а после уйдёт от Джейса, громко хлопнув дверью. Уйдёт, оставляя крылатого одного, совсем одного, без кого-либо, кому бы Джейс мог ещё так сильно довериться, как Люциусу. Однако этого не происходит. Джейса не отталкивают, ничего. Вместо этого брюнет чувствует щекой и слышит, как Люц шумно выдыхает через нос, всё ещё оставаясь на месте. Погрузившись в свои ощущения, брюнет понимает, что у светловолосого сухие, тёплые и мягкие губы. На губах всё ещё остался сок от яблок, которые Люц ел не так давно. Видимо, съел их немного перед тем, как взяться за лиру и спеть свою прекрасную мелодию. Слова песни всё ещё остались в голове также, как и звук прекрасных струн, которые создавали прекрасную симфонию из нот и голоса. Поцелуй длится недолго. И первый отстраняется Джейс, открывает глаза и смотрит на Люциуса, который также медленно раскрывает глаза, а после глядит на крылатого с румянцем на щеках. И между ними повисло молчание. И молчание это было страшнее шумихи, которая иногда доносилась за окном или бурление воды, которая варилась в котле для того, чтобы крылатый мог сделать себе новую порция энергетического чая, дабы поддерживать свои жизненные силы. Молчание длилось недолго, где-то всего лишь три секунды, однако для Джейса они кажутся невыносимо долгими, мучительным. Тягучая, словно стекает с горящей свечки воск и катится она вниз так медленно, так неспеша, словно не желает оказаться на дне. Первый начинает Люциус. - Я... Ох... - Извини. Возможно, мне не стоило этого делать. - Извиняется Джейс, виновато улыбаясь и отводя взгляд в сторону. Чешет затылок ногтями неуверенно, а после чувствует, как к его вторую руку, которая лежала на коленке, прикасаются жёсткие от постоянной игре на струнах пальцы и поэтому Джейс вновь переводит взгляд на Люциуса. А последний лишь улыбается слабо, поднимает свой взор на Джейса. И глаза его искрятся, пляшут в серых глазах огоньки. И огоньки состоят из счастья и... кажется, влюбленности? Да, это была именно она, никак иначе. Неужели?... - Ты мне тоже нравишься, Джейс. Правда нравишься. - Тихо, почти не слышно говорит Люциус, однако крылатый прекрасно слышит его, отчего дёргает кончиками крыльев и сам, кажется, краснеет. Никогда не умел, а тут пожалуйста, весь раскраснелся, как помидор или яблоко! Не сдержавшись, Джейс кладёт руки на щёки сероглазого и вновь целует его, улыбаясь сквозь поцелуй. И на этот раз он чувствует, как Люциус обнимает его одной рукой за шею, хватается пальцами за коричневый плащ. Кажется, Джейс наконец-то понял, что такое доверять и любить.