Красота и любовь спасут мир...

Между небесами и преисподней, на чуть ли не полной скорости в глубоких тоннелях под Москвой, мчался на юг Люблинско-Дмитровской линии уже старенький, проржавевший в некоторых местах электропоезд метро «Яуза». Среди редких, полусонных пассажиров что грели пластиковые сидушки внутри вагонов, у одного из входов\выходов стоял Дмитрий, или просто Дима, прислонившись к стальным поручням и наблюдая за тёмнотой, что вечно царила в тоннелях. Он был одет в хлопковый пиджак серого цвета и в тёплые чёрные брюки с брогами. На его шее был намотан красно-зелёный шарф в клеточку. Его уставшая за день рука достала из кармана пиджака телефон. Включив его, он тут же узнал время: 23:27, Четверг, 20 февраля 2014 года – 10 минут – сказал он тихо про себя, посчитав сколько примерно уже едет. Соседнюю «Чкаловскую» он уже проехал. Теперь ему надо было выходить на следующей станции – «Римская». Он ехал туда не просто так – ему нужен был совет от профессионала, касательно подарка на 8 марта. Хоть до этого праздника ещё две недели надо было ждать, он уже постоянно ходил в смятении и не знал что преподнести своим самым близким людям с которыми он любит проводить время, и даже не против посмеяться и повеселиться – Тане с «Тургеневской» Калужско-Рижской линии, и Кире с «Чистых Прудов» Сокольнической линии. Начиная со дня своего существования – 29 декабря 2007 года – он (точнее его станция) имеет непосредственный выход к Тане. А спустя пару недель – в январе 2008 года – его дом получил пересадку на Сокольническую линию. Очень быстро девушки установили со своим новоиспечённым соседом дружеские отношения, которые очень быстро укрепились – и вот, у Киры и Тани теперь есть некоторые чувства к Дмитрию. За 6 лет общения соседки очень часто сближались к нему, готовые признаться ему в своей влюблённости к нему, но у них особо никогда не было смелости высказать ему всё, что они хотят. Несмотря на это, троица очень крепко дружила между собой и всегда весело и приятно проводила время. С Таней Кира дружила чуть ли не с первого дня открытия «Тургеневской» в 1972 году, и с тех пор они давно стали неразлучными подругами, что любят частенько проводить время вместе. Прогуляться по бульварам, походить по кафе и магазинам, или просто провести время у одной из них, наслаждаясь уютной домашней атмосферой во время прочтения новой книги. Конечно пару раз случались разногласия – как например, после открытия Дмитрия, в переходе с его станции к Тане, установили бюст С.М.Кирова – главный атрибут дома Киры (до 1990 года её станция «Чистые Пруды» носила название «Кировская» – в память о крупном политическом деятеле СССР, что был убит в 1934 году). Кира была обижена на Таню, якобы это она попросила перенести бюст Кирова в переход. Но не без помощи Димы, подруги помирились и до сих пор продолжают крепко дружить. Хоть Дима и понимал что его соседки имеют чувства к нему, он сам тоже никогда не делал шаг первым, а просто ждал когда они наконец выскажут ему всё, что хотят. В такие моменты, он часто подбадривал их подарками и сюрпризами чтобы создать нужную атмосферу для того чтобы сказать нужные слова ему. Вот и на сей раз выпал шанс поднять настроение своим подругам и показать что он – всё понимает, и даже готов быть с ними. Но перед тем как использовать этот шанс, он перепробовал все возможные варианты что им подготовить на международный женский день. Поэтому он решил, что профессиональный совет от “главного психолога всего Московского метро” - ему не помешает. Перед тем как продолжить свой путь на юг линии, «Яуза» затормозила на роскошной «Римской» - уникальной станции подземки Москвы, что была построена итальянскими архитекторами. Собственно, частичка истории Италии тут же ударили в лицо Диме, когда он вышел из вагона и, пройдя между пилон серого мрамора, очутился на платформе. Пол выложен диагональными полосами из чёрного, серого и красного гранита. Из светильников у платформы посадки и высадки горел зеленовато-белый цвет, в то время как из овальных ячеистых светильников над проходами между пилонов светил белоснежно белый. Поднявшись по лестнице к колоннам - одна стояла ровно, вторая была почти у середины разломана на две части. Одна половина лежала на полу, вторая – со скульптурами Ромула и Рема (основателями Рима) – на небольшой платформе, позади которой из стены вниз стекала вода. Фонтан работал круглосуточно, хотя пару раз за всё время, когда Дима успел побывать здесь, его выключали. Свернув направо по небольшому раздельному переходу, Дима пришёл к эскалаторам, что вели на поверхность. Проход был разделён железными заборами, но он пришёл туда-куда нужно. Подойдя к неприметной двери, что скрыта стеной из бело-серого мрамора и серого гранита у основания (только блестящая золотая ручка выдавала местоположение двери), Дима постучал. Хозяйка своей квартирки и своей станции – Римма – лежала на кровати в своей спальне, что освещалась лишь тёплым светом торшера. Она лежала на своей широкой кровати, закинув длинные изящные ноги на спинку, и читала очередной трактат о Древнем Риме, одновременно поглаживая себя через кружевные трусики - так, машинально, для фона. 29-летняя Римма была идеально красива - словно само её тело слепил какой-нибудь умелый итальянский архитектор. Немного пышноватое, но изящно сложенное стройное и высокое телосложение с ростом в 178 сантиметров. Плавные линии плеч и бёдер смягчали её монументальность, придавая образу величавую, но не отпугивающую грацию. Её руки длинные и изящные, с мягкими, но уверенными жестами, которыми она так любит подчеркивать свои рассказы, будто рисуя в воздухе образы древних фресок. Не самые худые, но и не самые пышные изящные бёдра, упругие и соблазнительные ягодица и четвёртый размер груди с полными, округлыми и невероятно женственными формами, с мягкими, плавными линиями, напоминающими купола римских соборов. На левой груди, близко к ложбинка есть родинка, что делало её ещё больше сексуальной. Её лицо – это воплощение античного идеала, пропущенного через призму современной, живой красоты, словно майоликовая скульптура, ожившая и обретшая душу. Её глаза – большие, но грустные, миндалевидные, цвета тёмного мрамора с золотистыми искорками, в которых можно утонуть, как в глубинах её станции. Нос у неё прямой, с едва заметной горбинкой, придающей её профилю благородство и схожесть с римскими скульптурами Микеланджело. Её ротик постоянно в лёгкой улыбке и слегка приоткрыт в букве “о” - особенно в моменты страсти, наблюдения, или просто когда она слушает собеседника. Губы полные, с чётким, как бы вылепленным контуром, цвета спелого граната. Щёки высокие, с лёгким румянцем, будто она только что вышла с римской улицы, где её коснулось ласковое солнце, а подбородок округлый, с мягкой, но уверенной линией, говорящей о её силе воли. Брови тёмные, естественной дугой, похожей на изгиб арок на её станции. Причёска - настоящий водопад из тёмно-каштановых волос, что спадают ей на поясницу, образуя тяжёлые, упругие волны, которые колышутся при каждом её движении. Она часто собирает их в небрежный, но элегантный пучок или конский хвост, выпуская несколько прядей, которые обрамляют её лицо, смягчая черты и добавляя образу лёгкую, романтичную небрежность. А её голос… бархатный контральто, низкий, томный и обволакивающий, словно эхо в подземном зале. В нём слышны переливы, напоминающие журчание воды в её фонтане, – он то становится глубоким и задумчивым, когда она рассуждает об истории, то приобретает игривые, вибрирующие нотки, когда она шутит или флиртует. Её речь мелодична, с лёгким, почти незаметным акцентом, будто она действительно провела много времени в Италии, и теперь в её интонациях живёт отзвук римских улиц. Римма может свободно говорить на итальянском, и даже в повседневной жизни может в речи сказать пару словечек на своём втором родном языке после русского. Любимая еда и напиток: вся итальянская кухня которую она любит и умеет готовить, а также хорошее итальянское вино, например, Кьянти. Из неалкогольного – эспрессо и минеральная вода с лимоном. Её музыкальный вкус разнообразен: любит итальянскую эстраду (Адриано Челентано, Тото Кутуньо), классическую музыку (Верди, Пуччини), а также чувственный трип-хоп (Massive Attack) и электронику для своих танцев. Оптимистичная, романтичная и мечтательная по своему характеру Римма, что лежала на кровати в своей квартирке, была одета в свою любимую белую рубашку, застёгнутую только на одну пуговицу на уровне груди. Услышав стук в дверь, она медленно потянулась как кошка, и мелодично простонала так, что как будто сам Дима, стоя за дверью её квартирки, услышал звуки наслаждения. Она поправила свою неизменную белую рубашку, убедилась, что только одна пуговица на уровне груди по-прежнему застёгнута, а остальные нет, встала с кровати и босиком пошла открывать входную дверь. Римма распахнула дверь нараспашку, подставив свои руки к противоположным косякам двери, и слегка наклонившись к своему новому клиенту. Её лицо было уже сонным, но не менее милым и сексуальным: большие, но грустные глаза, в которых готов был утонуть каждый мужчина, ровное томное дыхание и “кошачья” улыбка. – Buonasera, Дима… – её бархатный контральто тут же ударил Диме в уши, заставив насторожиться. Несколько раз она уже пересекалась с Димой вне её дома – гуляли, сидели у него дома, улыбались друг другу, но особой нежности и связи между ними никогда не было. Вплоть до сегодняшнего приёма. Дима хоть и несколько замешкался, но не растерялся и поздоровался: – З-здравствуй, Римма. Я к тебе по делу приехал. – сказал он, смотря на её расслабленное милое личико. – Ну чтож, я как раз таки тебя и ждала в такой поздний час.. – сказала она томно, начав заигрывать со своими волосами, наматывая их на указательный палец правой руки. – Проходи, не стесняйся, чувствуй себя как дома, Bello.. – она отошла назад, дав Диме зайти в её квартирку. Зайдя внутрь и закрыв дверь, Дима оказался в главной её главной комнате, что была совмещена с кухней. Справа от него, чуть дальше была дверь в спальню, где повернув налево, располагалась небольшая, но в целом вместительная на двоих, ванная комната. В нос Димы тут же ударил запах ароматного кофе, изумительной базилики и ещё чего-то такого вкусного, что отдалённо напоминало корицу. Хотя и было понятно что Римма в этот вечер особо никого не ждала – античные эротические фигурки, кружевные трусики на спинке одного из стульев, и в целом вся атмосфера квартирки говорили о том, что её хозяйка – роковая, незамужняя страстная женщина с большим опытом в… прочтении книг по Древнему Миру (слева от Дима, прямо напротив кухни стоял огромный шкаф с ещё несколькими фигурками и многочисленными книгами о Римской империи и императорах). Римма тут же засуетилась, начав готовить для своего гостя вкусный зелёный чай “Эрл Грей” с сахаром и ставя на стол тарелку с шоколадным печеньем. – Ты даже не представляешь как я рада гостям! – сказала она уже более весело. – А то сижу сутками напролёт здесь одна, мои фигурки уже все мои истории и сплетни что я им рассказала сто раз, знают! – Должно быть они уже как родные для тебя, я думаю. – сказал Дима, стараясь не фокусировать свой взгляд на разбросанное бельё, и на то, как Римма готовит чай, стоя к своему гостю спиной лишь в одних трусиках и белой рубашке. Он аккуратно сел на один из четырёх стульев за стол рядом с барной стойкой, что отделяла кухню от остальной гостиной. Вскоре, Римма налила чай в обе крушки, и уже собиралась сесть за стол рядом с Димой, как тут же охнула: – Я сейчас, un momento! – и побежала в свою спальню. Тут же послышались звуки открытия шкафа с одеждой, шорохи, игра теней от ночника, что были видны на открытой двери её спальни… и вот уже Римма вышла к Диме в совершенно новом обличии: очки в тёмной оправе, волосы заправлены в конский хвост, чёрная кожаная юбка и такого же цвета галстук поверх рубашки и колготки, сквозь которые всё равно было видно кожу её бёдер. Белая рубашка так и осталась застёгнутой только на одну пуговицу в районе груди, показывая без стеснения её красивый плоский животик и сексуальную ложбинку между сисек. От такого наряда у Димы даже перехватило дыхание, что тут же заметила Римма, то есть психолог. Да. Такая роковая женщина как Римма работала психологом в метро, заманивая (ну или просто приглашая) к себе клиентов и решала их проблемы в личной жизни и сексе. Несмотря на её “интересные способы решения проблем”, она носила статус “самого лучшего и неповторимого психолога во всём столичном метро”. Она хихикнула, смотря на Диму: – Не обращай внимания! Я же психолог, вот поэтому и решила одеться как профессиональный специалист что поможет сейчас в твоём деле. – На последнем слове она ему подмигнула, а он лишь сглотнул, но всё так же улыбался. Она обошла его, касаясь своей рукой его плеч и села рядом с ним, отодвинув стул так, чтобы она смогла всем своим телом быть прямо напротив Димы. Она взяла свою кружку с чаем и подняла её: – Ну что? Давай чокнемся? – Он лишь согласился – Давай, я не против. – За то, чтобы красота и любовь всегда спасали этот мир! – провозгласила Римма и чокнулась вместе с Димой кружками. Отпив из неё, она сперва на секунду зажмурилась, а затем кратко, но сладко простонала, закатив глаза. Дима несколько опешил с такого. – Ну рассказывай давай, как у тебя дела. Как настроение? Что нового у тебя на Сретенке? И за каким делом ты ко мне пожаловал? – вопросы посыпались от неё настолько быстро, что Дима не успел во время среагировать. Но быстро собрался и начал рассказывать о своей проблеме с выбором подарка на 8-е марта своим соседкам. Римма положила локоть левой руки на стол и кистью подпирала свою наклонённую налево голову. Она слушала его с непередаваемым выражением лица. Её большие, янтарные, всегда немного грустные глаза были полуоткрыты, будто бы она сейчас заснёт, хотя на самом деле они смотрели на него с таким вниманием, будто он читал ей наизусть любимые стихи. Её рот был слегка приоткрыт, образуя ту самую мягкую букву «о», которая делала её похожей на завороженного ребенка, хотя в её позе не было ни капли детской наивности. Иногда она вставляла короткие вопросы: «А что она любит?», «А она говорила когда-нибудь о своих мечтах?», «А ты сам-то чего хочешь?». Эти вопросы, заданные её бархатным голосом, заставляли Диму копаться в себе глубже. – Ты же знаешь, у нас с Кирой и Таней… отношения необычные. – рассказывал он. – Мы не вместе, но и не порознь. Друзья, но… мне кажется они видят во мне кое-кого побольше, чем просто друга. Скоро Восьмое марта. И я совсем не знаю, что им подарить. Хочется чего-то особенного. Чтобы и не пошло, и не банально, и чтобы они поняли, что я… ну, что они для меня значат. Про себя же она отметила, как он волнуется, как нервно теребит край рубашки, как его взгляд иногда задерживается на её груди, чтобы тут же метнуться в сторону. Ей это нравилось. Нравилось его смущение, его интеллигентность, этот контраст с его же собственной, скрытой глубиной, о которой она была наслышана. В такие моменты она слегка улыбалась, смотря на его движения и эмоции пока он рассказывал ей о своей проблеме. – Ох, Дима, Дима… – Римма покачала головой, и в её грустных, но таких живых глазах заплясали золотистые искорки. Она потянулась, тяня руки вверх, постанывая и выставляя свою грудь вперёд. Казалось что единственная пуговица в районе груди вот-вот лопнет и полетит в смущённое лицо Димы. – Такая классическая история… любовный треугольник на троих. Хотя, ещё и не сказать что прям любовный. Римма закончила потягиваться и заявила: – В общем, слушай. Я, как профессионал, скажу тебе так… – Она подвинулась чуть ближе к Диме, расставив ноги перед ним, и… как бы невзначай… слегка приподняла чёрную юбку, оголив край бедра и демонстрируя идеально гладкую, уже слегка влажную от возбуждения киску. «Опять трусики не надела перед клиентом, вот бесстыдница!», – сказала она про себя в голове, но отступать было поздно, да и не хотелось. Дмитрий поперхнулся чаем, его взгляд прикипел к этому месту, но он с огромным усилием заставил себя смотреть ей в глаза. Он старался смотреть ей в глаза, но его взгляд то и дело падал на её руку, на то, как её пальцы, длинные и изящные, теребили край юбки, приподнимая её и открывая своё влажное лоно. Римма, как ни в чём не бывало, продолжала давать советы: – Кире подари что-то, связанное с водой, с глубиной… может, красивую шкатулку под старину? А Тане… ей нужно тепло. Мягкий плед, или… ох…. Она снова приподняла подол, теперь уже выше, полностью показываю киску и уже даже лобок – …или книгу стихов Ахматовой с твоими пометками о том, за что ты её любишь. Понимаешь, важно не что… а как… Тут Дима её остановил: – Римма… Ты это специально сейчас делаешь? – он кивнул в сторону её киски. Римма посмотрела вниз на неё, поднесла руку и собрала влагу оттуда – А ты наблюдательный… – она не отвела взгляда. Напротив, её губы растянулись в медленной, пошлой улыбке. Она с вызовом, громко и влажно, похлюпала пальцами по своей киске, демонстративно вытащила их, покрытые прозрачной слизью, и, не спеша, с томным взглядом, облизала каждый палец, проведя языком между ними и постанывая от наслаждения. – Mamma mia... – выдохнула она, не сводя с него глаз. – Дима... я тебя слушала, правда. Ты такой... настоящий. Такой задумчивый, такой... вкусный. Она поднялась с кровати и, не меняя выражения лица, медленно, покачивая бедрами, подошла к нему. Её юбка была по-прежнему задета, обнажая блестящий, влажный лобок. Она грациозно, как кошка, опустилась ему на колени, сев прямо на его пах, и он сразу почувствовал жар, исходящий от её тела сквозь тонкую ткань его брюк. – Хочешь, я покажу тебе на примере, как нужно обращаться с женщинами? – прошептала она, беря его руки в свои и кладя их себе на грудь. Даже через ткань рубашки он ощутил их тяжесть и мягкость. – Видишь, какие они? – она сжала его ладони, вдавливая их в свою плоть. – С ними нужно быть нежным, но уверенным. Она начала медленно расстегивать пуговицы на его рубашке, одну за другой, касаясь горячими пальцами его кожи. – А она... – она кивнула вниз, на свою киску, которая теперь терлась о его ширинку, оставляя влажные пятна, – она любит внимание. Любит, когда о ней говорят. Когда её гладят... когда в неё проникают… Дима чувствовал, как его собственное тело реагирует на эту откровенную атаку. Его член мгновенно затвердел, упираясь в ткань джинсов, и Римма, конечно, это почувствовала. Она довольно улыбнулась и, приблизив свои губы к его уху, прошептала: – Ты такой... твердый. Я чувствую. Это всё для меня? Он еле слышно выдохнул: – Я действительно тебе так понравился? Вместо ответа Римма резко толкнула спинку стула, на котором он сидел. Стул с грохотом опрокинулся, и они оба рухнули на пол. Дима оказался под ней, а она, не теряя ни секунды, впилась в его губы долгим, глубоким, страстным поцелуем. Её язык, настойчивый и сладкий, проник в его рот, а руки вцепились в его волосы. Когда им обоим не хватило воздуха, она оторвалась от него, тяжело дыша, с расширенными зрачками и раскрасневшимся лицом. Её глаза сияли: – Нравишься? – переспросила она, смеясь. – Dio mio! Ты даже не представляешь, как! Сейчас я тебе покажу тебе свою любовь… Они перебрались с упавшего стула на ковёр возле книжного шкафа. Дима так и остался лежать на ковре, а Римма, с томным влажным взглядом и хищной улыбкой, встала над ним и принялась слегка пританцовывать и раздеваться. Сперва она стянула юбку вниз, что тут же улетела на опрокинутый стул. Затем галстук что упал прямо на лицо Димы, но его тут же отодвинул в сторону. Она расстегнула единственную пуговицу на рубашке, и её роскошная и прекрасная грудь наконец вывалилась на свободу (хотя рубашка так и осталась на ней). – Ну – спросила она охрипшим голосом. – Хочешь меня попробовать? Правда хочешь? – Да, – выдохнул Дмитрий, не в силах больше ничего сказать. Этого было достаточно. Всё так же глядя ему в глаза и облизывая губы, она села ему на лицо. Он почувствовал на своих губах ее влажный, горячий, пульсирующий ротик. Её вкус – терпкий, сладковатый, сводящий с ума – заполнил его рот. Он начал ласкать её языком, и она, сидя на нем, запрокинула голову и издала первый глубокий, вибрирующий стон: – Охххххх, Дима... да… – одновременно с этим она поднесла свою левую ногу к лицу и начала медленно, с наслаждением облизывать свои длинные пальцы ног сквозь колготки, не переставая при этом двигать бедрами на его лице. Это зрелище было настолько эротичным и бесстыдным, что Дима чуть не кончил прямо там, от одного возбуждения. Он ласкал её киску, пока не почувствовал, как её тело начинает напрягаться, а стоны становятся всё чаще и громче. Она была на грани. Но в последний момент она резко слезла с его лица и, повернувшись на 90 градусов, стала к нему спиной, тряхнув ягодицами прямо перед его носом. Её округлые, мраморно-гладкие ягодицы двигались завораживающе. Она потянулась к его брюкам, ловко расстегнула их и, достав его налитой кровью, влажный от смазки член, с хищной улыбкой взяла его в рот. Дима застонал, зарывшись языком в её киску. Она сосала глубоко, с непередаваемым искусством, уделяя особое внимание головке и уздечке, при этом постанывая и издавая влажные, хлюпающие звуки. Она наглоталась его сполна, беря на всю глубину, и, наконец, оторвалась, тяжело дыша и облизываясь: – Ох, какой же ты вкусный... – выдохнула она, облизывая губы. – Такой... delizioso… Она аккуратно привстала, а он ловко подхватил её за бёдра: – А-ах-ха-ха! – посмеялась она. – В спальню… – скомандовал Дима и, держа её только за бёдра, пока она держалась руками за её спину, проследовал к её кровати. Зайдя в её спальню, Римма упала на свою широкую кровать и стала с наслаждением смотреть как Дима быстро раздевается. Она смотрела на это с таким заворожением, что её правая рука инстинктивно потянулась к киске, начав мастурбировать её. Запрыгнув к ней на кровать, он начал долгую прелюдию – целовал её шею, грудь, живот, снова возвращался к губам, гладил её бедра, чувствуя, как дрожит её кожа. Она вся горела, извивалась под ним, и её киска была настолько влажной, что когда он, наконец, приставил головку к её входу, она вошла внутрь без малейшего сопротивления, мягко и глубоко. – Аххх... – выдохнули они оба одновременно. Он двигался медленно, как она и любила, глядя ей в глаза. Она шептала ему что-то по-итальянски, вплетая в стоны его имя. Её ноги обвили его талию, а руки гладили его спину. Когда страсть накалилась до предела, он ускорился, и она закричала, выгибаясь под ним, достигая своего освобождения. Её сквирт – мощная, прозрачная струя – ударила ему в живот и грудь, смешиваясь с его потом. Он, почувствовав её пульсацию внутри, позволил себе расслабиться и кончил глубоко в неё, чувствуя, как его семя горячими толчками наполняет её лоно. Он всё так же стоял над ней, упёршись руками о подушки возле Риммы, не в силах пошевелиться. Тишину нарушало лишь их тяжёлое дыхание. Римма первая пришла в себя. Она сперва напряжённо смотрела вниз, на свою киску, тяжело дыша, а затем обратила свой взор на Диму. Её лицо медленно расплылось то самое выражение, которое он запомнит навсегда: лёгкая, блаженная, абсолютно счастливая улыбка на расслаблённых губах, и глаза – грустные, но сияющие таким теплом и благодарностью, что у него сжалось сердце от жалости, нежности и сострадания. Он в ответ тоже ей медленно улыбнулся. – Ну, как тебе моя консультация, Дима? – прошептала она, поглаживая его по щеке. – Теперь ты понял, как нужно обращаться с женщинами? Главное – слушать своё сердце и... – она игриво подмигнула, – иногда поднимать юбку повыше! Дима рассмеялся и поцеловал её в висок.: –Тебе спасибо, Римма. За... такой тёплый приём… Он аккуратно лёг рядом с ней. Её тёплые, нежные руки тут же обвили его живот и грудь. Он лежал, смотря на её, улыбаясь от тактильных ощущений её рук, а она, всё так же невинно улыбаясь, гладила его, высвобождала из него последние силы. Они так лежали какое-то время в тишине, пока пн посмотрел на часы. Было далеко за полночь. Поезда ещё должны до 1:00 ходить, поэтому надо было торопиться, если надо было вернуться обратно на свою станцию. Он нехотя встал, оделся. Римма не вставала с кровати. Она лежала, раскинув руки, абсолютно счастливая, чувствуя, как его сперма медленно вытекает из её киски, оставляя влажное пятно на простыне. Её глаза были полузакрыты, на губах блуждала блаженная улыбка. – Ты уже уходишь? – спросила она томно. – Даа… поеду я к себе спать.. – смущённо ответил он, одеваясь. – Жаль что ты меня бросаешь, caro mio… – ответила она грустно, не вставая. – Мне так понравилось это время, проведённая с тобой. Дима хихикнул и добавил: – Ну, я постараюсь приезжать к тебе. – Правда чтоли? – приподнялась она, и в её глазах появились искорки надежды и счастья. – Ох, grazie, Дима! Я обязательно буду ждать новой встречи с тобой! – Я тоже, – улыбнулся он, когда уже собрался выйти из спальни. Они так простояли несколько секунд в тишине смотря друг на друга. Дима, у косяка двери, обернувшись. А Римма, слегка приподнявшись на локотях, с всё той же нежной улыбкой и грустными, но счастливыми глазами. Первым тишину прервал Дима. – Ну, спокойной ночи, Римма. – не отводя взгляд от неё, он вышел из спальни. Она поднесла руку к губам и отправила ему воздушный поцелуй: – Buona notte, caro mio, – прошелестел ее голос. – Приходи еще... на консультацию. Когда захочешь. Я всегда рада тебе! – Обязательно! – крикнул Дима напоследок, когда выходил из её итальянского уюта. Дверь её квартиры закрылась, а Римма так и осталась лежать на кровати. – Обязательно… – проносилось в её голове – Он обязательно вернётся! – обрадовалась сама себе. Она улыбнулась, провела рукой по животу, коснулась влаги на бедре, поднесла пальцы к лицу и с наслаждением облизала их, пробуя их общий, пьянящий коктейль. – Ммм... Красота и любовь... – прошептала она, засыпая. – Определенно, спасут мир… Спустя несколько минут она встала, допила их чай и помыла кружки. Затем пошла в ванную и помылась в душе, чувствуя присутствие Димы прямо тут - в кабинке с ней, хотя с ней никого не было. Накинув сверху халат, она залезла под одеяло и очень быстро заснула, прокручивая у себя в голове весь прошедший вечер с Димой. – Buona notte, Дима… – прошептала она, перед тем как окончательно провалиться в безмятежный сон.