Дневник равновесия

Часть 1. Глава 1. Пробуждение.

Я всегда думала, что умирать больно. Что смерть — это агония, финальный, разрывающий крик твоего существа, цепляющегося за последние крупицы жизни. Меня учили, что адские муки ждут грешников, а райские кущи — праведников. Я представляла себе яркую вспышку или оглушительный удар, конец, который можно почувствовать, запомнить, осознать. Но я ошиблась. Смерть оказалась... ничем. Не было боли, не было света, не было даже тьмы в привычном понимании. Только абсолютная пустота. Я не была нигде. Я не чувствовала своего тела, не слышала своего дыхания, не видела ничего. Это было небытие, растворение, эхо вечности, поглотившее меня целиком. Иногда, где-то на самом краю этого ничто, мне казалось, что я слышу его голос. Геральда. Я видела его глаза, полные слез, его руки, что так и не коснулись меня так, как мы оба того желали. Я чувствовала его боль, его прощание. И это было единственное, что пробивалось сквозь эту бесконечную пустоту — фантомная тоска по нему, по несказанным словам, по несбывшимся мечтам. Я помнила, как лезвие Мальбонте пронзило меня. Помнила, как моя собственная тьма поглотила его, как мы оба рухнули в бездну, связанные общим концом. Это было освобождение. Я приняла его, потому что знала, что так будет лучше. Так закончится эта война, эта боль, это постоянное противостояние внутри меня и вокруг. Я умерла с именем Геральда на губах и с мыслью о том, что хотя бы он будет жить. Время в этой пустоте не существовало. Минуты могли быть вечностью, а вечность — одним вдохом. Я смирилась. Смирилась с тем, что это мой конец, мой последний путь, и что за ним ничего нет. Это было странно — быть никем. Не ангелом, не демоном, не Непризнанной. Просто ничто. И тут что-то изменилось. Едва уловимое, почти неосязаемое. Сначала это было похоже на легкую рябь на поверхности абсолютно неподвижного озера. Потом — на крошечную точку света в бескрайней черной пропасти. Это было ощущение. Чувство, которое я давно забыла. Холод. Первым вернулся холод. Он пронзил меня до костей, заставляя вздрогнуть. Мое тело! Я почувствовала свое тело! Оно было тяжелым, скованным, но оно было! Онемевшие пальцы, прижатые к чему-то твердому и шершавому. Запах. Гнилостный, металлический, пыльный запах земли, серы и... крови. Моей? Чужой? Я не знала. Я попыталась открыть глаза, но веки были тяжелыми, словно свинцовые плиты. Из последних сил я заставила себя пошевелиться. Каждый нерв отозвался ноющей болью, и я застонала. Звук. Мой собственный голос. Охрипший, чужой. Вспышка сознания пронзила меня. Я ЖИВА. Как это возможно? Я умерла. Я чувствовала смерть. Наконец, сквозь пелену мутной боли и неверия, мне удалось приоткрыть веки. Сначала мир был размытым пятном, потом медленно начал обретать очертания. Полумрак. Вокруг — разрушенные колонны, обломки статуй, истерзанная земля. Это место... Мое сердце, которое, казалось, только что начало биться вновь, пропустило удар, а затем забилось как сумасшедшее. Я узнала его. Каждая трещина в камне, каждая кучка пепла, каждый оттенок застывшей крови — все было знакомо. Это было то самое место. Место моей смерти. Место гибели Мальбонте. Финальная битва. Я попыталась подняться, но мышцы отказывались повиноваться. С трудом опершись на локти, я подняла голову. Мой взгляд скользнул по руинам и наткнулся на него. Он лежал в нескольких метрах от меня, точно так же, как и я – на истерзанной земле. Его темные волосы разметались по пыли, черные крылья были сломаны и смяты, но, к моему ужасу, целы. Рваные остатки его одеяний облепляли мощное тело. И самое главное – его грудь равномерно вздымалась. Мальбонте. Он тоже был жив. Я могла бы поклясться, что в этот момент воздух вокруг нас заискрил от напряжения, а руины задрожали. Я смотрела на него, не веря своим глазам, и чувствовала, как внутри меня начинает пробуждаться та самая тьма, что когда-то была его, а потом стала моей. Или, быть может, нашей. Он застонал и тоже начал приходить в себя. Сначала он пошевелил пальцами, затем со стоном поднял голову. Его глаза, такие же разные, как и его суть, распахнулись. Один — алый, другой — цвета льда. Они встретились с моими. В его взгляде не было привычной ярости, только шок и невыносимое удивление, зеркально отражающие мои собственные чувства. Он медленно приподнялся на локтях, его взгляд скользнул по мне, затем по разрушенному пейзажу вокруг. — Ты… — прохрипел он, его голос был сухим и хриплым. — Как это возможно? Я не могла ответить. Мой рот открывался, но слова застревали в горле. Как? Мы умерли. Я лично видела, как его жизнь угасла. Я чувствовала, как моя собственная покидает меня. Это было не воскрешение. Это было... что-то другое. Неестественное. — Мы умерли, — наконец выдавила я, пытаясь отодвинуться от него, но тело не слушалось. Моя внутренняя тьма уже потягивалась, как хищник, учуявший добычу, но в ней не было прежней жажды убийства. Только жуткая, непонятная связь с ним. Мальбонте хмурился, его лицо исказилось от замешательства, которое, кажется, было для него гораздо более чуждым, чем гнев. Он провел рукой по земле, касаясь остатков разрушенного алтаря. — Я помню… конец. Пустоту. А потом — Он замолчал, пытаясь осознать происходящее. — тьма. Она была повсюду. И вдруг свет. Он поднял взгляд на меня, и в нем промелькнуло что-то похожее на вопрос, на который ни один из нас не знал ответа. Его энергия, я чувствовала ее. Она бурлила в нем, как и в последний раз, но теперь она не была направлена на меня. Она была… просто существовала. Как и моя. Они танцевали вокруг нас, две мощные, знакомые силы, и это было невероятно. Мы были врагами, которые умерли, забрав друг друга, и теперь воскресли вместе, на месте своей гибели. Это было похоже на жестокую шутку, на извращенный повтор, который не мог иметь никакого смысла. Что-то было не так. Очень не так. Неожиданно воздух вокруг нас похолодел. Не просто опустилась температура, а сам воздух стал тяжелым, давящим, пропитанным запахом страха и гниения. Я почувствовала, как моя тьма сжалась, а затем запульсировала, предупреждая об опасности, гораздо более древней и могущественной, чем Мальбонте или я сама. Мальбонте замер. Его голова медленно повернулась, его глаза, теперь суженные до опасных щелочек, уставились в одну точку. Я проследила за его взглядом. Из-за обломков некогда величественных ворот, словно вырезанная из самой ночи, появилась фигура. Высокая, окутанная рваным, серо-зеленым плащом, она сидела верхом на лошади. Конь был кошмаром во плоти: исхудавший, с тусклой, свалявшейся шерстью, глаза его горели нечестивым зеленым огнем, а из ноздрей вырывался смрад болезни. Я чувствовала ее присутствие еще до того, как увидела. Аура разложения, безысходности и заразы. Внутри меня все похолодело. Это не был ни ангел, ни демон. Это было что-то гораздо более древнее, первобытное. Всадница не произнесла ни слова. Ее лицо было скрыто глубоким капюшоном, но я чувствовала ее взгляд. Он был подобен ледяному клинку, пронзающему насквозь. В ее костлявой руке, торчащей из рукава, был зажат посох, увенчанный чем-то, что смутно напоминало череп, оплетенный сухими лозами. Мальбонте медленно, едва заметно, встал на ноги. Впервые я видела в его глазах не агрессию, а чистую, неразбавленную настороженность, смешанную с чем-то похожим на глубокое, почтительное признание чудовищной силы. Его энергия все еще бурлила, но теперь она была словно загнана в угол. Фигура на коне медленно подняла голову, и из-под капюшона донесся голос. Он был негромким, но звучал так, будто исходил из самых глубин мироздания, полный шелеста сухих листьев и звона разбитого стекла. Это был голос, от которого застывала кровь. - Непризнанная Вики Уокер, - произнес голос, и мое имя прозвучало, словно приговор. - Создание Шепфа и Шепфамалума - Мальбонте. Вы оба нарушили равновесие. Вы оба избежали своего конца и к сожалению вы оба нужны. Я не могла дышать. Непризнанная? Я больше не была ею. Я умерла. И это существо... Кто оно? Откуда оно знало? Мальбонте сделал шаг вперед, его мощная фигура напряглась. — Кто ты? — прорычал он, но в его голосе не было и намека на привычную самоуверенность. Конь фыркнул, из его ноздрей вырвался зловонный пар. Всадница медленно опустила свою костлявую руку, и я почувствовала, как по моей коже ползут мурашки, а в легких начинает жечь. — Меня зовут Чума. — Голос был абсолютно бесстрастным, но само имя прозвучало как приговор. — И я не одна. Она повернула голову, словно оглядывая разрушенный ландшафт, затем снова уставилась на нас. — Игра началась. И с этими словами, окруженная завесой тлетворного тумана, Чума и ее кошмарный конь растворились в полумраке, оставив нас двоих — воскресших врагов — посреди руин, в полной растерянности и ужасе. Мальбонте стоял неподвижно, его лицо было бледным, как смерть, и на нем застыло выражение, которое я никогда не видела — смесь потрясения и предчувствия чего-то неописуемого. А я? Я просто смотрела в пустоту, где только что была Чума. Мое тело тряслось. Я вернулась. Но зачем? И что это за игра? Моя первая мысль была о Геральде. Мы живы. Снова. И мы — часть какой-то чудовищной игры, о которой ничего не знаем.