Обратная сторона закона

Шелк подкладочной ткани приятно холодил кожу. Тигнари замер перед зеркалом в лифте, поднимающемся на сотый этаж «Стеклянной башни», и коротким движением поправил запонку. Смокинг сидел безупречно, скрывая всё, что могло бы выдать его истинную природу — и его истинные намерения. Длинный хвост был надежно зафиксирован под полами пиджака, а кончики ушей скрывала мастерски уложенная прическа. За последние два года он должен был привыкнуть. Правда вот, адреналин не притуплялся и казалось, он эволюционировал, превращаясь из простого страха в едкую, обжигающую субстанцию, которая с каждым новым делом всё сильнее била по нервам. Тигнари сделал глубокий вдох. Если он не сделает это сегодня, через неделю юристы корпорации подпишут последние бумаги. Бульдозеры снесут его заповедник, сравняют с землей уникальные оранжереи, и всё, ради чего он пахал последние годы, превратится в пыль. Лифт звякнул, объявляя о прибытии. Тигнари шагнул на мягкий ковер зала, и его взгляд мгновенно принялся сканировать пространство. И так было ясно, что это была самая дорогая мышеловка в мире. Он видел оперативников, замаскированных под гостей. Ну вот кто на такое важное и изысканное мероприятие придет в кожаной куртке и простых, черных джинсах? Ладно, будь хоть один такой, но тут человек 30 под копирку. Тигнари почувствовал, как сердце предательски ускорилось. Он заставил себя расслабить плечи и взял бокал шампанского с подноса официанта. Признаться честно, Тигнари не любил алкоголь. На дух не переносил этот жгучий привкус и то, как спирт затуманивал разум, лишая его единственного оружия — кристальной ясности мысли. Пить перед миссией, где ценой ошибки было всё, что он успел вырастить и сохранить, казалось не просто глупостью, а осознанным самоубийством. Но бокал в руке был частью костюма, такой же необходимой декорацией, как и фальшивая улыбка. Тигнари сделал вид, что пригубил золотистую жидкость, и в этот момент взгляд зацепился за знакомое пятно в толпе. О. Неужели эта белая макушка? Тигнари почувствовал, как внутри, под ребрами, натянулась невидимая струна. Детектив Сайно. Его личная немезида и, пожалуй, самый занимательный объект для наблюдения во всём этом бетонном муравейнике. За те два года, что Сайно шел за ним по пятам, Тигнари успел изучить его, кажется, лучше, чем все свои редкие гибриды в оранжерее. Следователь был по-своему забавным в этой своей непоколебимой серьезности. Было в нем что-то от преданного цепного пса, который вцепился в след и не разнимал челюстей, даже когда добыча растворялась в воздухе. Сайно верил в закон так неистово, что это вызывало у Тигнари невольное и болезненное восхищение. Наблюдать за тем, как детектив хмурит брови над очередным пустым местом преступления, было отдельным видом удовольствия. И если быть до конца честным перед самим собой — а в такие минуты Тигнари не видел смысла лгать — Сайно чертовски его очаровал. В этом человеке всё было соткано из контрастов: пугающая грация движений и эта нелепая, какая-то детская прямолинейность в общении. Белоснежные волосы, острые черты лица, которые казались высеченными из мрамора, и взгляд — такой тяжелый, что, казалось, он мог прожигать дыры в бронированном стекле. Тигнари ловил себя на том, что иногда во время вылазок он задерживался на лишнюю минуту лишь для того, чтобы увидеть, как Сайно влетает в помещение. Конечно. Это было опасно. Тигнари поймал себя на том, что слишком долго смотрит в одну точку, и отвел взгляд, чувствуя, как кончики ушей под прической предательски теплеют. Сайно был здесь. Ищейка вышла на охоту, и сегодня Тигнари собирался дать ему лучший повод для ярости в его карьере. Но прежде чем это случится, он хотел еще немного насладиться этой близостью. Поиграть с огнем, прежде чем тот неизбежно его обожжет… Сайно и вправду казался ему живее всех этих манекенов в бриллиантах, наполнявших зал. Тигнари, на мгновение поддавшись странному порыву, поймал себя на абсурдной мысли: как бы дернулся этот идеальный нос, если бы он сейчас просто подошел и щелкнул по нему когтем? Они никогда не были так близко. Обычно их разделяли этажи, темные переулки или объективы камер видеонаблюдения, через которые Сайно потом часами изучал его размытый силуэт. Но сегодня... сегодня Тигнари хотелось побаловать себя. На самой кромке бездны, когда до краха оставался всего один неверный шаг, он решил позволить себе маленькую роскошь — подойти к своему охотнику вплотную. Тигнари плавно двинулся сквозь толпу, лавируя между гостями с грацией. Каждый шаг отзывался в ушах глухим ударом сердца, но он не остановился, пока не оказался в нескольких футах от белой макушки. На удивление, Сайно оказался почти одного роста с ним. Может, всего на пару сантиметров выше, но эта незначительная разница в росте с лихвой компенсировалась разворотом плеч. И, признаться, деловой костюм шел ему до чертиков. Тёмная ткань облегала фигуру так плотно, что не оставалось сомнений: под ней скрыто оружие, и речь не только о табельном пистолете. Тигнари замер рядом, намеренно входя в «слепую зону» детектива. Тигнари сделал последний шаг, сокращая дистанцию до той критической отметки, где чужое тепло уже начинает ощущаться кожей. Он замер, заставляя себя не дышать слишком часто, и придал голосу ту самую нотку вежливого, едва заинтересованного любопытства, которая была его лучшим щитом. — Следователь Сайно? — произнес он, пробуя это имя на вкус вслух. Когда он наконец удостоил Тигнари взглядом, тот едва не поперхнулся собственным спокойствием. Следователь Сайно был легендой в узких кругах тех, кто привык ходить по ту сторону закона. О нем говорили с придыханием и плохо скрываемым страхом: «цепной пес юстиции», человек, который раскрыл каждое громкое дело за последние пять лет. Его послужной список был безупречен, а интуиция граничила с чем-то сверхъестественным. Казалось, он видел правду сквозь слои лжи так же легко, как обычный человек видит сквозь чистое стекло. Сайно молча окинул Тигнари долгим, препарирующим взглядом, задерживаясь на идеальном узле галстука и линии плеч. — Здравствуйте, — голос Сайно оказался ниже и гуще, чем Тигнари представлял. — Вам нужна какая-то помощь? Тигнари чуть склонил голову набок, позволяя себе легкую, почти невинную улыбку. Сердце в этот момент исполняло безумное танго где-то в районе горла. — О, вовсе нет. Просто... признаться, я никак не ожидал встретить вас на выставке, — он обвел свободной рукой зал, намекая на общую атмосферу праздного богатства. — Вы не кажетесь человеком, который любит тратить время на светские рауты. Сайно на секунду перевел взгляд на «Слезу Пустыни», и в его глазах блеснул странный, почти фанатичный огонек. — Зря вы так думаете. Я люблю всяческие древние безделушки, — он произнес это слово с легким налетом иронии. — К тому же, на этой выставке не мало можно узнать о древней пустыне, меня крайне интересует тема Древнего Египта. Он снова посмотрел на Тигнари. — Извините, а мы знакомы? Тигнари почувствовал, как по спине пробежал холодок — то ли от кондиционера, то ли от того, насколько близко он подошел к краю пропасти. — Нет, — мягко ответил он, делая крошечный глоток шампанского, чтобы смочить пересохшее горло. — Лично — нет. Но я много наслышан о вас и вашей... исключительной продуктивности. Конечно, Сайно был здесь вовсе не просто так. Весь этот вечер был не более чем декорацией для грандиозного капкана. В центре зала, под перекрестным огнем софитов и невидимых лазерных лучей, покоился главный триггер — черный алмаз, прозванный «Слезой Пустыни». Камень, чья история была омыта кровью и тайнами, — идеальная наживка, которая просто не могла не заинтересовать того, кто привык играть в прятки со смертью. За те два года, что за ним гонялись лучшие отделы, он не оставил после себя ничего, кроме изящного послевкусия поражения на губах преследователей. Он вскрывал хранилища, которые считались неприступными, обходил системы безопасности, казавшиеся верхом инженерной мысли, и делал это с такой оскорбительной легкостью, будто законы физики были для него лишь дружеской рекомендацией. В мире, где каждый шаг оставлял цифровой след, Тигнари умудрялся оставаться чистым листом. Громкие дела, которые следователь щелкал как орехи, меркли на фоне этой затянувшейся игры. Других преступников Сайно читал как открытые книги, видя их жадность, их глупость или их гнев. Но этот вор... он был иным. Ирония заключалась в том, что пока Сайно сканировал толпу в поисках тени, тень стояла прямо перед ним, облаченная в безупречный смокинг, и вежливо интересовалась его настроением. Тигнари чувствовал это каждой клеточкой своего тела: охотник был в шаге от добычи, и всё же — на расстоянии целой пропасти, которую сам же и выстроил своими идеальными расчетами. Забавно.. Они медленно двинулись вдоль ряда витрин, и Тигнари кожей чувствовал, как за каждым их шагом следят десятки невидимых глаз. Охрана здесь была повсюду: не только те крепкие парни в костюмах, что стояли у каждой колонны, но и снайперы на крышах соседних зданий, и группы быстрого реагирования, запертые в технических помещениях. Периметр был стянут в тугой узел — мышь бы не проскочила сквозь эти кордоны, не предъявив паспорт. Они поравнялись с витриной, где под стеклом лежал крупный необработанный опал. Сайно шел чуть впереди, заложив руки за спину. — А этот вам как? — Сайно кивнул на камень.  — Выглядит так, будто его забыли доделать. Весь в каких-то пятнах. Тигнари негромко фыркнул, рассматривая игру цвета внутри минерала. — Это опалесценция. В этом всё и дело. Если бы его огранили как обычный бриллиант, он бы просто превратился в кусок щебня. Опалы капризные. Если за ними не ухаживать, они могут просто высохнуть и треснуть. Сайно посмотрел на него с легким недоумением. — Камень может высохнуть? Серьезно? — Да. В них есть вода. Если оставить такой на солнце или в слишком сухом сейфе, он умрет. — Хрупкая вещь для таких вложений, — Сайно снова перевел взгляд на охрану, которая через каждые пять метров стояла по периметру здания. — Непрактично. Я бы на месте вора за таким не полез. Мороки больше, чем выхлопа. Тигнари едва заметно улыбнулся, сжимая ножку бокала. — Ну, воры тоже бывают разными. Кто-то ищет то, что легко сбыть, а кто-то... кто-то просто ценит редкость. Хотя вы правы, этот экземпляр — головная боль для любого контрабандиста. — Уж поверьте, — Сайно наконец повернулся к нему полностью. — Большинство тех, кого я ловил, не знают разницы между опалом и стекляшкой из бижутерии. Они просто гребут всё, что блестит. Профессионалов — единицы. Тигнари почувствовал, как внутри всё сжалось от этого «верьте мне», но внешне остался спокоен. — И как, много таких «единиц» сейчас в городе? — Одна, — коротко отрезал Сайно. — И я уверен, что он сейчас где-то здесь. Присматривается. — Вы так спокойно об этом говорите, — Тигнари сделал глоток, чтобы скрыть усмешку. — Не боитесь его спугнуть? — Его не спугнешь, — Сайно на мгновение задержал взгляд на руках Тигнари. — Он слишком самоуверенный. Но сегодня я подготовил для него столько сюрпризов, что даже если он пройдет через первый круг охраны, на втором его будет ждать очень неприятный финал. Внутри у Тигнари всё так и искрилось от едва сдерживаемого смеха. Ему было чертовски весело. Это чувство, острое и покалывающее, как пузырьки шампанского, которое он так и не допил, затапливало грудную клетку. Сайно был... просто невероятным. Таким серьезным, таким по-военному выверенным в каждом слове, что Тигнари едва удерживался от желания прикусить губу, чтобы не выдать себя широкой ухмылкой. Его забавляло всё: то, как детектив хмурил свои светлые брови, обсуждая смерть камней, и то, с каким непоколебимым пафосом он рассуждал о капканах, которые расставил. Но больше всего Тигнари пьянило чувство власти, ведь он стоял здесь, в эпицентре этой грандиозной облавы, в полушаге от человека, который поклялся его уничтожить, и вел с ним светскую беседу. Это было высшее проявление доминирования — смотреть в глаза охотнику и знать, что ты уже выиграл, просто появившись здесь. Сайно считал себя хозяином положения, но на самом деле он был лишь зрителем в спектакле, который Тигнари режиссировал прямо на ходу. Это было лучше любого наркотика. Риск, близость Сайно — всё это смешивалось в голове Тигнари в какой-то безумный триумф. Ему хотелось затянуть этот момент, поиграть с этой «ищейкой» еще немного, прежде чем оставить его с носом. — Вы так говорите об этом воре, будто он ваш старый знакомый, — Тигнари чуть склонил голову, глядя на Сайно снизу вверх с легким прищуром. — Столько внимания. Вы не боитесь, что он может оказаться... ну, не совсем тем, кого вы ожидаете увидеть? Сайно перевел на него тяжелый взгляд. — Ожидания — это для новичков. Я оперирую фактами. И факты говорят, что он профессионал. А профессионалы всегда совершают одну и ту же ошибку: они начинают верить в свою неуязвимость. — И вы здесь, чтобы разубедить его в этом? — Тигнари тихо рассмеялся, и этот звук в тишине зала между витринами прозвучал почти интимно. — Довольно благородная цель.  Сайно на секунду замер, и Тигнари показалось, что он видит, как в глубине этих холодных глаз проскакивает искра. — Что касается скуки… Поверьте, господин.. ох, простите, так и не узнал ваше имя. — Тигнари, не стоит формальностей. — Чтож, Тигнари, когда я надену на него наручники, мне будет совсем не скучно. Это будет самый спокойный сон в моей жизни за последние два года. — Вот как? — Тигнари сделал шаг еще ближе, почти касаясь локтем плеча Сайно. — Значит, я сегодня — единственный ваш собеседник, который не вызывает у вас желания вызвать подкрепление? Это даже льстит. Сайно посмотрел на его руку, сжимающую бокал, а потом снова в глаза. — Вы эксперт, — просто сказал он, но в его голосе Тигнари уловил странную нотку. — С вами... познавательно. К тому же, вы единственный в этом зале, кто не пытается заискивать передо мной из-за моего звания. Тигнари покачал бокалом, наблюдая, как в золотистой жидкости отражаются блики софитов. Он заставил себя выглядеть задумчивым, словно действительно перебирал в памяти заголовки утренних газет. — Признаться честно, я немало читал об этом в новостях, — произнес он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, с легким оттенком светской скуки, — Сложно игнорировать человека, который умудряется выставлять на посмешище всю городскую систему безопасности. Пресса называет его «Призраком», кажется? Довольно претенциозно, на мой вкус. Сайно ничего не ответил сразу. Он продолжал смотреть вперед, на ряды сверкающих витрин, но его профиль в этот момент показался Тигнари еще более резким. Он на мгновение прикрыл глаза. — Должен признать, этот… Призрак умеет путать следы. Чтобы предугадать его следующий шаг, приходится пересматривать сотни часов пустых записей. Иногда я ловлю себя на том, что вижу эти схемы даже во сне. Если вообще удается заснуть. Это был совсем крошечный, почти неосязаемый — Сайно никогда бы не признался в слабости прямо, он даже не понял как позволил этой детали соскользнуть с языка. Тигнари почувствовал, как внутри него что-то сладко екнуло. Он буквально физически ощутил свой триумф. «О, так ты плохо спишь из-за меня, детектив?» — мысль была такой яркой, что Тигнари едва не прыснул в бокал. Внутренне он просто заходился в беззвучном смехе, представляя, как этот идеальный, до тошноты правильный Сайно ворочается в своей постели, пытаясь разгадать загадку, которая сейчас стоит в десяти сантиметрах от него и вежливо улыбается. Это было лучше любой награды. Знать, что ты пробрался не только в самые охраняемые хранилища города, но и в голову самого непоколебимого следователя спецотдела. — Неужели всё так серьезно? — Тигнари сочувственно приподнял бровь, успешно маскируя издевательский блеск в глазах под искреннее беспокойство. — Работа не должна лишать вас отдыха, Сайно. Сайно наконец повернул к нему голову, словно он пытался понять, почему этот случайный эксперт-ботаник вызывает у него такое странное желание говорить правду. — Некоторые дела нельзя просто отложить на полку, — отрезал Сайно, и в его голосе снова прорезался металл. «Мечтай-мечтай меня поймать», — весело подумал Тигнари, делая вид, что крайне заинтересован этикеткой на бокале. Для Сайно воровство никогда не было просто строчкой в уголовном кодексе. Многие его коллеги относились к кражам философски — мол, пока никого не убили, это просто перемещение капитала из одного кармана в другой. Но для Сайно вор был хуже любого дебошира. Сайно ненавидел саму суть воровства — это трусливое, ползучее посягательство на чужой порядок. Он наконец отвел взгляд от экспонатов и посмотрел на Тигнари так, словно тот был микробом под линзой микроскопа. Большинство людей сочувствуют грабителям из книг, романтизируют их «кодекс чести» или «высокие мотивы». Но на деле это всегда одно и то же: кто-то решил, что он выше правил. Что его нужды дают ему право разрушать чужой покой. Убийцу можно понять — гнев, страсть, безумие. Это человеческие слабости. Но воровство... это осознанный выбор.  Зал постепенно заполнялся. Гул голосов становился плотнее, со всех сторон долетали обрывки фраз о курсах акций и стоимости лотов, превращаясь в давящий белый шум. В какой-то момент толпа качнулась, точно единый организм: группа подвыпивших инвесторов бесцеремонно потеснила их, освобождая дорогу официанту с огромным подносом, нагруженным пирамидой хрусталя. Всё произошло в считанные секунды. Тигнари почувствовал, как крепкие, обжигающе горячие пальцы Сайно внезапно сомкнулись на его локте. Прежде чем Тигнари успел осознать, что происходит, детектив резким движением дернул его на себя, увлекая в сторону, в небольшую нишу между колонной и тяжелой портьерой, чтобы не дать официанту задеть его. Мир перед глазами Тигнари на мгновение схлопнулся до размеров этой мертвой зоны. Попался. Сердце пропустило удар, а затем сорвалось в бешеный, захлебывающийся ритм. Кровь с оглушительным шумом ударила в уши. В голове вспыхнула единственная, ослепляющая паникой мысль: «Он знает. Он всё понял. Прямо сейчас он заломит мне руку за спину, и на моих запястьях защелкнется холодный металл». Адреналин, который до этого момента был его союзником, превратился в яд. Тигнари замер, буквально перестав дышать. Он кожей чувствовал близость Сайно — его плечо, прижатое к его собственному, его тяжелое дыхание и ту самую ауру абсолютной власти, которая теперь казалась петлей на шее. Ему казалось, что Сайно сейчас наклонится к самому его уху и негромко произнесет: «Игра окончена». Он уже начал судорожно просчитывать пути отхода, прикидывая, сможет ли он вырваться и рвануть к техническому выходу, когда хватка на локте внезапно ослабла. — Осторожнее, — негромко произнес Сайно. Его голос был всё тем же — спокойным, ровным, без единой нотки торжества. — Люди перестают смотреть по сторонам, когда видят бесплатную выпивку. Тигнари потребовалось несколько бесконечных секунд, чтобы заставить свои легкие снова втянуть воздух. Он всё еще стоял в этой нише, почти вплотную к детективу, и его всё еще била крупная внутренняя дрожь, которую он пытался скрыть, вцепившись пальцами в бокал так, что костяшки побелели. Он не раскрыл его... Это.. Это был просто жест вежливости. Тигнари медленно поднял взгляд на Сайно. Тот стоял так близко, что можно было рассмотреть каждую ресницу. — Вы в порядке? — Сайно чуть нахмурился, не убирая руку до конца, а лишь скользнув ладонью чуть выше по рукаву смокинга. — Вы побледнели. Здесь действительно душно. Тигнари сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло. Его «властное» превосходство испарилось, оставив после себя лишь голый, первобытный инстинкт выживания. — Да, — выдавил он, заставляя свой голос звучать хотя бы отдаленно похоже на прежний. — Просто не ожидал... такой прыти от гостей. Благодарю за бдительность, кажется, спасли не только мою честь, но и этот несчастный пиджак от пятен шампанского. Он попытался улыбнуться, но губы слушались плохо. В этот момент Тигнари понял: он заигрался. Сайно был слишком близко.. Сайно, заметив, как Тигнари всё ещё не может прийти в себя, решил, что простого спасения от официанта недостаточно. Он не убирал руку с локтя Тигнари ещё пару секунд, чтобы убедиться, что тот твёрдо стоит на ногах. — Вам действительно нужно выпить, — негромко произнёс Сайно,  — Но не эту кислую бурду, которую разносят на подносах. Сайно обернулся к одному из официантов, стоявших у стены, и сделал едва заметный жест. Тот мгновенно подошёл, держа в руках бутылку в серебряном ведерке, на которой Тигнари успел разглядеть этикетку частного урожая. Такой алкоголь не открывали для толпы инвесторов. Сайно взял два свежих бокала, он наполнил их, и золотистая жидкость заискрилась в свете ламп, выпуская крошечные, идеально ровные цепочки пузырьков. Сайно протянул бокал Тигнари, коснувшись его пальцев своими.  — В нём нет того лишнего сахара, который обычно используют, чтобы скрыть посредственный виноград. Попробуйте. Это поможет вам... успокоить нервы. Тигнари принял бокал, чувствуя, как тепло от пальцев Сайно всё ещё жжёт его кожу через тонкое стекло. Он посмотрел на игристое, в котором отражались огни зала, и вдруг понял, что ловушка захлопнулась, но совсем не так, как он ожидал. — Благодарю, — Тигнари сделал осторожный глоток. Напиток оказался на удивление сухим и прохладным, с тонким ароматом трав и горького миндаля. — Вы правы, детектив. Это... значительно лучше. Он поднял глаза на Сайно и увидел, что тот смотрит на него в упор, не отрываясь. — Вы всё ещё дрожите, — заметил Сайно, понизив голос так, что его услышал бы только Тигнари. — Неужели я так сильно вас напугал своим рассказом о ворах? Или дело в чём-то другом? Тигнари замер с бокалом у губ. Власть, которую он чувствовал в начале вечера, окончательно сменилась опасной, граничащей с безумием близостью. Он понимал: Сайно что-то чувствует. — У вас очень... специфическая энергетика, Сайно, — Тигнари заставил себя улыбнуться, хотя сердце всё ещё колотилось где-то в горле. — Трудно оставаться невозмутимым, когда рядом с тобой стоит человек, готовый в любую секунду превратить этот праздник в поле боя. — Чтож.. – Сайно решил, что лучшим решением будет перевести тему, — я рад, что вино вам понравилось. Наслаждайтесь, господин Тигнари. Тигнари смотрел, как в бокале Сайно догорают блики софитов, стоило Тигнари на мгновение поверить, что этот момент затянется, как реальность бесцеремонно напомнила о себе. К ним быстрым шагом подошел мужчина. На нем был обычный серый джемпер и джинсы — классическая «гражданка», позволяющая затеряться среди техников или зевак, но выправку и колючий взгляд скрыть было невозможно. Он не обратил на Тигнари ни малейшего внимания, словно тот был частью декоративной колонны. — Следователь Сайно, — негромко, но четко произнес оперативник, едва заметно кивнув Сайно. — Возникли вопросы по периметру, нужно ваше заключение. Он медленно перевел взгляд с Тигнари на подошедшего, и в этом движении было столько скрытой угрозы, что оперативник невольно вытянулся в струнку. Тигнари почувствовал, как невидимая нить, связывавшая его с Сайно весь этот вечер, натянулась до предела и с сухим щелчком лопнула. Сайно посмотрел на свой бокал, а затем — на Тигнари. В его глазах больше не было той странной искры, которую Тигнари принял за интерес. Сайно поставил свой бокал на край витрины, что тот даже не звякнул, и развернулся. Он уходил, и за ним, как тень, следовал оперативник. Белая макушка следователя мелькнула среди голов гостей и исчезла, оставив после себя лишь легкий запах озона и звенящую пустоту. Тигнари постоял еще секунду, глядя в спину своему охотнику. Внутри всё еще вибрировало эхо чужого голоса, но разум уже переключился в другой режим. Веселье закончилось. Тигнари поставил бокал рядом с бокалом Сайно. Две стекляшки, оставленные в тени. Он не стал пить, его шампанским сегодня будет адреналин. Оглядевшись, Тигнари убедился, что Сайно действительно ушел в сторону постов наблюдения — ту самую зону, где десять минут назад «червь», запущенный Тигнари в систему, начал имитировать сбои в камерах соседнего крыла. Сайно пошел проверять пустоту. Тигнари скользнул вдоль стены, гул голосов в зале стал для него просто фоновым шумом, по которому он ориентировался, определяя положение охраны. Он подошел к незаметной двери для персонала, скрытой за портьерой. Пальцы в тонких перчатках, которые он незаметно извлек из внутреннего кармана, уже знали, что делать. Секунда — и замок отозвался едва слышным щелчком. Тигнари нырнул в темноту коридора. Сайно был прав в одном: сегодня действительно случится нечто запоминающееся. Но Сайно не узнает об этом, пока не станет слишком поздно. Тигнари знал: у него нет права на лишнее движение. Сайно вернется быстро — такие, как он, чуют подвох кожей. Он остановился перед распределительным щитом, скрытым за фальш-панелью. Его пальцы теперь с пугающей точностью работали с проводами. Ему не нужно было вырубать свет во всем здании, ему требовалось лишь усыпить одну-единственную цепь. Тигнари извлек из кармана тонкий девайс, похожий на обычный блокнот, и приложил его к порту. По экрану побежали строки кода. — Давай же, — едва слышно шепнул он, и в его глазах отразился холодный блеск матрицы. Его план был изящен в своей простоте. Он не собирался отключать лазеры вокруг «Слезы Пустыни». Вместо этого он собирался подменить их сигнал. Система должна была видеть, что лучи целы, даже когда он будет проходить сквозь них. У него было окно в сорок секунд, пока основной сервер синхронизировался с резервным из-за того самого «сбоя», к которому ушел Сайно. Тигнари нырнул в вентиляционную шахту, ведущую прямиком к куполу центрального зала. В смокинге было тесно, но это лишь добавляло остроты. Когда он оказался над постаментом, «Слеза Пустыни» сияла внизу, как застывший сгусток тьмы. Камень был прекрасен, но сейчас он был лишь отметкой в его маршрутном листе. Тигнари закрепил трос. Его сердце билось ровно, в такт секундной стрелке на главном узле охраны. Три. Два. Один. Он скользнул вниз. Воздух свистнул в ушах, но Тигнари замер в десяти сантиметрах от пола, удерживаемый лишь тонкой кевларовой нитью. Лазерная сетка, невидимая и смертоносная, пульсировала вокруг него, но его девайс на поясе уже транслировал в систему картинку «пустого зала». Тигнари протянул руку. Его когти на кончиках перчаток коснулись защитного стекла. Он не стал его разбивать. С помощью крошечного вакуумного захвата он просто приподнял колпак ровно настолько, чтобы просунуть пальцы. Алмаз лег в его ладонь. «Извини, Сайно, — подумал он, пряча камень в потайной карман». Тигнари рванул трос вверх. Секунда — и он снова был в темноте шахты, а стеклянный колпак мягко опустился на место. Внутри него теперь лежала идеальная копия. Он уже начал отползать, когда по зданию пронесся звук, от которого у него похолодели кончики ушей. Голос Сайно. Внизу, в зале. — Перекрыть выходы! Это был ложный вызов! Проверьте главный зал! Сайно вернулся раньше. На целых три минуты раньше, чем предсказывали все расчеты. Тигнари заперт в вентиляции, а Сайно уже внизу. Тигнари замер в узком чреве вентиляционной шахты, чувствуя, как металл под ним вибрирует от топота десятков ног. В зал ворвались люди в форме. Это не были те расслабленные охранники, что стояли у входа — это был спецназ в полном обмундировании, с короткими автоматами в руках. Гул светской беседы сменился испуганными вскриками и звоном разбитого бокала — кто-то из гостей выронил хрусталь, и этот звук показался Тигнари оглушительным, как выстрел. — Всем оставаться на своих местах! — прогремел Сайно. Тигнари видел его через узкую прорезь решетки. Детектив стоял прямо у постамента, и его лицо сейчас было похоже на маску древнего божества карающего правосудия. — Оружие на предохранитель! Никто не покидает здание! Тигнари прижался щекой к холодному металлу шахты. Его сердце, до этого бившееся ровно, теперь колотилось в ребра, как пойманная птица. Он чувствовал тяжесть украденного камня у самой груди — «Слеза Пустыни» казалась раскаленным углем, который прожигал ткань смокинга. Внизу один из оперативников подбежал к Сайно. — Сайно, системы показывают, что всё в норме, датчики на куполе не срабатывали! — К черту датчики! — рявкнул Сайно, и в его голосе прорезалась та самая ненависть. Сайно медленно обернулся, сканируя зал взглядом. Тигнари на секунду показалось, что их глаза встретились сквозь щель решетки. Холодный пот потек по позвоночнику. — Внимание всем присутствующим! — Сайно снова обратился к толпе, и его голос стал пугающе тихим. — У нас есть основания полагать, что преступник находится среди вас. В здании объявлен режим полной блокировки. Сейчас мои люди начнут поголовный обыск. Каждый. Будет. Проверен. В зале поднялся ропот возмущения — богатые инвесторы и лорды не привыкли, чтобы их обыскивали как уличных воришек. Но один короткий взмах руки Сайно — и спецназ взял зал в кольцо. Тигнари в шахте едва не задохнулся от осознания. Обыск. Если он сейчас спустится вниз и попытается смешаться с толпой, он попадется. Его проверят, найдут камень, и на этом всё закончится. Его оранжерея, его лес, его жизнь — всё превратится в пыль под тяжелым сапогом следователя. Но и оставаться в шахте нельзя. Сайно не идиот, он прикажет проверить вентиляцию через пять, десять минут... Тигнари закусил губу до крови, пытаясь подавить вспышку паники. Адреналин больше не пьянил, он душил. Ему нужно было уходить на крышу, но люк был заблокирован снаружи магнитным замком, который он планировал взломать не спеша. Теперь же у него не было времени. Снизу донесся лязг металла — это оперативники начали вскрывать панели пола. — Начинайте с сектора «А»! — командовал Сайно. — Проверяйте дамские сумочки, внутренние карманы, обувь. Никаких исключений! Тигнари начал медленно, по миллиметру, отползать назад, вглубь шахты, туда, где развилка вела к котельной. Его руки дрожали. Перед глазами всё еще стоял Сайно. «Ты ведь сам этого хотел, — прошептал внутренний голос, сочащийся ядом. — Ты хотел поиграть с ним. Ну вот, доигрался. Теперь он тебя разорвет». Тигнари почувствовал, как к горлу подкатывает ком горького ангста. Тигнари добрался до узкого лаза и услышал, как в основном зале кто-то закричал. Внизу, в золоченом чреве зала, разверзся настоящий ад. Тигнари слышал всё: стук ботинок по паркету, резкие щелчки затворов и унизительный шелест одежды — оперативники работали быстро, выворачивая карманы смокингов от Армани так, будто это были лохмотья беспризорников. В узком пространстве шахты Тигнари накрыло. Воздуха вдруг стало катастрофически мало. Он был горячим, пыльным, застревал в горле колючим комком. Стенки вентиляции, еще минуту назад казавшиеся надежным убежищем, начали медленно сжиматься, превращаясь в гроб. Тигнари прижал ладонь к груди, прямо поверх украденного алмаза, и почувствовал, как сердце колотится о ребра в бешеном, рваном ритме. Вдох. Нужно сделать вдох. Но легкие словно окаменели. Перед глазами поплыли черные пятна, а в ушах зазвенело так сильно, что голос Сайно внизу стал казаться далеким, будто доносящимся из-под толщи воды. Паника, настоящая, первобытная паника затопила его. Он — Призрак, он — гений, он никогда не ошибался... Но сейчас он был просто загнанным зверем, который слышал, как охотник точит нож прямо под ним. Тигнари уткнулся лбом в холодный металл, содрогаясь от беззвучного, судорожного всхлипа. Ему казалось, что Сайно сейчас услышит даже этот треск его ломающейся воли. — Руки за голову! Всем стоять! — Громовой окрик Сайно заставил Тигнари вздрогнуть. Внизу что-то пошло не так. Послышался шум борьбы, крик, топот и тяжелый, глухой удар человеческого тела о пол. — Оружие! У него ствол! — выкрикнул кто-то из оперативников. Тигнари заставил себя прильнуть к решетке, хватая ртом крохи воздуха. Сайно стоял в центре круга, его лицо было бледным от ярости. Он только что, одним резким профессиональным движением, впечатал лицом в пол высокого мужчину в дорогом костюме. Раздался отчетливый хруст — кажется, нос бедолаги не выдержал встречи с паркетом. Сайно навалился на него сверху, заламывая руку так, что мужчина взвыл. Рядом на полу лежал вороненый пистолет с глушителем, выпавший у задержанного. — «Слеза Пустыни». Где она? — голос Сайно вибрировал от сдерживаемой жажды крови. — Я... я не... — хрипел мужчина, захлебываясь кровью. — Я просто... охрана... личная... Сайно рванул его руку выше. По залу пронесся облегченный, почти истерический вздох толпы. Люди зашептались: «Поймали», «Это он», «Вор был вооружен». Оперативники тут же облепили задержанного, начали срывать с него пиджак. В суматохе, когда всё внимание спецназа и самого Сайно сосредоточилось на этой случайной жертве — скорее всего, просто чьем-то телохранителе, который по глупости решил пронести ствол на раут, — железное кольцо оцепления на мгновение дало трещину. Сайно смотрел на задержанного с такой лютой ненавистью, что Тигнари даже там, наверху, стало холодно. Детектив нашел свой объект для гнева. Он верил, что поймал того, кто лишил его сна. Для Тигнари это был единственный шанс. Паника еще не ушла, она сидела в горле горькой медью, но инстинкт выживания оказался сильнее. Пока Сайно был занят «преступником», пока оперативники кричали в рации о задержании, Тигнари заставил свои дрожащие пальцы двигаться. Он пополз назад. Там, в конце ответвления, был технический люк, ведущий в котельную, а оттуда — к черному выходу для персонала, который Сайно, в своей уверенности, что вор среди гостей, приказал охранять лишь паре новичков. Тигнари зажмурился на секунду, чувствуя, как по щеке скатилась одинокая капля пота. Сайно ошибся. Сайно праздновал победу над невинным (ну, почти невинным) человеком. И этот факт отозвался в душе Тигнари новой волной ангста. Он уходил, оставляя Сайно с этой фальшивой победой, которая завтра обернется для следователя позором и крахом репутации. Он выбрался из шахты в тесном помещении котельной, едва не рухнув на колени от слабости. Тигнари сорвал с себя галстук-бабочку, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, жадно глотая технический, пахнущий мазутом воздух. Он сделал это. Алмаз был у него. Но почему-то вкус этой победы был горше, чем то дешевое шампанское, которое он так и не выпил. Тигнари не помнил, как преодолел последние метры до служебного выхода. Ноги казались ватными, чужими, а смокинг, еще недавно сидевший идеально, теперь душил, словно смирительная рубашка. Он выскользнул в узкий технический переулок, где влажный ночной воздух ударил в лицо, принося мимолетное облегчение, но не избавляя от паники. Его машина ждала там, где он и рассчитывал: в мертвой зоне, скрытой за выступом старой кирпичной кладки и тенью мусорных контейнеров. Камеры здесь не видели ничего, кроме глухой стены. Пальцы так сильно дрожали, что он дважды промахнулся мимо сенсора на ручке двери. Наконец замок щелкнул. Тигнари буквально рухнул на водительское сиденье и захлопнул дверь. В салоне воцарилась гулкая, давящая тишина. Тигнари откинулся на подголовник и зажмурился. Дыхание вырывалось из груди рваными, свистящими всхлипами. Его колотило — крупная, неуправляемая дрожь пробирала до самых костей, заставляя зубы выбивать мелкую дробь. Он прижал ладони к лицу, чувствуя холодный пот на лбу. — Дыши... просто дыши... — прошептал он, но голос сорвался. Тигнари нащупал в потайном кармане «Слезу Пустыни». Камень был там. Ему было страшно. Так страшно, как не было еще никогда в жизни. Он почти почувствовал на своей шее дыхание Сайно. Еще секунда, еще один случайный взгляд — и всё бы закончилось. Тигнари сжал руль так сильно, что костяшки пальцев побелели. Мысль о том, что сейчас происходит в зале, жгла его изнутри. Сайно найдет подделку и очень скоро. Он поймет, что тот человек с пистолетом — лишь досадная помеха, а настоящий вор стоял перед ним, пил его шампанское и смеялся ему в лицо. Тигнари казалось, что из каждой тени в переулке сейчас выйдет Сайно и постучит в стекло своим табельным оружием. Он завел двигатель. Тихий рокот мотора отозвался в теле мелкой вибрацией, рн включил передачу, но еще несколько секунд просто сидел, глядя в зеркало заднего вида на сияющее здание «Стеклянной башни», где он только что оставил часть своей души и своего самого опасного врага. Руки всё еще не слушались, но он заставил машину тронуться. Сайно медленно выпрямился, разжимая пальцы. Мужчина на полу судорожно вдохнул, размазывая кровь по паркету, но следователь уже не смотрел на него. — Сайно, — оперативник в сером джемпере подошел ближе, стараясь не смотреть Сайно в глаза. — Мы проверили записи с камер за последние пять минут. Витрина не вскрывалась. Лазеры не прерывались. Но... датчики зафиксировали микро-колебание веса, которое система приняла за технический шум. Сайно подошел к постаменту. «Слеза Пустыни» сверкала под софитами так же ярко, как и в начале вечера, вот только.. Под ярким светом были видны царапины и потертости, а как известно бриллиант — самый твердый минерал. — Перекрыть все технические выходы! — рявкнул Сайно, и его голос ударил по ушам присутствующих, как хлыст. — Поднять логи вентиляции и служебных коридоров. Я хочу знать о каждом человеке, который покинул этот зал за последние десять минут. Подъезд старой пятиэтажки, он взлетел на свой этаж, стараясь не шуметь подошвами лакированных туфель, и, ворвавшись в квартиру, первым делом запер дверь на все три оборота. В прихожей он не зажигал свет. В полумраке, подсвеченном лишь огнями ночного города из окна, Тигнари начал лихорадочно сбрасывать с себя «костюм вора». Смокинг полетел на пол, рубашка с запонками — следом. Переодевшись в простую домашнюю футболку и свободные штаны, Тигнари наконец выудил из кармана пиджака алмаз. «Слеза Пустыни» холодно мерцала в его ладони. Нужно было спрятать его. У Тигнари было несколько тайников, которые не нашла бы ни одна ищейка: один — в двойном дне горшка с редким папоротником, другой — за фальш-панелью в кухонном шкафу. Он подошел к массивному стеллажу с образцами древесины и книг, нажал на едва заметный сучок в дубовой полке. Небольшая секция отъехала, открывая нишу, обитую мягким бархатом. Алмаз лег внутрь. Щелчок — и тайник исчез, снова превратившись в обычный элемент декора. Тигнари на негнущихся ногах дошел до дивана и буквально рухнул в него, закрыв лицо руками. Только сейчас, в тишине своей квартиры, его накрыл настоящий откат. Дыхание было рваным, тяжелым, в груди всё еще горело от пережитой паники. — Какой ужас... — прошептал он в пустую комнату. — Никогда... никогда я не был так близко.