Каникулы на даче

Июнь в России пах травой, дымом костра и чем-то, что Шейн сначала принял за запах старого сарая. — Это навоз, — спокойно пояснил Илья, распахивая калитку. — …Я скучаю по цивилизации, — честно сказал Шейн. Дача стояла в небольшой деревне: деревянный дом, зелёная краска на ставнях, не высокий забор и огромный сад, который Илья называл «огородом». — Подожди, — Шейн огляделся. — Мы купили это? — Мы купили традиционный русский отдых, — гордо поправил Илья и поставил сумку на крыльцо. После того лета в коттедже у озера они решили, что хотят попробовать что-то новое. Илья сказал: «Ты просто не знаешь, что такое настоящие каникулы». Шейн начал подозревать, что это была угроза. В Америке отпуск выглядел так: спать до обеда, кофе, плавание, ленивые прогулки. В России Шейн проснулся в шесть утра. Не потому что хотел. Потому что: петух орал под окном, сосед косил траву бензокосой, Илья тряс его за плечо — Вставай, — сказал он. — Нет. — Надо. Шейн открыл один глаз. — Почему? — Мы идём полоть картошку. Шейн сел. — Я думал это шутка. — Нет, — сказал Илья, уже натягивая резиновые сапоги. — Это традиция. — У нас есть деньги, чтобы купить картошку. Илья посмотрел на него так, будто он только что предложил сжечь российский флаг. — Это не про картошку. — Тогда про что?! — Про страдание. Через двадцать минут Шейн стоял посреди огорода. В резиновых сапогах. С ведром. И с ощущением, что его обманули. — Это сорняк, — объяснял Илья. — Его вырываешь. — А это? — Тоже. — А это? — Шейн. — Да? — Это картошка. Не вырывай её. Шейн выдохнул. — В Америке отпуск выглядит иначе. — В Америке вы просто сидите и отдыхаете. — ДА. Илья улыбнулся. — Скучно. К полудню к забору подошла соседка. Маленькая бабушка в платке. Она долго смотрела на Шейна, который сидел на земле, грязный и растерянный. — Илюша, — сказала она наконец. — Это кто? — Муж, — спокойно ответил Илья. Бабушка кивнула. Потом повернулась к Шейну. — Худой. И ушла. Шейн повернулся к Илье. — Она… одобрила? — Она сказала, что тебя надо кормить. — Это звучит как угроза. Вечером Илья сказал фразу, после которой Шейн насторожился. — Пойдём в баню. — Это как сауна? — Почти. Через двадцать минут Шейн понял, что не почти. Потому что: было очень жарко, Илья бил его веником из берёзы и говорил: Это полезно. — Ты меня шлёпаешь деревом, — прохрипел Шейн. — Это традиция. — У вас всё традиция?! Илья засмеялся. Потом плеснул воду на камни. Пар поднялся густой, горячий. Шейн зажмурился, а потом вдруг почувствовал, как Илья обнимает его сзади. Тёплая кожа. Запах дыма и берёзы. — Ну как? — тихо спросил он. Шейн подумал. — Странно. — Плохо? Он повернул голову. — Нет. И поцеловал его. Позже они сидели на ступеньках дома. Солнце садилось за деревья. Где-то в деревне лаяли собаки. Шейн пил чай из огромной кружки и смотрел на огород. — Мы правда будем есть эту картошку? — Конечно. — И она будет вкуснее? Илья пожал плечами. — Наверное нет. Шейн засмеялся. Потом тихо сказал: — Но здесь хорошо. Илья повернул голову. — Да? — Да. Он опёрся плечом о плечо мужа. — Просто… по-другому. Илья усмехнулся. — Это Россия. — Я заметил. Шейн помолчал. Потом добавил: — Но знаешь что? — Что? — Если в следующий отпуск ты скажешь «поехали отдыхать»… Илья насторожился. — Да? Шейн посмотрел на его грязные руки, растрёпанные волосы и довольную улыбку. — Я сначала уточню, надо ли копать картошку. Илья рассмеялся и притянул его ближе. — Надо. — Я так и думал. Но Шейн всё равно поцеловал его. Потому что, если честно, это был самый странный и самый тёплый отпуск в его жизни. Шейн понял, что его жизнь свернула куда-то не туда, когда проснулся в пять утра. Не сам. Его трясли за плечо. Снова. — Вставай, — тихо сказал Илья. Шейн не открывая глаз пробормотал: — Нет. — Надо. — Почему. — Мы идём на рыбалку. Шейн открыл один глаз. — Сейчас? — Да. — Сейчас ночь. Илья посмотрел в окно. — Уже утро. Шейн перевернулся на другой бок. — Я не рыбак. — Сегодня будешь. — Нет. Илья вздохнул, наклонился и тихо сказал у самого уха: — Я взял бутерброды. Шейн замер. — С чем. — С колбасой. Шейн медленно сел на кровати. — Ладно. Они шли по узкой тропинке через мокрую от росы траву. Воздух был холодный, пах лесом и водой. Шейн ещё наполовину спал. — Если я упаду, — сказал он, — ты меня понесёшь. — Нет. — Плохой муж. Илья только усмехнулся. Через несколько минут деревья расступились. Перед ними лежало небольшое озеро. Гладкая вода, туман над поверхностью и абсолютная тишина. Шейн остановился. — Ого. Илья довольно кивнул. — Красиво? — Очень. Они сели на старый деревянный мостик. Илья достал удочки. Шейн смотрел на это с осторожным подозрением. — Напомни, что мы делаем. — Ловим рыбу. — А если она не хочет ловиться? — Тогда сидим. — Просто сидим? — Да. Шейн моргнул. — Это всё? — Это всё. Шейн посмотрел на озеро. Потом на Илью. — Это самый ленивый спорт в мире. — Это не спорт. — Тогда что? Илья пожал плечами. — Медитация. Прошло десять минут. Шейн уже доел половину бутербродов. — Ничего не происходит. — Нужно терпение. — У меня его нет. И вдруг леска Ильи дёрнулась. Он резко потянул удочку. Вода всплеснула. — Есть! — сказал он. Через секунду маленькая серебристая рыба болталась на крючке. Шейн широко открыл глаза. — Ты поймал её?! — Конечно. — Это было… реально. Илья аккуратно снял рыбу. — Хочешь попробовать? Шейн подозрительно посмотрел на удочку. — А она… кусается? — Нет. — Ты уверен? — Шейн. — Я просто уточняю! Илья дал ему удочку. Шейн держал её так, будто это взрывное устройство. — Что дальше. — Ждёшь. — Сколько? — Пока клюнет. Прошло две минуты. Потом три. Шейн уже начал скучать. И вдруг… леска резко дёрнулась. — ИЛЬЯ! — Тяни! — Я не знаю как! — Просто тяни! Шейн дёрнул удочку. Вода брызнула. И на конце лески болталась маленькая рыба. Шейн смотрел на неё с шоком. — Я… поймал её? — Да. — Я поймал рыбу?! Илья засмеялся. — Поздравляю. Шейн сиял, как ребёнок. — Это потрясающе. Потом он посмотрел на рыбу. — Подожди. — Что? — Что мы с ней будем делать? — Есть. Шейн замер. — О. Он подумал секунду. — Тогда… может отпустим? Илья улыбнулся. — Ладно. Он снял рыбу с крючка и аккуратно отпустил её в воду. Рыба исчезла в глубине. Шейн тихо выдохнул. — Спасибо. — Слишком добрый американец. — Слишком добрый. Шейн понял, что в России есть существо страшнее грозы. Это произошло на третий вечер. День был тёплый, спокойный, пах травой и дымом. Илья решил, что это идеальная погода для вечернего чая на улице. Они поставили столик в саду. Чай. Печенье. Клубника. Шейн сидел расслабленно, вытянув ноги. — Знаешь, — сказал он, — это даже слишком спокойно. Илья только хмыкнул. Через минуту Шейн хлопнул себя по руке. — Что это было? — Комар. — Один? Илья посмотрел на него. — Пока. Шейн нахмурился. — Что значит пока? Ответ он получил через тридцать секунд. Бззззз. Шейн замер. — Ты слышал? — Угу. — Это… — Комар Бззззз. — Их больше одного. — Конечно. Шейн резко хлопнул себя по шее. — АУ! — Первый укус? — спокойно спросил Илья. — Я чувствую себя шведским столом! Илья уже смеялся. — Добро пожаловать в русское лето. Шейн вскочил со стула. — Они нападают! — Они просто едят. — МЕНЯ! Ещё один комар пролетел возле уха. БЗЗЗЗ. Шейн резко пригнулся. — Боже. Илья уже почти лежал на столе от смеха. — Ты должен был меня предупредить! — Я говорил про комаров. — Ты сказал это так, будто он будет один Шейн хлопнул себя по ноге. — Они огромные! — Нормальные. — Это не комары, это дроны! Илья наконец встал. — Ладно. — ЛАДНО?! — Сейчас. Он ушёл в дом и вернулся с баллончиком — Что это? — Репеллент. Шейн подозрительно посмотрел на него. — Это работает? — Иногда. — Иногда?! Илья прыснул на руки, шею, плечи. Шейн скептически наблюдал. — Если это не поможет, я подам на Россию в суд. Илья прыснул и на него. Шейн поморщился. — Я пахну химической лабораторией. — Теперь ты менее вкусный. Шейн сел обратно. Несколько секунд было тихо. Потом бззз. Шейн медленно повернул голову. — Они вернулись. Илья пожал плечами. — Они упрямые. Шейн встал. — Всё. Я ухожу. — Куда? — В дом. — Там душно. — Зато там нет кровососущих монстров! Илья вдруг схватил его за руку. — Подожди. Он потянул его ближе к дому — под навес. Здесь было темнее и ветер немного отгонял комаров. Шейн всё ещё напряжённо оглядывался. — Они следят за мной. — Ты драматизируешь. — Они пьют мою кровь! Илья тихо засмеялся. Потом обнял его за талию. — Бедный американец. — Я страдаю. — Ты выживешь. Шейн посмотрел на него. — У тебя ни одного укуса. — Я привык. — Это нечестно. Илья пожал плечами. — Русская иммунная система. — Я хочу такую же. — Поздно. Шейн вздохнул. Потом опёрся лбом о его плечо. — Если меня съедят комары, скажи моей семье, что я умер на природе. — Я скажу, что ты пал в неравной битве. — Спасибо. Илья поцеловал его в висок. Тихо. Нежно. Комары всё ещё жужжали где-то в темноте. Но Шейн вдруг понял, что уже не так раздражён. Потому что стоял в тёплом вечернем воздухе, в объятиях Ильи, слушал сверчков и запах травы. — Ладно, — пробормотал он. — Может, это всё-таки неплохой отпуск. Илья улыбнулся. — Я же говорил. Идея шашлыков принадлежала не Илье. И даже не Шейну. Она принадлежала соседке тёте Лене. Это стало ясно в тот момент, когда она появилась у калитки с пакетом и громко сказала: — Илюша! Сегодня вечером шашлыки! Илья вздохнул. Шейн насторожился. — Это звучит как мероприятие. — Это мероприятие, — подтвердил Илья. — Сколько людей? Илья задумался. — Трудно сказать. Шейн прищурился. — Сколько? Илья честно ответил: — Иногда половина деревни. Шейн медленно сел на крыльцо. — Я не готов к социальной активности такого масштаба. К вечеру двор уже выглядел как центр маленького праздника. Стол. Мангал. Несколько пластиковых стульев. И огромная миска с мясом. Шейн смотрел на неё с уважением. — Это всё мы съедим? — Возможно. — Сколько людей придёт? — Уже идут. Как по сигналу, у калитки начали появляться люди. Сосед. Его жена. Ещё один сосед. Пожилой дед с банкой огурцов. Каждый здоровался с Ильёй. И почти каждый задавал один и тот же вопрос: — Это муж? — Да. После чего все пожимали руку Шейну и говорили одну и ту же фразу: — Худой. Шейн тихо сказал Илье: — Я начинаю подозревать, что это местная традиция. — Они просто переживают. — За моё питание? — Да. Когда пришло время жарить мясо, все автоматически посмотрели на Илью. — Илюша будет делать, — сказал сосед. — Конечно. — Он лучше всех. Шейн поднял бровь. — Ты звезда шашлыков? Илья пожал плечами. — Иногда. Ему вручили шампуры. Шейн наблюдал, как он уверенно раскладывает мясо над углями. Огонь тихо потрескивал. Запах был невероятный. — Боже, — сказал Шейн. — Я понимаю, почему люди изобрели цивилизацию вокруг еды. Илья усмехнулся. — Подожди, пока попробуешь. Тем временем тётя Лена поставила на стол бутылку. — Попробуй, — сказала она Шейну. — Что это? — Квас. Шейн осторожно налил в стакан. Попробовал. Его лицо стало очень задумчивым. — Это… хлеб? — Почти. — И газировка? — Да. Шейн сделал ещё глоток. — Я не понимаю, нравится ли мне это. Илья посмотрел на него. — Через пять минут понравится. Через пять минут Шейн налил себе ещё. — Ладно. Теперь нравится. Потом появился дед с банкой. — Солёные огурцы, — объявил он. Он протянул один Шейну. Шейн укусил. ХРУСТ. Его глаза расширились. — Это потрясающе. Но дел не понял, а Шейн не знал как сказать по русски. Но это видимо не требовалось, по его реакции было понятно. — Домашние, — гордо сказал дед. Шейн повернулся к Илье. — Почему ты скрывал это от меня? — Я не скрывал. — Это лучше половины еды в Америке. Илья засмеялся. Когда шашлык был готов, все расселись за столом. Солнце медленно садилось. Запах дыма, мяса и травы смешивался в тёплом воздухе. Шейн ел и выглядел всё счастливее. — Это лучший шашлык в моей жизни. — Я знаю, — сказал Илья. — И огурцы. — Я знаю. — И квас. — Я знаю. Шейн вдруг наклонился к нему и тихо сказал: — Я официально принимаю русскую дачную культуру. Илья усмехнулся. — Осторожно. Обратного пути нет. — Я готов. Когда стало темно, во дворе зажгли маленькие лампочки. Кто-то включил тихую музыку. Люди разговаривали, смеялись. Шейн сидел рядом с Ильёй, немного уставший, но довольный. — Знаешь, — тихо сказал он, — я думал, мне будет неловко. — А теперь? — Теперь я понимаю, почему ты любишь это место. Илья повернул голову. — Почему? Шейн посмотрел на огонь мангала, на людей за столом, на тёплый вечер. Потом пожал плечами. — Потому что здесь все просто живут. Он положил голову на плечо Ильи. — И потому что здесь очень вкусно. Илья тихо рассмеялся. — Это самая честная причина. Шейн улыбнулся. И где-то за столом тётя Лена снова сказала: — Всё равно худой. Шейн вздохнул. — Я проиграл эту войну. Илья поцеловал его в висок. — Зато ты выиграл шашлыки. И это, по мнению Шейна, было намного важнее. Прошло три месяца и Шейн понял, что лето заканчивается, когда однажды утром вышел на крыльцо и почувствовал холодный воздух. Не сильный. Но уже осенний. Сад был тихий. Трава немного пожелтела. Где-то в деревне лаяла собака. Он стоял с кружкой кофе и смотрел на огород. Тот самый огород, который в начале лета казался ему личным наказанием. Теперь он просто был… их. Позади скрипнула дверь. — Ты рано встал, — сказал Илья. Шейн не оборачиваясь ответил: — Я обвиняю тебя. — Почему? — Ты сломал мой режим сна этим своим рыбацким культом. Илья тихо усмехнулся и встал рядом. Они молча смотрели на сад. Потом Шейн сказал: — Когда мы уезжаем? Илья немного помолчал. — Через три дня. Шейн кивнул. Но почему-то ничего больше не сказал. Вечером они сидели на крыльце. Как в самый первый день. Только теперь всё вокруг было знакомым: яблоня, огород, старая скамейка у забора. Шейн вдруг сказал: — Я не хочу уезжать. Илья повернул голову. — Правда? Шейн пожал плечами. — Я думал, я буду считать дни до возвращения домой. Он тихо усмехнулся. — Но теперь кажется, что дом немного здесь. Илья смотрел на него несколько секунд. Потом мягко сказал: — Мы можем приезжать каждый год. Шейн повернулся к нему. — Обещаешь? — Обещаю. На следующий вечер у калитки снова появилась тётя Лена. Но на этот раз она была не одна. За ней стояли: сосед, дед с огурцами, ещё несколько человек И огромный стол. Шейн моргнул. — Что происходит? Тётя Лена улыбнулась. — Проводы. Илья тихо рассмеялся. — Я так и думал. Во дворе снова появился мангал. Кто-то принёс пироги. Кто-то — компот. Кто-то снова принёс солёные огурцы. — Для американца, — сказал дед. Шейн торжественно принял банку. — Это большая честь. Солнце медленно садилось. Двор снова наполнился разговорами и смехом. Шейн сидел рядом с Ильёй и выглядел немного растерянным. — Они делают это из-за нас? — Да. — Это… очень мило. Илья посмотрел на него. — Тебя здесь приняли. Шейн тихо улыбнулся. — Даже несмотря на то, что я худой? — Даже несмотря на это. В какой-то момент тётя Лена подняла стакан компота. — Ну что, — сказала она. — За Илюшу. Все закивали. — И за его мужа. Шейн чуть не подавился огурцом. — Он хороший, — продолжила она. — Только худой. Все засмеялись. Шейн поднял свой стакан. — Я обещаю… — сказал он на русском, стараясь говорить медленно, — …в следующем году быть менее худым. Двор взорвался смехом. Илья тихо прошептал: — Теперь ты точно местный. Когда гости разошлись, во дворе стало тихо. Только угли в мангале тихо тлели. Шейн сидел на ступеньках. Илья сел рядом. Некоторое время они молчали. Потом Шейн тихо сказал: — Это было лучшее лето. Илья улыбнулся. — Даже с картошкой? — Даже с комарами. — Даже с рыбалкой? — Ладно, рыбалка всё ещё подозрительна. Илья рассмеялся. Шейн повернулся к нему. — Спасибо. — За что? — За то, что привёз меня сюда. Он посмотрел на дом. На сад. На тихую деревню вокруг. — Я никогда бы сам не нашёл это место. Илья мягко притянул его к себе. — Теперь оно твоё тоже. Шейн наклонился и поцеловал его. Тихо. Медленно. Тёплый летний воздух пах травой и дымом. И где-то в саду снова зажужжал комар. Шейн вздохнул. — Они всё ещё здесь. — Конечно. — Тогда мы точно вернёмся. Илья улыбнулся. — Обязательно. И над тихой дачей медленно заканчивалось их первое — но точно не последнее — русское лето.