Дракон без Песни

      Пока они шли нам навстречу, я успел заметить одну вещь: пацаны все были из Дорна. А у нас — со Штормовых Земель. Один только я выбивался — родом из Королевской Гавани.       Но проблема была в другом: нашим по 7–9 лет, этим — 10–12. Хотя один из дорнийцев, кажется, тоже мелкий, где-то в районе нашего диапазона. А мне — вообще пять. Но пока, вроде, никто не догадался. Просто выгляжу младше всех. Даже голос не особо писклявый — если не кричать.       Оберин подошёл со своей бандой:       — Ваше Высочество, — поклонился он. — Нам рассказали про интересную игру. Правда, удивились, что без оружия.       Голос был дружелюбный, но с изящной шпилькой — как кинжал в бархатных ножнах. Мы встречались мельком на пиру, но толком не болтали. Всё — поклоны да взгляды.       — У нас забрали! — прорычал Роберт, подбегая и пыхтя.       — Юный Лорд, — произнёс Мартелл и поклонился коротко, по-быстрому. Тот даже не кивнул. — Неужто деревянным мечом разнесли половину Королевской Гавани? — ухмыльнулся Оберин. Роберт оскалился, готовый перейти к боевому раунду без свистка. Так, надо включаться, а то ещё подерутся.       — Как видите, принц Оберин, — вступил я, включая режим примирителя. — Приходится импровизировать. Но если хотите — присоединяйтесь. Нам как раз не хватает игроков.       — Простите, мой принц, — вставил кто-то из его группы. — Просто мы ожидали нечто вроде боевой разминки… а тут, похоже, дружеская забава.       Дорнийцы начали переглядываться. Кто-то пожал плечами. Кто-то явно сомневался.       — Боитесь, что вас размотает детвора? — я лениво приподнял бровь, вертя мяч на пальцах.       У Оберина загорелся взгляд. У Роберта — тоже. Харлан, стоявший в сторонке, смотрел на нас с выражением: «Ну вот, началось», но при этом едва заметно улыбался.       Оберин что-то прошептал своим. Потом кивнул:       — Ну, раз принц настаивает, одну игру можно. Чтобы развлечься. Только объясните правила и дайте пару раундов на разогрев, — он оглянулся на своих компаньонов, а затем добавил. — И нам нужен ещё один игрок. Для баланса.       Хитрюга. Понимает, что на старте будут тупить, и пытается себе страховку выторговать. Но насчёт баланса он прав.       — А если смешать команды? Усредним возраст, раз вы старше.       — Мы чё, не будем играть Королевства против Королевства? — удивился Роберт. Громко.       — Нам тоже интереснее сыграть в таком стиле, — Оберин посмотрел на Роберта с выражением: «‎Давай, оленёнок. Покажешь, что можешь». — Нас вполне устроит, если вас будет семеро, а нас — пятеро. Но пробный раунд обязателен, юный принц.       — Семь на пятерых — это много, даже с учётом возраста. Игра должна быть честной.       — Я бы хотел взять передышку, Ваше Высочество. Это немного не для меня, — сжалился один из наших. Бледный и выглядел неважно. Роберт смерил его взглядом с укором.       — Если ты того желаешь — конечно, нет проблем, — сказал я.       Мальчик молча отошёл к краю поля и бухнулся на траву.       — Ну вот, шесть на пятерых. Уже ближе к правде. Но дайте хотя бы разминку, — добивал Оберин.       Чёрт, я хотел перемешать команды, но они явно любят это своё Королевство против Королевства. Придётся сыграть карту Принца с претензией:       — Всё равно баланса нет. Либо играем с возрастной поправкой и с парой пробных раундов. Либо сразу Дорн против Штормовых, без пробников.       Хитрый гамбит. Если не клюнут — потеряют больше. Посмотрим, проглотят ли наживку.       Оберин посовещался со своими кентами. Роберт затаил дыхание. В итоге, дорнийцы не согласились. Упёртые. Наоборот, настаивали на одном раунде для разогрева:       — Нет. Либо то, либо другое, — отрезал я.       Во взгляде Оберина уже чувствовалось раздражение.       — Ну Эйрион… — протянул Роберт, немного жалобно. Похоже, ему не терпелось сыграть в матч «Штормовые против Дорна»‎. Он уже перешёл на имя, без титула. Как и я на его.       — О боги, ладно… Да будет так, — махнул я рукой. — Один пробный раунд. Сир Харлан объяснит вам правила — он выступает как судья.       — А поблажки принцу от Гвардейца будут? — ехидно спросил Оберин.       — Не будет, — ответил Харлан, не моргнув.       — Ага. Принц играет честно. Мне вон пару раундов слил и сам чуть не шлёпнулся на задницу, — хохотнул Роберт. Я лишь закатил глаза.       — Что ж. Значит, играем, — Мартелл потянул шею. — Пару раундов — и мы обратно к тренировкам.       Мы пошли на свою сторону поля. Сир Харлан в это время объяснял правила дорнийцам.       Оглядевшись, я заметил, что толпа зевак становилась всё больше.       Я собрал свою команду в круг. Честно говоря, я не профи по игре в футбол, но какую-то базу знаю. Поэтому буду отталкиваться от этого:       — Слушайте. Сейчас — противоположный стиль. Роберт, ты обычно бьёшь, а теперь пасуй. Мы этот раунд проигрываем специально — он не в счёт. Я встану в ворота, сделаю вид, что не умею.       — Это чтобы сбить их с толку? — уточнил Роберт.       — Именно.       — Я ещё не успел сыграть, Ваше Высочество… — подал голос рыжий мальчишка.       — Как звать-то? — уточнил я.       — Джон Коннигтон, Ваше Высочество, — кивнул паренёк.       Надо же. Запомнил. До этого я спросил имя у других пацанов, но услышал гул в ушах. Как же меня бесит эта болезнь.       — Просто повторяй за остальными. Это несложно, быстро освоишься. Я заодно гляну, как ты двигаешься.       — Вас понял, мой принц.       Итак, начался пробный раунд. Он был… хм… бурным. Команда Оберина таранила напролом. Им трудно было делать вид, что играют несерьёзно, но старались. Оберин не пасовал вообще. Дорнийцы проявили удивительную ловкость. Пару ударов я отбиваю. Причём еле как.       Бьёт он по силе как Роберт — и при этом трындец как быстро. Ни фига себе, выходит, какой же Роберт богатырь, если сила у них схожая, а Мартеллу — лет больше. Второй удар я намеренно пропускаю. Очко не засчитали, так как раунд был пробный.       После этого мы снова собрались в круг. Дорнийцы тоже — не глупые.       — Думаю, пора менять тактику, — сказал я.       Но Роберт опередил:       — Они старше — значит, сильнее. А мы мельче, но шустрее. Надо давить скоростью. Только главное — не держать мяч. Передавайте быстро.       — И не строим защиту сразу, — тихо добавил Джон. — Пусть думают, что мы просто бегаем. А Мартелл, скорее всего, будет вести сам — его и надо сбивать.       Коннигтон быстро освоился и даже начал давать советы. Вот тебе и новичок — молодец.       Я кивнул, усмехнулся:       — Роберт — в защите.       — В защите? — ошарашил он глаза. — Серьёзно?       — Да. Твоя задача — сбивать Оберина. Без переломов, желательно.       Мы быстро раскидали позиции. Роберт — центральный защитник, перехватывает Оберина. Я — для начала в полузащите. Пацан в жилетке — в нападении, так как заметил, что он меткий и проворный. Двое — в центре, мешают старшим продвигаться. Джон — бегает за Оберином и мешает ему. Медальон — на воротах, так как уже наловчился. Потом поменяемся.       Харлан слушал. Улыбался, скрытно, как старый лис. Его, видимо, забавляло, как мелкий командует старшими.       Игра понеслась. Оберин таранил, но уже осторожнее. Мартелл тут же беглым взглядом начал оценивать расстановку нашей команды. Но мы, всё же, отбили мяч и забили. Гол — засчитан.       На третий раунд дорнийцы перегруппировались. Двое встали в защиту. Они стали опаснее. Медальон еле держался. Один мяч всё же влетел. 1:1.       У меня возникла идея. Я снова собрал команду:       — Уже меняем тактику? — спросил Роберт, переведя дыхание.       — Думаю, да, — отвечаю я, отдышавшись. — Короче, я на ворота, Роберт — ты теперь в нападении. В этот раз больше разбежитесь по полю и двигайтесь змейкой.       Пошло весело. Я, как оказалось, ловил мяч лучше. Счёт перевалил в нашу пользу. Но Мартеллы быстро сообразили, и их тактика тоже поменялась. Мы реагировали, они адаптировались.       Джон в какой-то момент сказал:       — Вы хорошо играете, Ваше Высочество. Без лести. И вы такой же красивый, как ваш брат.       Стоп. Что? Красивый? Эээ… ладно. Странное сравнение — просто кивнул. Что ему скажешь?       Изначально мы решили сыграть до трёх голов. Но все вошли в азарт, и игра продолжалась до пяти. Победили Мартеллы. 5:3. Роберт психовал, требовал ещё. Оберин, кстати, не был против. Дорнийцы заслужили уважение: играли хитро и умно, но аккуратно. Без грязи. Видимо, Оберин велел не калечить младших.       Но игру самим мы уже продолжить не смогли.       На поле начали стекаться другие дети. Простор, Долина, Речные, Западные. Были даже с моих родных Королевских Земель, но мало. Были ещё двое северян. Харлан спросил, можно ли впустить их на поле. Ну а я что — зверь? Отказать детям?       Средний возраст всего молодняка был примерно от семи до двенадцати лет. Подтянулись ещё ребята из Штормовых Земель и Дорна — в дополнение к тем, что уже были.       Ну что ж. Добро пожаловать в Турнир Пацанского Двора. Без доспехов — но с характером.       Я же решил передохнуть, присел и просто наблюдал. Баратеон с Мартеллом продолжили играть. Команды разрослись — до тридцати, а может и сорока человек. Пыль стояла плотной стеной, в неё зарывались крики, удары, хохот. Мяч летал туда-сюда, кто-то визжал от восторга, кто-то ругался.       Один малый из Долины завизжал: «ПАСУЙ! Что стоишь как ледяная стена?!» — и с разбегу врезался в другого пацана с таким пылом, будто у него отобрали кашу.       Кто-то с Речных Земель — веснушчатый, бегал по полю, вытянув руки, как крылья.       Начался настоящий хаос. В итоге часть детей ждала своей очереди. Старик Харлан уже не справлялся, пришлось другим стражникам подключаться в роли судей. Гвардеец объяснил правила. Ему, похоже, всё это даже нравилось.       — Ты! Без подножек! Вон с поля! — орал стражник какому-то юнцу. Узнал герб дома Фреев. Пацаны грязно играли. Мне они не понравились.       Из Тиреллов тоже были, но это дальние родственники или кузены основной семьи Лютора. Ланнистеры тоже в их числе, но поменьше, прям дальние-дальние.       Я призадумался. И заметил, что их династии оказываются большие, особенно с побочными ветвями. При этом из Таргариенов остались только мы… Пятеро. Отец, мать, брат, я и дальний пожилой родственник на Стене. Вроде, его зовут Эймон — брат Эйгона V.       Хотел бы я с ним познакомится. Вдруг рассказал что-нибудь интересное о моем любимом короле.       После пожара в Летнем Замке от династии осталась горстка. Веларионы — тоже на грани. Их немного, и, кажется, в основном мужики. Были еще какие-то Блэкфаэры, но они тоже вымерли. Мы — последние драконы. В вымирающем вольере.       Хотел бы я, чтобы Рейгар был здесь со мной на поле... а не торчал в библиотеке.       Возникло ощущение, что я остался один — среди этих дворянских пацанов с десятками кузенов, тёток, дедов, сводных братьев и неизвестно кем ещё. А у нас? Нас всего пятеро. И всё.       Произошло несколько драк. Но их быстро разняли. Простор с Дорном, Западные с Речными. Стандарт.       Возле поля уже была приличная толпа. Причем много взрослых. Они с интересом наблюдали за игрой и начали перешёптываться. Терпеть не могу этот шёпот.       А ещё… за игрой начали наблюдать девчонки. Разного возраста. И, кажется, начали даже болеть за кого-то. Даже Элия пришла с другими девчатами — открыто болела за Мартелла. Её подруги были громкие и во всю поддерживали «испанца».       На секунду показалось, что один пацан отправил воздушный поцелуй… Оберину. М-да.       А на противоположном углу стояли девчонки из другой фракции и вопили за Роберта так, как будто это была их свадьба.       И тут я заметил.       Издалека на меня уставилась одна тётка. Взрослая. Слишком взрослая. Лицо невзрачное, но взгляд...       Смотрела, как булочник на горячий пирог в голодный день. Нет, хуже. Как вдова, которая вдруг вспомнила, что её дочери — нужно выходить замуж. А я — в пределах возможной досягаемости, и с арийск... Прошу прощения. Валирийской кровью.       Взгляд у неё был... липкий. Меня передёрнуло. Это был не просто интерес. Это был расчёт с душком. Изначально я не понял, чего она здесь зачесалась, но теперь меня осенило.       Танда. Стокворт. У неё же две дочки. Фаллиса… Лоллис…       Твою м...       Вот и всё. Кажется, моя репутация Чудовища 2.0 дала первую трещину. Я начал светиться. Или пахнуть. Или излучать. Чёрт его знает. Не хотел привлекать внимания, но и выбора не было. Мерзкие слухи нужно было развеивать.       Время шло незаметно. Час, может, полтора — я потерял счёт. Я уже хотел свалить — и тут издали раздался голос Таллы:       — Эйри… Принц Эйрион! Ваше Высочество, о боги, что вы тут удумали?! — орала моя няня, мчась ко мне, как мамонт.       А за ней скакала вся стража, будто я нарушил военный устав. Она была похожа на разъярённого гиганта из Атаки Титанов.       Но в её взгляде я заметил какую-то тревогу... и страх.       Прохожие аж округлили глаза, завидев Таллу. Мне стало интересно, владеет ли она оружием? Потому что если да, то мне и охраны, по сути, не нужно. Достаточно этой рыжей торпеды с косой в руке — и пусть попробуют подойти. Я вышел ей навстречу.       Она неслась ко мне, пыхтя и громко ругалась:       — Ваша одежда... О, боги! День ещё не закончился, а вы уже выглядите так, будто прокатились по Дорну лицом вперёд!       Я окинул себя взглядом. Ну да, часть одежды я снял, но остальное... мягко говоря, в хлам. Зато ничего страшного — моюсь каждый день. А одежду можно и постирать. Не велика потеря, не золототканый плащ же.       Талла, не теряя темпа, резко оборачивается к Харлану:       — Сир Харлан! При всём уважении, вы должны были следить за ним, а не потакать его... эээ… странным порывам души!       Впервые я вижу её такой испуганной. Прямо всерьёз испуганной.       Харлан выпрямился, как вбитый кол, и строго ответил:       — Разрешение дано Королевой. Принц не один, всё под наблюдением. Мы уже собирались возвращаться.       — Я знаю, — отрезала Талла. — Но король...       Она осекается. Что? Отравили его? Или, наоборот, он проснулся трезвым и это всех шокировало?       Затем она собралась и резко добавила:       — Велите стражникам немедленно разогнать толпу. Всё это надо срочно убрать. Прошу вас!       Харлан, как будто понял, о чём речь, подал команду. Он также отдал приказ другим, которые бежали вместе с няней. Стражники разбежались, остановили игру и начали отгонять зевак. Тусовку сворачивают. Дети переглядывались, взрослые спешно отходили.       Талла бросается ко мне, отряхивая:       — А ты, разве не должна отдыхать? — с лёгким упрёком сказал я ей.       — Вашей матушке стало плохо. Я пришла сразу же.       — С ней всё хорошо? — спросил я, и внутри всё уже начинало сжиматься.       — Да. Сейчас отдыхает. Но сегодня с королём что-то... не так. Мой зайчик, тебе следует...       — ЭЙРИОН!       Голос отца врезался в пространство, как кнут в спину. Воздух замер, даже птицы на деревьях будто прижались к стволам. Он шёл. С небольшим кубком в руке.       Рядом — Бринден Талли, Герольд, Ливен и несколько стражников.       Без Тайвина, без свиты. Что-то обсуждали? Интересная компания. Почему Бринден с ним? Почему без Тайвина?       На заднем плане — торопливо плёлся Стеффон Баратеон, таща упирающегося Роберта с поля.       Слышу, как Бринден бросает отцу:       — Ваше Величество, у нас назначена встреча…       — Подождут! — рявкнул отец, не сбавляя шага.       Он выглядел... ну, почти как обычно. Мертвенно-бледное лицо, черные круги под глазами, волосы растрёпаны. Оделся будто с похмелья, в спешке, но в царской мишуре. Глаза красные и бегают.       Походка резкая, но при этом слегка шатающаяся. Взгляд — крайне злой. На самом деле… впервые вижу его таким. Даже как-то не по себе.       Плохо дело. Очень плохо. Срочно нужен план Б. Или С. Или волшебная телепортация. Не помешала бы Трансгрессия из Поттерианы.       Он подошёл вплотную:       — Что ты тут устроил?! Я же ясно велел: никаких взаимодействий с другими!       Талла делает шаг назад. Я почувствовал перегар. Да, он снова пил. Или не прекращал со вчерашнего. Надо что-то быстро придумать… может, сработает:       — Прости, отец, просто у меня появилась идея...       Удар.       Металлический. В висок.       Последовал второй — в челюсть. Тоже металл.       Хруст. Четыре молочных зуба вылетели в сторону.       Я рухнул на землю.       Боль обрушилась, как стена. Мгновенная и звенящая. Почему-то именно голова начала «гореть» — словно там открыли портал в адское пекло.       Кровь — по лицу, по губам, во рту и на одежде. Мозг будто плавится. Казалось, весь череп поставили на огонь. Во рту — вкус железа и меди.       Эйрис стоял надо мной.       — Стоять! — приказывает Эйрис, когда Талла и Харлан метнулись вперёд. — Сир Герольд. Ливен. Помогите ему.       Я лежал, постанывая. Судорожно держась за голову — в ней кипел котёл. Головная боль усиливалась — и от этого слёзы текли сами по себе. В груди — гремел вулкан. Руки дрожали.       Харлан сжал рукоять меча. Талла всхлипывала. Бринден посмотрел на отца с тем выражением, которое обычно бывает у людей, внезапно вспомнивших, что драконы — хищники. Он пытался скрыть гнев, но выходило плохо.       Герольд аккуратно приподнял меня. Ливен, копаясь в сумке, достал что-то:       — Не поднимайте резко, — сказал он, опустившись на колени. — Обработаем рану. Скоро прибудет мейстер.       Толпа успела рассосаться до прихода короля. Стража их убрала, но часть людей была ещё неподалёку.       Краем глаза я заметил, как Элия, уже удаляясь, повернулась — и зажала рот. Оберин тут же одёрнул её за руку и бросил на меня короткий взгляд — с какой-то жалостью. Потом отвернулся.       Роберт с отцом тоже отошли. Младший Баратеон обернулся на шум и замер. Но Стеффон резко потащил его за собой, что-то проговорив себе под нос.       — Пусть это будет уроком! — процедил отец. — Когда король велит — подчиняешься. Это правило распространяется на всех. Даже на тебя.       Он отвернулся. Гулкий шум голосов стал белым фоном. Я слышал, как он отчитывает Таллу — грозится выслать обратно в Хайгарден или на Север, откуда она родом. Кричит на Харлана, орёт на стражников. Все пытались его утихомирить.       Слышу голос Герольда, который прозвучал, как клинок по стеклу:       — Вы выпили слишком много, — глухо говорит Герольд.       А со мной начинало что-то происходить. Не от боли. Не от удара. От чего-то другого. Голова раскалывалась.       Мои глаза начали расширяться, а зрачки — сужаться. Дыхание — ускоряется. Пульс учащается, бьет как барабан. Кровь бурлила, как лава.       Меня охватила дрожь. Не страх. Не паника.       Гнев? Нет…       Чувство ярости? Нет...       Это… ненависть.       И она накапливалась. Я словно почувствовал себя ситхом из Звездных Войн.       Перед глазами промелькнули воспоминания об отце. Его пьянство. Измены матери. Его холод. Его жестокость к другим. Его никчёмное правление. Моё заточение. Его кубок. И — удар. Всё это — вспышкой.       Мучительная боль стала невыносимой. И вдруг — видение. Мозг начал сам показывать кино.       Я будто увидел Валирию. Точнее, её гибель. Вулканы. Извержения. Гул. Ощущение, что кто-то трубил в рог. Здания трескалась. Огонь поглощал всё. Земля разрывалась, люди горели, драконы падали. Апокалипсис. Конец Света целой цивилизации.       Затем — пустота.       Мир меняется. Всё исчезает, словно сожжённое дотла письмо. Вместо пепла — темнота. И в этой темноте — он.       Алый дракон. Огромный. Как гора. И… цепи. Толстые, валирийской ковки. Врезаются в шею, в лапы. Один из замков трещит. Еле слышно, но я слышу. Этот звук проникает под кожу.       И он смотрит прямо на меня. И я вдруг понимаю — я его помню. Не знаю откуда. Не знаю когда. Но я уже видел этого дракона. Во время лихорадки? Во сне? В себе?       Он вздыхает. Медленно поднимается на лапы. Металл скрипит. Его ошейник — трещит ещё раз. Я слышу, как валирийская сталь даёт первую трещину.       Хотел бы я пошутить: «Ты мой девятихвостый демон-лис?». Но, честно, в этот момент мне было не до юмора.       Возникло чувство, что огонь в моей груди нарастает. И тут же — дракон исчезает.       Жар поднимается по моим венам. Как будто меня засунули в печь. Я слышу голоса. Плач. Крики. Молитвы. Среди них один — знакомый. Он тихо обращается ко мне: «Эйрион…»       Я знаю этот голос. Мой. Собственный. Слышу шёпот на валирийском:       «Perzys ānogār» (Огонь и Кровь)       И всё. Тело не моё.       Контроль — обнулён. Словно красную кнопку нажали.       Я наблюдаю от третьего лица. Сижу на полу. Ливен рядом.       Герольд придерживает плечи. Отец стоит ко мне спиной. С его кубка капает моя кровь.       — Ваше Величество, я полагаю… — начинает Бринден.       И тут я взрываюсь. Вырываюсь из рук Герольда. Поразительно, но Гвардейцы не успевают отреагировать.       Все происходит мгновенно. Прыжок с земли — прямо в ногу Эйриса.       Я вгрызаюсь зубами в бедро, сквозь его мантию. Не думая. Просто рыча — яростно и оглушительно.       Бью, пинаю, царапаюсь. Он резко отшатывается.       — ЧТО ЗА…?!       Бросаюсь вновь. Продолжая рычать. Но Герольд, быстрым движением, подхватывает меня.       Я ору, как дикий зверь. Изо рта кровь, по щекам — кровь, даже волосы в ней.       Зубы стучат. Я не могу остановиться.       Эйрис посмотрел на меня ошарашенным взглядом:       — Он… укусил меня? — в его голосе дрожь. Король будто протрезвел. — Меня? Короля и своего родного отца?!       Внутри я пытаюсь крикнуть себе: «Эйрион! Чувак! Ты что творишь?!». Но всё тщетно.       Все в ступоре. Бринден мгновенно побледнел, сжал губы до состояния зубной нити. Герольд удерживает меня крепкой хваткой. Остальные — Талла, Харлан, Ливен и стражники — застыли в шоке.       — Успокойте его! Уведите в замок! Под замок! Где мейстер?! — прорычал Эйрис. В его взгляде мелькнул страх. Но… под ним будто... удовлетворение?       Он отворачивается и бросает мне напоследок.       — Видимо, ты не совсем слюнтяй. В отличие от своего брата.       И быстрым шагом уходит. Бринден задерживается. Няня, всхлипывая, обращается к рыцарям:       — Гвардейцы, сделайте хоть что-то!       — Прошу вас, Ваше Высочество... — спокойно говорит Герольд, удерживая меня. Но тело не слушается.       Я хотел остановиться — не мог. Продолжал рычать и орать. Драться и кусаться.       Глаза — большие, не моргающие. Зрачки — точки. Я чувствую, как алые крапинки в глазах пылают. Включился режим «Берсерк». Я был похож на тех зомби, точнее инфицированных из «28 дней или недель спустя».       — Тут нужна септа, а не мейстер, — шепчет Бринден.       По сути, он прав. Здесь больше нужен экзорцист, и поскорее. Желательно с ладаном, солью и святой водой.       Кроме тех, кто стоял рядом, других людей уже не было. Мартеллы давно ушли. Дети и зеваки — тоже. Но далеко вижу Роберта — смотрит в сторону, щурится. Пытается разглядеть, что происходит.       — Мой зайчик, ты слышишь меня? — со слезами произносит Талла.       Слышу-слышу. Только сделать ничего не могу. Пожалуйста, моя любимая няня, не плачь.       Я чувствую, как Герольд усиливает хватку. Как удушение. Мир плывёт. Сознание уходит.       Похоже, всё. Я официально псих. Мой первый срыв ситха-берсерка.       В детстве. В ярости. С зубами. В крови. С легендой. Иронично.       Теперь действительно соответствую своему имени. А ведь почти развеял миф. Но не предусмотрел, что мозги могут расплавиться буквально.       Интересно, выглядело это жутко… или смешно? Пятилетка кидается на собственного короля-отца.       Последними мыслями были, что с этой психикой мне жить. Но я буду бороться. Не ради кого-то. Ради себя.       Я не позволю себе стать монстром. Даже если огонь — уже забрал мою душу.       И я вырубился.