Дракон без Песни

      Гетерохромия. Кажется, так это называется — когда глаза разного цвета. У моей сестры, новорождённой, один был лиловый, как и полагается нашему сорту крови. А второй… хрен поймёшь. Сине-зелёный? В одном освещении — голубой. В другом — больше зелень. Как хамелеон на эмоциях.       Когда я впервые увидел её, сразу понял: Мелвин не соврал. Она была здорова. Крепкая. Никаких тебе хрипов, слабости, вялости — как у меня или Дейрона в младенчестве. Глаза ясные, щёки румяные, бело-серебристые волосы на макушке — как венец. Только вот… на спине были рубцы. Едва заметные, будто следы от когтей.       — Когда они родились… — сказал Мелвин так тихо, словно боялся, что стены напишут донос. — Кожи немного слиплись. Спиной к спине. Но разделились сами. Легко.       Пипец... Почти сиамские? Значит, вместо габсбургских челюстей у нас теперь чешуйчатые дети, спаянные плотью. Мейлис Ужасный, выходи, у нас тут новый сезон выходит. Только теперь с магией на китайских стероидах от ведьмы.       Я сразу решил: если у меня начнёт расти чешуя, пусть Мелвин без лишних слов берет нож. Прямо по мизинцу. Но пока не растёт. Надеюсь.       На удивление, в этот раз Эйрис смягчился к матери. Видимо, роды настолько были безумными, что даже у него включилось что-то похожее на сочувствие. Он позволил Рейле самой выбрать имя. Мать почему-то выбрала довольно редкое в нашей семье — в честь благочестивой септы из нашего рода. Так появилась Мейгель. Мейгель Таргариен.       Ну, пойдёт. Хотя я бы предпочёл Ширу. Или Висенью. Правда, обе тянут за собой шлейф магии, крови и чёрного. А после того, что вылупилось при родах… это уже лишнее.       Сейчас вся история с Бешеным Зубом выглядит, как невинный розыгрыш на празднике. Люди были в ужасе от родов.       Ведьму, кстати, так и не нашли. Растворилась. Испарилась. Словно и не было. Половина шепчет: выполнила свою часть сделки. Другая половина шепчет громче: «но не так, как просили».       Король, разумеется, орал. Ему нужен был мальчик. Нас двоих ему мало — мы его не устраиваем. А в итоге, получил девочку и… мёртвое нечто с хвостом и крыльями.       Рейгар эти дни ходил весь бледный. Отец бесновался, вопил, что его обманули, требовал ведьму найти и казнить. Но больше всего данное событие задело маму.       Королеву прибило к подушке. После таких родов ей начали капать маковое молоко. В малых дозах, но регулярно. По идее, кормящей матери это нельзя. Даже каплю. Но тут — иначе никак. Поэтому Мейгель пока отдали кормилицам.       Иногда мы с Рейгаром ночевали в её покоях. Просто сидели рядом, чтобы была не одна.       Отец, как и обещал, приставил к своей жене двух септ. Не запер в Твердыне Мейгора — но всё же. Подозрения в измене у него не стёрлись как мел.       Септы эти... так себе. Две противные тётки. Ещё и подруги между собой, как выяснилось. Гвин на их фоне была более приятной дамой, хотя у самой не все дома.       Как-то ночью я подслушал, как они ностальгически смаковали свою «бурную юность» и ворчали на Гвин: дескать, та застукала их за непотребством, но всё же прикрыла.       Вот такой я ухоходец. Память на лица у меня паршивая. Но слух — просто дар богов. Или Проклятие. Зависит от того, что именно я слышу.       — Бони… —  выдохнула мать однажды ночью, в бреду. Слеза скатилась по щеке. Мы стояли рядом. Я и две эти церковные тени.       Бони? Что ещё за Бони? Не знаю такого. Может, имя из прошлого? Далекая любовь? Или просто имя из сна. Но септы — услышали. И, конечно, начали шушукаться. У них включился режим «Настучать Эйрису». Пришлось импровизировать — спасать репутацию матери.       — Это её мёртвый друг. Из детства, — выдал я моментально.       — Королева должна думать только о короле. Это неблагочестиво, — зашипела одна.       Дофига умная что ли?! А фантазии про интим из бурной молодости — это прямо богоугодно? Хорошо. Ща будет.       — А вы? Разве не вспоминаете? Свою первую любовь. С четырьмя… — невинный взгляд, голос малыша. Слово «конюхами» не договорил. Намёк повис сам.       — Это…       — Или нельзя? Тогда, думаю, об этом не стоит никому рассказывать. Мало ли… кто знает подробности.       Морды побелели. Я завершил комбинацию цитатой из «Семиконечной», с намёком на лицемерие и скрытую похоть. Мягко, но понятно.       Мать постепенно оживала. Медленно, но верно возвращалась в себя.       С сестрёнкой все было хорошо. Мейгель росла самым обычным ребёнком. Почти.       Мы с братом часто играли с ней. Я кривлялся, корчил рожи, изображал обезьяну, дракона, старого мейстера. Она смеялась и хихикала, потом тянулась ко мне руками. Никаких намёков на монстра из кошмара.       Но иногда… она смотрела пристально. Долго и внимательно. Бывало, когда я смотрел ей в глаза — я видел не младенца. Взгляд был слишком осознанный. Будто взрослый человек внутри детского черепа пытался вспомнить, кто я. Или что-то вычислить.        Правда и это ещё цветочки. Порой на её лице появлялась и другая гримаса — злобная, тонкая улыбка. Мельком, на долю секунды. Потом исчезала и снова просто ребёнок.       Я, конечно, молчал. Хватит нам тёмной ауры. Но внутри всё сжималось. Что-то не так. Что-то в ней… постороннее.       Отец вскоре укатил в Дорн. С собой прихватил Рейгара, Тайвина, часть совета и нескольких гвардейцев. Типа командировка. Вроде как король и должен ездить, навещать лордов — чем чаще, тем лучше. Тут я не спорю.       Только я порадовался, что обрел немного свободы... и тут же получил по носу. Гвардейцы напомнили об указе: никуда из Красного Замка. Никакой Гавани. А у меня, между прочим, были причины. Важное дело — нужно найти кузнеца. Те, которые в замке — не подходят.       Уговаривать не помогло. Логика, доводы, хитрые мольбы — не сработало. Хотя в их глазах мелькало сомнение. Но — «приказ».       А тем временем новенькие слухи. Уже пошли разговоры: мол, Мейгель будет будущей невестой Рейгара. Прекрасно.       Разница в возрасте? Одиннадцать лет. Пф, нестрашная преграда. Но кровосмешение — вот тут у меня всё внутри сжимается.       Хорошо, что не я. Правда. Я бы не смог. Даже со всеми законами этого мира, доктриной Исключительности и идеологии богов. Да, даже если Мейгель вырастет с красотой уровня Ширы Морской Звезды — слишком перебор для меня. Чувака из современного мира.       И что бы я сделал, если бы сказали — она твоя невеста? Не знаю. Но, слава Семерым, это не мои заботы.       Я продолжал исследовать замок. И, как назло, ни одной грёбаной потайной двери. Вроде всё обнюхал, обстучал, обмерил. А результат — ноль.        А ещё — белые плащи. Маячат за спиной, как привязанные псы. И стража то и дело появляется из-за угла, словно у них встроенный радар на мой запах.       — Когда придёт время, я расскажу тебе о некоторых проходах, которые знает только наша семья, — мягко сказала мать, чуть улыбнувшись. — Сейчас это опасно. Некоторые из них с ловушками.       Я вздохнул.       — А нельзя было сказать раньше?.. — пробормотал, уставившись в потолок. — Я бы не тратил столько времени, пытаясь найти проход в стене, как дурак.       Бросаю на стол свою пачку карт Мародёров. Почти волшебные пергаменты — с подписями, линиями и всякой чепухой.       Мать аккуратно подняла один из листов. Взгляд у неё стал внимательным. Она разглядывала их, будто действительно что-то увидела.       — Ты сам всё это нарисовал? — спросила она с искренним удивлением.       Устало киваю. Плечи — вниз.       — Но они ещё не закончены, — поясняю. — А что мне делать? В Гавань нельзя. Тренироваться — нельзя. С кем-то пообщаться — тоже нельзя.       Я начал ныть и жаловаться. Рейла молчит немного, потом говорит:       — Я поговорю с твоим отцом, когда он вернётся. Я не люблю эту идею с оружием. Но тебе это нужно. И возраст уже подходит.       — Правда? — я вскинулся. — Спасибо!       Я бросаюсь к ней и обнимаю крепко. Почти как раньше, когда был малышом.       — Обязательно сохрани карты, — сказала она, поглаживая мой затылок. — Они тебе ещё пригодятся.       Киваю. Хочется, чтобы всё это было не зря. Эти линии и коридоры. Может, однажды они станут путеводной нитью. Из лабиринта, где сам я — и есть потерявшийся Минотавр.       Отец с Рейгаром вернулись. Крайне быстро. Как будто не в Дорне были, а просто вышли покурить на балкон, потом передумали — и обратно.       Как только они приехали, мама поговорила с отцом. Он согласился: пора начинать тренировки. И мне разрешили. Спасибо, мама. Искренне.       Но.       Но…       (далее следовал поток длинного многоэтажного мата).       Это грёбаный ад! Будь проклята моя идея с занятием по оружию! Я успел пожалеть об этом тысячу раз — каким же идиотом я был!       Ни тебе лёгкой разминки. Ни взмахни мечиком и беги пить лимонад. Нет!        Это была пыточная, замаскированная под воспитание. Средневековый морпех-фитнес. Без права на нытьё. Без отсрочек принцу, невзирая на капризы.       Пот. Кровь. Грязь. Слёзы. Мышцы горят, ноги подкашиваются, лицо как у варёной репы. И назад дороги нет.       А Рейгар… вышел из своей норы-библиотеки. И начал тренироваться. Может что-то вычитал или узнал? Или я его убедил.       Нам с братом выделили отдельную площадку. Только вдвоём. Без чужих. Сказали, что с другими начнём тренироваться, когда подтянем базу. Слуги и придворные крутились на расстоянии. Вроде как нельзя подходить близко, но формально — не запрещено.       Когда пошёл слух, что брат взялся за оружие, лорды начали присылать своих сыновей. Пажи. Оруженосцы. Целая делегация будущих лизоблюдов.       Кто-то уже был тут. Кто-то приехал. Они облепили Рейгара, как пчёлы мёд. К некоторым он начал оттаивать. Особенно к тому, рыжему, которого я видел ещё на футболе — Коннингтону. И к чуваку из Звездопада — Эртуру.       Когда я увидел рыжего, помахал ему. Он махнул в ответ, неловко.       А Эртур… ну, это нечто. Выглядел старше Рейгара. Наверное, был старше. Хотя, я в возрасте — слеп. Однажды двадцатилетнюю придворную принял за сорокалетнюю, а слугу лет двадцати — за ребёнка.       Но когда я увидел, как Эртур тренируется… Это было что-то. Настоящая поэзия. Меч у него в руках будто сам жил. Шептали, что он превзойдёт Барристана. Говорили, что уже пророчат ему белый плащ.       И я просто стоял. Смотрел. И знал: мне до него — как до звезды.       Тренировки шли во внутреннем дворе. Под присмотром Виллема Дарри. Суровый мужик, крепкий, с проседью и голосом, будто гром гремит внутри шлема. Стал мастером над оружием после того как Эйрис с Тайвином, как обычно, сцепились. Ланнистер хотел впихнуть своего брата Тиггета — не вышло. Дарри занял место.       Наверху сидели зрители. Отец и мать. Мейгель была на руках у Рейлы. Лорд-десница чуть сбоку и пару советников. Все смотрят. Сегодня всё было особенно официально.       На меня напялили шлем, который выглядел как кастрюля. Видимо, чтобы я не ушиб голову. Он немного сползал и сидел так, будто хотел сожрать мои уши. Брат — сдержанно улыбнулся.       Я старался выглядеть героично, но чувствовал себя, как пельмень в броне.       Рядом стояли Барристан и сир Бэтмен.       Дарри поклонился. Рейгару — ниже. Мне — чуть короче.       — Ваше Высочество, Принц Рейгар. Принц Эйрион. Сегодня мы повторим основы. Как подобает каждому, кто держит меч не ради блеска, а ради долга.       В другие дни шли по остальным темам: лук, копье, верховая езда. Удивительно, но разминку никто не делал. Сразу — в суть. А вот тяжёлое ОФП — в самом конце. То есть сначала добей, потом добей сильней.       Мы кивнули. Я держал меч двумя руками. Даже деревянный он тянул руки вниз.       Дарри начал читать свои лекции. Про честь. Про долг. Про рыцарство. Я старался не зевать. Меч чуть не выскользнул. А уже потом пошла речь об оружии:       — Меч держим ближе к гарде. Крепче. Ладонь — твёрдо, — Виллем начал объяснять, пока мы повторяли стойку. — Положение корпуса — не разворачивать. Держать ровно.       Повтор. Шаг. Удар. Стойка. Справа Рейгар уже занял позицию. А меч в руках брата смотрелся так, даже чучело рядом, казалось, волновалось. Я же — как цыплёнок в луже.       — Сир Барристан, прошу вас, — сказал Дарри.       О, да. Любимая часть. Барристан частенько заменял второго инструктора. Его движения — как танец. Виллем объясняет палкой-маркером. Показывает, где вверх, где вниз, где обычно делают ошибки.       — Спина прямая. Меч — в диагональ. Не горизонталь. Не вверх. Вот.       Рыцарь двигался, как вода.       Снова удары. Голова. Рука. Нога. Сначала показывал Барристан, далее — мы.       Рейгар сделал выпад. Точно, плавно. Каждое его движение было ровным, как будто он знал, куда попадёт меч ещё до того, как его поднял. Я вздохнул.       Выходило у него все идеально. Он вообще был идеальным. Как это вообще совместимо?!       Он же книжный! Мало того что добродетельный красавчик. И наследник короны. А теперь ещё и мечник? Если это не Марти Сью, то кто?       — Теперь вы, принц, — обратился ко мне Дарри.       Я шагнул вперёд. Меч тянул руку вниз, как будто хотел уйти в отставку ещё до боя. Размах. Удар. По ноге чучела. Ни тебе искр, ни фонтана соломы. Только жалкий хлоп и осознание собственной ничтожности.       — Смотрите на брата, — Дарри указывает. — Он чувствует баланс. Вы же торопитесь.       — Давай, Эйрион! Бей как дракон! — голос отца сверху.       И понеслось от папани. «Твой брат делает лучше». «Рейгар бьёт сильнее». Рейгар то, Рейгар это. Начало подкипать.       Брат склонился ко мне, шепнул:       — Ты не следишь за дыханием. Весь в напряжении. Следи за этим.       Дыхание. Может что-то перенять от медитации? Я сосредоточился. Вдохнул. Размахнулся. И ударил. По руке.       В этот момент что-то щёлкнуло внутри. В голове — вспышка. Я тихо зарычал. Глаза расширились. Опять эта мерзкая гримаса. Виллем потёр лоб. Рейгар с гвардейцами переглянулись.       Рука чучела — покосилась.       — Очень хорошо, — сказал Дарри. — Есть техника. Есть сила.       Потом пошли приемы защиты и уклонений. А затем — щит.       Деревянный, круглый, тяжёлый. Мастер над оружием учил нас, как его держать, как не прятаться за него полностью, как парировать удары. У меня же больше получалось им спотыкаться.       В финале — отработка с Барристаном. Не спарринг.       Мы вдвоём на него. Он один — на нас. И отбивался, как будто фехтовал с двумя пьяными гусями. Рыцарь, кстати, был очень нежен с нами. Даже ласков. Честно — многие мальчишки мечтали бы оказаться на нашем месте. И я их понимаю. Дарри комментировал ошибки.       Мы с братом — пыхтели. Буквально. Пот тек в глаза, броня натирала плечи, дыхание вылетало рваными глотками. Один выпад — и Барристан уже сбоку. Второй — и он стоит за спиной. Иногда он просто смотрел и ждал, пока мы сами друг друга не собьём.       Барристан перехватил наши мечи с изяществом, отвёл, развернул, чуть подтолкнул — и я чуть не сел задом в пыль. А брат врезался в меня. Оба завалились, как мешки с мукой. Виллем и сир Бэтмен тихо хрюкнули от смеха. Барристан по-доброму улыбнулся. По-отцовски. Выглядело это трогательно.       — Пусть потренируются между собой, — выкрикнул Эйрис. — Хватит этих детских игр!       — Мой король... пока ещё рано, — Дарри чуть запнулся. — Разница в возрасте. В навыках.       — Я сказал поставьте их друг напротив друга! Спарринги — это норма.       Справедливости ради — не врал. Спарринги — обычное дело. Но не между подростком и ребёнком. Тут и разница в возрасте, и весовая, и техника. И просто... здравый смысл.       Небольшая толпа начала сгущаться: слуги, стража, знать. Даже те, кто просто проходил мимо — замедляли шаг.       Мы с Рейгаром встали лицом друг к другу. Взгляды — неуверенные. Поклонились и начали.       Шлем снова закрыл мне полмира. Рейгар подходил медленно, давал мне пространство. Видно было — поддаётся. Я пытался отбивать. В ответ — почти ничего.       — Не поддавайся ему! — прорезал воздух голос Эйриса.       Брат вздохнул. Смотрел с грустью. Потом начал усиливать удары. Уже стало больно. Внутри что-то вскипело. Я дышал. Глубоко. Ровно. Давил на пульс. Приглушал ярость.       — Ещё сильнее! Эйрион, бей в ответ! Как ты бил по тому чучелу!       Лицо Рейгара изменилось. Ему было стыдно. За себя, за отца, за бой. Всё это выглядело, как избиение. Я был просто... целью. Зверь внутри — уже бился в ребра. Царапал изнутри.       И тут — плач Мейгель. Высокий, тонкий. Врезался прямо в череп.       — Убери всех посторонних. Ты позоришь наш дом, — холодный шёпот Рейлы.       — Мои сыновья должны проявить себя! — Эйрис не сдавался. — Что Рейгар, что Эйрион!       — Ты в любом случае опустишь в грязь одного из них.       — Не опущу! Они оба покажут себя как драконы!       От натиска ударов я упал и не смог встать. Боль в ноге пульсировала.       В глазах отца — злость. Не просто злоба, а старая, глубокая. «Я не забыл тот турнир», — читалось в его взгляде. По лицу Тайвина — молчаливое довольство. Он не улыбается, но видно, что кайфует.       Можно было бы отпустить контроль. Выпустить то, что внутри. И, может быть, уравнял бы счёт. Но… а если я не остановлюсь?       Я не хочу впиваться в брата зубами. Пусть лучше будет боль. И позор. Чем... это.       — Всё! Достаточно! — Рейгар остановился.       — Что значит всё?! Я приказал…       — Хватит! — голос матери прорезал воздух. — Ты собираешься сделать родного сына калекой?!       Пауза.       Эйрис скривился. Затем резко встал и ушёл.       Мать — за ним. Подхватила Мейгель, крепко прижав к груди. И ушла быстро, почти не оглядываясь. Только взгляд — робкий, материнский — в мою сторону. И острый, как лезвие. Но не мне — а отцу.       Тайвин — следом. Без слов, но довольный до костей.       Рейгар подошёл ко мне.       — Эйр, я... — он давно уже зовёт меня так. Коротко, по-свойски.       Лежа, я протянул руку. Он взял и поднял меня. Болело всё. Особенно — нога. Глаз и губа — вспухли. Пульсировали.       Кто-то начал хлопать. Кто — не видел. Но звук был. Смешной, глупый, нелепый аплодисмент.       — Все расходитесь. Здесь не представление, — сухо бросил сир Бэтмен.       Маленькая горстка людей начала рассыпаться. Но уши не отключались. Я слышал. Слова, которые пролетают мимо всех ушей, но впиваются в моё. Проклятые тихие шепоты.       — «Слабак»       — «Неравный бой»       — «Ещё Бешеным Зубом называют»       Плевать. Пусть бормочут. Но потом — фраза. Одна. Как игла прямо в ухо.       — Отродья кровосмешения. Неудивительно, что их дети дохнут как мухи. Если мать — шлюха, а отец — алкаш.       Стоять! А не прих*ел ли ты случаем?!       Ты это сказал вслух? ТЫ СЕРЬЕЗНО, МАТЬ ТВОЮ?!        Внутри произошёл взрыв. Дота-ярость, стадия «маму не трогай». Срывает цепь без шансов.       Глаза в режиме боевого сканера. Где он?! В красном.       Герб — баранья голова. Знакомо. Рамбтон. На лице — следы серой хвори. Пацан выглядит старше Рейгара. И, судя по лицу, считает себя неприкасаемым.       Я оскалился — у меня уже отрасли коренные зубы. Один боковой клык торчал и был длиннее других.       — Что ты сказал?! — вырвалось у меня, как только я поднялся с руки Рейгара.       Все вокруг замерли и обернулись. Сняв шлем и я уже шёл на него. Хромая.       Парень стоял в паре с другим — более молодым. Тоже самодовольным.       — Ты! — указываю я пальцем. — Повтори, что сказал!       Он не дёрнулся, наоборот, выпрямился. Как будто ждал. В глазах — презрение. Тонкое, почти скрытое. Но я его вижу.       — Мы? Мы ничего не говорили, мой принц, — вмешался его кореш.       — Да, Ваше Высочество, — добавил сам Рамбтон. — Может, вам почудилось из-за головы.       — Язвить собрался? — огрызнулся я. — За такие слова язык вырывают. Или хуже.       И да — я не шучу. Эйрис бы и не моргнул. Хоть ты ребёнок, хоть нет.       — Что случилось? — подошёл Рейгар.       — Кое-кто забыл своё место. И вякнул гадость, — грозно отвечаю я.       — Что именно? — уточнил брат.       — Что-то про кровосмешение. И про наш дом.       Я всё-таки умолчал, про мать и про отца. Если такое скажу — может быть скандал. И казнь. Несмотря на свой гнев — я не людоед.       Дарри, Уэнт и Барристан уже приближались. Толпа — снова в стоп-кадре.       — Если что-то было сказано, нужны доказательства, — Дарри старается говорить спокойно.       — Он ничего не говорил. Клянёмся, — лезет напарник Рамбтона.       — Осторожней с клятвами, — зыркнул я. — Их не просто так дают.       — Мой принц, — вставил Уэнт. — Прошу меня простить. Но на таком расстоянии действительно вряд ли что-либо можно услышать.       Он прав. Баранья голова находился довольно далеко, когда произнёс фразу. Только это не меняет сути.       Оскорбительная фраза мне не послышалось. Это не глюк. Слух у меня острый — хоть в разведку отправляй. Всё, что я когда-то подслушал, потом почему-то оказывалось правдой. Совпадение? Не думаю.       Я изящно прокрутил деревянный меч в руке. Вдруг стал лёгким. Злость же выжгла боль.       — Поставьте нас в спарринг. Пусть отвечает за слова!       — Ваше Высочество… — Барристан пытается влезть. — Принцев никто не имеет права трогать без воли Его Величества.       — Тогда я требую суд поединком. Не прошу. Требую. За оскорбление Дома Таргариен!       — Эйрион, нельзя бросаться без доказательств, — влезает Рейгар. — И, тем более, поединком.       — Но я говорю правду! Я бы не стал кидаться просто так! — зверь внутри воет.       — При всём уважении, Ваше Высочество, но вам пока рановато, — иронично вставила баранья голова. — Даже с деревянным мечом.       ...Смешки.       Тихие. Приглушённые. Те, кто считает, что их не слышат. Но я слышу.       В этот момент — мой шлем летит в воздух.       Молниеносно быстро.       Прямо в Рамбтона.       Прямо в его надменное лицо.       БАМ!       Метко. Чётко.       С хрустом. С глухим звоном.       Он валится на колени. Ловит лицо руками. Из носа — кровь. Кажется, сломал.       Тишина сжимается, как пружина.       — Овца должна знать своё место, — прорычал я сквозь зубы, показывая клык.       — Эйрион. Довольно! — впервые Рейгар повысил голос.       От его крика меня передёрнуло.       Вот оно как... Ему верит. А мне — нет.       Я разворачиваюсь и начинаю уходить. Ещё легко с ним обошёлся. Не будь он ребёнком, я бы прибил его.       — Я отказался биться с тобой, потому что ты мой брат, — бросаю Рейгару, проходя мимо. — А ты даже за меня заступиться не можешь.       Молчание. Только губы у него — в тонкую линию.       Хромая, сваливаю с двора. Всё тело пульсирует. Барристан касается плеча — я рефлекторно одёргиваюсь. Честно, не хотел — не со злобы. Просто был инстинкт.       Позади — две девчонки-служанки. Смотрели мне вслед, раскрыв рты. Как в театре.       А я чувствую... уныние. И пустоту.       Потому что овца была права. Во всём. Кроме, матери.