Дракон без Песни

      Королевские Земли 272 год от З.Э.              Карета подрагивала на камнях, мягко покачиваясь, как лодка на неспешной волне. За мутными окнами проплывали заросли диких кустарников, пыльные холмы и редкие строения — мир за пределами Королевской гавани не спешил одеваться в праздник, несмотря на грядущий турнир.       Джоанна Ланнистер ловила каждое движение детей и каждую трещинку в своих мыслях. Серсея, вся в шелках, как маленькая принцесса, вытянулась по краю скамьи и с важным видом дёргала за ленту на своей прическе.       — Мама, — негромко заговорила девочка, перебирая кисточку из лент на рукаве. — А он правда такой?       — Кто? — переспросила Джоанна, хотя ответ уже знался.       — Принц Рейгар, — девочка слегка покраснела, опуская взгляд. — Он и вправду такой… как из сказок? И поет песни на арфе, как дух из старых легенд?       — Можно сказать и так, — улыбнулась Джоанна, поправляя ворот платья дочери. — Говорят, играет с душой.       — А второй? — подал голос Джейме, не отрывая взгляда от деревянного льва, которого вертел в ладонях. — Тот, что кусается. И кидается на людей. Говорят, кому-то даже нос сломал.       Серсея поёжилась и чуть нахмурилась.       — Слуги говорят, он ест всё, что попадётся под руку, и не толстеет. Однажды, даже крысу поймал. Проглотил — и даже не прожевал.       — Тише, дети, — тихо произнесла Джоанна. — Такие слова не стоит произносить вслух… В гавани у стен всегда найдутся уши.       Девочка передвинулась ближе к брату.       — Есть ещё принцесса. У неё на спине шрамы. Знаешь от чего? — заговорщически прошептала она Джейме с озорной улыбкой. — Её близнец-чудовище умерло в животе у матери... но перед этим пытался вылезти — когтями. Царапал изнутри!       Джейме вздрогнул. Его пальцы инстинктивно нашли ладонь сестры, сжав её крепко. Лицо его побледнело.       — Это же неправда?       — Серсея. Перестань, — строго вмешалась Джоанна.       — Что? — растерянно спросила девочка.       — Эта привычка повторять всякий вздор — дурна, — произнесла Джоанна ровно, но с нажимом. — Ты не кухарка и не девка из прислуги. Ты — леди.       Серсея слегка надменно поджала губы, но смолкла. Джейме крепче сжал её ладонь.       В тишине Джоанна снова посмотрела в окно. Мимо проносились знакомые очертания окраин столицы. Её мысли ускользнули от детского лепета и подхватили более тревожный тон — она не виделась с Тайвином уже давно. Писем было достаточно, но настоящих слов — ни одного. Он всё ещё не открыл ей всех своих планов. Это раздражало. И тревожило.       Но он расскажет. Тайвин всегда рассказывал. Она не просто жена, а соратница. Джоанна знала, как в меру взвешивать его амбиции. Как направлять их.       Карета резко тряхнулась. Джейме вскинулся, поймал свою игрушку, прежде чем та скатилась на пол. Серсея недовольно фыркнула, отряхивая складки на юбке. Леди Ланнистер, наблюдая за ними, едва заметно по-матерински улыбнулась.

***

      В это время Красный Замок занимался приготовлениями к турниру.       Оружейная была набита людьми: мастера шлифовали латы, писцы сверялись со списками участников, а подмастерья спешили развесить штандарты и гербы. В углу стояли выставленные доспехи — турнирные, отполированные до зеркального блеска.       В предоставленных покоях Джон Аррен сидел возле открытого окна, наблюдая за тем, как внизу грузят снаряжение. Хостер Талли наливал себе вторую чашу. Стеффон Баратеон молчал, задумчиво крутя кубок в пальцах. Вся троица отдыхала после прибытия.       — Ты и вправду привёл жену в таком положении? — спросил Джон, даже не глядя в сторону Хостера.       — Она настояла, — Талли чуть хмыкнул. — Я пытался переубедить, но ты знаешь Минни... Когда она ставит перед собой цель, даже волны в Тризубце не свернут её с пути.       — Беременной — в столицу? — покачал головой Джон. — Это глупо. И опасно.       — Это Минни, — повторил Хостер, и в голосе его была смесь раздражения и восхищения. — Что уж поделаешь.       Стеффон усмехнулся:       — Раз уж речь зашла о том, кто прибыл, а кто нет… Скажи-ка, Джон, где Роберт?       Он отпил глоток вина и небрежно вытер бороду тыльной стороной ладони.       — Я надеялся увидеть сына. Даже Станниса притащил, чтобы повидал брата.       — Дома, — коротко ответил Аррен. — Вместе с Недом. Наказаны.       — Наказаны? — переспросил Талли с удивлением.       — Устроили дурацкую игру с каким-то кожаным шаром. Итог — разбит артефакт, что стоял с рождения моего отца. Его даже я не трогал, — Джон вздохнул. — Так что с турниром они знакомятся только по рассказам.       Стеффон рассмеялся.       — Ах, юность, — сказал он. — Сначала ты рушишь старое, а потом жизнь учит, как тяжело строить новое.       Хостер нахмурился.       — А где Рикард Старк? — голос был тихим, но с явной долей сомнения. — Неужели у него нашлись дела поважнее?       — Увы. У него хлопоты, связанные с Дозором, — ответил Джон. — Но, насколько мне известно, должен прибыть лорд Дастин. С ним будет Брандон.       Он на мгновение задумался, отведя взгляд.       — Порой я ловлю себя на мысли: как вообще удерживается равновесие, когда южане грезят золотыми венцами, а северяне до сих пор не умеют кланяться.       — Золото в венцах, — фыркнул Стеффон. — Как мой старый друг Тайвин, к примеру. С его мечтами...       Они втроем замолчали. За окнами, замок жил в своём особом ритме: во дворе гремели молоты, подгоняя последнюю ковку лат; глашатаи повторяли приветственные речи, а в верхнем дворе повара ругались с распорядителями, распределяя припасы на пир.

***

      Под сенью цветущих деревьев, в стороне от людской суеты, под тентом, отбрасывающим нежную тень, Оленна Тирелл неспешно потягивала охлаждённый настой из лимонной травы. Рядом, сохраняя благородную отстранённость, сидел принц Доран Мартелл. Легкий ветерок играл его складками одежды цвета пустынного песка.       — Признаться, я удивлена, что принцесса Дорна отправила в столицу лишь вас одного. С вашей новобрачной, — произнесла Оленна с мягкой ядовитостью. — Полагаю, ей было горько упустить столь завидного жениха, как наследника короля.       — Вы намекаете на несостоявшуюся помолвку? — Доран чуть приподнял бровь. — Для матушки, разумеется, это был бы удачный союз. Но, уверяю вас, не единственный, о котором она размышляла. Мы, как вы знаете, не такие жадные до трона.       Оленна отпила настой и едва заметно улыбнулась.       — Впрочем, я давно заметила: Джоанна Ланнистер проводит с леди Мартелл подозрительно много времени, — сказала Оленна, бросив взгляд в сторону сада. — Все знают, что они давние подруги. Но ведь не исключено, что может станут и роднёй... не так ли?       — Почти, — тихо ответил Доран. — И, возможно, вы не ошибаетесь.       Оленна прищурилась, улыбка её стала более лисьей:       — Какой элегантный способ сказать «да, вы правы, миледи».       Мартелл склонил голову:       — Должен признать, ваша прозорливость — в списке того, что делает вас опасной женщиной.       — А моя честность — то, что делает меня невыносимой женой. И невыносимой матерью, — фыркнула Оленна. — Что поделать, если Мейс всё чаще ведёт себя как наряженный павлин. Похоже, надеется, что его броня однажды приглянется подросшей драконьей принцессе.       Доран рассмеялся, едва заметно. Оленна отвела взгляд к террасам замка.       — Впрочем, вот на кого надеются все, — кивнула она в сторону сада. — Наш кронпринц во всей красе.       Внизу, среди зелени у старого дерева, принц Рейгар Таргариен сидел с книгой на коленях. Рядом маячил Джон Коннингтон, оживлённо что-то рассказывая, Эртур Дейн молча точил меч, ещё двое юношей, кажется, переговаривались между собой, глядя на птиц.       — Ещё в юности, у меня и моего супруга была возможность породниться с королевским домом. Но, как говорится, Валар Моргулис. Или просто не судьба, — она бросила взгляд в сторону сада. — Хотя кто знает… Быть может, другой — ещё откроет нам двери.       Доран молча наблюдал за юношами. Оленна прищурилась.       — Что-то второго я не вижу. Где он? — тихо спросила Оленна. — Я думала, их всегда держат парой. Двойная доза дракона, как говорится.       — Оберин упоминал, — проговорил Доран, чуть опуская голос. — На турнире, что был три года назад, между братьями ощущалась… небольшая отстранённость.       Леди Тирелл задумалась.       — Бешеный Зуб… — усмехнулось Оленна. — Мой сын пришёл бы в восторг от такого прозвища. Но слишком оно грозное для ребёнка.       — Иногда, прозвище живёт дольше правды, — согласился Доран.       Вдалеке, под солнцем, книги перелистывались, мечи звенели о камень.

***

      К воротам Красного Замка медленно ползли колесницы по булыжной дороге. Липкий, тяжёлый воздух столицы, пахнущий лошадьми и людским потом — висел над улицами, пронизывая всё вокруг.       — Юг, — проворчал десятилетний Брандон Старк, сидя верхом рядом с лордом Дастином. — Зачем мы вообще сюда притащились?       — Чтобы выполнить волю твоего отца, — не обернувшись, ответил лорд Дастин. — Один раз — не каждый год. Впредь будешь знать, как выглядит столица, прежде чем ненавидеть её вслух.       — Я и так знаю. Сухо, жарко, грязно. Люди смотрят, будто ты обязан им поклониться. И... воняет.       — Признать недостатки — это хорошо, — заметил лорд. — Но видеть в них только гниль — значит остаться слепым.       Брандон скривился.       — Мне бы на Неда глянуть. Или на Лианну. Или на Бенджена. Вместо этого я тут, под палящим солнцем, в этой дыре.       — Ну что ж, — пробурчал Дастин. — Теперь ты знаешь, что такое служить долгу, даже когда не хочется.       Из-за поворота перед ними открылся вид на внутренний двор. Уже прибывшие гости разбредались по территории. Брандон заметил знакомые гербы, пёстрые флаги, упряжки. И — две фигуры в центре.       Лорд Лютор Тирелл нависал над крепким, но чересчур напыщенным пацаном. Тот стоял в доспехах, словно вылез из-под молота кузнеца. Лицо у него было сосредоточенным, но в глазах — испуганная растерянность.       — Тиреллы? — фыркнул Брандон.       — Похоже.       Лорд Дастин наклонился к мальчику:       — Хочешь подойти? Поздороваться. Всё же он и ты — будущие Хранители. Севера и Юга.       — На кой мне всё это? — отрезал Брандон. — Мне эти их манеры в духе «позвольте представиться» и «благослови свет» — кость в горле. Мягкотелые. Ветром сдует.       Лорд Дастин не ответил. Только чуть сильнее натянул поводья. В его взгляде было что-то, похожее на иронию — но, как всегда, в сдержанной обёртке северянина.       Колесницы въехали на внутренний двор замка. День приготовления шёл своим ходом.

***

      Тени от высоких окон Красного Замка ложились на пол полосами, и прибывшая Джоанна, замедлив шаг, вслушивалась в отголоски собственных шагов.       После её приезда с детьми и короткого, но тёплого приветствия от Тайвина, он почти сразу отлучился — государственные дела не ждали, как и король. Джейме и Серсея, как только получили разрешение, радостно сбежали играть при дворе, под присмотром двух нянек и пары телохранителей.       Когда она обогнула угол, мимо арки, за которой тянулась анфилада помещений, её взгляд упал на изящную фигуру у окна.       Леди Миниса Талли, стояла, уткнувшись в пейзаж, раскинувшийся за внутренним садом. Свет проникал сквозь витражи и мягко ложился на её свободное платье, подчёркивая округлость живота — уже ощутимую, но ещё не мешающую передвигаться.       Вокруг обеих женщин кружились телохранители.       — Леди Талли, — сдержанно произнесла Джоанна, слегка склонив голову. — Какая радость — встретить знакомое лицо в этих чертогах.       Миниса обернулась, тепло улыбнулась и чуть наклонила голову:       — Леди Джоанна. Взаимно. Я уж начала думать, что никого из приятных мне дам здесь не окажется.       — Приятных? — Джоанна чуть приподняла бровь. — Вы мне польстили.       Взгляд Джоанны невольно скользнул к округлившемуся животу Минисы.       — Надеюсь, дорога была не слишком утомительной? Вы хорошо себя чувствуете?       — Насколько возможно в моём положении, — с мягкой усмешкой ответила Миниса. — Впрочем, даже прогулка уже в радость.       — Позволите присоединиться? — спросила Джоанна, предлагая ей руку.       — С удовольствием. Нам нечасто удаётся поговорить.       Женщины пошли по коридору. Их шаги отзывались гулким эхом, но разговор звучал спокойно, без напряжения.       — Вы удивили меня, Миниса, — сказала Джоанна после небольшой паузы. — Не ожидала увидеть вас здесь, особенно в таком... деликатном состоянии.       Миниса усмехнулась, почти устало:       — Я и сама не была уверена. Но... моя бабушка, всегда говорила: «Тени смерти ходят за каждым из нас. Так почему бы не пировать, пока светит солнце?» — Миниса пожала плечами. — А я подумала: почему бы и правда не выбрать свет, хотя бы на время?       — Всё же странная философия для леди, ожидающей ребёнка.       — Быть может. Но, знаете, — Миниса глянула на неё из-под рыжей чёлки. — Вы тоже не оставили детей дома.       — Им полезно видеть мир — каким он есть. Слишком долго держать их в золотой клетке — значит готовить к тому, что однажды эта клетка треснет.       Они немного помолчали, наслаждаясь игрой света на витражах.       — Я бы хотела, чтобы ваши девочки были здесь, — вдруг заметила Джоанна. — Думаю, они бы сдружились с Серсеей.       Миниса слегка нахмурилась.       — Это было бы… преждевременно. Пиры, мужчины, интриги — не лучшее место для детского слуха.       — Зато неплохое место для опыта. Чем раньше ребёнок увидит, как устроен мир, тем лучше подготовится к нему.       — Леди Оленна тоже приехала лишь с мужем и сыном, — парировала Миниса. — Она, как и я, считает: пусть дети останутся детьми — пока ещё могут.       Джоанна на мгновение отвела взгляд, всматриваясь в витраж.       — Забавно, как по-разному мы, матери, смотрим на воспитание… — сказала она негромко. — И в то же время — все хотим одного: уберечь. И дать лучшее, что можем.       Их лёгкий спор, сотканный из добродушного подтрунивания, стих, когда они оказались у неприметной, но массивной двери. Та вдруг распахнулась — и из неё вылетел забавный мейстер. На его лице были укреплены какие-то стеклянные линзы, держащие на металлической оправе. Он едва не столкнулся с дамами, испуганно взвизгнул и резко остановился.       — Ах! Прошу прощения, миледи, миледи, — заикаясь, проговорил он, поклонился до земли и быстро исчез за углом.       Женщины переглянулись. Они шагнули ближе к двери и заглянули внутрь. В комнате рассыпались по столам макеты зданий, модели мостов, башен и крепостных стен, похожих на цитадели. Среди бумаг, пергаментов и угольных чертежей виднелись десятки портретов — старики, юноши, стражники, женщины, лица благородные и простые, реальные и почти сказочные. Все они были вычерчены с точностью, что заставила Джоанну задержать дыхание. Один из рисунков — мужчина с уродливым шрамом на лице — был настолько реалистичен, что Минисе показалось, он сейчас заговорит.       Вдали, за одним из столов, спиной к ним возился мальчик. Худощавый, в тёмной, помятой одежде, с растрёпанными пепельными волосами. Он держал в руке не перо, а какой-то инструмент, добавляя что-то к макету. Внезапно мальчик замер — будто уловил посторонний взгляд.       — Заеб… — начал было, но не договорил.       Ребёнок обернулся резко, почти по-звериному. Но дверь уже захлопнулась.       Две стражи, стоящие по бокам, без слов преградили дамам путь. Не грубо — просто и вежливо. Джоанна кивнула им и, не теряя лица, пошла дальше. Миниса сделала то же.       Обе женщины сразу поняли, кто находился за дверью.       — Личная мастерская? — удивлённо спросила Миниса.       — Полагаю, да, — кивнула Джоанна. — И если не ошибаюсь, мой муж упоминал, что появилась она здесь совсем недавно.       Она обернулась, глянув в сторону двери.       — Должна признаться, никогда не видела столь подробных портретов.       — И он там один? Только с мейстером? — Миниса нахмурилась.       — Увы, король дозволяет только «одобренным» детям приближаться к своим сыновьям.       Миниса чуть сжала её руку.       — Изоляция разрушает дитя, — вздохнула Миниса. — Особенно, с драконьей кровью. Рано или поздно он может начать… звереть.       Джоанна коснулась своего подбородка.       — Но не разрушает любопытство, — произнесла она, словно раздумывая вслух. — И я бы не назвала «зверем» того, кто мастерит макеты и пишет портреты.       Они пошли дальше — две женщины из разных домов, объединённые материнством и осторожной симпатией. Где-то позади осталась дверь — закрытая, отчужденная, в мастерскую, которую лучше было не тревожить.

***

      Сумерки мягко опустились на Красный Замок, и Великий зал вновь заполнился светом — от сотен свечей, от блеска парчовых одеяний, от золота и самоцветов на пальцах гостей. Пир достигал разгара, когда лорд Тайвин и леди Джоанна Ланнистер приблизились к возвышению, за которым восседали король и королева.       За родителями, чуть сзади и по обе стороны, шагали Джейме и Серсея — шестилетние близнецы, в тщательно подобранных одеждах, выправленные и напряжённые, как натянутые луки.       Королева Рейла, с младенцем на руках, первой ответила на поклоны. Голос её был тих и формальный:       — Леди Джоанна. Мы рады вас видеть. Надеюсь, путь из Ланниспорта был милосерден к детям.       Взгляд леди Ланнистер невольно задержался на королеве. Рейла выглядела так, будто постарела на десяток лет. Лицо — утомлённое, морщины у глаз — глубже. А улыбка… неестественная, словно маска, натянутая поверх усталости.       Король же молчал, всматриваясь в Джоанну пристальнее, чем того требовал этикет. Его губы тронула лёгкая, почти мечтательная улыбка.       — Леди Джоанна, — произнёс он наконец. — Вы, как и прежде, блистаете. Даже свечи в зале, похоже, поблекли от зависти.       Тайвин молчал. Рейла отвела глаза.       — Мы благодарны за гостеприимство, Ваша Милость, — отвечала Джоанна с безупречной вежливостью.       Джоанна склонила голову чуть ниже, чем следовало бы по рангу.       И всё же взгляд Джоанны смягчился, когда она перевела глаза на дитя в её руках. Маленькая принцесса — Мейгель — спала, прижавшись щекой к плечу матери, но на секунду её ресницы дрогнули, и она приоткрыла глаза.       Серсея и Джейме замерли, будто по инстинкту. В этот миг обоим показалось — девочка смотрит прямо на них, словно узнаёт. Но они тут же отвергли эту глупую мысль.       Король отхлебнул вина, смахнув каплю с подбородка. Его голос, слегка заплетающийся, разрезал зал:       — Леди Джоанна, скажите-ка не испортило ли кормление вашу грудь? Ведь, было чем восхищаться... так высоко, так гордо...       Среди лордов и леди пронёсся неуверенный смешок. Кто-то покашлял. Рейла покраснела, но поспешила вставить:       — Его Величество, как всегда, остроумен... и внимателен к деталям.       Тайвин скользнул взглядом по Эйрису. Холодным. Стеклянным. Для него это была последняя капля. Мысль о том, чтобы сложить с себя цепь десницы уже прямо завтра, засвербела где-то на задворках разума.       Джоанна же, словно не заметив выпад, лишь улыбнулась — тонко и отстранённо.       Серсея, с блеском в глазах, потянула мать за рукав и едва слышно прошептала:       — Мама... А где принц?       — Серсея... — прошипела Джоанна сквозь зубы. — Не сейчас.       Эйрис уловил шепот. Его взгляд метнулся к детям Ланнистеров, задержался — прищуренный, словно вымерял не возраст, а вес и ценность. Затем — на Мейгель, что мирно сидела на руках у матери.       — Думаю, они всё же скоро появятся, — проговорил король с неожиданным оскалом. — Были немного другие планы… но как отказать детям?       Серсея опустила глаза. Джейме нахмурился. Оба почувствовали в его тоне что-то тревожное, чуждое. Король чуть склонил голову.       — Тем не менее, Ланнистеры. За это с вас должок… Ещё один.       Взгляд короля скользнул по бюсту Джоанны — быстро, скользко, исподтишка. Никто из присутствующих этого не заметил. Львы поклонились и, соблюдая протокол, отошли к своим столам.       Прошло ещё немного времени, пока завершались последние приветствия и в зал вводили опоздавших. Лишь затем король и королева заняли места за главным столом, присоединившись к пиршеству. Свечи продолжали мерцать, кубки наполнялись вновь и вновь, но лёгкое напряжение, родившееся у трона, не спешило рассеяться.       — Ты ведь сам позволил Рейгару не участвовать в празднестве, — прошептала Рейла королю. — А Эйриону запретил вовсе. Теперь передумал?       — Я знаю! — рявкнул Эйрис, голос его разнёсся над столом. — Но выходит, что у дракона сейчас лишь одна голова.       Он склонился к Мейгель, провёл пальцем по её волосам.       — А должно быть три, — заговорил он почти мечтательно. — Надо позвать этих прохвостов.       Эйрис пустил тихую отрыжку и слегка покачался. Рейла уставилась на него в замешательстве, затем подозвала слугу и что-то шепнула ему. Тот быстро склонился в поклоне и исчез между колонн.       В это время, чуть в стороне, к Тайвину подошёл один из стюардов и что-то негромко прошептал. Лорд Ланнистер выпрямился, брови его сдвинулись.       — Что-то случилось? — спросила Джоанна, заметив движение.       — Ничего важного. Прибыл Грейджой, — коротко ответил Тайвин. — С опозданием. Из-за шторма.       — Может, стоит уведомить короля?       Он бросил взгляд на Эйриса, что сжимал кубок с вином, с почти благоговейным лицом.       — Пускай его Величество отдыхает. Думаю, королевская мудрость требует… восстановления, — холодно произнёс Тайвин.       А в зале продолжали литься музыка и вино.       Слуга, отправленный Рейлой, вернулся лишь спустя полчаса. Его дыхание было тяжёлым, как будто он пробежал половину замка.       — Принцы... приближаются, Ваша Милость.       Зал притих. Стражники распахнули двери.       Сначала вошёл Рейгар.       Ему было тринадцать, и он уже умел держать себя так, будто за его спиной — не детство, а древняя королевская династия. Плечи выпрямлены, подбородок высоко, походка статная. Одежда переливалась чёрным, золотом и алым, ткани были тонкие, дорогие, но не вычурные. Он был украшен — но не перегружен: тонкие перстни, медальон, пара драгоценных камней на поясе.       Его серебристые волосы легко колыхались от каждого шага, будто подчиняясь собственному ритму.       Серсея, как и другие девочки, не могли оторвать взгляд от кронпринца. Его взгляд, глубокий и чуть отстранённый, казался им воплощением всех сказок, что они слышали. Героем. Принцем. Судьбой.       Брандон же подумал, что парень чересчур смазливый. Слишком гладкие черты, выверенные — почти не по-мужски.       Следом за ним появился Эйрион.       Восьмилетний принц слегка сутулился, держался за пояс, словно сдерживая дискомфорт или привычку к оружию, которого при себе не имел. В нём не было ни стати, ни аристократической гордости. Голова была слегка опущена, создавая угрюмый взгляд.       Движения младшего Таргариена напоминали Хостеру Талли повадки хищной птицы — настороженной, готовой в любой момент спикировать.       Одежда была проста — без изысков. Черная кожа, ремни, потёртые ботинки. На поясе — ножи, инструменты, из кармана торчал свиток. Драгоценных аксессуаров не было. Лишь, на пальце поблёскивал перстень из чёрного металла с кроваво-красным камнем. Светло-пепельные волосы спадали до плеч и были перехвачены в простой, но аккуратный хвост.       Оленна вгляделась внимательнее. Братья были удивительно похожи — черты лица, линия глаз, форма носа, губ... Будь они одного роста, она, пожалуй, приняла бы их за близнецов.       — То можно, то нельзя… надоел уже, — проворчал второй принц себе под нос.       Голос у него был хрипловат — непривычно низкий и вибрирующий для столь юного возраста.       Он шагал по залу с раздражённым выражением лица, словно его вырвали из чего-то важного и не дали закончить.       Доран Мартелл отметил про себя: в выражении лица кронпринца Рейгара было нечто от матери — та же сдержанность, едва уловимая печаль, тень усталости в глазах. А вот у второго — мимика, движения, манера вскидывать бровь, закатывать глаза, скалиться — всё это напоминало Эйриса. Та же нервная энергия, та же резкая непредсказуемость.       Второй принц метнул взгляд в зал, и глаза его быстро забегали, перескакивая с одного лица на другое. Он задерживался то на Джейме и Серсее, то на Брандоне Старке, затем — на Станнисе и других детях, собравшихся на пир.