Дракон без Песни

      Листва шуршит и раздвигается — из кустов выходят пятеро.              Первого узнаю сразу — Брандон Старк. Здоровый, с недовольным лицом. Смотришь и ждёшь, что он сейчас не заговорит, а завоет.       Рядом с ним паренек-северянин, в жёлтых цветах Дастинов — топоры под короной. Я моргаю, складываю картинку, и до меня доходит: ага, это сынок того самого пожилого лорда Дастина, у которого Брандон и воспитывается. Уже видел его, хотя он неприметный. Виллам Дастин, кажется. Или Виллем. На вид ничего особенного, даже скучноватый.       Следом выходит узнаваемая Барбри Рисвелл. И да, Дастин, как по мне, глаз от неё оторвать не мог. Заметил это ещё на пирах. А теперь и тогда, когда они выходили из кустов: он сначала уткнулся взглядом в землю, потом — на неё, и залип. Отчасти его понимаю. Только отчасти.       Она же сама пялилась влюблённым взглядом на Старка. Походу намечается северный любовный треугольник.       Но и рядом с тройкой северян шла парочка парней-южан. Понял по одежке, по портам, по манере держаться. Северяне двигаются, как камни на ногах, южане — как те, кто привык, что солнечный удар и политика шагают рядом.       Первый, кажется, Ройс. Сероглазый, похож на ту девчонку, с которой я танцевал на пиру. Родственник, что сказать — кровь к камню тянется. Кайл Ройс, вроде, его звать.       А вот второго я точно сразу узнаю. По гербу и физиономии — Элберт Аррен, племянник самого Джона Аррена. Его наследник, так как у Джона нет детей. Светлые волосы, голубые глаза, клюв в меру орлиный. Он, реально, на птицу похож. Интересно, если его ткнуть — он каркнет или курлыкнет?       Похоже, приехал он под конец турнира, потому что раньше я его по округе не видел. А увидел бы — точно бы к нему подошёл: всё-таки наследник Орлиного Гнезда.       Но, увы. Старк меня опередил. Скорее всего, эта парочка из Долины проводила время сама по себе, тусуясь где-то в стороне. Надо отдать должное: Брандон всё же умудрился с ними сдружиться. Наверное, из-за того, что Эддард воспитанник лорда Аррена.       Возвращаясь к настоящему, у пруда. Вряд ли они такие дебилы, что прям полезут доё*ываться до сына короля и сыновей Тайвина и Стеффона… но на одних «вряд ли» я как-то не привык ставить.       Хорошо хоть Хораса Рамбтона среди них нет, а то я бы уже точно не сдержался. Но раз уж свалил из Гавани — значит, свалил. И слава Семерым.       — Может, в другой раз? — птицелицый Элберт шепчет Старку, бросив быстрый взгляд в нашу сторону. — Здесь, Бешеный Зуб.       Следом добавляет Барбри мрачным тоном:       — Он прав, Брандон. Сейчас не время.       — Да угомонитесь вы, — отмахивается Старк и делает шаг вперёд. — Когда ещё представится случай, чтобы мы остались наедине? Тем более мы просто поболтать.       Они все без оружия — ни мечей, ни брони. Одежда лёгкая, турнирная, без доспехов: рубашки, камзолы, плащи. Разве что при них может найтись охотничий нож — атрибут благородного господина. Формально оружием не считается, но в случае чего вполне сойдёт для самообороны.       У меня же, разумеется, все мои метательные ножи при себе. Я без них уже как без кожи. Это на случай, если дело дойдёт до реальной угрозы жизни. Ну и нож-бабочка — отдельная песня.       Я чуть поворачиваюсь к Джейме. Он стоит рядом, пальцы побелели на рукояти балисонга.       — Дай, пожалуйста, на время. Доверься мне — потом верну.       Он колеблется ровно секунду. Но всё-таки протягивает нож.       Я забираю балисонг и убираю его в карман, подальше от чужих глаз — пусть лучше сталь не маячит.       Джейме и так на взводе. Ему сейчас дай малейший повод — махнёт из-за нервов, а дальше всё, пиши пропало: кровь, крики, скандалы, трагедии; а виноват буду, скорее всего, я.       Брандон останавливается прямо перед нами и прищуривается.       — Что, Ланнистер, бить девчонок ты горазд, — произносит он с лёгкой усмешкой, в которой нет ни грамма веселья. — А против старших кишка тонка?       Станнис делает шаг вперёд, словно безмолвная стена сдвинулась.       — Юный Старк, мы предпочли бы, чтобы нас сейчас не тревожили.       Брандон усмехается, даже не пытаясь обратить внимание на Баратеона. Вообще, словно тот просто фон.       — Сначала ты прятался за кронпринца, — бросает он Джейме. — А теперь, как только он тебя отшил, прячешься за спиной второго?       Джейме дёргает головой, как будто его ударили.       Ещё чуть-чуть — и у нас тут будет северо-западный фестиваль с участием льва и волка.       И тут я вдруг замечаю волосы Старка.       У него несколько лохматых прядей торчат вверх, как будто их специально так уложили. Не просто взъерошенный хаос, а словно тонкий косплей — две торчащие «ушки» на голове, как у волка из какой-нибудь фурри-аниме-пародии.       Я не удерживаюсь. Улыбка сама лезет на лицо.       — Как вы это сделали? Это из-за кустов?       И пальцем невинно тыкаю в сторону его причёски.       — Что? — Брандон моргает, искренне не понимая, куда я клоню.              — У вас на голове стрижка лежит так, словно волчьи уши торчат, — поясняю я добродушным тоном, будто делаю комплимент. — Это что, приём какой-то?       Тишина повисает странная, вязкая. Все хором смотрят на меня так, будто я внезапно заговорил на валирийском, при этом прыгая на одной ноге и жонглируя драконьими яйцами.       Джейме наклоняется ко мне и шепчет:       — О чём ты?       — Да посмотри, — отвечаю так же шёпотом, но достаточно громко, чтобы слышали остальные. — У него же реально волосы торчат как звериные уши. Две штуки. Сбоку.       Я перевожу взгляд с одного лица на другое. Полное непонимание. Ни намёка на фантазию. Ни одной ассоциации. Север, Долина, Запад, Штормовой Предел — и ни единого человека, способного оценить визуальную метафору. Короче, воображение у них выключено вообще.       Старк фыркает:       — Это издёвка какая-то?!       — Не-не-не, — сразу поднимаю ладони. — Я не хотел.       Ну, немного хотел. Но не так.       — Кстати, у вас в Винтерфелле, похоже, классный цирюльник, — добавляю уже с лёгкой улыбкой и поднимаю палец вверх. — Стрижка у вас крутая. Я серьёзно.       Под глазом Старка нервно дёрнулся мускул, но вместо того, чтобы сорваться прямо сейчас, он снова уцепился за Джейме:       — Львенок, мы не закончили. Если хочешь…       Я не дал ему договорить.       — Слушайте, вам-то какое дело до всей этой ситуации? — я медленно, без суеты, поднялся с камня. — Это вас как-то касается?       Я чувствую, как на мне одновременно повисло пять взглядов. Они немного занервничали, но попытались это скрыть. Как мне показалось, больше всех нервничали Дастин и Ройс: у первого дёрнулся кадык, у второго пальцы чуть сильнее сжали край плаща.       — Мы пообещали госпоже Сванн, что преподадим урок тому, кто поднимает руку на леди, — неожиданно заговорил Элберт.       Голос ровный, выученный, как будто он не говорил, а цитировал надпись на семейном гербе. Типичная долинская порода: честь, долг, пафос, соколиный нос.       Барбри закатывает глаза так, будто видела этот спектакль слишком много раз и каждый раз он был хуже предыдущего.       Я отряхнул плащ и спокойно двинулся в их сторону отойдя от пруда. Болтать на расстоянии — такое себе.       — Парни, позвольте кое-что прояснить, — подхожу и останавливаюсь у края склона холма. — Я не позволю устраивать самосуд. Сейчас у вас абсолютно нет никаких прав и полномочий что-то самим решать.       Делаю короткую паузу, давая им время ощутить, как слова проваливаются.       — Это первое. Второе. Он не какой-то деревенский мальчишка, — киваю в сторону Джейме. — Не забыли, кто его отец? Хотите скандала между королевствами?       В воздухе на секунду становится тяжелее. Как будто само слово «отец» добавило пару пудов ко всем присутствующим.       — Эйр, я сам могу за себя говорить! — вдруг буркнул Джейме, подойдя ко мне ближе.       — У нас тоже влиятельные отцы, Ваше Высочество, — вдруг подаёт голос Виллам.       Станнис поднимает руку, сухо прерывая его — короткое, почти ленивое движение.       — Вам слово не давали. Принц обращается к наследникам Верховных Лордов.       Ого, а олень-то смышлёный. Догадался, что я обращаюсь к наследникам Винтерфелла и Орлиного Гнезда. И вот это его «принц обращается» опускается на всех, как ведро ледяной воды.       Брандон вдруг сплёвывает в сторону — резко, демонстративно.       — Надо было сразу понять, что справедливости не ждать от короны. Раз даже кронпринц не вмешался.       Старк продолжает, явно входя во вкус:       — Но, видимо, его заботят не женские проблемы, а только мужские. Особенно рыжеволосые.       Опа. Вот тут я уже шагнул вперёд. Спокойно, без рывка, но так, чтобы он видел — линия сместилась.       — Воу-воу. Осторожнее со словами, лорд Старк, — произношу я чётко, но всё ещё расслабленно. — Про брата ни слова. Только я могу его ругать — другим не дано.       Брандон усмехнулся, зубы блеснули, взгляд дерзкий.       — Пожалуй, вы правы, Ваше Высочество. Прошу меня простить, — говорит он, выделяя титул таким жирным сарказмом. — Всё же ваш брат многого добивается. А вам, наверное, тяжело — наблюдать, как первый всегда идёт впереди, оставляя вас второго позади.       Тишина падает глухая, как свежий снег: плотная, холодная, звук гасит намертво. Даже пруд будто перестал шевелиться — ни всплеска, ни ряби.       Станнис сжимает челюсть, виски у него обозначаются жёсткими линиями. Джейме напрягается, чуть подаётся вперёд.       А я просто смотрю на Старка и хмыкаю:       — Боги, да чего ты так зациклился на Рейгаре? Влюбился, что ли?       Барбри приоткрывает рот. Парнишка Аррен моргает большими глазами, как сова.       — Что вы… — начинает задыхаться Брандон, наливаясь краской от шеи до лба.       — Если ты по мужикам — так и скажи, — спокойно перебиваю я его, не повышая голоса.       Воздух стал плотнее. А Брандон стоял, раскрасневшийся, злой, растерянный — как щенок, которому наступили на хвост.       — Мы хоть и не в Дорне, но всё-таки Юг. Народ у нас относительно толерантный.       Я пожимаю плечами, и в этот момент — в меня летит кулак Старка.       Не предупреждение, не рывок вперёд — просто тяжёлая, очень реальная кость с размаху.       Почти успеваю увернуть голову; губу всё-таки зацепило, тепло мгновенно растекается по рту железом.       Я на автомате перехватываю его руку. Он же резко хватает меня за шиворот.       Всё происходит слишком быстро, когда ты одновременно и герой, и статист.       Мы оба теряем равновесие — и летим вниз. Трава и земля под ногами обрываются, и мы кувыркаемся по склону.       — Эйр! — разрывает воздух крик Джейме сверху.       На миг ловлю картинку между кувырками: ребята рвутся за нами, но склон крутой.       Джейме делает два шага — и смачно шлёпается в грязь, размазывая по себе землю и достоинство.       Остальные начинают спускаться осторожнее, почти боком, цепляясь за траву, чтобы самим не покатиться следом за нами.       Слава Семерым, что хотя бы они друг с другом не сцепились. Дерёмся только мы со Старком. Хотя по выражению лица Хмурого я видел, что он был в одной секунде от того, чтобы влететь башкой в Брандона.       Это я ещё про Джейме молчу — у того на лице было написано: «услышь мой рёв».       Брандон же, пока мы на скоростях кувыркаемся, продолжает меня бить. Мы катимся, его серый плащ вертится и смешивается с моим красным.       Вот она — драка. Моя первая настоящая драка.       — Старк, прекрати! Он же СЫН КОРОЛЯ! — орёт сверху Элберт.       Удивительно, но я не теряю контроля. Наоборот — становится странно весело.       Адреналин жжёт, как кипяток, мысли сужаются до одного ритма: удар, отскок, дыхание. И откуда-то из глубины начинает подниматься смех, сначала тихий, а потом судорожный, рвущийся из груди, как у безумного шута.       Я ржу. То ли от абсурдности того, что всё в итоге упёрлось в кулаки, хотя я трындец как этого не хотел. То ли от того, что впервые за много лет чувствую себя не хрустальной вазой с подписью «сын короля», а чем-то живым.       Годы заточения в Красном Замке, придворные улыбки, проклятые шёпоты, маски, праздники под надзором. А тут впервые за жизнь — настоящая драка. Ни отца, ни стражи, ни ублюдской знати. Только склон, волк и я.       Такой свободы в моей жизни ещё не было.       — Ах-ха-ха… АХАХАХ… ахаха, — из горла вырывается громкий, пронзительно-хриплый смех со скрипучестью.       Не знаю, как это выглядело со стороны. Смешно, жутко или жалко. Но Старка это раззадорило ещё сильнее. Лицо у него стало совсем звериным.       Бил он сильно. Большую часть его ударов я всё же успеваю либо блокировать, либо уходить из-под них. Реакция у меня по-прежнему огненная, даже когда мы катаемся по склону, как сбитые шарики. Но каждый раз, когда принимаю удар, он всё равно цепляет — урон отдаётся по всему телу.       Один удар — в челюсть, я успеваю поставить блок, но мир всё равно уезжает в сторону, картинка дёргается, в ушах звенит.       Другой — в рёбра: перехватываю, гашу силу, но он всё равно задевает, и воздух вылетает из меня со свистом.       Ещё один целит в глаз, я дёргаюсь в сторону, но в итоге ловлю кулак по скуле — щека тут же вспыхивает, по коже ползёт горячая дорожка крови.       Я, разумеется, бью в ответ. Некрасиво, не по рыцарским правилам. Он старше, крупнее и сильнее, так что мне сейчас не до благородства. Я целюсь туда, куда неприятнее всего: в шею, в солнечное сплетение.       Пытаюсь бить по яйцам. Примитивно, грязно. Попадаю, но мои удары на его фоне всё равно получались слабее, чем хотелось бы.       Но, несмотря на всё это, настроение у меня всё равно оставалось отпадное.       — Стража! Стража! — сверху раздаётся панический девичий визг Барбри, приближающийся вместе с быстрыми шагами.       Мы долетаем донизу. Угарая, лежа на спине, с нависающим надо мной Старком, я разражаюсь ещё более диким криком — весёлым, сорванным:       — ПОМОГИТЕ! Он пытается меня поцеловать! МУЖЕЛОЖЕЦ!       Это как подлить бензина в огонь. Лицо Брандона исказилось яростью. Чистой и глупой.       В следующий момент его кулак летит мне к голове. Я не успеваю увернуться, но успеваю… раскрыть рот. Да, гениально. Я ловлю его кулак зубами — цепляюсь, как собачка. Металл вкуса, кожа, пот. Старк пытается дёргать руку.       — Ах ты сумасшедший ублюдок! — шипит он, пытаясь высвободиться.       Пока он дёргается, я вмазываю ему коленом в пах. Не изящно. Но, наконец-то, мощно. И в рамках моего внутреннего кодекса ведения боевых действий.       Он сгибается и падает на бок. Но практически тут же пытается подняться, хватаясь за землю.       — Дерёшься не по правилам… — прохрипел он, сгорбившись.       — Да мне насрать, — отвечаю я, отдышавшись. — Я не на ристалище.       Я поднимаюсь, шатаюсь, выпрямляюсь. Кровь стекает по подбородку и с виска, рубашка вся в травяных пятнах.       В мою лодыжку вдруг словно вбивают кол, боль накрывает разом — похоже, когда мы скатывались, я её нормально приложил.       — Ну всё, лохматый, давай не усугублять, — выдыхаю я. — Мой нос цел, красоту не испортили — уже успех. Поиграли — и хватит.       — По-твоему, это была игра?! — хрипит Брандон, медленно выпрямляясь, всё ещё держась за яйца и сверкая глазами. — Ты называешь игрой, когда выглядишь хуже мешка с дерьмом?       Походу моя «физическая потрепанность» намного хуже, чем я думаю. Я сплёвываю кровь в сторону:       — Конечно, игра. Если не хочешь, чтобы король снёс тебе башку. Преподнесём это как: «боролись, поскользнулись».       Мы замираем, оба стоим, шатаемся, тяжело дышим.       Адреналиновая эйфория меня наконец-то отпускает. Что ж, похоже, я только что открыл для себя новые границы собственных эмоций, чувств и тараканов в голове.       Скрюченный Старк, кажется, немного остывает и плюхается на траву.       Я тоже опускаюсь неподалёку, почти следом за ним. Лодыжка всё ещё ломит, а щека и всё тело горят и пульсируют, как отдельное живое существо.       Слава Богам, Брандон свой охотничий нож, если он у него вообще был, не достал — вот тогда была бы полная жопа. Обошлось.       — Так, северная башка, теперь слушай внимательно, — проговариваю я чётко. — Скорее всего, сейчас сюда придут взрослые. Ты скажешь, что у нас была дружеская борьба. Если начнёшь орать про драку — у нас с тобой будут проблемы. У меня. И у тебя. Особенно у тебя.       — Мне плевать… — шипит он.       — Не плевать! — раздаётся угрюмый голос Элберта, подбегающего чуть ли не на подгибающихся ногах. — Его отец — король. А твой — вассал.       Я оглядываюсь.       По склону к нам уже спускаются шестеро: Джейме — весь в грязи, с разодранным коленом; Станнис — с привычной серьёзной суровостью; Элберт — бледный, как привидение; Барбри — с ободранной юбкой и разлетающимися прядями; Виллем — растерянный, но не отстающий; Кайл — напуганный ещё больше, чем Элберт.       — Ты поганая блохастая псина! — визгливо орёт Джейме и, сжав кулаки, несётся на Брандона.       Его мигом перехватывает Станнис. Выглядит почти смешно, если бы не ситуация: самый младший и самый мелкий из нашей компании, рвётся в бой, как взбесившийся котёнок, а хмурый и угловатый Баратеон одним движением держит его на месте.       — Держи себя в руках, хуже сделаешь… — глухо бурчит Станнис, сдерживая Джейме за плащ.       Вдали, за деревьями, виднеются фигуры — к нам приближается стража.       — Брандон! — Барбри подбегает ближе и обращается к Старку. — Если король решит, что ты напал на принца всерьёз, он не будет разбираться, кто что сказал первым.       Она явно пытается держать себя в руках, но испуганный тон всё равно прорывается.       Скорее всего, пока они бежали, успели услышать, какие указания я сказал Старку.       Элберт подходит к Старку и начинает ему быстро и судорожно разъяснять всю ситуацию, заглядывая в лицо.       Джейме, Станнис и Кайл Ройс подходят ко мне, осматривая и оценивая состояние. Я быстро, через зубы, повторяю, что всё нормально, живой, не разваливаюсь.       Один Виллем так и стоит столбом, не понимая, куда руки деть и что вообще делать.       Девчонка Рисвелл тем временем присаживается рядом со Старком и достаёт платок, чтобы вытереть с него грязь.       — Вообще-то принцу больше требу… — начинает было Станнис, увидев эту картину.       — Забей, — устало машу я рукой.       Сейчас точно не момент мериться, кому больше «полагается» забота.       Кайл Ройс, увидев сцену с Барбри и Брандоном, дёргается, словно его ткнули шпилькой, и поспешно тоже выдёргивает платок, тянется к моей щеке и с деловитым усердием начинает вытирать кровь и грязь.       Со стороны это выглядит нелепо: он явно не девица, чтобы так хлопотать над «раненым» принцем.       — Мой принц, мы клянёмся, мы тут ни при чём! Мы не хотели! — лепечет Ройс, суетливо тряся у моего лица тканью.       — Дай сюда, идиот! — я вырываю у него платок из руки. — Я сам.       Щека вспыхивает новой волной боли, когда я провожу по ней платком. Глаз дёргается.       Я снова смотрю на Брандона и жестко произношу:       — Короче, решай и шевели извилинами быстрее. И не вздумай сморозить х*йню.       — Эйрион, ты предлагаешь соврать? — подаёт голос Станнис, хмурясь. — Старк должен понести наказание.       — Хмурый, не сейчас, — устало произношу я.       Я прекрасно понимаю, что на уме у Баратеона. По идее, Старк поднял руку на принца. А за посягательство вариантов наказания много — от отрубания руки до казни.       Вот только Брандон не простолюдин, а будущий Хранитель Севера. Ему не стоило этого делать, но я тоже внёс свою лепту, провоцируя его на конфликт. Так что спасать его зад всё же придётся. Не только ради него, но и в целом ради королевств.       Джейме продолжает дёргаться в сторону Старка и визжит:       — Ты поедешь домой к своему северному папочке в лучшем случае без чести. В худшем — без башки!       Я мельком смотрю на Виллема и, уже под конец, добавляю, чтобы Брандон окончательно не потерял контроль и всё-таки взял себя в руки:       — И твой лорд-наставник Дастин тоже может оказаться по уши в дерьме.       Мальчишка Дастин слегка вздрагивает, смотрит на меня, а затем, наконец найдя голос, тихо вставляет:       — Милорд Старк, прошу вас. Наверное, стоит прислушаться.       Брандон отводит взгляд куда-то в сторону, зубы сжаты. Внутри у него всё кипит, но мозги, кажется, всё-таки пытаются включиться.       Сбоку уже слышатся тяжёлые шаги — стража. Кольчуги звенят, сапоги скользят по грязи.       Все внутренне начинают суетиться. Выяснять отношения или бежать уже поздно: сначала сюда доберётся стража, а потом, если «особо повезёт», — взрослые. Так что нужно быстро разруливать.              Я подытоживаю:       — Просто помолчите все, когда они подойдут. Говорить буду я.       Подбегают первые четыре рыцаря.       — Ваше Высочество, что произошло?! — громко бросает один из стражников, оглядывая поляну.       Я поднимаю руку, как будто командую на учении:       — Всё нормально. Просто упали со склона.       Говорю ровно и перевожу взгляд на остальных. Кто-то сразу подхватывает мысль и кивает. Кто-то растерянно прикусывает губу. Кто-то нервничает и начинает мять в руках пояс. Реакции у всех разные, но главное — ни один пока не ляпнул лишнего.       Стражники переводят глаза с меня на Старка. Картина, конечно, впечатляющая: я потрепанный, губа разбита, на щеке уже начинает цвести приличный синяк, глаз опухший. У него — грязь, разодранный плащ, крохотный фингал.       Оба выглядим так, словно нас только что пропустили через мельницу. И да, я по степени помятости явно в выигрыше.       — Нужно позвать мейстера и доложить королю! — выпаливает второй. — А этих взять…       Они делают шаг к Брандону и остальным. Я выпрямляюсь:       — Стоять!       В голосе вдруг появляется такой холодный металл, что они останавливаются автоматически, ещё не успев подумать.       — Повторяю, была просто дружеская борьба. Мы потеряли равновесие, упали и скатились по склону.       Стражники переглядываются.       — Но… ваше высочество… — начинает один.       — И всё это при вашей смене, между прочим, — перебиваю я. — То есть вы не уследили. Как думаете, король обрадуется?       Они замирают. В глазах мелькает знакомый страх. Видно, как в головах что-то пересчитывается: рапорт, гнев короля, возможный разнос.       — Поэтому, — подытоживаю и чуть улыбаюсь кровавыми зубами, чувствуя, как трещит разбитая губа. — Я и говорю: всё хорошо. Будем считать, что ничего не случилось.       Я ещё раз оглядываю каждого по очереди. Они опускают глаза. И вот тут вылезает настоящая проблема.       По тропинке, в сопровождении ещё пары стражников, торопливо идёт Миниса с фрейлинами. Юбки приподняты, чтобы не запачкать подол, шнуры плаща развязаны, лица встревоженные. Если она застала нашу драку — это уже совсем другой уровень.       Ощущения, ещё минуту назад дававшие свободу и лёгкость, начинают превращаться в холодный, очень трезвый страх.       Мысль обжигает, как нож: отец. Последствия. Его «простить многое» на фоне прошлых побоев. И теперь ещё имя Старка в придачу.       А следом накрывает вторая волна: пацаны. Если сейчас всё пойдёт по худшему сценарию, по голове получу не только я, но и они. Старк — точно. А ещё могут всплыть Тайвин, Стеффон и Джон Аррен.       Не хочется быть эпицентром политического землетрясения.       Леди Миниса подходит ближе, и они с её фрейлинами останавливаются рядом. Глаза круглые, руки прижаты к груди, будто они только что увидели поле битвы.       — Ваше Высочество, лорд Старк… Вы целы? — испуганно спрашивает одна из фрейлин, подходя ближе и разглядывая меня.       Все взрослые женщины почти синхронно вытаскивают платки и начинают суетиться вокруг меня, явно обделяя вниманием Брандона. Одна и вовсе с силой отрывает кусок ткани от собственного рукава. Придётся потом восстанавливать ей платье… надеюсь, оно было недорогим.       — Мейстера уже позвали?! — громко восклицает вторая фрейлина, оборачиваясь к стражникам.       — Всё хорошо, миледи, не нужно. На тренировках бывает и похуже, — спокойно отвечаю я. — Нет повода для беспокойства.       Угрюмый Старк неуверенно кивает, будто не до конца понимает, почему он вообще слушается меня.       — Вы избиты, ваше высочество, — строго говорит Миниса, окидывая нас с головы до ног пристальным взглядом. — Это не похоже на «дружескую борьбу». И мне, кажется, я видела другое.       Краем глаза замечаю, как стражники снова напрягаются, будто готовы тут же подхватить её слова и понестись докладывать наверх.       — Потому что вы увидели конец, а не начало, — ровно отвечаю я. — Спуск крутой, трава мокрая. Мы дурачились и из-за этого сорвались вниз.       Челюсть сводит, уголок губы дёргается.       — Леди Миниса, мы вас просим, — внезапно вставил Элберт. — Вы ведь сами знаете, если всему этому придать слишком большое значение, до чего это может дойти.       Леди Талли слегка вздрагивает, придерживая живот рукой.       — Я… — она на миг запинается, но быстро берёт себя в руки. — Мой принц, мы не можем просто так взять и закрыть на это глаза.       Я оборачиваюсь к остальным:       — Вам и не нужно. Просто скажите, что мальчишки дурачились и шлёпнулись в грязь. У нас так вечно что-то подобное происходит.       Брандон фыркает, но молчит. Элберт сжимает губы, кивает. Станнис хмурится и отводит взгляд, но явно не собирается всех сдавать. Барбри заговорила первой.       — Мы подтверждаем, — быстро произносит она. — Мы все видели, как они просто покатились по склону. И… — она делает паузу, тяжело глядя на Старка. — Юный лорд понял свою ошибку.       Остальные дружно закивали. Миниса медленно выдыхает.       — Хорошо, — наконец говорит она, и её на лице появляется какое-то расслабление. — Тогда сойдёмся на этом. Вы уверены, мой принц?       Я киваю.       — Но всё же, — добавляет Миниса, тревожно впиваясь в меня взглядом. — Ваше Высочество, прошу вас немедленно отправиться к мейстеру.       — Разумеется. Скажу, что был… неуклюж.       Сзади тут же кашляет один из стражников.       — Мы сами дойдём, — отвечаю я, обращаясь к рыцарям. — Лучше проследите, чтобы вокруг никого лишнего не было. И чтобы никто не увидел нас в таком виде.       — Вас поняли, мой принц, — произносит старший из стражей.       Голос у него сухой, но в нём слышно очевидное облегчение: ему не придётся идти к королю с дурными новостями.       Стража спорить не стала. Просто коротко кивнули, давая понять, что уяснили намёк. Но несколько всё равно пошли за нами следом.       Брандон смотрит на меня всё ещё зло, но в глазах уже меньше ярости.       — Пойдём, — тихо говорит Барбри, беря его под локоть и поднимая на ноги.       Джейме и Станнис подхватывают меня с двух сторон, каждый берёт под руку. Шагать больно, но, по крайней мере, не падаю лицом в грязь.       — Он тебя сильно отделал, — вполголоса произносит Джейме, косясь на мой глаз.       — Не то слово, — хмыкаю я. — Надеюсь, хоть лодыжка не сломана.       — Как думаешь, он потом скажет спасибо? — бормочет Станнис. — За то, что его шкуру спас.       — Сомневаюсь. Я уже его хорошо изучил.       Мы начинаем уходить.       Когда меня волокут, я чувствую на себе взгляд. Оборачиваюсь — и вижу, как Миниса смотрит нам вслед тёплым взглядом. Увидев меня, она мягко улыбается — я замечаю, как она аккуратно гладит свой живот.       Интересно, что её растрогало: то, что я не стал ябедничать на Старка, или то, что Джейме и Станнис тащат меня, как мои кенты?       Хрен её знает. Или, может, она просто обнадёживает себя, что сыновья Эйриса растут более-менее нормальными детьми.