Саундвейв и Бластер: жизнь многодетных родителей-одиночек

Или: что на самом деле происходит в грудном отсеке Саундвейва

Рамбл перевернулся на бок. Потом на другой бок. Потом снова на первый. — Прекрати, — прошипел Френзи откуда-то из-под его локтя. — Ты мне коленом в визор упираешься. — А ты мне своим плечевым шарниром в спину. Так что мы квиты. — Тихо, — раздался низкий рокочущий голос Рэведжа. Механическая пантера лежала свернувшись в тугой клубок и занимала, по скромным подсчётам Рамбла, примерно сорок процентов всего доступного пространства. — Я пытаюсь войти в режим поверхностной перезарядки. — Ты всегда пытаешься войти в режим поверхностной перезарядки, — буркнул Рамбл. — А некоторые из нас хотели бы, не знаю... жить? Сверху раздался щелчок. Лазербик, зацепившийся когтями за какой-то внутренний выступ, приоткрыл один оптический сенсор, оценил ситуацию и снова его закрыл. У Лазербика была своя философия: не вмешивайся, не высказывайся, не привлекай внимания. Лазербик считал себя самым умным из них всех. Рамбл считал его самым скучным. А ещё где-то в углу, сложив крылья вчетверо и всё равно занимая непропорционально много места, висел Рэтбэт. Рэтбэт, в отличие от остальных, не спал. Рэтбэт занимался своим любимым делом — считал. — Семнадцать тысяч четыреста двадцать два, — пробормотал он. — Что ты считаешь? — спросил Френзи. — Количество астросекунд, которые я провёл в этом отсеке за последний ворн. — И зачем? — Чтобы точно знать, сколько именно моей жизни было потрачено впустую. Мне нужны конкретные цифры для полноценного отчаяния. Снаружи Саундвейв стоял на мостике Немезиса, неподвижный, как статуя, и мониторил частоты автоботов. Его лицевая пластина была непроницаема. Его визор мерцал ровным красным светом. Он выглядел абсолютно спокойным и сосредоточенным. Внутри него шестеро разумных существ тихо сходили с ума. — Ладно, — сказал Рамбл, принимая решение тоном меха, которому больше нечего терять. — Давайте во что-нибудь поиграем. — Нет, — сказал Рэведж. — Я ещё не сказал во что. — Не имеет значения. Нет. — Ты вообще знаешь, как играть? — поинтересовался Френзи. — Серьёзный вопрос. Без подвоха. Ты когда-нибудь в своём существовании делал хоть что-нибудь для развлечения? Рэведж медленно повернул голову. Его оптика вспыхнула в полутьме. — Я однажды загнал автобота в ущелье и преследовал его четырнадцать мегациклов, пока у него не отказали ноги. — ...и тебе было весело? Пауза. — Да. — Ладно, это пугающе, но принято. Кошак развлекаться умеет. Просто ему нужно для этого чужое страдание. Отмечено. Идём дальше. Рамбл извлёк из субпространства маленький датапад. Экран слабо засветился. — Откуда это у тебя? — подозрительно спросил Френзи. — Стащил у Свиндла в прошлый раз, когда мы были на базе. Тут есть игры. Все — даже Лазербик, даже Рэведж — посмотрели на датапад. — Какие игры? — осторожно спросил Рэтбэт. — Сейчас... так... «Галактический Завоеватель». Пошаговая стратегия. До восьми игроков. Тишина. — Я буду играть за фракцию логистиков, — сказал Рэтбэт. — Ты даже правил не знаешь! — Мне не нужно знать правила. Мне нужно знать, у какой фракции лучшая экономическая модель. — Я возьму фракцию хищников, — сказал Рэведж. — Ты шутишь. Ты. Хищников. Кто бы мог подумать, — Рамбл закатил оптику. Лазербик спустился со своего насеста и ткнул клювом в экран. — Он хочет воздушных, — перевёл Френзи. — Лазербик, ты можешь говорить. Мы все знаем, что ты можешь говорить. Лазербик посмотрел на Рамбла. Потом снова ткнул клювом в экран. Молча. — Ладно. Придурок. Через три мегацикла ситуация вышла из-под контроля. — ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ОБЛОЖИТЬ НАЛОГОМ МОИ ТОРГОВЫЕ ПУТИ! — орал Рамбл. — Могу. Параграф четвёртый, подпункт «б», торговое соглашение, которое ты сам подписал на шестнадцатом ходу, — Рэтбэт буквально светился от удовольствия. Его колония контролировала шестьдесят процентов галактической экономики. У него не было ни одного боевого юнита. Ему они не были нужны. Он скупил всех чужих. — Рэведж съел трёх моих разведчиков! — пожаловался Френзи. — Это было тактическое поглощение, — ответил Рэведж с достоинством. — Это была жратва! В игре даже нет механики поедания юнитов! Ты её выдумал! — Я адаптировал правила под свой стиль. — Лазербик, скажи что-нибудь! Он сожрал и твоих разведчиков тоже! Лазербик пожал крыльями. Его воздушная империя парила на недосягаемой высоте, и наземные конфликты его не касались. Рамбл начинал подозревать, что стратегия Лазербика — самая опасная из всех, именно потому, что никто не обращал на неё внимания. ::САУНДВЕЙВ — КАССЕТИКОНАМ: запрос. Источник вибраций в грудном отсеке. Объяснение — требуется.:: Все замерли. ::РАМБЛ — САУНДВЕЙВУ: всё нормально, босс. Просто... разминаемся.:: ::САУНДВЕЙВ: «разминка» — создаёт помехи в сенсорных массивах. Рекомендация — прекратить.:: ::РАМБЛ: понял, босс.:: Пауза. Все посмотрели друг на друга. — Играем тише, — прошептал Рамбл. Через шесть мегациклов Рэтбэт выиграл. Никто не был удивлён. Все были в ярости. — Ещё партию, — прорычал Рэведж. Рамбл уставился на него. — Ты... хочешь... сыграть ещё? — Мой план поглощения был прерван экономической блокадой. В следующий раз я начну с уничтожения банковской системы. — Это... это самое длинное предложение, которое ты произнёс за последние десять ворнов. Игры тебя меняют, кошак. Они играли. Каждый день, когда Саундвейв стоял на мостике, или шёл по коридорам, или докладывал Мегатрону. Внутри его грудного отсека разворачивались эпические галактические войны, заключались и рушились альянсы, Рэтбэт разорял экономики, а Рэведж изобретал всё новые способы обойти правила через насилие. У них появились ритуалы. Традиции. Внутренние шутки. «Ход Лазербика» — когда кто-то молча делает разрушительное действие. «Налог Рэтбэта» — когда кто-то находит лазейку в правилах и обирает всех до нуля. «Рэведж-манёвр» — когда кто-то просто убивает чужого юнита вопреки всякой игровой логике и заявляет, что «так задумано». Однажды Рамбл набрался смелости и спросил: — Как думаете... а у автоботских кассетников так же? Все задумались.

Тем временем: грудной отсек Бластера

— РЕМОТЧИК ВЕДЁТ ДВА-ОДИН! — заорал Эджект, подпрыгивая так, что Бластер снаружи икнул посреди разговора с Перцептором. — Это нечестно! — Ремотчик отчаянно жал кнопки. — У тебя реакция быстрее, ты спортивный бот! — А ты архивный! Используй свои архивные мозги! Стилджо и Рэмхорн сидели в стороне. Стилджо, потому что у него лапы и играть на датападе он физически не мог. Рэмхорн, потому что он однажды попытался и раздавил контроллер рогом. — Я мог бы комментировать, — предложил Стилджо. — Ты уже комментируешь, — сказал Рэмхорн. — Я мог бы комментировать лучше. Рэмхорн фыркнул. Из его ноздрей вырвалось облачко горячего воздуха, которое в замкнутом пространстве грудного отсека немедленно повысило температуру на три градуса. — Рэмхорн! Опять! — все застонали хором. — Я. Носорог. Это. Физиология, — отчеканил Рэмхорн. Это была его стандартная защитная фраза на все случаи жизни. ::БЛАСТЕР — КАССЕТИКАМ: Йоу, чуваки, вы чего там? Перцептор спрашивает, почему у меня корпус вибрирует.:: ::ЭДЖЕКТ: Всё ровно, Бласт! Просто ТРИ-ОДИН СОСИИИ РЕМОТЧИК.:: ::РЕМОТЧИК: Это ЛОЖЬ и КЛЕВЕТА, счёт два-два!:: ::БЛАСТЕР: ...ладно, веселитесь. Только Рэмхорн пусть не фыркает, у меня от этого индикаторы на груди мигают. Перцептор думает, что у меня сбой искры.::

Эпилог

Однажды, во время одного из редких моментов перемирия, Саундвейв и Бластер оказались на поле боя друг напротив друга. Они стояли неподвижно, сканируя друг друга. Внутри Саундвейва Рамбл шепнул: — Как думаете, что у них сейчас происходит внутри? Внутри Бластера Эджект шепнул: — Спорим, они там просто сидят молча, как зомби? Десептиконы же. Нуль веселья. Внутри Саундвейва Рэведж прошептал: — Автоботские кассетники наверняка тратят время на бессмысленные развлечения. Пауза. — В отличие от нас, — добавил Рамбл. — Которые тратят время на осмысленные развлечения. — «Галактический Завоеватель» — это стратегическое моделирование, — поправил Рэтбэт. — Ты в прошлый раз обанкротил Рэведжа и он буквально тебя укусил. — Это была эмоциональная реакция на рыночные потери. Совершенно рациональное поведение. Саундвейв и Бластер разошлись, так и не вступив в бой. Оба одновременно почувствовали странную, необъяснимую вибрацию в грудном отсеке. Оба списали её на помехи. Это был смех. Потому что даже на войне, даже в тесноте, даже в темноте чужого корпуса — разумным существам нужно чем-то заниматься. И если этим «чем-то» оказывается пошаговая стратегия, украденная у Свиндла — что ж, бывает и хуже.