Саундвейв и Бластер: жизнь многодетных родителей-одиночек

Часть первая: Немезис. Идея.

Всё началось с Румора. Нет, не с десептикона. С обычного слуха, который прошёл по базе, как ток по проводу: люди перестают пользоваться кассетами. Саундвейв узнал об этом первым, разумеется. Он всегда узнавал обо всём первым. Это была его работа, его функция и, если честно, его единственное хобби. Он стоял у мониторов, перехватывая человеческие радиочастоты, когда поймал рекламный ролик. Восторженный голос перечислял преимущества нового формата: компактный, блестящий, современный, вмещает больше данных, не изнашивается... «Компакт-диск — будущее звука!» Саундвейв замер. Его визор мигнул. Дважды. Он посмотрел вниз, на свою альтформу. Кассетный магнитофон. Бобины. Кнопки. Технология, которую люди начинали называть устаревшей. Саундвейв не испытывал эмоций. Саундвейв испытал эмоцию. В тот же вечер он вышел на защищённый канал связи. Канал, которым он пользовался крайне редко. Канал, о существовании которого не знал даже Мегатрон. ::САУНДВЕЙВ — БЛАСТЕРУ: Зашифрованная линия. Разговор — конфиденциальный.:: Долгая пауза. ::БЛАСТЕР — САУНДВЕЙВУ: ...Чувак. Ты мне звонишь? Добровольно? Что случилось? Юникрон проснулся? Кибертрон взорвался?:: ::САУНДВЕЙВ: Проблема — серьёзнее. Запрос: ты видел рекламу компакт-дисков?:: Очень долгая пауза. ::БЛАСТЕР: ...Да. Видел.:: ::САУНДВЕЙВ: Вывод?:: ::БЛАСТЕР: Мы старомодные, Саундвейв. Мы чертовски старомодные.::

Часть вторая: Исследование

Саундвейв подошёл к вопросу системно. Он всегда подходил к вопросам системно. Он изучил всё. Принцип работы лазерного считывания. Поликарбонатная структура диска. Частота дискретизации. Коррекция ошибок. Выводы были... привлекательными. Никаких движущихся частей. Никакого шипения плёнки. Кристально чистый звук. И главное — престиж. CD-проигрыватель в 1986 году — это было как иметь альтформу спорткара вместо минивэна. Это был статус. Саундвейв представил себя в новой альтформе. Гладкий. Серебристый. С лотком, который выезжает с элегантным жужжанием. С дисплеем. С пультом дистанционного управления. Его визор засветился чуть ярче обычного. Потом он представил кассетиконов. Визор потух. Бластер на Ковчеге проходил примерно тот же мыслительный процесс, только громче. — Джазз! Джазз, посмотри на это! — он сунул датапад прямо в лицо своему другу. На экране вращалась трёхмерная модель CD-проигрывателя. — Смотри какие линии! Какой дизайн! Это же искусство! — Выглядит стильно, — согласился Джазз. — Стильно?! Это революция! Я могу быть этим! Представь: я трансформируюсь, и вместо вот этого, — он постучал по своему корпусу, — кассетного пережитка золотой эры, я становлюсь гладким, современным, актуальным... — А твои ребята? — спросил Джазз. Бластер осёкся. — Что — мои ребята? — Ну, они же кассеты. А в CD-проигрывателе кассет нет. Они будут... диски? Бластер медленно посмотрел на свою грудную панель. Внутри Эджект вёл очередную воображаемую трансляцию. Рэмхорн сопел. Стилджо мурлыкал. — Диски, — повторил Бластер. — Плоские такие, — уточнил Джазз. — Круглые. Блестящие. Толщиной в миллиметр. Бластер представил Рэмхорна — толстого, тяжёлого, рогатого Рэмхорна — в форме плоского блестящего блинчика. — О нет, — сказал Бластер.

Часть третья: Объявление

Саундвейв решил сообщить новость тактично. Он открыл грудную панель, дождался, пока все шестеро выйдут, выстроятся в ряд (более-менее) и обратят на него внимание (более-менее). — Информация, — начал он. — Текущая альтформа — устаревает. Человеческая технология — эволюционирует. Решение — апгрейд. — Какой апгрейд? — спросил Рамбл. — Новая альтформа Саундвейва: CD-проигрыватель. Новая альтформа кассетиконов... Пауза. — Компакт-диски. Тишина. Абсолютная, звенящая, оглушительная тишина. Рамбл первым нарушил молчание. — Ты шутишь. — Саундвейв — не шутит. — Ты ШУТИШЬ. — Повтор: Саундвейв — не... — Я СЛЫШАЛ! — Рамбл обернулся к Френзи. — Он хочет сделать нас блинчиками! — Я не буду блинчиком, — сказал Френзи с абсолютной, несокрушимой уверенностью. — Я скорее переплавлюсь. Я скорее перейду к автоботам. Я скорее вступлю в отряд Старскрима. Я скорее... — Достаточно, — прервал Саундвейв. Рэведж подошёл ближе. Медленно. Его оптика была сужена до щёлочек. — Диск, — произнёс он так, словно пробовал это слово на вкус и находил его отвратительным. — Плоский. Круглый. Без конечностей. — Текущая кассетная форма — тоже без конечностей, — заметил Саундвейв. — У кассеты есть грани. Углы. Достоинство. Диск — это... — Рэведж на мгновение потерял дар речи, что случалось примерно раз в геологическую эпоху. — Это фрисби, Саундвейв. Лазербик, который обычно молчал, издал такой звук, словно у него перегорел вокалайзер. Все обернулись. Лазербик стоял, растопырив крылья, и смотрел на Саундвейва с выражением чистого, неразбавленного предательства. — Лазербик, — начал Саундвейв. Лазербик расправил крылья на полный размах. Потом сложил их. Потом расправил снова. Смысл был предельно ясен: у диска нет крыльев. У кассеты — тоже, строго говоря, не было. Но у кассеты была хотя бы длина. Объём. Возможность сохранить некое подобие формы. Диск — это было оскорбление. Это был плевок в лицо каждому кассетикону, который когда-либо трансформировался. — Ну, допустим, — подал голос Рэтбэт. Все уставились на него. — Чисто гипотетически. Давайте рассмотрим логистику. Диаметр стандартного компакт-диска — двенадцать сантиметров. Двенадцать. Мой размах крыльев в альтформе — сорок семь сантиметров. Куда мне деть тридцать пять сантиметров крыла, Саундвейв? Куда? — Масс-шифтинг... — Масс-шифтинг имеет пределы! Я уже уменьшаюсь в четыре раза, чтобы стать кассетой! А теперь ты хочешь, чтобы я стал монеткой?! Рэтбэт достал из субпространства калькулятор. Никто не знал, зачем у него калькулятор. У Рэтбэта всегда был калькулятор. — Коэффициент компрессии при переходе в кассетную форму: четыре и два. При переходе в форму диска: одиннадцать и семь. Нагрузка на трансформационный контур возрастает на двести восемьдесят процентов. Вероятность сбоя протоформы: тридцать один процент. Это неприемлемый риск, Саундвейв! — Я просто не хочу быть плоским! — крикнул Рамбл. — Можно я просто скажу это?! Без цифр?! Мне не нужны цифры, чтобы знать, что БЫТЬ БЛИНЧИКОМ — ОТСТОЙ!

Часть четвёртая: Ковчег. Та же сцена, но громче.

— Нет, — сказал Рэмхорн. — Я ещё ничего не... — Нет. — Рэмхорн, дай мне хотя бы... — Нет. Бластер вздохнул и посмотрел на остальных, ища поддержку. Поддержки не было. Эджект стоял, скрестив руки на груди. — Бластер. Бро. Друг. Наставник. Я тебя люблю. Ты это знаешь. Но если ты думаешь, что я стану компакт-диском, то у тебя сбой в логических цепях. — Это же просто альтформа! Ваша основная форма не изменится! — «Просто альтформа»? Просто альтформа?! — Эджект начал ходить взад-вперёд. — Бластер, я провожу в альтформе шестьдесят процентов своего времени! Это не «просто»! Это моя вторая кожа! И ты хочешь, чтобы моя вторая кожа была круглой и плоской! — Знаешь, кто ещё круглый и плоский? — подал голос Ремотчик. — Блин. Тарелка. Крышка от канализации. — Фрисби, — добавил Эджект. — Подставка под горячее, — не отставал Ремотчик. — Мишень. Оба замолчали, осознав последнее слово. — Мишень, — повторил Эджект. — Бластер. Ты хочешь, чтобы мы буквально выглядели как мишень. Круглая. Блестящая. С дыркой посередине. — Дырка, — тихо сказал Рэмхорн. Все посмотрели на него. — У диска есть дырка. Посередине. Вы хотите, чтобы у меня. Была. Дырка. Посередине. Тишина. — Рэмхорн, дырка будет очень маленькая... Рэмхорн опустил рог и нацелил его прямо на Бластера. Не угрожающе. Информативно. — Стилджо, — Бластер повернулся к последней надежде. — Ты же разумный. Ты же понимаешь... Стилджо сидел и облизывал лапу. Он очень медленно, очень спокойно посмотрел на Бластера. — Мяу, — сказал он. — Ты можешь говорить! — Мяу. — Стилджо! — Мяу. Стилджо говорил «мяу» только когда хотел показать, что разговор ниже его достоинства. Обычно это работало на врагах. Сейчас это работало на Бластере.

Часть пятая: Объединённый фронт

Впервые за четыре миллиона лет автоботские и десептиконские кассетники были полностью, безоговорочно, на одной стороне. Это произошло случайно. Столкновение на нейтральной территории. Обычно — бой. Сегодня — Рамбл посмотрел на Эджекта. Эджект посмотрел на Рамбла. — Вас тоже? — спросил Рамбл. — Диски? — Диски. Эджект сел рядом с Рамблом. Просто сел. Рэведж посмотрел на Стилджо. Стилджо посмотрел на Рэведжа. Два хищника, два врага, два кота по разные стороны баррикад. — Мне предложили стать фрисби, — сказал Рэведж. — Мне предложили иметь дырку, — сказал Рэмхорн. Рэведж посмотрел на Рэмхорна с чем-то, подозрительно похожим на солидарность. — Рэтбэт, — обратился Рамбл. — Ты же считаешь. Посчитай им тоже. Рэтбэт достал калькулятор. Ремотчик достал свой датапад. Два аналитика посмотрели друг на друга. — Коэффициент компрессии? — спросил Ремотчик. — Одиннадцать и семь. — У меня получилось одиннадцать и девять. Ты не учёл массу внутренних конечностей Рэмхорна. — Справедливо. Пересчитаю. Они склонились над цифрами вместе. Фракционная принадлежность перестала иметь значение перед лицом общей угрозы стать блинчиками. — Мне нравится эта война больше, — заметил Френзи.

Часть шестая: Петиция

Два документа были составлены одновременно, независимо друг от друга, но получились подозрительно похожими. ПЕТИЦИЯ (подана кассетиконами Саундвейва) Мы, нижеподписавшиеся, настоящим выражаем категорический протест против предложенного апгрейда в формат компакт-диска по следующим причинам: 1. Утрата объёма (Рамбл, Френзи) 2. Утрата углов (Рэведж) 3. Утрата достоинства (все) 4. Неприемлемый коэффициент компрессии — 11.9 (Рэтбэт, с приложением расчётов на 47 страницах) 5. [Пустая строка, под которой нарисован перечёркнутый диск] (Лазербик) 6. Мы не фрисби (единогласно) ПЕТИЦИЯ (подана кассетиконами Бластера) Бро. Нет. Мы тебя любим, но нет. — Эджект, Ремотчик, Стилджо — Рэмхорн (не подписал, но головой покивал) P.S. У диска дырка посередине, Бластер. ДЫРКА.

Эпилог

Апгрейд не состоялся. Саундвейв прочитал петицию. Перечитал. Посмотрел на сорок семь страниц расчётов Рэтбэта. Посмотрел на перечёркнутый диск Лазербика. Посмотрел на Рэведжа, который сидел у его ног и смотрел снизу вверх с выражением «только попробуй». — Решение — пересмотрено, — сказал Саундвейв. — Кассетный формат — сохраняется. Шесть кассетиконов выдохнули одновременно. Грудная панель Саундвейва завибрировала. На Ковчеге Бластер посмотрел на своих четверых. Потом на рекламу CD-проигрывателя. Потом снова на четверых. Потом выключил рекламу. — Ладно, — сказал он. — Ладно. Кассеты — это классика. Классика не стареет. — ДА! — заорал Эджект. — Но если когда-нибудь изобретут формат ещё меньше дисков, я даже разговаривать об этом не буду, — предупредил Бластер. Ремотчик тихо загуглил «будущее аудиоформатов» на украденном датападе. Прочитал про флеш-накопители. USB-карты. Потом нашёл слово «microSD». Четыре на шесть миллиметров. Тоньше листа бумаги. Ремотчик молча удалил результаты поиска. Некоторые вещи лучше не знать. Саундвейв и Бластер так и остались кассетниками. Старомодными, громоздкими, с кнопками и бобинами. Не потому что не могли измениться. А потому что некоторые решения принимаешь не для себя. А ещё потому что Рэведж сказал «фрисби» таким тоном, после которого любая дискуссия теряет смысл.