Ворон

«Все наемники работают через подставную организацию «Crow’s nest», поэтому их и называют Воро́нами. Но Во́рон был другим, он не работал не с кем.»

Датапад Уолтера.

Уолтер шел по институту с пакетом яблок. Настоящих выращенных на настоящем дереве, на орбитальной станции Wild pines, на настоящей почве, а не каменной поверхности Прометея, где никогда ничего не росло и расти не могло. Он заходил в кабинеты и отдавал сладкий фрукт всем, кто попадался на пути, профессора, лаборанты, редкие представители компании, студентам, только начавшим свой путь в исследовании, пассия. Наконец он зашел в аудиторию большого зала, где в центре выступал профессор Байер, который вот уже с десяток лет курировал все технологические проекты института. Лекционный зал был на половину наполнен студентами, второй половиной редкими работниками корпорации Wild Pines, которые принимали активное участие в исследовании новооткрытого вещества. — Итак, коллеги, как вы видите под воздействием электромагнитного излучения, пассий производит деление на два составляющих, при чем оба вещества приобретают поразительные свойства. Во-первых, оба вещества похожи своей дуальностью, оба одновременно являются и органическим соединением, и обладают кристаллической решеткой характерным для металлов. Но что особенно, при накоплении критической массы оба вещества, будто бы формируются и приходят к тому, что «сладкий» элемент — назван так в честь своего нежно розового цвета и приятного цветочного запаха, становится органическим и может быть использован вместо нефти. «Горький» же элемент, напротив твердеет и приобретает кристаллическую структуру, но что удивительно, именно при росте твердого элемента в его структуре начинает повторно формироваться неочищенный пассий. Это создает уникальный прецедент — топливо, использование которого, производит больше топлива, а вот как… Этот механизм пассия еще не изучен до конца, однако вот следующие теории… Уолтер надкусил яблоко. Пассий его не интересовал, но раз теперь именно пассий станет новым топливом и источником энергии для машин и технологий Уолтера, этим открытием приходилось считаться. Лекция длилась долго, профессор Байер долго рассказывал теории, предполагал, спекулировал, устраивал дебаты со студентами, весь процесс затянулся, но самым важным для Уолтера был один факт. Пассий добывался в необработанном виде, он делился на сладкий и горький, горький выбрасывался в атмосферу, который оседал на поверхности и становился зачатком нового месторождения, а сладкий собирался и использовался в новом типе машин. А еще что горький пассий вызывал бесплодие. — В галактике одиннадцать колонизированных планет, и каждая насчитывает больше нескольких триллионов разумных особей. — после лекции, когда все разошлись профессор Байер отпил кофе, пока Уолтер нарезал яблоки на дольки. — То, что у нас будет одна планета с вырождаемостью, это не просто мелочь, это даже не проблема для человечества. Пассий слишком ценен чтобы отказываться от него из-за бесплодия жителей Прометея. — Я не беспокоюсь о жителях Прометея. Я беспокоюсь, что следующее поколение моих пасынков может пострадать. Допив чай Уолтер, двинулся дальше, в крыло со своей лабораторией. Едва он зашел, он увидел на стене надпись «Внимание, проводится эксперимент» и поэтому вошел не в зону испытаний, в сдвоенную дверь — комнату наблюдения. За односторонним стеклом, была еще одна комната, чуть более яркая, специально чтобы подрастающие активы проекта «Пасынок» не испытывали стресс. За столом сидел ребенок, седовласая женщина сидела напротив него и общалась, легкая непринужденная беседа с генетически выведенным человеком, чтобы успокоить его нервные окончания, перед тестом совместимости. Уолтер посмотрел на досье, на белой бумаге написано: «Пасынок-7-14, Фрейд Каллахан». Мальчику было лет пять, он был со светлыми волосами, взъерошенными ото сна. Мальчик смотрел на женщину и неожиданно перевел нить разговора: — Когда вы пустите меня в Ядро? — Ух ты, какой ты неугомонный, — Карла, та самая женщина, рассмеялась. — Не терпеться чтобы злая тетя проводила над тобой эксперименты? — Я хочу в Ядро! — Фрейд скрестил руки на груди. Если бы эти дети могли испытывать эмоции, то Уолтер был бы уверен, что он смотрел на Карлу со злостью. Но увы, пасынки, не испытывали эмоций, им удалили эти части мозга, чтобы не отвлекать от важных целей. — Я хочу управлять роботом! Карла рассмеялась снова. — Хорошо, тогда давай так. Вот тестовое задание, для НАСТОЯЩИХ пилотов, но если ты справишься с ним, то у меня не будет выбора, придется признать, что ты — НАСТОЯЩИЙ пилот, и придется посадить тебя в Ядро! — Ура!!! Фрейд продолжал смирно сидеть, помахивая ногами, недостающими до пола, когда Карла вышла к Уолтеру. Вместо приветствия Карла вопросительно посмотрела на пакет яблок. — Это детям, — он протянул пакет Карле, которая, улыбнувшись приняла его. — Как они? — Почти все нормально, Фрейд лучший, думаю, он готов к фазе два. Он и Шесть-два-один. Кстати, о нем… случился инцидент, он избил Донни, а потом нанес себе несколько порезов, так что я отсадила его в изолятор… — Карла, — Уолтер вздохнул. Из тридцати двух детей, Шесть-два-один, был самым необычным. Когда раздавали имена, он от него отказался, постоянно дрался со всеми, при чем так чтобы нанести как можно больше боли, иногда Уолтеру казалось, что Шесть-два-один, хотел убить других пасынков. — Его поведение именно такое, потому что он не социализирован, изоляция лишь усугубляет это состояние. — Не первый раз, Уолтер. Он постоянно нападает на других детей, наносит им травмы… Взгляни на Фрейда! Он рассек ему бровь осколком плитки из туалета. А если бы он убил его? — Карла… — Уолтер! Наступило молчание. Уолтер вздохнул. — Хорошо. Я поговорю с ним. И если это повторится, то мы утилизируем его. *** Изолятор был такой же комнатой, как и остальные, в которых жили пасынки, просто находился в самом конце, и запирался с обратной стороны. Уолтер шел, здоровался с детьми, раздавал яблоки, и давал некоторые напутствия. Дети со словами: «Спасибо, Профессор» разбегались по комнатам, чтобы изучить полученный фрукт, который каждый видел в первый раз. Особая черта пасынков — удивительная любознательность. По дороге он увидел Донни, его губы боли разбиты, все лицо опухло от синяков, а рука была перемотана, судя по всему, вывих, хотя сам Донни выглядел весьма жизнерадостно, и очень благодарил за яблоко. Наконец Уолтер дошел до последней двери с последними двумя яблоками. У двери сидел Джейми, молодой мальчик-пасынок, который при виде Уолтера сразу, вскочил: — Здравствуйте, Профессор. — Привет, Джейми, смотри что я принес, — он протянул мальчику одно из яблок, которое он тут же взял и с интересом стал разглядывать зеленый плод. — Что ты здесь делаешь? — Жду, когда моего друга выпустят. — Ого, не знал, что у него есть друзья… — А то! Шесть-два-один не нормальный, но ведь мы все тут не нормальные, — Джейми расплылся в улыбке и подмигнул профессору. — Так что он нормальный среди нас ненормальных. — Очень мудрая мысль. А теперь, позволь мне поговорить с ним. Джейми убежал а Уолтер глубоко вздохнув, потянулся чтобы открыть дверь, как вдруг что-то задело его слух. Кроме шумов коридора он услышал глухой стук, как будто бы кто-то бил мяч об стену. Собравшись с духом, Уолтер открыл дверь. Шесть-два-один отличался от всех. Во-первых, он не был пасынком, пасынков выращивают для определенных целей, в частности этих для пилотажа Ядер. Шесть-два-один несанкционированно родился у некого актива другой корпорации, некой «Crow’s nest», и был продан Wild Pines и в связи с его высочайшими генетическими особенностями, был передан Уолтеру под эксперимент в качестве контрольного экземпляра. Но после оказалось, что контрольный, ничем не улучшенный человек, с которым нужно было сравнивать пасынков, оказался многократно превосходящим их. Во-вторых, Шесть-два-один пережил Пожар Прометея. Хотя не сам мальчик, не наемник передавший его, не представители Wild Pines, не дали ответа. Уолтер стоял в изоляторе и видел перед собой мальчика, голый по пояс, свой майку он порвал и намотав на руки боксировал стену, на белой поверхности были красные следы от разбитых окровавленных кулаков. Шесть-два-один был покрыт ожогами, черные волосы росли не ровно и не везде, вся левая половина его тела была покрыта рубцовой кожей, когда Уолтер открыл дверь мальчик нанес еще два удара и повернулся в пол оборота. Вся левая щека отсутствовала, демонстрируя оскал зубов, глаз был белым, мертвым, невидящим… — Уходи, Уолтер, я еще не успокоился. Эти слова выбили Уолтера из равновесия. В-третьих, Шесть-два-один всегда обращался к нему по имени, его много раз наказывали за это, но ничего не выходило, Шесть-два-один, делал все против систем и требований компании и Института. — Шесть-два-один, присядь, — Уолтер сел на кровать. Обоженный ребенок, еще минуту боксировал стену все-таки глубоко вздохнул и сел рядом. Его лицо побагровело, руки были сжаты в кулаки. В отличие от пасынков, Шесть-два-один испытывал эмоции, и от этого ему было куда тяжелее чем остальным. — Что случилось… — Он меня толкнул. — И все? — Нет. — Шесть-два-один слез с кровати и встал перед Уолтером. У него был один видящий глаз, на лице вечный шрам и волчий оскал зверя, любой бы испугался это дитя, но Уолтер не подавал виду. — Он меня толкнул. И сказал извинится. Тогда я ему врезал. — Я видел Донни, ты врезал ему явно не раз. — Нет смысла бить один раз, Уолтер, — Шесть-два-один скрипнул зубами. Громко. Злобно. По-звериному. — Ударишь один раз, и он обидится и ударит в ответ, и будет драка. А если ударить, а продолжать бить, тогда он не сможет ответить, зато навсегда запомнит, что такое боль. Я победил не в одной драке, а сразу во всех наших драках сразу. Вы же для этого нас обучаете? — Нет. Мы обучаем вас, чтобы вы могли принести пользу корпорации. Ты ведь понимаешь, чем вы… — Они. — Что? — Они. Пасынки, — Шесть-два-один подошел к стене и ударил. На кулаке проступили красные следы. — Не я. — Почему ты считаешь, что отличаешься от них? Пойми биология одна и та же, родился ты в пробирке, или выполз из женской утробы, человек — это человек. Но вы особенные, из-за вашего предназначения, — Уолтер встал и положил руку на плечо мальчика. — Чтобы управлять Ядром нужно перестать быть человеком, полностью заменить биологический мозг механизмами. Но благодаря вам, вы сможете делать это без металла в голове. Вы седьмое поколение пилотов, высшая форма человеческих навыков. — Они. Высшая форма. — Нет, Шесть-два-один. Вы. Ты тоже, ты уникальный эксперимент, живорожденный пилот, живорождённый генетический венец человеческого развития, — Уолтер протянул яблоко. Мальчик посмотрел на него с опаской. — Ты знаешь, что это? — Это растет на деревьях. — Когда-то, еще до Пожара, — при слове «пожар» Шесть-два-один, дернулся словно от удара током. — В башнях выращивали целые сады, чтобы кормить бесконечно растущее население. открыли пассий. Из-за человеческого несовершенства, из-за глупости, мы совершили ошибку. Пожар Прометея. Мальчик в ожогах. Ребенок, который увидел огонь, испепеляющий целую планету раньше, чем вкусил молоко матери. Дитя, пережившее Пожар Прометея, и благодаря этому ставший чудовищем лицом, и демоном душой. — Я знаю, что ты другой, ты шестого поколения, хотя вы и одного возраста. Поэтому я буду говорить с тобой по-взрослому. На равных. — Уолтер откусил от яблока кусок. — Если ты будешь хорошо себя вести, то завтра ты сядешь в ядро. Это твой шанс показать, что пасынкам, никогда не стать таким же как живорожденный ты.