День, когда я попытался

Я открыл глаза и сразу понял: это был не сон. Потому что во сне моя голова не раскалывается так, будто по ней прошёлся целый оркестр, а во рту нет привкуса пепла, дешёвого виски и ещё чего-то сладкого, от чего потом сутки ломит зубы.   Потолок надо мной был знаком до последней трещины. Розовый. С блёстками. И с огромным зеркалом прямо надо мной, в котором я сейчас видел своё отражение. “О, привет, красавчик. Опять ты.”   Я лежал на шёлковых простынях, которые пахли его парфюмом — дорогим, приторным, с нотками табака и власти. Мех на груди и руках был спутан и кое-где примят. Кто-то очень старался, чтобы я выглядел так, будто меня выжали и выбросили. — Детка, ты уже проснулся?   Голос раздался откуда-то справа. Сладкий, тягучий, как патока, в которой утонула мышь. Я даже не повернул голову. Бесполезно. Он всё равно появится в отражении.   Валентино возлежал на подушках рядом, подперев голову рукой, и смотрел на меня с выражением сытого кота, который только что доел канарейку. Одна линза его очков была сдвинута, открывая жёлтый глаз с вертикальным зрачком. На его груди, на идеально отглаженной рубашке (когда он успел надеть рубашку? чёрт, а почему я вообще удивляюсь?), красовался след от моей помады. — Ты так сладко спал, — промурлыкал он. — Я не решился будить. Ты был такой... использованный.   Он засмеялся своей шутке. Смех у него был как стеклянные шарики, катающиеся по мраморному полу. Красивый. Мерзкий. Я попытался улыбнуться. Челюсть слушалась плохо. — М-м-м, Вэл, детка, ты меня балуешь, — мой голос сел окончательно, пришлось откашляться. — Если хотел сделать из меня чучело, мог бы просто попросить. Я бы и сам постоял в углу, красиво. — Чучело? — он притворно надул губы. — Я пытаюсь сделать из тебя бриллиант. Самый яркий бриллиант в моей короне. А ты не ценишь.   Он протянул руку и провёл когтем по моей щеке. Не больно, но мурашки побежали совсем не романтичные. Холодные. Липкие. — Ты же моя звезда, Энтони. Моя самая яркая звёздочка. Я хотел сказать: «Тогда отпусти звезду на небо, Вэл. Дай ей подышать». Но вместо этого я услышал: — Конечно, детка. Твоя звезда всегда при тебе.   Он довольно кивнул и резво вскочил с кровати, поправляя манжеты. Идеальный. Ни следа усталости. Ни следа того, что он вообще когда-либо спит. — Сегодня отдыхай, — бросил он через плечо, направляясь к двери. — Но завтра... завтра у нас большой вечер. Я хочу, чтобы ты был готов. Очень хочу. Не подведи меня, звёздочка. Дверь закрылась. Щёлкнул замок. И тишина.   Я остался один в розовой клетке, пахнущей его духами и моим потом. Тело ломило. Голова гудела. Внутри была пустота, которую обычно заполняют только новой дозой или новой порцией его «ласки».   Я сел на кровати, и мир качнулся. В зеркале надо мной сидел патлатый, лохматый паук с размазанной помадой и пустыми глазами. — Красавчик, — сказал я своему отражению. — Ты просто загляденье. Мамочка будет гордиться.   Засмеялся. Смех вышел хриплым и кончился кашлем. Телефон на тумбочке завибрировал. Я потянулся к нему, надеясь, что это просто напоминание о том, что я всё ещё жив. Экран загорелся.   Чарли: "Доброе утро, Энтони! ☀️ Сегодня новый день! Мы начинаем групповое занятие в 11. Ты придешь? Мы все очень ждём! Ты справишься! Мы в тебя верим! ❤️"   Я уставился на сообщение. Солнышки. Сердечки. Вера. Она реально верит. Эта девчонка, принцесса Ада, верит, что кусок дерьма вроде меня можно отмыть и сделать приличным демоном. Я набрал ответ, трясущимися пальцами: "Детка, я приду обязательно. Куда я без твоих уроков морали? Буду как штык. Прибереги мне местечко в первом ряду 😘"   Отправил и отбросил телефон, как будто он обжигал пальцы. Идиот. Зачем я это сделал? Зачем я туда пойду? Чтобы они все смотрели на меня и думали: «О, смотрите, шлюха Вэла пришла поиграть в хорошего»?   Но Чарли... Чарли смотрела иначе. Она смотрела так, будто я уже хороший. И это было хуже всего. Потому что я-то знал, кто я на самом деле.   Я с трудом встал и поплёлся в душевую. Нужно смыть с себя эту ночь. Или хотя бы сделать вид, что пытаюсь.   Пока тёплая вода (Вэл не экономил на комфорте своих игрушек) стекала по спине, я прислонился лбом к прохладному кафелю и закрыл глаза.   В голове всплыло лицо Хаска. Этот старый картёжник с вечно уставшими глазами. Он вчера смотрел на меня, когда я уходил из отеля. Не осуждающе. Не похотливо. Просто смотрел. Как будто знал, куда я иду. Как будто видел меня насквозь и ему было... плевать? Или не плевать? Я не умел отличать. — Чёрт, — выдохнул я в воду. — Соберись, тряпка. Сегодня ты будешь хорошим. Хотя бы днём.   Вода утекала в слив, унося с собой розовую помаду, запах его духов и остатки вчерашнего вечера. Но то, что было внутри... то, что было под мехом и кожей... это водой не смыть.   Я выключил душ, замотался в полотенце и снова посмотрел в зеркало. Теперь оно было запотевшим, и отражение стало размытым. Так лучше. Так я похож на кого угодно. Хоть на ангела. — Погнали, Энтони, — сказал я туманному силуэту. — Играем хорошего парня.