Дневник увядшего цветка

Путь в Дайду.       Паланкин оказался ужасно неудобным – нормально расположиться в нем было невозможно. Любое движение вызывало дискомфорт, места для ног почти не оставалось, и даже шёлковые подушки не спасали от тряски. Каждая неровность дороги подбрасывала меня вверх. Два дня в этой пытке измучили меня. Несмотря на уговоры Мин Ли, я решила продолжить путь верхом. К вечеру тело ломило от боли, но мысль о скором прибытии в Дайду и восхождении на трон придавала сил. Каждый раз, когда я чувствовала, что вот-вот упаду с седла и останусь лежать в бескрайней степи, я заставляла себя держаться и подгонять коня ещё быстрее.

***

Когда процессия Принцессы остановилась в деревушке совсем недалеко от Дайду, евнух Нугай договорился с хозяином постоялого двора. — Нам нужны лучшие покои, какие только есть в этом доме! — Нугай, бросив мешочек с серебром в ладонь хозяина, сложил руки на груди, самодовольно улыбаясь своей госпоже. Оэлун благодарно кивнула ему в ответ. Владелец двора, с жадностью сжав в руке увесистый мешочек, убедился в его содержимом и, засуетившись, повел гостей внутрь. Как и было обещано, Её Высочество провели в просторную и весьма приличную комнату. По сравнению с дворцовыми апартаментами, это, конечно, была скорее кладовая, но после долгой дороги и ночей в шатрах под открытым небом, даже скромное жилище казалось настоящим великолепием. Принцесса тут же рухнула на кровать, наслаждаясь мягкостью ткани под собой. Воздух был наполнен дивным ароматом благовоний. Сон уже начал одолевать девушку, но настойчивый стук в дверь прервал наступающую дрему. — Ваше Высочество, это я, Мин Ли. Позвольте помочь вам с ванной и переодеванием. Оэлун с досадой поднялась с кровати. — Войди.

***

— Госпожа! Как же я за вас рада, через пару дней вы станете Императрицей! — Мин Ли с особой оживлённостью натирала принцессу смирной — Будете жить во дворце рядом со своей матушкой и Его Величество Тогон-Тэмуром! «Рядом со своей матушкой».       Вдовствующую императрицу я уже давно перестала считать своей матерью. За эти долгие годы она ни разу не приходила к нам с братьями, не писала письма, не интересовалась и, кажется, даже забыла о нас. Сначала, мы думали, что гонцы с письмами очень долго едут, но со временем мы поняли, что «матушке» мы вовсе и не нужны, а даже помеха для её положения Вдовствующей императрицы. Наличие моих братьев для двора было проблемой. За Будашири пристально наблюдали, опасаясь того, что она может устроить переворот, захотев посадить на трон одного из своих сыновей. Вести из столицы поступали к нам из уст в уста, так что о смерти отца мы узнали лишь через месяц.       Во дворце я была лишь раз и ненадолго, хоть и успела натворить там дел. Неопытная служанка недоглядела за мной, и я чуть не утонула в пруду. Служанку на следующий день казнили, а я заболела. Выздоровев, придворные одарили меня злобными взглядами. Ещё тогда я поняла, что жизнь во дворце, несмотря на всю роскошь и красоту, является страшным полем боя. Один неверный шаг и даже взгляд – может погубить тебя. И в тот вечер, только в тот вечер я осознала, что еду на свою погибель. Закончив умываться, Мин Ли зажгла пару свеч и оставила Принцессу. Мысли о её судьбе не отпускали. Уснуть в ту ночь она не смогла до тех пор, пока свечи не догорели.

***

1333г. Столица империи Юань – Дайду, Тронный зал. — Господин, сядьте на трон. Теперь он ваш, — сурово сказал Эль-Тэмур. Тогон неуверенно переместился с края трона на его середину. — Воздадим почести новому Императору! Славьте своего правителя! — Слава новому Императору! Слава Великой империи! Слава новому Императору! — раздалось многоголосие.

***

— Мы должны устроить коронацию‐церемонию, — довольно сказала Будашири. — Да госпожа. — Но прежде, состоится свадьба, — перебил Эль-Тэмур господина Джана, который хотел ещё что-то сказать Вдовствующей императрице. — Свадьба? — настороженно спросила Будашири. — Его Величество избрал мою дочь в качестве своей Императрицы. — Господин, это правда? — нахмурив брови, обратилась к Тогон-Тэмуру Будашири. — Данашили очень достойная и хорошая девушка. И я буду счастлив породниться с семьёй Эль-Тэмура. Это пойдёт всем на благо, — начал оправдываться Тогон. — Это дело внутреннего совета. Ты выбрал Императрицу не спросив меня? Господин, я никогда не видела эту Данашили. Вы не можете игнорировать моё мнение. — Вы что-то имеете против моей дочери? Или вы пытаетесь меня оскорбить? — на лбу Канцлера показались морщины, как знак того, что он недоволен услышанным — Я прав? — Во дворце императора, есть свои правила. — И мы будем их соблюдать, — не дожидаясь ответа и окинув императрицу грозным взглядом, Канцлер пошагал в сторону южных ворот. Тогон пошёл за ним. — Вот он и показал когти, — сказал стоявший рядом господин Джан. — Ему меня не напугать. — Но регент командует военной мощью империи. Вы должны быть осторожны — забеспокоился Джан. — Он ещё не знает с кем связался. Позови ко мне генерала Байана. — Как скажете, но как же Её Высочество?Принцесса Оэлун скоро прибудет. — Встреть Оэлун, я буду ждать её в своих покоях.

***

Проснувшись ранним утром, когда первые лучи солнца лишь едва касались горизонта, Оэлун ощутила, как тяжесть недосыпа давит на её веки. В этот момент ей показалось, что даже самый неудобный паланкин будет лучше, чем скачка на лошади. — Госпожа, вы уже проснулись? — спросила Джэн. — Помоги мне одеться. — Конечно госпожа, — выбор пал на прекрасное ханьфу, выполненное с особой утончённостью. На шёлковой ткани были вышиты нежные цветы из особых ниток. Однако мысли не оставляли её ни на мгновение. Она размышляла о том, что ждёт её впереди: какие шаги предпринять, кому доверять, а кого следует опасаться? Вопросы терзали сознание Оэлун, как ядовитые змеи, извивающиеся в тёмных углах разума. «Может быть, лучше просто оставаться в тени, тихо сидеть и наблюдать за тем, что происходит вокруг?». В течение нескольких лет власть в империи принадлежала лишь одному человеку – Канцлеру Эль-Тэмуру. Этот человек, проявивший себя как искусный полководец на поле боя, не раз проливал кровь дракона и с лёгкостью расправлялся с врагами. Он был убийцей её отца и, как она боялась, мог стать и убийцей самой империи. Мысли о нём вызывали у Принцессы страх. Внезапно размышления прервались резким остановлением паланкина. Она сразу же отвлеклась и распахнула плотные ткани, едва ли не сорвав их с карниза. — Ваше Высочество, мы прибыли во дворец императора. Сделав глубокий вдох, Оэлун открыла дверцу излюбленного паланкина. Евнух Нугай помог выйти, подав ей руку. Перед Оэлун предстали величественные ворота обрамленные золотом и статуями драконов с двух сторон. По ступенькам к Оэлун спустился господин Джан. — Ваше Высочество! Как же вы выросли! Как прошёл ваш путь? Я надеюсь, ничего не случилось? Вы совсем немного разминулись с Императором. Его Величество тоже только прибыл в Дайду. — Всё прошло хорошо. Её Величество не встретит меня? — Императрица уже ждёт вас в своих покоях, Ваше Высочество.

***

Господин Джан привел Оэлун в просторные покои, разделённые на несколько частей. Оэлун заметила что эти покои схожи с покоями в Хэнани. Всё та же утончённость, роскошь, идеально сочитающаяся мебель обрамленная вышивкой и работой лучших мастеров по дереву, на каждом шкафчике изящные цветы в фарфоровых или нефритовых горшках. Рядом стоят маленькие статуэтки, и благовония запаха магнолии. Они зашли в приёмный зал. По бокам в ряд стояли стулья, а на небольшой возвышености в три ступени стояла софа Вдовствующей императрицы. Её Величество же восседала на своей софе, видимо, достаточно давно ожидая «ненаглядную» дочь. — Ваше Величество, — Оэлун натянула улыбку.       За долгие годы разлуки лицо матери забылось, а теперь, стоя как одна из подчинённых, а не как раньше – сидя на её коленях, казалось, что она совсем и не мать мне вовсе. Будашири, будто не веря своим глазам, прошлась по девушке беспокойным взглядом, кажется, пытаясь уловить в ней каждую деталь, а потом встала с софы и тяжёлыми шагами подошла к Оэлун, и вдруг она крепко обняла дочь. Так тепло, успокаивая, немного поглаживая её по волосам, спине. Она обняла её в ответ, стараясь не зареветь на месте, но по щеке поползла предательская слеза.       Такой теплоты мне не хватало, казалось, всю жизнь. Простых объятий, в которых чувствуешь себя спокойно и даже защищённо. — Оэлун, я думала что никогда не смогу тебя увидеть. Девочка моя. Как же ты стала красива, как прекрасна, — её голос дрожал, подступили слёзы.       Она говорила мне слова нежности. Не выдержав, я тоже начала плакать. Она вытерла мои слёзы и отошла. «Пожалуйста, не оставляй, пусть это будет длиться вечно» — пальцы попытались ухватиться за ханьфу матери, но Будашири уже развернулась к ней спиной. — Ты не станешь императрицей. Твоё место заняла дочь Эль-Тэмура, — она вновь повернулась к Оэлун, медленно поднимая голову и говоря по частям каждое слово, видимо, чтобы до бедной девушки легче дошло — Понимаешь, о чём я? — нежность матери сменилась режущим холодом. — Не стану? Но как, если церемония коронации Императора ещё не была?! — Не станешь. Твой титул Принцессы остаётся, но ты вполне можешь остаться при дворе. У вас с Тогоном ведь хорошие отношения? — уголки губ Будашири дрогнули, а в глазах чётко виднелось коварство. — Зачем мне оставаться при дворе? Почему я не стану императрицей? «Что мне делать?» — Подожди немного, будь терпелива. Тебе нужно всегда быть рядом с Тогоном. Чтобы тогда, когда мы наберём силу, ты смогла занять место императрицы. И Тогон, конечно же, не должен воспротивиться. — Но как же? «Тогон мой брат, я не могу так. Что она задумала?». Будашири, услышав шаги из коридора, шикнула на Оэлун и указала пальцем встать чуть подальше.

***

— Ваше Величество, пришёл генерал Байан. — Впустите. — Зачем вы нас позвали, Ваше Величество? — поклонившись, спросил Байан. — Вы уже знаете, кто станет следующей императрицей? — явно недовольно спросила Будашири. — Дочь Канцлера, Ваше Величество. — Как вы это допустили? Император не был таким раньше. Он ничего не предпринимал без моего одобрения. А сейчас согласился сделать императрицей дочь Эль-Тэмура. Не посоветовавшись со мной! Вы к этому причастны! — разгневанно заявила императрица. — Вы всё неправильно поняли, всё совсем не так, — начал объясняться Тал-Тал. — А как я ещё это должна понять? Моя дочь должна была стать императрицей! Кто, кроме Оэлун, ещё может так хорошо претендовать на этот титул! — Мы сами ничего не знали о решении Его Величества. — Тогда что вы вообще знаете?! Только и умеете размахивать мечом! — Ваше Величество, не стоит так злиться. Не нужно обвинять генерала Байана, — аккуратно сказала Оэлун, которую сначала генералы и не заметили из-за того, что стояла она в углу, а разгневанная Будашири перетянула всё внимание на себя, не давая времени, чтобы оглядеть присутствующих — Я более чем уверена, что в этой ситуации на Императора надавил Канцлер. Император, как вы уже сказали, ничего не способен предпринимать без чьей-либо помощи. Он сам не смог отказать Эль-Тэмуру. Ну, а меня и титул Принцессы устраивает, — Оэлун сжала руки в кулак. Ногти впились в кожу. «Нельзя сдаваться, идти до конца». Тал-Тал сначала даже не понял, кто это, но прямая осанка и высоко поднятый подбородок являлись признаком того, что она не какая-то простая девушка, а госпожа. А вышесказанные слова о её титуле ещё раз подтвердили его догадку. Он заметил весь её величественный вид, начинавшийся с элегантной прически, ханьфу тёмно-желтого цвета из явно дорогой ткани, золотых украшений, и заканчивавшийся её внешностью, в которой виднелись монгольские черты лица и конечно её матери – Будашири. Долго рассматривать Её Высочество не удалось. Изучение внешности только вернувшейся принцессы, прервала Будашири. — Ладно, можете идти. Генералы вышли. Как только двери покоев Вдовствующей Императрицы закрылись, Байан начал говорить о Принцессе. — Выросла девчонка. Совсем взрослая. Вот она – точно достойна быть императрицей, жаль только что её место уже заняли, — ехидно улыбаясь, Байан покачал голово — Что скажешь? — обратился генерал к племяннику. — О человеке нельзя сказать много лишь по внешности. Вдруг двери вновь открылись и из них вышла Оэлун. — Ваше Высочество! — генералы поклонились. Вместо того, чтобы пройти дальше, девушка остановилась. Её внимание привлек молодой генерал, стоящий рядом с Байаном. «Такие рыжие волосы. Что такой молодой мужчина делает при дворе?» — внимательно рассматривая незнакомого ей генерала, стояла Оэлун. Тал-Тала, конечно, её изучающий взгляд смутил. «Кто обучал её манерам? Без стыда рассматривает, даже не приняв приветствие с нашей стороны. Дядя ошибся, сказав, что она изменилась. Такая же беспечная и наглая, как и была». Байан же тоже был озадачен этим пристальным взглядом принцессы ни меньше Тал-Тала. — Вам что-то нужно? Ваше Высочество, — наконец решил спросить Байан. Оэлун в это время уже хотела притронуться к завораживающим её волосам, вдруг опомнилась и выкинула эту глупую и внезапную идею. — Ничего, хорошего дня, — девушка развернулась и зашагала по длинному коридору в сторону выхода.

***

— Позволил канцлеру породнится с ним, а виноватыми стали мы, — недовольно жестикулируя, Байан шёл по коридору дворца вместе с Тал-Талом. — Он только взашёл на трон. Не торопите его. Перед ними возник Эль-Тэмур. — Идите за мной! — Байан и Тал-Тал от неожиданности вздрогнули и отпрянули назад «А если услышал?!» – пронеслось у двоих в голове и они последовали в его кабинет. *** — Байан, на границе стычки с тюрками. Отправляйтесь туда и разберитесь. — На границе?! Почему вы решили отправить меня так далеко? — Считайте это политическим решением. Вы должны исполнить свой долг. — Да господин! Я выполню ваш приказ! — Мы выполним ваш приказ!

***

Через некоторое время. «Ты не станешь императрицей, твоё место заняли» – эти слова больно врезались в сознание Оэлун. Тот путь что она проделала был зря. Но огорчение сменилось облегчением. Теперь, ей почти ничего не угрожало. Ей просто нужно грамотно выполнить цель Будашири. Так, чтобы Эль-Тэмур и Данашили ничего не поняли раньше времени. Тогон с каждым днём всё больше и больше узнавал свою сестру и любил проводить с ней время. Она напоминала ему те беззаботные дни, когда они были совсем детьми и любили играть все вместе. В Хэнани Эль-Тугус с Аратнадаром частенько подшучивали над маленьким Тогоном, но Оэлун всегда защищала и делала замечания братьям. По двору поместья они любили бегать и прятаться. Один раз, когда Аратнадар решил спрятаться в корзину с пшеном, старая служанка сама того не понимая, нашла его. Крик бедной старушки был слышен на всю Юань. После этого маленьким принцам и Принцессе сделали наказание в виде лишения есть сладости из их любимой лавки вкусностей на целых, как им казалось – две недели. Оэлун, как и в детстве, внимательно слушала каждое слово Тогона, не отводя взгляд, и в ответ нежно улыбалась. Тогон хоть и рассказывал в основном мелочи, но Оэлун всё запоминала, что очень поражало, и даже нравилось Тогону. «Представляешь, вчера когда я пошел к наложнице Пак, в меня врезалась служанка, и знаешь что?! Она женская копия Сон Няна! О! Кстати! Сегодня я решил прогуляться по саду, а этот тупица Колта опять пришёл по мою душу!» он сам не помнил что вообще говорил, но старшая могла ему напомнить через несколько дней после разговора: «Я приказала Нугаю купить пирогов с рынка, вы ведь говорили, что вам хочется хурмы. На рынке продаются наипрекраснейшие пироги с самой свежей хурмой!» Порой они с грустью вспоминали маленького Ириджибала, которого они совсем не успели избаловать и полюбить. Поэтому после нескольких больных разговоров они негласно решили, что больше не будут упоминать его. В западном саду, где меньше всего прислуги, они любили обсуждать и изображать занудливых придворных дам и евнуха Докмана. «Ваше Высочество, ешьте аккуратнее и не спеша». Пока никто не видел, ложились на зелёную траву, ограждённую кустами, чтобы точно никто не заметил, и совсем по-детски хохотали. Когда им было особенно хорошо и уютно, могли рассказать какой-то секрет. Так Оэлун и узнала, что Императору нравится какая-то дерзкая служанка по имени Ки Нян, которая и в самом деле оказалась тем Сон Няном. Услышав это, она немного приподнялась на локти, чтобы увидеть лицо Тогона, и увидела такую искреннюю, наивную влюблённость. Оэлун должно было быть обидно за то, что Тогон говорит о своей любви к другой, но вместо этого она была искренне счастлива что хоть кто-то всё ещё способен на любовь. Будашири же такие отношения брата и сестры не устраивали, каждое утро она вызывала к себе Оэлун на «чашечку чая», вновь и вновь напоминая о её миссии. Оэлун, как бы не старалась, забыть свои увлечения никак не смогла, да и зачем? Не императрица же. Как и раньше, в Хэнани, она приходила в тренировочный зал вместе с Нугаем и оттачивала свои навыки в бою. «Ещё чуть-чуть, и я совсем вам буду не нужен, госпожа!» Но тренировки длились недолго. Слуги, как было и ожидаемо, сказали Вдовствующей Императрице о том, что принцесса как мужчина, ходит в тренировойной одежде и посещает зал. Узнав об этом, Будашири, поразившаяся поведением дочери, строго объяснила ей что такое к добру не приведёт. Что она, как принцесса должна знать меры и уважать правила императорского дворца. После, господин Джан принёс письмо на латыни. Оэлун, как та, которая за время своей жизни в Хэнань только и делала, что пыталась научиться всему что только можно и нельзя, немного знала латынь. В нем говорилось о том, что европейские послы из Италии хотели бы начать торговлю через Шёлковый путь, если конечно, Юань его заполучит. Оэлун, проводя много дней в архиве, пытаясь самостоятельно перевести письмо, которое почему-то европейцы доставили на латыни, а не на китайском или монгольском, что было бы разумнее и логичнее, успела прочитать десятки трактатов и учебников о правлении Хубилай-Хана, узнала о каком-то венецианском путешественнике Марко Поло, который, оказывается, служил долгие годы у первого императора Юань. "Volumus commercium per Viam Sericam."