До следующего лета

Утром он проснулся поздно. Мать будить не стала. В телефоне — только дурацкие обсуждения одноклассников. Мемы. Списки. Кто с кем идёт. Не интересно. От Мишель — ничего. Он пролистал переписку вверх. Последнее сообщение — вчерашнее, про декорации. Слишком обычное. — Ты так и не подстригся, — мать вскользь взъерошила ему волосы, пока он лениво жевал сэндвич. — Это стиль, — фыркнул он. — Ну и как к этому стилю отнесётся та… — она многозначительно подняла бровь. — Отлично. Мать вздохнула. — Значит, костюм можно было не гладить. Брэндон пожал плечами. Он всё ещё не понимал, почему Мишель молчит. — Ну хотя бы бутоньерку приколешь на… что ты там собрался сегодня надеть? — мать потянулась к коробке на столе. — Я купила. И ещё цветок, — она сделала паузу, — для твоей спутницы. — Я иду один, — спокойно ответил он, отодвигая пустую тарелку. — Ладно. Отдам миссис Дикс, — мать пожала плечами. — Не пропадать же. — Оставь! — сказал он неожиданно резко. Мать удивлённо посмотрела на него. Он отвёл взгляд. — Я… сам разберусь. Она ничего не ответила. Просто кивнула и аккуратно закрыла коробку.

***

Он приехал к школе чуть раньше остальных. Сумерки уже начинали густеть, воздух стал мягче, но всё ещё держал дневное тепло. Диплом лежал дома. Мама наделала кучу скучных снимков — у крыльца, у машины, с соседкой миссис Дикс. Он улыбался, как положено. Мишель не появилась.       У входа толпились одноклассники — девочки в красном и золотом, смех, запах духов. Парни поправляли бабочки, громко обсуждали, где будет after-party. — Эй, рок-звезда! — крикнул кто-то. Он махнул в ответ и прошёл внутрь. Музыка пока играла тихо — плейлист до начала основной части. Брэндон оглянулся и замер. Зал преобразился. Гирлянды мягко мерцали под потолком. Золотые ленты спускались от сцены к проходу. Ткань переливалась в свете прожекторов. На стенах — портреты выпускников. Не фотографии. Нарисованные. Лёгкие, живые штрихи. Кто-то смеётся, кто-то серьёзен, у кого-то криво завязана бабочка. Он медленно прошёл вдоль стены. Под каждым портретом — имя. Это делала она. Не просто повесила ленты. Она рисовала их. Для них. Для него. Сцена выглядела иначе. Микрофон в центре. Свет выставлен так, что фон мягко уходит в тень. Он вдруг понял — она знала, как он будет здесь стоять. С какой стороны падает свет. Где ему будет удобнее. Он коснулся края сцены. Вчера он сказал: «Мне не интересна вся эта мишура». Позади послышались голоса, шорох платьев, смех. Зал начал заполняться. Он всматривался в толпу. Мишель не было. — Брэндон, — Люси подошла сбоку, сияющая, идеально вписывающаяся в цветовую гамму. — Через полчаса объявим короля и королеву бала, а потом твоя очередь. Готов? Он кивнул, продолжая оглядываться. Толпа сгущалась. Её не было. Гитара показалась ему странно тяжелой. Он вошел в круг света, слегка прищурился. Первое касание — всегда самое важное. Тихое и робкое или уверенное и громкое. Зал затих. Пальцы заскользили по струнам. Глубокий вдох. Для начало что-то простое. Почувствовать уверенность, расшевелить зал. Девчонки завизжали, ребята одобрительно загудели. Зал пришел в движение. Густое красно-золотое море задвигалось и зашумело, подчиняясь его правилам. Он улыбнулся. Вот это — понятно. Аккорд. Хлопки в такт. Кто-то уже подпевал припев, даже не попадая в тон. Свет бил в лицо, скрывая ряды. Он почти ничего не видел. И всё же — искал. Между вспышками телефонов. Между блеском платьев. Нет. Он усилил звук. Сделал шаг ближе к краю сцены. Зал отозвался громче. Это чувство — когда десятки людей двигаются вместе с тобой — было почти опьяняющим. Люси где-то сбоку сияла, идеально вписываясь в эту картину. Он поймал её взгляд. Она подняла большой палец вверх. Он кивнул. И внезапно понял: вот он — тот самый мир, о котором они говорили. Шум. Свет. Визг. И он в центре. И всё же внутри что-то оставалось неподвижным. Он закончил первую песню. Аплодисменты прокатились волной. — Спасибо, — сказал он в микрофон. Голос звучал увереннее, чем он себя чувствовал. — Следующая — новая. Он не планировал её играть. Но вдруг решил. Медленный перебор. Зал начал стихать. Теперь он видел чуть дальше. В самой глубине, у стены, в тени гирлянд — кто-то стоял. Тонкая фигура. Тёмные волосы. Без красного. Без золота. Он сбился на долю секунды. Она всё-таки пришла. Не как «плюс один», не соблюдая правил. Просто — пришла. Пальцы дрогнули. На секунду зал исчез. Окно. Тюль. Мишель напротив. Она не смотрит — она слушает. Слушает так, как никто в этом зале. И вдруг всё стало правильно. Лицо Мишель в тени, но он знает — её губы беззвучно повторяют за ним. Она всегда запоминала слова быстрее него самого. Он улыбнулся в микрофон — на своей любимой строчке. Брэндон закрыл глаза. Дальше музыка понесла его сама. Аккорды легли ровно. Голос стал глубже. Теперь зал не управлял им. Он управлял тишиной. Даже красно-золотое море замерло. Кто-то перестал снимать. Кто-то опустил телефон. Последний аккорд прозвучал мягко, почти не касаясь воздуха. Тишина. Та самая — густая и настоящая, которая длится на секунду дольше, чем принято. Он открыл глаза. Аплодисменты ударили резко, громко. Он поклонился почти машинально. И вдруг ему стало не по себе. Там, где ещё секунду назад стояла она, — никого не было. Кто-то тянул его за рукав: — Ещё! Давай ещё! Зал снова гудел. Он кивнул, но продолжал стоять на месте, всматриваясь в толпу. — Брэндон! — Люси уже была рядом. — Давай ещё одну! Для короля и королевы! Он кивнул. Ремень от гитары обжёг шею. Он сыграл ещё одну песню. Автоматически. Правильно. Громко. Зал снова был его. Но внутри всё уже было не так. Когда аплодисменты стихли, он снял гитару. — Пять минут, — бросил он Люси и спрыгнул со сцены. На улице было прохладнее. Ночной воздух пах травой и нагретым асфальтом. Она стояла у стены школы, запрокинув голову к небу. Глубоко дышала. Он остановился в нескольких шагах. На секунду не зная, что сказать. — Ты собиралась уйти? Она опустила взгляд. — Нет. Просто… нужно было воздухом подышать. Тишина. Из зала доносилась музыка. — Ты был хорош, — сказала она. Он кивнул. — А ты… здорово украсила зал. И эти портреты… Она пожала плечами. — Люси сказала, что всё должно быть идеально. Я старалась. Это же твой вечер. «Твой». У него перехватило дыхание. Пульс ускорился. Из зала снова крикнули его имя. Он не обернулся. — Тебе надо возвращаться, — тихо сказала она. И сделала шаг назад. Он потянулся к ней. Нерешительно. Проверяя — можно ли ещё. Она замерла. И сама сократила расстояние. Поцелуй получился тихим. Не жадным. Не отчаянным. Слишком осторожным для того, что копилось в них годами. Её губы дрогнули. Он почувствовал, как она едва заметно выдохнула — будто держала это в себе очень долго. Он коснулся её щеки. Мир вокруг остался прежним — музыка, голоса, огни. Она первой отстранилась. Не резко. Просто мягко убрала руки. — Не надо, — сказала она почти шёпотом. Он хотел спросить — почему. Но понял. Это не начало. Дверь зала снова открылась. — Брэндон! Давай быстрее! Он смотрел на неё ещё секунду. Она улыбнулась и ушла внутрь. А он остался стоять.