Самый страшный кошмар Сиэля

Тьма всегда начиналась одинаково. Сиэль знал её. И всё равно не мог проснуться. Сначала исчезал звук. Затем — вес. Тело переставало слушаться, словно мир внезапно решил, что больше не обязан держать его. Всё становилось чужим: руки, ноги, голова — ничто не принадлежало ему. Воздух густел, превращаясь в вязкую, ледяную субстанцию, сквозь которую невозможно было вдохнуть. Он падал. Падение казалось бесконечным. Оно выворачивало внутренности, растягивало время, заставляло сердце дрожать ещё до удара. И в каждом сне возникала одна и та же мысль: пусть на этот раз он не успеет. Но каждый раз — рука. Сильная, точная, безошибочная. Себастьян поймает его в воздухе, бросая вызов самой смерти, самой гравитации.  Сиэль ощущал знакомое напряжение пальцев, слышал короткий, порывистый вдох, — и на мгновение кошмар отступал. Но именно тогда сон становился по-настоящему страшным. Потому что он видел лицо демона. Слишком близко. Слишком ясно. Алые глаза расширены, лишены привычного холодного блеска. В них плескалось нечто дикое, неуместное, запрещённое. Тревога? Нет. Гораздо хуже — животный, первобытный страх. Страх за него. — Милорд… — выдыхал Себастьян. Он тянул руку, пальцы почти касались пальцев Сиэля, но движение было рваным, спешащим, ведь каждый миг мог быть последним. Сиэль понимал: демон смотрит на него так, как будто видит в последний раз. И это осознание било сильнее страха падения. — Нет… — пытался сказать Сиэль, но звук тонул в бескрайней темноте. Тогда за спиной Себастьяна разворачивалась тень. Гробовщик всегда появлялся без предупреждения — как сама смерть. Его коса описывала медленную, почти ленивую дугу, и Сиэль успевал увидеть, как в глазах демона страх сменяется другим выражением. Тёмной болью. Не физической — глубже. Коса входила в спину Себастьяна без сопротивления, как нож в воду, будто мир сам решил, что так будет правильнее. Ни крика. Ни вздоха. Только дрожь. И кровь.  Но демон всё равно успевал дотянуться. Всё равно прижимал Сиэля к себе, закрывая полностью, принимая падение на своё тело. Земля встречала его глухим ударом, от которого воздух вырывался из лёгких. Сиэль вырывался, вскакивал, падал на колени рядом. — Вставай… — шептал он снова и снова. — Пожалуйста. Ты не можешь… Руки были в крови. Слишком много крови. Она была тёплой, липкой, и Сиэль с ужасом понимал: это не иллюзия. Это не сон. Демон мёртв. Лицо Себастьяна оставалось спокойным. Почти безмятежным. Как будто он просто уснул. И это было очень страшно. Сиэль кричал. Крик разрывал грудь, горло, разум — он кричал так, будто мог вырвать демона обратно из смерти одним лишь голосом. И каждый раз просыпался именно в этом месте. Резко. Судорожно. Захлёбываясь воздухом. Комната тонула в темноте. Простыни были влажными от пота, подушка — от слёз. Сердце колотилось пытаясь проломить рёбра. Он не мог остановиться кричать — дыхание сбивалось, пальцы дрожали, а перед глазами всё ещё стояло неподвижное лицо демона. — Нет… — выдохнул он в пустоту. — Не смей… Паника накатывала волнами, сжимая горло. Казалось, если он закроет глаза — тьма снова сомкнётся, и на этот раз он не проснётся. И тогда в самом дальнем углу комнаты вспыхнули глаза. Алые. Живые. Тень на стене дрогнула, вытянулась, обрела форму. Она стекала с потолка и мебели, складываясь в фигуру мужчины. Себастьян. — Ты закончил любоваться? — наконец произнёс Сиэль. Фигура дворецкого двигалась медленно, осторожно, словно боясь спугнуть хрупкое равновесие. Подойдя к кровати, он опустился на одно колено — привычный жест, почти ритуальный. Сиэль смотрел на него, не моргая, словно если отвести взгляд — демон исчезнет. Грудь всё ещё болела, но воздух наконец начал возвращаться. — Ты выглядел отвратительно, — выдавил он колкость сквозь остаточные слёзы. — Даже мёртвый. Себастьян позволил себе слабую улыбку. — Это был всего лишь кошмар, но мне жаль, что напугал вас. Сиэль отвернулся, стиснув зубы. Он никогда не сказал бы вслух, что смерть этого демона — самое страшное, что он способен представить. — «Всего лишь»? Тогда мне следует поблагодарить Гробовщика за то, что он почти лишил меня дворецкого? Себастьян медленно наклонил голову набок. Его улыбка появилась с усилием — слишком натянутая, слишком правильная. А он уже смел надеяться, что они никогда не обсудят случившееся. — Прошу прощения, милорд. Я допустил… неосторожность. — Неосторожность? — Сиэль усмехнулся, но пальцы вцепились в одеяло так, что побелели. — Ты повернулся к нему спиной. К Жнецу! — Это входило в мои обязанности, — ответил демон, но Сиэль знал: это ложь. Она висела в воздухе — явная, почти осязаемая. Сиэль подполз ближе. Потом ещё ближе. Он ненавидел это расстояние. Сейчас оно давило сильнее любого контракта. — Демоны не жертвуют собой, — тихо сказал он. — Ты сам мне это говорил. Ты сам смеялся над подобной глупостью. Себастьян опустил взгляд. — Вы были в опасности, — произнёс он наконец. Голос стал ниже. Грубее. — Я просто не… рассчитал. — Нет, — резко оборвал его Сиэль. — Ты, идиот, осознано выбрал сделать это! Ты решил, что твоя жизнь не имеет значения, если речь идет о моем спасении! Самообладание демона рвалось как тонкая нить. Он наклонился вперёд, слишком резко, слишком близко. Воздух вокруг него дрожал, как перед бурей. — Вы не имеете права ставить меня перед таким выбором. Сейчас я не просто демон, я Ваш дворецкий! — Я не просил спасать меня, рискуя собой! — голос Сиэля сорвался, глаза горели яростью. — Я не приказывал! — В том-то и дело, — в глазах демона мелькнуло нечто дикое. — Вы не приказывали. Он сжал изголовье кровати так, что металл застонал, и Сиэль почувствовал, как его собственное сердце заколотилось в ответ на эти слова. — Контракт не предусматривал этого, — продолжил Себастьян, словно говорил сам с собой. — Он не предусматривал… страха. Пустоты. Мысли, что если Вы исчезнете — я… Он замолчал. Сиэль замер. Сердце билось слишком громко. — Договори, — тихо потребовал он. — Что ты? Себастьян резко опустил голову. — Это ошибка, — сказал он глухо. — Вы — ошибка в моей логике. В моей природе. Сиэль рассмеялся — коротко, зло. — Как трогательно, демон. Граф подполз к нему вплотную, почти касаясь носом, заглянул в глаза. — А знаешь, что самое отвратительное? Себастьян не ответил. — Я тоже это почувствовал, — прошептал Сиэль. — Когда Гробовщик замахнулся косой. Он сделал вдох — и тот вышел рваным, некрасивым. — Мир… стал слишком тихим. На губах Себастьяна мелькнула усталая, измученная ухмылка. Она была далека от той фальшиво-задорной, тщательно заученной и демонстрируемой, когда её обладатель пытался скрыть свои настоящие чувства. — Милорд, — прошипел он. — Хотите знать, что бывает, когда люди привязываются к демонам? — Полагаю, то же самое, что и когда демоны привязываются к людям? Они были так близко, что дыхание смешивалось, колыхалось на губах.  Контракт на руке Себастьяна покалывал — в глазу Сиэля вспыхивал пурпурными искорками. — Вы играете с огнем, милорд, — произнёс Себастьян тихо.  Теперь в голосе не было ни насмешки, ни привычной, подчеркнутой вежливости. — Такие… связи редко заканчиваются благополучно. Сиэль фыркнул и, наконец, откинулся обратно на подушки, делая вид, что напряжение спало. — Ах да, — протянул лениво. — Забыл. Мне следовало испугаться, попытаться разорвать контракт и держаться от тебя подальше. Как жаль, что это никогда не входило в мои планы. Себастьян улыбнулся — по-настоящему, хоть и с тенью усталости. — Вы неисправимы. — А ты, — Сиэль бросил быстрый, острый взгляд, — слишком плохо играешь роль бездушного чудовища. Между ними повисла пауза. Не тяжёлая — осторожная. Та самая, где любое слово могло бы разрушить равновесие. Себастьян медленно выпрямился, но не отступил. Его пальцы на мгновение задержались на краю кровати — жест почти неуловимый, слишком человеческий. — Вам больше не следует спать в одиночестве, — заметил он, как бы между прочим. — Кошмары… утомляют. Сиэль приподнял бровь. — О, так теперь ты ещё и мой ночной сторож? — Если потребуется. В конце концов, я существую, чтобы быть рядом. Сиэль отвернулся к окну, скрывая странное тепло, разлившееся в груди. — Тогда постарайся в следующий раз не умирать так убедительно, — бросил он. — Это дурно сказывается на моём сне. Себастьян тихо рассмеялся. — Постараюсь учесть, милорд. Он шагнул назад, растворяясь во мраке комнаты, но прежде чем исчезнуть окончательно, Сиэль тихо, почти неслышно добавил: — … И никогда не смей оставлять меня. — Никогда, — ответили из темноты. Ночь сомкнулась вновь. Тень дворецкого мягко колыхалась у края кровати Сиэля, словно живое дыхание ночи, почти незримая, но ощутимая. Его присутствие было тихим, надёжным, как невидимый щит, защищающий от всех страхов и тревог. И пока Себастьян был рядом, Сиэлю не страшны были ночные кошмары.