Танцуя на эмоциональных качелях (Dancing On This Emotional Swing)

      — К чёрту, к чёрту, К ЧЁРТУ! – Фриск ударила своими маленькими кулачками небольшой деревянный стол, который стоял в центре её кухни. Слёзы потекли по её миловидному лицу, и она напугалась от вида собственных дрожащих рук.              Она захныкала и уложила голову на предплечья, чувствуя собственную беспомощность.              Этот отвратительный скелет отнял у неё всё. Ну, почти всё. Она полагала, что могло быть и хуже. Но ситуация, в которой она прямо сейчас находилась, была, мягко говоря, хреновой. И самое ужасное, даже если это было всего на мгновение, буквально ещё сегодня… она посмела подумать, что скелет её понравился.              И это было то, за что она корила себя прямо сейчас. Санс и этот кролик по имени Топс заявились, чтобы оценить уровень ущерба её кухни, нанесённого самым высоким из братьев-скелетов, Папирусом. С другой стороны, два монстра были доброжелательны к ней. Фриск избегала компании Санса, но с Топсом, на удивление, было очень приятно общаться.              Она запомнила довольно много вещей за последние двадцать четыре часа. Даже слишком много, чтобы до конца переварить. В детстве Сансу приходилось шныряться по помойкам, у него была своя стойка с хот-догами, и это именно он предложил отменить плату, чтобы защитить её ни в чём не повинных соседей. Даже когда ей сообщили о том, что она больше не будет петь в том баре, так как кто-то заплатил для этого деньги… Она ворвалась к скелету в дом, и он сообщил, что «нечаянно» оплатил счета девушки за месяц.              Конечно же, это чушь, но всё ещё назревал вопрос: зачем? Было ли это своеобразным заявлением «ты теперь мне должна»?              Фриск подняла глаза со стола и вздохнула, отмахивая слёзы рукавом. Она чувствовала вину. Чувствовала ужас. Отвратительно. Она сегодня пыталась развлечься, но плохие мысли всё равно назойливо просачивались ей в голову.              После всего того, что случилось, и учитывая всё её понятия морали и наставления родителей, только грехи, рябящие предупреждающим красным светом, сплошь окутывали скелета по имени Санс. Он причинил ей боль. Он впечатал её в стену, зажал в углу, заставляя пойти на свидание с ним и не оставляя выбора.              Однако он извинился. Он снял все эти показушные кольца и стал выглядеть более раскованно рядом с ней. Более тревожно, нежели высокомерно. Но это не отменяло того факта, что он был гангстером.              …Хотя каким конкретно гангстером..?              Она ни капли не сомневалась, что он убивал людей. Чёрт, да он, может быть, прямо сейчас этим занимается. «Но убивали ли они невинных людей, или же просто других таких же гангстеров?». Это был стóящий вопрос.              Братья Гастеры очень старались выглядеть «безобидно» для жителей её района… Папирус был заинтересован в человеческой еде, и они даже хотели убрать парк, в котором она когда-то играла. Парк, наполненный красивыми эхо-цветами, которым она могла петь сутки напролёт.              Она могла бы действительно насладиться свежим воздухом, сидя на скамейке в парке, наблюдая за резвящимися детьми, за простыми прогуливающимися прохожими.              Со всеми этими запахами табачного дыма и перегара, что настигали девушку каждую ночь, место, где можно почувствовать чистый воздух, было бы настоящим уголком отдыха. Никакой из балконов квартир никогда не сравнится с таким.              Нравятся ли они ей, или нет, у неё всё ещё маячило на горизонте то свидание с Сансом. Разве у неё был иной выбор?              Фриск бросила взгляд на маленький комод в другом конце комнаты. Она встала и направилась к нему, подобрала флайер, который положила туда.              — Гриллби… – выдохнула Фриск.              Этот буклет был единственным способом выбраться из этого богом забытого места. К тому же, ничто и никто не держал её здесь больше.              Больше никакой платы «за крышу», никаких накоплений ради соседей. В её районе не было работы в баре, а ходить далеко пешком в этом городе было неразумно и небезопасно. Она не могла позволить себе заказать такси, а автобусы всегда были переполнены подозрительными людьми, которые не прочь были полапать таких маленьких леди, как она. Она не могла рисковать.              Все её друзья потеряли настоящих себя в этом дьявольском городе, а её родители были уже мертвы.              Джим говорил, чтобы она позвонила, дабы подтвердить, что она придёт завтра.              Когда девушке вроде неё нечего терять… принять одно решение быстро и просто.              Фриск, держа в руках флайер, шла к своему телефону, читая про себя номер Джима.              Её рука замерла над телефоном в нескольких сантиметрах, собираясь уже взять трубку в руки…              Дзынь… Дзынь…              Фриск чуть было не выскочила из собственной шкуры от испуга, когда телефон неожиданно зазвенел под её рукой.              Она почувствовала, будто сердце собирается пробить её грудную клетку.              Чтобы оправиться от шока, ей понадобилась секунда, но затем она встряхнула головой и взяла трубку, собравшись с духом.              — Эй, Фриск?              Девушка в замешательстве помолчала мгновение, застигнутая врасплох услышанным голосом.              — …Ной?              — О боже, я рад, что успел. Послушай, э-э, ты можешь возвращаться на свою работу. Похоже, ты наладила все проблемы с этим большим парнем, да?              Фриск моргнула.              — Прошу прощения? Подождите… но вы же сказали мне два дня назад, что я уволена…              — И, как я уже сказал, милая, ты можешь возвращаться. Мне действительно нужен кто-нибудь на сцене сегодня, если ты не против.              — Подождите…              — Премного благодарен, Фриск. Увидимся в шесть.              И на этом связь, щёлкнув, оборвалась.              Фриск держала трубку в руке в паре сантиметров от её лица, слушая гудение на проводе.              Её рука дрожала от растерянности и злобы. Она, наконец, положила трубку в телефон в повисшей тишине.              Санс… Он вернул ей её работу обратно, которую сам же и отнял.              Надсадно вздохнув, Фриск выглянула на улицу. Было где-то без десяти пять, солнце начинало садиться. Палитра цветов в небе начинала перетекать в дикое множество огненного, но длинновязые небоскрёбы закрывали собой весь обзор.              Маленькая леди подошла к окну, кладя руку на стекло и не особо задумываясь о том, что останутся отпечатки.              Она взглянула вниз, на парк. Ей повезло, что с её окна было его видно. Всего в квартале отсюда. Но даже так она могла видеть вразброс раскиданные горшки, садовые инструменты и мусорные мешки. Работники, нанятые очищать территорию, вместе с самым высоким скеле-братом разошлись по домам на весь день.              Наблюдение за тем, как проводилась обещанная уборка, действительно вселило в неё надежду. Как и во всех других.              Фриск бы почти удивилась, если бы очистка парка была одной из частей большего плана. Парк, один из главных центров внимания её части города, был очищен словом монстров. Монстров-ГАНГСТЕРОВ, которые стали их новыми землевладельцами. Возможно, они решили задобрить всех парком просто потому, что все могли видеть его со своих окон.              Они могли наблюдать в реальном времени, как обещанная мечта становится реальностью у них на глазах.              Фриск знала, что, должно быть, так оно и было. Она спрашивала себя: что, если братья на самом деле волновались насчёт предрассудков и хотели избавиться от них? Что, если они просто пытались прятаться под масками хорошеньких и безобидных с горожанами, чтобы воспользоваться ими позже? Обвести их вокруг своих маленьких костлявых пальцев ради… какой-то цели. Да, так и есть.              Но Фриск ни за что на свете не смогла бы понять… просто что это за цель может быть.              Она вздохнула, смотря на флайер, который всё ещё сжимала в руке.              Она не могла доверять Сансу. Не после всего того дерьма, что он выкидывал. Не после того, что она пережила.              Даже если она решила, что он мог ей понравиться, она не могла наступить на те же грабли, которые когда-то поджидали её с Дереком.              Санс оступился. Он извинился, и теперь сила, что была у него над ней, рассеялась. Она возвращается на работу, больше нет никакой платы «за крышу», теперь она, наконец, может наскрести достаточно денег, чтобы выбраться из этой чёртовой дыры.              Но она не может верить ему, с чего бы вдруг? Если она позвонит ему прямо сейчас, скажет, что их свидание завтра отменяется, рассердится ли он? Наконец-то потеряет всё своё терпение и изнасилует её? Отберёт её работу снова?              Если бы она могла дать Сансу одну вещь, это был бы её сюрприз. После их первой встречи Санс натворил много вещей за её спиной. Возможно, ментально он манипулировал и издевался над ней.              Но он пока не заполучил её физически. Он даже не шелохнулся в её сторону, чтобы сделать это с ней в ту первую ночь.              Это всегда озадачивало Фриск. Она всегда повторяла про себя: она будет отбиваться до последней капли решимости, если мужчина пересечёт эту грань. Но, раз за разом, этого не происходило.              Путешествие туда-сюда каждую ночь, в Хотленд и обратно домой, было бы слишком, не говоря уже о неделях таких разъездов. Даже если бы Гриллби посылал ей свою машину каждый раз, она была уверена, что это были бы очень длинные дни. Учитывая, что монстры здесь были чужды людям, она не могла утверждать, что в Хотленде нет обратного.              Может, над ней бы смеялись, перешёптывались, или хуже.              Хотя этот шанс был слишком редким, чтобы так просто его упускать, и её недоверие к Сансу было всё ещё прочным.              Но, смотря на этот маленький парк из окна, она почувствовала ностальгию.              В конце концов, она бы хотела увидеть, когда работу в парке завершат. Соседний сад, никакого мусора, улыбки и звонкий смех детей, такие же счастливые взрослые. Её глаза застили слёзы, как только она просто представила это. Её взгляд сосредоточился на флайере рядом с ней.              Она должна была встретиться с этим милашкой Джимом завтра в Библиотеке, чтобы он подвёз её на прослушивание. Стоило ли оно этого вообще? Джим даже словом не обмолвился насчёт других, кого он возьмёт на него. Это ощущалось очень приватно, и она сомневалась, что у Гриллби были такие же высокие стандарты, как у всех мудаков в этом городе. Даже человек, поющий ужасно, всё равно был бы хорошим объектом внимания в городе, кишащим монстрами, но…              Фриск прошла к комоду и положила флайер обратно. Она была слишком вымотана, чтобы выступать сегодня, особенно с нарастающей тревогой насчёт прослушивания завтра.              «Только час на то, чтобы собраться? Ну ты и урод, Ной».              Даже если прослушивание у Гриллби не пройдёт удачно, лучше перестраховаться. Убедиться, что она всё ещё может вернуться к старым концертам в этом захудалом городке. Так что Фриск, глубоко вдохнув и подбодрив себя, отправилась в душ. Небольшой ужин это не плохая идея, пожалуй.       

***

      — А, джентльмены. Я не ожидал, что вы трое навестите мой старенький бар, – проговорил Ной слегка нервно. Рядом с Ноем три места заняли крупные скелеты. Братья Гастер, если точнее.              Накануне у него состоялся небольшой разговор по душам с Сансом. Он не возражал против этого здоровяка. Но его братья повыше были совсем другой историей. Он не посещал никаких их встреч или объявлений с тех пор, как он был постоянно занят управлением своим баром, но они всё ещё технически являлись владельцами этого района.              Гангстеры в его баре не были чем-то удивительным, но вот МОНСТРЫ-гангстеры сегодня в его баре могли распугать посетителей. Ебать повезло. Но они были его землевладельцами, так что уважение к ним было беспрекословно.              Самый старший из братьев, средний по росту, широко улыбался, словно хэллоуинская тыква.              — О, мои братья и я думали сходить и проверить рестораны в районе вместо питания дома, ради разнообразия. Папирус весьма заинтересован в человеческой еде.              — ДА, НО НЕ В ЖИРНОЙ ЕДЕ… – заявил Папирус, его голос не был таким громким, как обычно. Вингдингс одарил Папируса взглядом, который Ной не смог расшифровать, и скелет повыше застенчиво отвёл взгляд, почти отодвигаясь на стуле от брата.       — А… ну, я, возможно, смогу найти для вас что-нить, мистер Папирус, – Ной старался удерживать братьев-скелетов в спокойствии. Санс однажды уже его отчитывал, но идея быть отчитанным всеми ими тремя одновременно однозначно не улыбалась ему.              За исключением этих трёх в баре было всего четыре человека прямо сейчас. Два из них тихонько переговаривались в кабинке в углу, один сидел за другим столом, уткнувшись в меню, и последний несчастный поганец в баре был слишком пьян, чтобы обращать внимание на троих… джентльменов, сидящих за столом позади него.              Даже если бы у него была толпа посетителей сегодня, тишина всё равно была бы огромной неловкой проблемой. Ной даже не был до конца уверен, что смог бы сохранять здравомыслие, если бы тишина реально растянулась на всё время его работы. Его постоянный пианист кинул его, как только увидел, что монстры со всей улицы стекаются в сторону бара. Ёбаный урод. Он бы однозначно уволил такого парня, как он, но, к сожалению, этот мужчина был очень хорош в своём деле. Его увольнение грозило неприятными последствиями благодаря его разъярённым покровителям.              Так что Ной по-быстрому позвонил Фриск. Санс навещал его однажды, сообщая, что тот может нанять Фриск обратно на работу. Фриск часто совмещала свои концерты, поэтому он не мог нанять её выступать в ту же секунду, в которую ему только вздумается.              Было ясно, как день, что Санс запал на девчонку, но Ной совершенно не мог утверждать, что она придёт сегодня. Он слышал, что что-то случилось с квартирой Фриск — небольшой пожар или что-то типа того. Слухи быстро расползаются в этом городе, народ любил их обсуждать. Учитывая, что Санс и его браться были новыми землевладельцами, они, должно быть, провели там весь день, оценивая принесённый ущерб или уже занимаясь починкой.              Ной был уверен, что так всё и было, пока Санс смотрел на стол чудовищно устало. Его глазницы были чёрными, когда он пялился в пустоту в стороне малюсенькой сцены. Ной знал, что огребёт от Фриск по полной — да она, блять, может, вообще больше не вернётся в этот бар после всех этих фокусов с увольнением, — но у него не было иного выбора. Он знал, что она единственная, кто мог выступать для этих монстров сегодня. (И поглядеть на её реакцию на Санса своими глазами тоже входило в его намерения. Ной желал убедиться, что Санс не очередной Дерек Белл).              Он даже мог бы сыграть на небольшом пианино сам, чтобы помочь настроить атмосферу. С таким маленьким количеством клиентов, он бы вполне мог справиться с этим. Проблема в том, что он не профессионал в игре на фортепиано. Он выставит себя посмешищем перед его… гостями. И самое худшее, что они могли и прикончить за плохое обслуживание. Его единственной надеждой была Фриск. Если она будет петь, вся надежда была на то, что всё внимание посетителей будет на ней, и Ною не придётся заморачиваться насчёт каких-либо инструментов на заднем плане. Иметь Караоке-бар довольно убого даже для его вкусов, но это лучшее, что у него было сегодня.              — ХМ. ЧЕЛОВЕК. ТВОЙ БАР НЕОБЫЧНО ТИХИЙ. РАЗВЕ ОБЫЧНО БАРЫ НЕ ГРОМКИЕ И РАЗДРАЖАЮЩИЕ? – проворчал самый высокий из скелетов.              Ной лишь пожал плечами в ответ на это… замечание.              — Извините насчёт этого, но не волнуйтесь, кое-кто придёт в шесть…              «Надеюсь…», сказал Ной про себя.              — Хм. Что ж, если в этом дело… – Вингдингс склонил голову к Сансу, его глаза, казалось, сверкнули, как только улыбка появилась на его лице. – Санс. Почему бы тебе не сыграть что-нибудь для нас, пока мы ждём наши еду и напитки?              Санс поначалу никак не отреагировал, всё ещё витая в своих мыслях. Но Ной заметил, как замигали красные огоньки в его глазницах — знак того, что скелет вынырнул из своих размышлений успешно.              — Чего?! – Санс развернулся к своему брату со взглядом, полным глубокого абсурда, его лицо покраснело от смущения.              — Ты не исполнял музыку довольно долгое время, почему бы тебе не попрактиковаться? Это должно отвлечь твой маленький глупый разум от всего остального.              Санс вздрогнул от тона брата. Он был наполнен поддразниванием и огромным невидимым нехорошим умыслом. Он рассказал всё его брату ранее. Ну, почти всё.              Про то, что он сделал с Фриск, про то, как он всё испортил. Похоже, Вингс всё ещё не остыл.              — О, ДА! КАКАЯ ХОРОШАЯ МЫСЛЬ. САНС ПОСТОЯННО ТАКОЙ ЛЕНИВЫЙ, ЭТО ИДЕАЛЬНЫЙ ШАНС, ЧТОБЫ ОН РАЗВЛЁК НАС СЕГОДНЯ.              Санс грозно взглянул на Папируса. Если Вингс собирался в виде очередного наказания заставить его играть, за то, что он сделал с Фриск, пусть так и будет. Ему приходилось делать вещи и похуже ради Вингса. Небольшой джаз не будет таким уж ужасным.              Санс мог подумать, что его братья говорили о пении или о паршивом фортепианном соло. Да блять, о стойке на руках или о собачьем лае. Он не мог исполнить ничего из этого на сцене.              Но он знал, что они имели в виду его тромбон.              Вингс всегда пытался склонить его к игре на нём снова, когда он был помладше, но всё же сдался, когда Санс рявкнул на него за это.              Как они посмели попробовать заставить его сейчас.              Он всегда был рассеянным, когда думал о его маленькой леди. Хотя сегодня всё прошло хорошо, у них всё ещё было запланировано то свидание завтра, насколько он помнил. Но это не освобождало его от беспокойных мыслей о том, что она может отменить всё в любой момент.              Он не привык не иметь контроля над ситуацией, и это его раздражало. Его леди действительно была произведением искусства.       Впрочем, если бы он мог сделать так, чтобы он понравился его леди без своего влияния… это могло бы успокоить его тяжёлую бьющуюся душу. Он никогда не хотел рисковать, когда она выбирала его по собственной воле, но… сейчас, когда эта возможность витала в воздухе, он был на грани нервного срыва. Он на самом деле не хотел быть отвергнутым.              Санс заметил странный взгляд Вингса. Он не мог отказаться в этот раз.              Он заслужил это. После всего того, что он натворил с его леди, если его заставляют думать о его матери вместо этого, то пусть будет так. Он должен быть наказан.              С тяжким вздохом Санс встал со своего стула. Страшась того, что он собирался сделать.              — Я кое-что принесу. Я на секунду.              И массивный скелет исчез во вспышке.              Ной так и сидел в ступоре.              Он сейчас не ослышался? Неужели у него в баре и в самом деле будет выступать монстр? Один из монстров-гангстеров, что заправляли всей этой улицей? Может, эта ночь выйдет куда лучше, чем он предполагал. Это может привлечь парочку клиентов.              Так и будет, если монстр был хоть немного хорош. Судя по тому, как это прозвучало, он может быть несколько хриплым, но если всё пойдёт наперекосяк, когда Фриск прибудет…              Ной стряхнул с себя это ощущение. У него было плохое предчувствие к сегодняшнему вечеру. Однако он договорился с разборками гангстеров до этого, так что он просто напялит на себя его лучшую фирменную улыбочку и будет кружиться вокруг подонков, чтобы не убить кого-нибудь, или чтобы никто не убил его. Ему необходимо было сделать это для неё.              Не успели все и глазом моргнуть, как Санс вернулся уже без мерцающего глаза.              На нём больше не было чёрного пиджака — остались только розовато-бежевый жилет, красный галстук и белая рубашка с закатанными рукавами.              Сансу, наверное, показалось, что здесь душно. Ной задумался, выступал ли Санс до этого на аудиторию.              В руках монстра был блестящий медный тромбон. Он выглядел слегка поношено, но на нём всё ещё можно было играть. Папирус напрягся, но при виде него наклонился вперёд.              В абсолютном молчании Санс поднялся на сцену и устроился на высокий табурет в центре. Вингдингс поднял руки и похлопал с широкой улыбкой на лице. Это была своеобразная насмешка, которая произвела на Ноя впечатление. То количество эмоций, что мог показать этот мужчина одним простым действием, в самом деле впечатляло.              Санс закатил глаза, затем взглянул на пол, его глаза мягко закрылись.              Вздохнув, он начал играть. Это действительно было хрипловато, и было интересно услышать, как тромбонист играет сам по себе — но монстр мог играть.              Санс почувствовал, как его душа задрожала от печали, но он сжал веки посильнее и продолжил.              С каждой минутой у него получалось всё лучше и лучше, и он начал постукивать ногой в ритм. Это был мягкий джаз, и даже четыре посетителя-человека, кажется, заинтересовались музыкой. Те двое, что ранее разговаривали, замолчали и теперь пристально следили за скелетом на сцене. Тот позади, наконец, оставил в покое меню и пьяно покачивал головой туда-сюда под музыку.              Папирус и Вингдингс выглядели довольными выступлением Санса. Ной быстро принял их заказ и ретировался за стойку. Порывшись на полках, он добыл новую бутылку горчицы для Санса, помня с прошлого раза… что это было то, что скелет считал настоящей выпивкой. Санс кивнул ему в знак благодарности и выпил её залпом во время короткого перерыва, отчаянно пытаясь снять напряжение. Он оставил свой головной убор там, куда телепортировался до этого, так что он не мог приподнять его, но жест остался прежним.              Санс вернулся к игре, а два других скелета начали понемногу есть свою еду. Ему удалось сделать сендвич Папирусу, что, казалось, успокоило высокого мужчину. Вингдингс заказал пиво и необычные устрицы, которые были, пожалуй, самым дорогим блюдом в меню Ноя, но он не жаловался на их качество. Двое — нет, все в баре, кажется, были полностью сфокусированы на выступлении Санса.              Три других человека действительно зашли в его бар и остались после того, как увидели трёх сидящих здесь скелетов. Ной, наконец, начал расслабляться: может, сегодня всё пройдёт нормально.              А затем Ной услышал рваный вздох позади себя.       

***

      Фриск, фыркнув, направилась вниз по улице. Она не могла поверить, что сумела взять себя в руки — она была, честно говоря, шокирована тем, что всё ещё стоит на ногах. Учитывая количество стресса, свалившееся на неё в течение этой недели, она должна была бы повалиться от истощения.              Но, как всегда сохраняя Решимость, Фриск знала, что ей необходимо держать лицо перед её старыми боссами. Если она не появится, ей придётся терпеть разрывающийся от входящих звонков телефон на следующий день. Каблуки стучали по цементному тротуару: она подметила, как сильно они шумят. Она уже давным-давно не танцевала под свои песни, так что она вообще понятия не имела, зачем надела эти туфли.              Подняв взгляд со своей чёрной обуви, она увидела огни бара Ноя, отражающиеся на всех поверхностях улицы. Она нахмурилась, услышав из бара приглушённую игру на тромбоне. Несколько человек стояли на улице перед баром, удивлённо заглядывая в окно. Это по-настоящему озадачило Фриск. Ной сказал, что она должна быть на работе в шесть, так почему кто-то уже играл так незадолго до её выступления? В той группе не было других людей, играющих на музыкальных инструментах, или это была группа саксофонистов?              Нет, однозначно играл лишь один тромбонист. Люди, стоящие у окна бара, заметили Фриск и расступились, пропуская её. Фриск глянула на них в приветствии, но они были слишком поглощены играющим музыкантом в баре, чтобы узнать её.              Любопытство Фриск достигло своего предела. Она открыла массивную дверь и ступила внутрь.              Кажется, душа покинула её тело. Она застыла на месте, костяшки пальцев побелели, когда она вцепилась в ручку двери сильнее. Доны Гастеры сидели в этом блядском заведении. Папирус, Вингдингс и…              …Фриск не поверила своим глазам. Неужели скелет Санс… действительно сейчас стоял на сцене засранного бара в их районе и играл на тромбоне?              Миллион вопросов мгновенно всплыли в голове. Об этом знал Ной? Это всё подстроил он? Почему братья-скелеты здесь? Почему в ресторане всё ещё сидели люди? Почему Санс на сцене? Почему он играет на тромбоне? Он умеет играть на нём? Был ли он всё это время втайне музыкантом? Почему он играет один? Что вообще происходит? Неужели она будет тонуть в этих вопросах всю оставшуюся жизнь?              Фриск потихоньку начала приходить в себя, как только заметила, что ни один из братьев не увидел, как она вошла. Видимо, они вообще не ожидали её здесь. Санс держал глаза закрытыми, играя на своём инструменте с причудливой, меланхоличной аккуратностью, что привело Фриск в состояние благоговейного трепета.              То, как его пальцы нажимали на три клапана, а другая его рука мягко тянула за шток, следя за ритмом, и каким спокойным он казался, когда играл сам по себе.              Это заставило сомнения Фриск насчёт него раствориться. Почти что.              Из всех вещей, что она узнала о скелете за прошедшую неделю, эта превзошла все. Хотя, после того, как она узнала, что Санс сновался по помойкам, когда был ребёнком, она, на самом деле, не должна была так удивляться тому, что он умеет играть на музыкальном инструменте.              Город кишел уличными музыкантами. Если тебе удалось найти старый инструмент на свалке и починить его, ты определённо воспользуешься его возможностями.              Это всегда поражало Фриск: самые добрые и честные люди в этом городе всегда заканчивали бедными музыкантами. Несмотря на всё, что произошло, многие из них воздерживались от употребления наркотиков и азартных игр. Они действительно были хорошими ребятами, которые просто хотели свести счёты с жизнью и сделать людей счастливыми. Это всё более убеждало Фриск, что её карьера была единственным безопасным выбором. Сейчас.              Наблюдение за играющим Сансом на сцене заставило её подумать, что она чувствует к музыке. Она задумалась: а что, если, где-то в другой жизни, Санс выбрал бы судьбу уличного музыканта, а не жизнь, переполненную преступностью и разбоем. Картина Санса, играющего так торжественно, сжала её сердце.              Именно тогда Фриск поняла, почему всё это происходило до этого момента.              Почему Санс стал гангстером. Почему Санс ведёт себя как подонок по отношению к ней. Почему он извинился. Почему он вернул ей её работу.              Волна грусти и надежды захлестнула её. Несмотря на всё, этот молодой, бедный скелет, любящий музыку, что привык копаться в мусорках и делающий хот-доги, всё ещё здесь, под всей этой вычурной одеждой, дорогущими побрякушками и с высокомерной улыбкой на лице. Он всё ещё был где-то здесь. Если бы другие её друзья остались такими, какими были, или даже сохранили частичку своего смирения. Может, они бы всё ещё были рядом, живыми.              Даже эта мысль, посетившая её голову, всё ещё не отменяла того факта, что Санс стал гангстером. Хотя, учитывая то, что она слышала, его к этому больше подтолкнул старший брат Вингс, который сам по-настоящему выбрал этот путь. Но после того, как он, вероятно, увидел первую пачку наличных после выполнения грязной работы для какого-нибудь своего босса в родном городе, она не могла винить Санса за то, что он поддался искушению всех грехов высшей жизни.              Ной обернулся к ней. Она, должно быть, выглядела совершенно не в своей тарелке.              — Фриск! Очень рад, что ты пришла.              Санс едва не уронил свой инструмент, как только услышал имя своей леди, и в помещении мгновенно воцарилась тишина.              Вингдингс и Папирус, сидя на своих чудны́х маленьких стульях, повернули головы к девушке, на которую теперь было обращено всё внимание.              — Кукол…              — ФРИСК!              — Мисс Детёрм.              Прежде чем Санс успел хотя бы поинтересоваться, что она тут забыла, он был грубо перебит своими шумными братьями. Папирус поднялся, устрашающе нависая над Фриск.              — КАК ПРИЯТНО ВИДЕТЬ ТЕБЯ СНОВА, КРОШЕЧНЫЙ ЧЕЛОВЕК! – Папирус смущённо опустил взгляд и сжал ладони. – Я НАДЕЮСЬ, НАШИ ХОРОШИЕ ДРУЗЬЯ ИСПРАВИЛИ ТВОЮ КУХНЮ.              Папирус не осмеливался обернуться и посмотреть на суровый, не суливший ничего хорошего взгляд Вингса, которым тот его одарил, но он всё равно мог почувствовать его на себе.              — Я… Я НАДЕЮСЬ, ТЫ… СМОЖЕШЬ ПРОСТИТЬ МОЁ НЕВЕЖЕСТВО. Я НЕ ДОЛЖЕН БЫЛ ВРЫВАТЬСЯ БЕЗ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ.              Вингс вскинул бровь, которой у него не было.              — …И… ТО, ЧТО Я ПОДВЕРГ ТВОЮ КУХНЮ ОГНЮ.              Два извинения за один день. У Фриск закружилась голова от одной только мысли о том, что эти гангстеры просят у неё прощения. Вингс выглядел удовлетворённым извинением Папируса, и он по-доброму улыбнулся Фриск. Она посчитала, что лучшим решением будет улыбнуться в ответ.              — О, э-э… всё нормально. Топс всё быстро исправил. Всё равно у меня обычно нет времени, чтобы готовить себе еду самой. Вполне возможно, что просто плита была старой, пожар запросто мог возникнуть из-за проблем с электричеством.              Кажется, настроение Папируса чутка улучшилось, как только он понял, что Фриск не держит на него зла. Хотя, учитывая то, как сильно два младших брата запуганы Вингсом, он, скорее всего, знал про инцидент и отчитал их. Приятно осознавать, что кто-то может разозлиться из-за неё, не говоря уже о ком-то, у кого есть большая власть над Сансом и Папирусом, двумя её занозами в заднице.              Ной с хлопком сжал ладоши, разряжая обстановку.              — Я рад, что ты здесь, милая. Кажется, я не представил тебя ребятам. Сегодня Фриски будет вас развлекать.              «Что?!», вскрикнула Фриск про себя, возмущённая тем, как её назвал Ной, и мыслью о том, что на неё весь вечер будут пялиться те трое, которых она надеялась вообще не видеть, по крайней мере, всю следующую неделю.              — О, ДА! СПОЙ ДЛЯ НАС, ЧЕЛОВЕК!              — Какой приятный сюрприз, я и не знал, что ты поёшь в маленьких барах, подобных этому. Ты обещала спеть для нас однажды, дорогая, сейчас прекрасная возможность, – Вингс махнул левой рукой в сторону Санса, пока другая его рука всё так же поддерживала голову.              — Мы прибыли пораньше, и бедняге Ною было трудно найти свободных музыкантов сегодня. Так что я подумал, что Санс мог бы сыграть нам небольшую мелодию, пока они не придут. Как неожиданно, что пришла ты, мисс Детёрм! Какое совпадение.              Фриск остро подозревала, что это была не совсем правда. Эти мужчины всегда были лучшими, если речь заходила о манипуляциях. Один из них точно должен был знать, что она придёт. Но когда она посмотрела на Санса, тот всё ещё избегал встретиться с ней взглядом. Видеть его таким было… интересно… по крайней мере.              Скелет раскраснелся, наполовину пустая бутылка горчицы в одной руке и дрожащий тромбон в другой. Он потел. То ли от усердной игры, то ли от алкоголя, то ли от того факта, что его маленькая леди прямо сейчас была в баре. Фриск практически могла бы сравнить его с маленьким ребёнком. Юным ребёнком, что оказался под светом прожекторов на сцене перед большим количеством людей. Она тряхнула головой, прогоняя воспоминание из головы и пряча улыбку.              — Я не знала, что Санс умеет играть на тромбоне.              Услышав своё имя, Санс выпрямился и поправил галстук.              — Э-э… – его голос дрогнул, и ему пришлось прокашляться. – Да, прости, дорогая, что я занял твоё место. Я просто… сейчас спущусь…              — ПОЧЕМУ БЫ ВАМ НЕ ИСПОЛНИТЬ ЧТО-НИБУДЬ ВМЕСТЕ, БРАТ? ЭТО БЫЛО БЫ ГРУБО С ТВОЕЙ СТОРОНЫ ЗАСТАВЛЯТЬ КРОХОТНОГО ЧЕЛОВЕКА ПЕТЬ ОДНОЙ.              Фриск и Санс, кажется, одновременно застыли от озвученного предложения. Вингдингс хлопнул в ладоши.              — Папирус, какая замечательная мысль! Да, вы двое должны исполнить что-нибудь для нас.              Ной не верил своему частью. Фриск Детёрм и Санс Гастер сыграют в ЕГО баре? Ох, сегодняшний вечер собирается стать восхитительным.              — Я бы тоже хотел это услышать, – встрял он, получив изумлённый взгляд Фриск.              Он улыбнулся ей и пожал плечами. Извини, милая, это просто бизнес.              «Ёбаному мудаку лучше бы заплатить мне удвоенно за то, что втянул меня в это», проговорила Фриск сама про себя, медленно выдыхая.              Мысленно подбодрив себя, она поднялась на сцену, отряхиваясь. «Ну, думаю, я не против. Если Сансик сможет не отставать от меня, то ладно».              Санс вздрогнул от удивления, когда увидел поддразнивающую ухмылку на лице его леди и услышал вызов, слетевший с её нежных губ.              В голове у Санса мгновенно прояснилось, и теперь он думал лишь об одном.              Он отхлебнул ещё горчицы, ставя пальцы на инструменте в нужное положение. Ухмылка появилась уже на его собственном лице, когда он поднёс мундштук к зубам.              — Ну давай.       

***

      Спустя час дела приняли ОЧЕНЬ интересный оборот. Бар был до отказа набит людьми со всего их маленького города. Ной никогда не видел такой суматохи раньше. Пришли даже родители со своими детьми, дабы посмотреть на шоу. Если бы он знал, что его бар может стать таким тесным за такой короткий отрезок времени…              “A kiss on the hand may be… quite continental,              but diamonds are a girl’s best friend”.              Через пятнадцать минут их выступления, на четвёртой песне, Фриск стала постукивать каблуками, и Санс последовал её примеру. Фриск посещала уроки чечётки давным-давно, ещё когда родители были живы. Она думала, что уже забыла, как это делается, но как только она словила ритм, ноги начали двигаться сами.              Люди-посетители в баре Ноя были очарованы выступлением и захлопали вместе с ним. Песни всё продолжались, каждая новая запоминающейся прежней.              “A kiss may be grand, but it… won’t pay the rental on your humble flat.              Or help you feed your pussy-cat!”              Ной с улыбкой натирал стаканы, но его плечи подпрыгнули, когда он внезапно услышал пианино помимо пения и тромбона. Он поднял взгляд, чтобы посмотреть, кто присоединился к ним на сцене, но там никого не было. Две белые костяные руки парили над инструментом, играя маленькую песенку позади них. Его взгляд метнулся на старшего из братьев Гастер, который, кажется, сосредоточенно смотрел на сцену с улыбкой на устах. Руки над клавиатурой совпадали с руками, барабанившими по столу перед ним.              “Men grow old, as girls grow old. And we all lose our charms in the end…”              На секунду челюсть Ноя отвисла, но потом он просто покачал головой. «Монстры…» Какими же странными существами они были.              Буйный Папирус и многие другие в ресторане задвигали своими столами, а некоторые даже чокнулись бокалами, чтобы поддержать ритм. К большому неудовольствию Ноя, сервировка стола от этого задрожала. Определённо, к концу вечера точно останется хотя бы одна или две разбитых тарелки. Но с учётом того, что творили эти двое на сцене, он решил, что всё будет улажено.              Около ресторана Ноя толпилось около пятнадцати человек, которым просто-напросто не хватило места, но они следили за всем через окна и умудрялись оказывать поддержку даже оттуда. Это будет незабываемая ночь.              Фриск кружилась на сцене, у неё перехватило дыхание, когда она почувствовала, как сердце тяжело забилось в груди. Платье, которое она надела сегодня, было броским, но скромным по её меркам, так что она могла двигаться и не беспокоиться о том, что оно неожиданно соскользнёт.              “But square-cut, or pear-shaped, these rocks don’t lose their shape…”              Санс вертелся позади неё и тряс плечами, игриво соприкасаясь с ней.              Она ухмыльнулась, поднимая свой указательный палец и одним движением поглаживая его подбородок, наслаждаясь его раскрасневшимся от этого зрелища лицом. Она знала, что сводит его с ума, и она наслаждалась каждой секундой.              “Diamonds are a girl’s best friend!”              Санс сделал шаг назад от неё, его глаза закрывались по мере того, как он дул в трубу, исполняя инструментальный припев после припева его леди.              Он приподнял тромбон, по-настоящему раскачивая его, заставляя толпу перед ними взреветь.              Фриск шагнула и снова начала исполнять чечётку, скользя по сцене из стороны в сторону, а Санс следовал за ней через каждые несколько шагов.              До сегодняшнего вечера никто из них понятия не имел об истинном таланте и страсти этих двоих к музыке. Но каждый свидетель в этом маленьком клубе мог поклясться, что эти двое работают вместе уже много лет. Они были абсолютно синхронны, голос Фриск дотягивался до новых высот и нот, к которым она изо всех сил стремилась. С Сансом рядом с ней все её сомнения насчёт её музыкальной карьеры испарились.              Все глаза в клубе были на ней, и не только из-за её тела на этот раз. Все были настолько заняты выпивкой и аплодисментами, что даже не осмеливались зажечь сигарету, дабы не отвлекаться от шоу — воздух был настолько чистым, насколько вообще было возможно в этом баре, а ночь только начиналась.              Санс даже периодически подпевал Фриск, или прерывал её, чтобы украсть момент славы. Его голос низок и мягок.              “He’s your guy, when stocks are high…”              Но она возвращала себе его обратно.              “…but beware when they start to descend…”              Фриск, повернувшись, покружилась. Левый глаз Санса сверкнул ярко-красным, и Фриск ахнула, когда почувствовала, как её Душа сжимается, будто что-то ухватило её.              Секундная растерянность Фриск была тем, что как раз нужно было Сансу, и он вытянул ногу и подставил ей подножку.              Она закрыла глаза и приготовилась упасть.              Её глаза распахнулись, когда она почувствовала руку, обвившуюся вокруг её талии и переворачивающая её: её словил Санс, склонившийся над ней в поклоне. Несколько свистков из толпы заставили глаз Фриск задёргаться. О-о-о, она ещё отомстит ему.              Санс наклонился вперёд ещё чуть-чуть, с широкой ухмылкой, в сантиметре от её красивого лица. Но он быстро отстранился, покружил её и вернулся к своему тромбону, отбивая ногами постукивающий ритм.              “…It’s then that those louses go back to their spouses…”              Фриск посмотрела в толпу. Она заметила парочку своих соседей, даже Топс был среди людей. Папирус и Вингдингс всё также сидели за их столом, но Папирус стучал по его поверхности, а на лице Вингса расцвела широкая, искренняя улыбка. Её сердце воспарило от того чувства, что росло в ней.              “Diamonds!”              Сердце колотилось, рот болел от непрекращающейся улыбки — она не могла вспомнить, когда в последний раз была так по-настоящему счастлива. Её сомнения словно улетучились, и она решила, что оно стоило того. Всё, через что она прошла, все те люди, которых она потеряла, люди, с которыми она общалась, все те разы, когда она плакала до тех пор, пока не засыпала…              “Diamonds!”              Всё это привёло её к этому моменту. К одному-единственному моменту, подобному этому, с малейшим намёком на то, что такое счастье может повториться в таком проклятом городе, как этот… Это того стоило. Это стоило жизни. Фриск с огромной Решимостью решила, что доведёт всё это до конца.              “DIAMONDS!”              Её руки были в воздухе, её тело двигалось так, как никогда ранее…              “Are a…”              Санс импровизировал рядом с ней, красный пот выступил на его костяной голове, нигде не было видно дыма…              “GIRL’S…”              Слегка подпрыгнув, Фриск сделала длинный круг от края сцены к табурету за микрофонной стойкой, подпрыгнула, чтобы сесть; она скрестила ноги, расправила плечи и отодвинула микрофон в сторону.              “BEST…”              Санс стоял напротив неё и толпы, раскачивался из стороны в сторону, играя.              Рывок за галстук развернул его, и он подошёл совсем близко… лицом к лицу с его леди, которая слегка прикрыла глаза и ухмылялась.              “FRIEND…”              Короткий, но не слишком поцелуй был оставлен на его щеке, и всё тело Санса задрожало.              Он наклонился назад и вынес кульминационный инструментальный финал, грохочущий ритм всё нарастал, клавиатура пианино разрывалась…              Громкий бум, и двое выступающих на сцене встали в окончательную позу. Фриск, скрестившая ноги на стуле, Санс, стоящий позади неё — оба тяжело дышали, а их руки были вытянуты в воздух.              Мгновение шокированной тишины, и затем толпа взорвалась.              Все встали, даже двое братьев Гастеров. Сам Ной гордо захлопал в ладоши. Он никогда не видел чего-то подобного. Никогда в жизни.              Прошло десятилетие ведения бизнеса в этом месте, а он катастрофически недооценивал Фриск. Никогда не подозревал, что это было в девушке. Никогда не подозревал, что скелетоподобный мужчина, который выносил ей мозги всю неделю, будет тем самым, кто выступит с ней. В этих двоих и в самом деле было что-то особенное. Он однозначно повысит её после сегодняшнего выступления.              Папирус, как правило, был сверхиндивидуальным, его голос всегда гремел, но он чувствовал себя побеждённым многими людьми, наполнявшими это место. Он был бы впечатлён, если бы не частичка зависти, уколовшая его, когда все они поддерживали его брата и партнёршу. Ну, он получил хорошие аплодисменты, и до сих пор получает комплименты после его речи насчёт исправления парка. Люди, конечно, были интересными созданиями. Энергия, что царила в этом клубе сегодня, была бесспорным доказательством того, что люди точно обладали какой-то магией. Ему не терпелось ткнуть этим в лица своих братьев позже.              Вингдингс сел обратно за стол раньше всех остальных, в очередной раз выпивая немного пива. По правде говоря, он считал, что личное посещение всех ресторанов в округе поможет продвинуть их планы. Заставит людей немного потеплеть к ним. Если бы любой из них доставил неприятностей, их можно было бы… убрать позже. Но, к его удивлению, его брат и мисс Детёрм устроили такое прекрасное выступление, когда он совершенно этого не ожидал.              После всего того, в чём Санс признался, Вингдингс, тем не менее, был почти что ошеломлён тем, как отлично Фриск восприняла его присутствие на её рабочем месте, на её сцене. Обнаружить, что это место тоже наполнено людьми, которые подбадривают их, без отвращённых взглядов или странных перешёптываний о братьях-скелетах, что они обычно получали, когда выходили в свет. Вингс задумчиво погладил подбородок. Этот метод был безвредно блестящ. Ему следует заставлять Санса играть на тромбоне с его маленькой возлюбленной побольше, в других барах в городе. Они могли бы даже выступить с импровизацией в парке, на официальном открытии, когда работа там завершится.              Вингс поднял взгляд к двоим на сцене. Санс превратился в потное месиво, а волосы Фриск растрепались. Эти двое хватали ртом воздух, но он никогда не видел раньше своего брата таким… действительно счастливым. Вингс едва не выдал свои эмоции, когда младший брат согласился сыграть на тромбоне спустя такой долгий перерыв. Но они оба знали, что он должен быть наказан за то, что он сделал. Однако какое же это было чудо, когда вошла Фриск Детёрм.              Фриск тоже, кажется, понравилось выступать. Возможно, ему даже не нужно было бы говорить ни слова, и они вдвоем просто сыграли бы по своей инициативе. Как бы то ни было, они были очень ценными талисманами ветров перемен, которые вскоре должны были подуть в этом городе.              Вингс хрустул костяшками и постучал по столу из тёмного дерева. Он тоже не играл на пианино с того момента, как их мать сгинула. Было очень ностальгично вновь почувствовать клавиши под своими тонкими пальцами. Из Папируса бы вышел отличный барабанщик, но, как бы иронично это ни было, скелет бы назвал такой выбор профессии «досадным отвлекающим маневром». Музыкальная группа, состоящая из трёх братьев-гангстеров, была бы находкой для Вингса. Ни за что на свете они не стали бы выступать, как жалкие зверушки в зоопарке, на глазах у публики.              Но отдельный видовой дуэт с явной химией, талантом и страстью, а также многообещающим романом в придачу? Заголовки будут верещать. Дон Ди узнает об этом. Даже если это должно доставить какие-то проблемы братьям Гастер, до этого ещё нужно дожить, но Вингс придумает какой-нибудь план, если так и произойдёт. Их планам необходимо ускоряться, но они ещё поработают над этим.              Из глубоких раздумий Вингса вырвал его младший братец своим громким криком.              — БРАТ! Я ЕЩЁ НИКОГДА НЕ ВИДЕЛ, ЧТОБЫ САНС ТАК УСЕРДНО СТАРАЛСЯ ЗА ВСЮ ЕГО ЖИЗНЬ! МЫ ДОЛЖНЫ ОТПРАЗДНОВАТЬ!              Папирус заказал молоко, которое, как ни странно, являлось для братьев алкоголем, если они выпьют слишком много за раз, прямо как Санс своей горчицы. Но Папирус чокнулся с бокалом Вингса и осушил стакан разом. Выброс адреналина, захлестнувший каждого в этой комнате, должно быть, ударил ему в голову и заставил вести себя так непохоже на самого себя, но Вингс нашел это забавным и тоже допил свой виски.              Да, неплохо. Веселиться с братьями, без угроз, гнева или надвигающейся опасности, что испоганит им настроение? Это, безусловно, тоже было удовольствием. Фриск Детёрм могла стать не только инструментом всей этой операции, но и их семейным счастьем. Маленькая часть него надеялась, что его брат-идиот мог бы жениться на ней. В этот момент трое братьев практически считались её семьёй. В любом случае, Сансу всё ещё нужно было время, чтобы всё уладить с его леди. Но Вингс терпелив, а Санс вселял надежду на перемены. Он сведет уровень своей ярости к минимуму. Хотя бы на эту неделю. Впрочем, сегодня было действительно ВЕСЕЛО.       

***

      Санс шумно выдохнул, крепко сжимая тромбон, его костлявые пальцы дрожали.              «Всё ещё могу…», прошептал он самому себе. Он скучал по игре на этой старой штуке. Факт того, что его братья всё это время издевались над ним ради лучшей ночи в его жизни позже останется у него в голове. Они, вероятно, просто ещё больше подтолкнут его к тому, чтобы он им что-то «задолжал». Но когда он поднял взгляд, он увидел, что они двое улыбаются и поддерживают его со всей остальной толпой. Может, они перестанут быть подстрекателями и простят все его грехи за то, что он разыграл перед ними самое грандиозное представление в своей жизни.              Он заметил Топса среди посетителей, дико машущего ему руками. Санс улыбнулся и помахал ему в ответ. Он увидел, как уши Топса слегка дрогнули — что всегда происходило, когда он что-то скрывал. Хотя, Санс знал, что это было. Слышать такую трепещущую музыку и видеть, как он исполнял свой лучший приятельский танец с объектом своего романтического интереса на сцене, должно быть, послужили, словно соль, насыпанная на рану, связанную с Виском. Однако, Топс хорошо скрывал это: он желал быть поддерживающим другом.              Кстати говоря, лицо Санса ещё больше зарделось, когда Топс высунул язык, подмигнул и показал пальцы вверх. Санс, наконец, осмелился взглянуть на его маленькую леди. На ней было сияющее красное платье, которого он никогда на ней прежде не видел. Она задыхалась, опираясь на табурет, на котором она сидела, её влажная ладонь, сжимающая микрофон, расслабилась, как только адреналин, судя по всему, покинул её тело. Она поймала взгляд Санса и одарила его робкой улыбкой. На лицо Санса вернулась его смущённая улыбочка, они оба покраснели и отвели глаза друг от друга. Фриск отряхнула своё платье, а Санс потёр затылок.              Она поцеловала его. В щёку, конечно, но это всё ещё поцелуй. Это заставило Душу Санса преисполниться гордостью за то, что они сделали сегодня. Наркота, на которой он сидел, когда был подростком, не шла ни в какое сравнение с теми охеренными ощущениями, которые он получил прямо здесь, прямо сейчас, с его леди. Она действительно была единственной женщиной, о которой он мог только мечтать.              Фриск была поражена аплодисментами и бурной поддержкой, которую она получила вместе с Сансом. Это были аплодисменты, достойные только лучших музыкантов, горящих любовью к своей работе. Она знала, что если бы её родители были сейчас живы, они бы плакали где-то среди толпы, гордо расправив плечи перед их успешной дочерью. Эта мысль заставила её глаза намокнуть. Что ж, если где-то и существовал рай, она знала, что они всё равно бы слышали её.              Фриск взглянула на часы. Они показывали примерно два с половиной лишних часа её «смены». Если она будет петь сегодня ещё больше, её голос, вероятно, пропадёт, и она не сможет петь всю следующую неделю, не говоря уже о завтрашнем прослу…              Блять. Прослушивание. Оно совершенно вылетело из головы Фриск.              Ей нужно быть бодрой с утра, чтобы встретиться с Джимом в Библиотеке и потом вместе поехать в Хотленд на её встречу с Гриллби.              Фриск рассеянно уставилась на микрофон в своей руке. Сегодняшний вечер окончательно убедил её в том, что она хотела бы остаться в этом городе ещё ненадолго. Но ведь она могла бы остаться жить здесь и устроиться на работу к Гриллби. В любом случае, ещё ничего не было окончательно решено.              По тому, как Ной смотрел на неё и Санса, она поняла, что он замышляет какой-то хитроумный план, чтобы заманить их на ещё одно подобное выступление. Гриллби мог замыслить такое же, если бы она ему предложила такое. Жаль, что Санс не поедет с ней на прослушивание завтра.              Только она и Санс, монстр и человек. Гастролирующий дуэт с группой, играющей на заднем плане, такие популярные, что им бы пришлось бежать по улицам, чтобы скрыться от вспышек камер…              Фриск моргнула, вспомнив это чувство, которое она могла ощущать только в своих грёзах. Да, это правда. Когда она была помладше, она всегда забавлялась идеей влюбиться в талантливого музыканта. Кружиться вместе с ним, петь только в лучших местах, иметь семью…              Ну, она не могла сказать, что уже влюбилась. Монстр, стоящий рядом с ней, принёс ей больше головной боли, чем ей когда-либо хотелось бы иметь. Но Санс, пусть и играл поначалу хрипловато, действительно был одарён кое-каким талантом… и «лучшее место», которым стал старый дерьмовый бар Ноя, определённо не был тем, что она представляла для своего первого настоящего выступления всё это время… И семья уже ей не нужна была. Были ли вообще совместимы монстры и люди?              Фриск усмехнулась и встряхнула головой. «Я смешная», сказала она сама себе.              Всё было совершенно не так, как она себе представляла, но ситуация, всё же, была очень близка — ближе, чем она вообще могла предположить, когда допускала мысль о том, что мечта осуществится. Это заставило её улыбнуться. «Жизнь загадочно непредсказуема, Фриски». Так ей сказал отец однажды. Теперь она наконец-то могла быть уверена, что до конца понимает эти слова.              — Ну, народ, на этом наше выступление окончено. Вы были восхитительной публикой, спасибо вам всем за ваше чудесное присутствие!              Некоторые люди выглядели слегка разочарованными, но бар всё равно закрывался через полчаса. Большинство улюлюкало и вопело, даря последние овации двоим на сцене, что начали поклоняться.              Санс взял за руку его леди, от чего она едва вздрогнула, но не стала сопротивляться, что было хорошим знаком. Он помог ей спуститься со сцены, и их сразу же окружили люди. Похвала и восторг, которые все выражали, были захватывающими. Они задавали вопросы и Сансу, и Фриск, на некоторые из которых они отвечали, а на другие просто многословно пожимали плечами.              Толпа начала потихоньку расходиться, но многие люди (к великому счастью Ноя) решили остаться выпить, наслаждаясь послевкусием адреналина, полученного от изысканных развлечений в этом баре. Привлекать к себе внимание публики было больше про Папируса, так что оказаться окружённым таким большим количеством людей, быть засыпанным такой кучей вопросов вскружило Сансу голову. Он был слегка пьян и слишком переполнен блаженством, чтобы хотя бы понять, что они спрашивали.              К его счастью, его маленькая леди взяла на себя все поступающие вопросы. Санс был изумлён. Что за женщина. Дружелюбная, сдержанная, добрая, решительная и красивая. У неё действительно всё это было. Он никогда не видел столько улыбок и смеха от неё, сколько увидел сегодня. Топс был прав. Она его настоящая родственная душа.              Вспомнишь говно, вот и… Голубой кролик каким-то образом пробрался через столпотворение и обхватил плечи Санса, обрушиваясь на него всем своим весом. Дружеский жест, дающий Сансу понять, что Топс гордится им. Он был рад, что между ними теперь всё, кажется, хорошо.              Папирус и Вингс пересекли толпу. Несмотря на всё волнение, они всё ещё выглядели довольно возвышенно и угрожающе. Они были, естественно, Донами своего района, так что им позволили пройти без особых колебаний.              Эти двое встали в полный рост перед Фриск и Сансом. Вингс взял руку Фриск в свои ладони.              — Моя дорогая, какое представление! Ты сотворила чудо с моим ленивым младшим братом. Ты просто обязана как-нибудь заглянуть ко мне. Мы были бы очень рады услышать твоё пение снова.              Фриск приветливо улыбнулась.              — Конечно, мистер Вингс. Я думаю… Я думаю, я не против.              Фриск была ошарашена тем, как комфортно ей было думать об этом. Если бы всё это сегодня вечером не случилось, она бы велела этому прокуренному страшиле катиться нахер. Однако, после сегодняшнего, провести немного времени с этими тремя чудилами скелетами-братцами могло оказаться забавным. Она задавалась вопросом, сколько раз ей могло сойти с рук ее поддразнивание перед ними тремя.              — ДА, ДАЖЕ ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС МОЖЕТ СКАЗАТЬ БЕЗ СОМНЕНИЙ: ТВОЙ ГОЛОС ПРЕКРАСЕН. ТЫ МОЖЕШЬ СТАТЬ ЗВЕЗДОЙ ВРОДЕ МЕНЯ С ТАКИМ ТАЛАНТОМ, – воскликнул Папирус.              В Сансе определённо бушевала ревность за то, что внимание его леди было отобрано у него. Сначала людьми, теперь его ублюдками-братьями. Но она всё ещё тепло улыбалась. Он мог практически ощутить, как его сердце, подобно её собственному, преисполнилось гордостью и радостью от такой похвалы.              Вингс, казалось, зевал и немного закашлялся, когда посмотрел на часы.              — Что ж, это было весьма весело. Боюсь, я вынужден удалиться на ночь. Я очень рад, что мы пришли в этот маленький захудалый бар сегодня. В каждом уголке этого маленького городка таятся сюрпризы, хах-ха…              — Я ТОЖЕ ДОЛЖЕН ИДТИ ДОМОЙ. У МЕНЯ ЗАВТРА ЦЕЛЫЙ ВАГОН РАБОТЫ. САНС, ТЫ ИДЁШЬ?              Санс поднял взгляд, наконец включённый в беседу.              — А, я прям за тобой, бро. Просто надо… разобраться кое с чем сначала.              — Ты должен быть дома в течение пятнадцати минут, Санс, – приказал Вингс, хотя его тон не был слишком строгим, к облегчению Санса. Стоит начать с того, что ему повезло, что Вингс позволял ему задерживаться так поздно. Он сам, и никто иной.              И с этим двое братья Гастер покинули ресторан, вместе со многими другими людьми.              Топс тоже ушёл, но на прощание снова показал пальцы вверх перед тем, как отсалютовать и уйти в ночь.              — Ладно, ребята, последний раз заказываю выпивку, и вы уйдёте отсюда через десять минут, слышите меня?              После пары кивков и дополнительных заказов к Фриск подошел Ной.              Он вложил в её руку кучку денег, гораздо больше, чем он обычно платил ей.              Фриск широко распахнула глаза.              — Тройная, милая, – Ной подмигнул. – Ты заслужила.              Ной взглянул на Санса и бросил ему ещё одну бутылку горчицы.              — За счёт заведения. Вы же двое ещё придёте и сыграете мне снова, да?              Фриск разинула рот, глядя на деньги, которые она сжимала, и ярко улыбнулась.              — Спасибо, Ной.              Мужчина прикрыл глаза, с улыбкой кивая и отдаляясь, чтобы приступить к ночной уборке бара.              Фриск никогда не получала за одну ночь так много… Никогда. Ей никогда не платили так много. И это не были грязные деньги, брошенные ей Сансом. Это не была отплата от её соседей за все те года, в течение которых она прикрывала их. Нет, это были честно заработанные, чистые наличные. Всё её.              Она быстро запихнула их себе в кошелёк, несмотря на то, что знала, что все здесь были слишком пьяны, чтобы заметить их и украсть.              Фриск услышала шарканье позади себя, и она, наконец, развернулась лицом к мужчине, который стоял подле неё всё это время.              — Эй…              Их взгляды встретились, но никто из них понятия не имел, что говорить.              — Эм… – красные огоньки смотрели под ноги, в голове Санса скрежетали шестерёнки, отчаянно пытаясь подобрать слова.              Фриск протянула руку и вырвала красный платок Санса из его нагрудного кармана.              Санс моргнул, когда его маленькая леди потянулась и вытерла пот с его брови.              Когда она закончила, с её губ сорвался смешок.              Она протянула руку, чтобы вернуть платок Сансу двумя пальцами.              — Я очень надеюсь, что ты стираешь эту вещь.              Санс забрал его и засунул в карман своих штанов, что-то пробурчав себе под нос. Румянец проступил на его лице.              — Конечно, стираю!              Фриск улыбнулась, и между ними снова возникла пауза.              Санс задумался о том, чтобы свалить, пока она, наконец, не нарушит неловкий момент.              — Я… ты играешь… ты играешь очень круто. Ещё я была удивлена, как ты отлично умеешь танцевать.              Санс улыбнулся услышанному комплименту.              — Эй, я, может, так не выгляжу, но я могу проявить некоторую жёсткость, если ты понимаешь, о чём я, котёнок.              Фриск нахмурилась, услышав своё новое прозвище. Если бы любой другой мужчина назвал её так, она бы вернулась домой с горсточкой его поганых зубов. Впрочем, это не звучало так ужасно из уст Санса. Что ещё более странно, она не заметила глумливого тона, когда он произносил это. Фриск бы могла сказать, что ей даже понравилось новое прозвище больше, чем «куколка».              — Ты можешь удивить меня своими движениями в другой раз, потик.              Глаз Санса дёрнулся.              — Эй! Ты, наверно, имела в виду «котик»…              — Я сказала именно так, как хотела.              Фриск, ухмыльнувшись, пошагала в направлении выхода.              — Э-э… Фриск, подожди…              Она остановилась, как вкопанная, и повернулась к нему.              — У нас всё ещё всё в силе на завтра? – выпалил Санс, прижимал к себе тромбон, как будто он был надёжной опорой.              Фриск молчала. На самом деле, она не думала, что Санс настолько взволнован насчёт завтра. У него сейчас не было никакой власти над ней, и вид напуганного Санса подтвердил для Фриск… что Санс был очень неуверен. У него в самом деле не было ни малейшего понятия, как разговаривать с женщинами, тем более насчёт свиданий. Он гангстер, в его окружении были только люди с плохими намерениями и фальшивыми улыбками на лицах. Ясен хрен, почему он всегда перестраховывался.              Видя его, ухватившегося в этот несчастный старый тромбон… мокрого, измученного, пьяного и перепуганного… заставило сердце Фриск затрепетать.              — Ты обещал мне хот-дог, так?              Санс, кажется, удивился такому вопросу, слегка улыбнувшись. Странное выражение заиграло на его лице.              — Да, да, так и было.              — Ты когда-нибудь был в кино?              — …Что за кино?              — О господи.              Фриск потрясла головой. Ей повезло увидеть первый фильм в своей жизни ещё ребёнком, с её родителями. Двигающиеся картинки были очень непривычными и необычайными для людей, но они могли быть весьма дорогими для бедных жителей их города. С толстой пачкой наличных в сумке и совершенно не сомневаясь, что у Санса наверняка в каком-нибудь банке припрятан целый арсенал бабла… посмотреть фильм через столько лет звучало очень неплохо. Топс не знает даже, что такое камера, так что вполне можно было ожидать, что Санс не знает, что такое кино. Ну, это была проблема, которую Фриск намеревалась исправить.              Санс продолжал следить за ней с недоумением, и Фриск улыбнулась.              Она подошла обратно к Сансу и чмокнула его в щёку, как сегодня на сцене в конце их песни.              Отстранившись, она посмотрела снизу вверх на него.              — С тебя хот-дог, с меня кино. Я угощаю.              Подмигнув ему, она открыла дверь бара, развернувшись, чтобы взглянуть на него в последний раз. Улыбка всё ещё не покидала её лицо, вспыхнуло… что-то нежное в её глазах.              Не теряя ни секунды, она быстро исчезла в ночи, а люди аплодировали, когда звезда уходила со сцены.              Санс остался стоять, его Душа грохотала так, будто он пробежал целую милю, а его щёки порозовели.              Ною наконец-то удалось выпроводить остальных посетителей из своего заведения.              Санс так и стоял, как истукан, пока Ной выключал свет.              Ночные фонари, чей свет пробивался через окна бара, стали единственным источником освещения.              Ной перевернул табличку «Открыто» и развернулся к Сансу, который тупо уставился в пустоту, держа в одной руке тромбон, а в другой горчицу.              Улыбнувшись, Ной приблизился к нему.              — Эта девушка одна на миллион, не так ли?              Санс окинул Ноя взглядом сверху вниз и сумел лишь кивнуть. Он побрёл куда-то в сторону, а Ной последовал за ним.              — Даже молодой Дерек не мог заставить Фриск улыбаться так, как она улыбалась сегодня. Вы двое действительно пара. Пришли мне приглашение, как только решишь заключить сделку, слышишь?              Санс, ухмыльнувшись, отдалился и махнул рукой в воздухе в знак прощания.              «Ты, блять, всё правильно понял, человек».              Санс напевал себе под нос всю дорогу, и когда его нога ступила в старый сарай, он заметил, что его братья уже спали. Он тихонько прикрыл дверь за собой и поставил свою горчицу на столешницу. Его глаза метнулись к дивану: усталость, наконец, начинала овладевать его телом. Плюхнувшись на него, он уставился в потолок. Его рука поглаживала щёку, на которой всё ещё ощущалось прикосновение губ его леди, пока другая рука всё ещё сжимала свой драгоценный тромбон.              Его охватило сильное возбуждение, и он, по-детски смеясь, вскинул кулак в воздух. Он встанет завтра очень рано, чтобы убедиться, что вся работа, возложенная на него Вингсом, выполнена. Тогда он сможет встретиться со своей леди, имея огромное количество свободного времени в запасе.              Его глаза жадно светились, а Душа с любовью трепетала в его груди…              «Бабочки в животе». Он однажды слышал, как какой-то человек говорил это. Странное выражение, но оно прямо сейчас ощущалось очень явственно. Его леди наградила его поцелуем и улыбкой, и не раз, а даже два этой ночью.              Красный огонёк мигнул в сторону духового инструмента у него на коленях. Он так давно не брал его в руки. Он думал, что расплачется прямо на сцене, если бы ему пришлось играть ещё хоть минуту. Но тогда пришла Фриск, и…              Санс взял тромбон и прижал его к груди.              — Ох, ма… Если бы ты могла видеть меня сейчас.              Мысль о том, что ему придётся играть на тромбоне опять, больше не резала ему по сердцу. Нет, она воодушевляла. Он на самом деле хотел бы сыграть снова.              Тромбон всё ещё напоминал ему о матери. Но сейчас, глядя на своё отражение в потёртой медной поверхности, в голове также возникала картинка его улыбающейся леди. Он, наконец, мог смотреть на эту ценную вещь без горящих красных огоньков в его глазах.              Он закрыл глаза, и его голова откинулась на спинку дивана.              Санс вздохнул. Ему нужно было в душ. По крайней мере, чтобы не выглядеть завтра на свидании с его леди, как дерьмо. В обычный день он бы не встал, чтобы помыться, так как был слишком измотан, но улыбка его леди всё ещё ярко всплывала в его сознании, и это то, что ему было нужно, чтобы восстанавливать свою энергию. Его леди даже упомянула, что поведёт его завтра в какое-то «кино». Санс вроде как слышал, как Вингс говорил о чём-то таком, но он был занят чем-то своим, так что пропустил всю информацию мимо ушей.              Она даже сказала, что заплатит за него. Он видел, как её лицо оживилось, когда Ной отдал ей те деньги. Поначалу это взбесило Санса. Бабки при нём имелись, почему его леди никогда не принимала его подарков? Но тут его осенило. Это были её деньги. Она заработала их. Первое, что она должна была бы сделать, так это отложить эти деньги, чтобы потом свалить из этого города, и всё же она предложила потратить часть из них на него.              Санс встал и стянул галстук, его лицо покрылось румянцем, и он широко улыбнулся. Фриск наконец-то станет его, и только его. После долгих лет страха перед новым рассветом каждого дня… для разнообразия, он не мог дождаться наступления завтрашнего… чтобы он мог прижать к себе его леди ещё разок.       

***

      Фриск вбежала в свою квартиру и плюхнулась на кровать, визжа. Перевернувшись, она вытащила наличку из сумки. Потянувшись под кровать и достав оттуда свою красивую коробку в форме сердца, она засунула деньги внутрь. Фриск, закрыв крышку, прижала красивую красную вещицу к своей груди.              Откинувшись назад, она уставилась в потолок, наслаждаясь воспоминаниями о событиях сегодняшнего вечера.              Она всё ещё не влюблена. То, каким привлекательным был для неё Джим, какой прекрасной возможностью был Хотленд и всё это… её будущее выглядело очень смутно. Она всё ещё желала дать Джиму шанс, если он тоже был заинтересован в ней, но… нет. Никакого Джима, не после сегодняшней ночи. Сансу осталось напоследок один разочек проебаться, и он исчезнет из её жизни.              Но всё, чего он добивался, — это цветов, музыки и абсолютной открытости. Настоящий Санс Гастер. Она бы не смогла замутить с другим мужчиной так скоро. Не когда что-то, наконец, начинало расцветать между ними. И всё же... Она подняла коробку с сердечком к потолку перед собой.              Она всё ещё хотела попасть на прослушивание к Гриллби.              Братья Гастер усердно старались для того, чтобы представить монстров человеческому обществу — было бы занимательно представлять людей обществу монстров. Может быть, она могла бы даже выступить вместе с Сансом в баре Гриллби. Она задумалась: а знает ли вообще Санс, что это за Гриллби?              Она могла бы спросить у него ранее, но эта мысль совершенно выпала из её головы. К тому же, она пока не хотела, чтобы Санс знал о других её работах за городом.              Фриск вздохнула, вяло улыбнувшись. Всё хорошо. Она ещё сможет повеселиться завтра. Она увидит дочку Джима и поговорит с ним побольше. Увидеть Хотленд тоже было бы весьма интересно. Даже если она, наконец, убедила себя, что ей действительно нравится Санс, она всё ещё не может допустить его контроля над её жизнью. Чувство свободы, независимо от того, было ли оно вызвано всплеском адреналина или просто являлось настоящим, всё равно было желанной передышкой.              Ей однозначно нужно было в душ. Странное чувство дежавю накрыло её, будто бы она уже говорила об этом до этого. Она приложила свою изящную руку к левой груди и почувствовала, как бьется ее сердце. Санс сегодня снова использовал на ней свою магию. Когда он в первый раз провернул эту штуку в том грязнючем старом туалете, она почувствовала себя осквернённой и очень напуганной. Как будто её схватили и больше никогда не собирались вернуть во внешний мир обратно.              В этот раз, хотя намёк на собственничество ещё сохранялся, напора больше не было. Её сердце будто просто кто-то обхватил, нежно, но крепко. Чувствовалась надёжность и защита.              Маленькая девочка Фриск, та, кто отчаянно мечтала влюбиться в музыканта и завести с ним семью, та, что так долго была затаена в глубине её сердца.              Вероятно, она всё ещё была жива и чувствовала себя прекрасно. Фриск стало немного не по себе от того, что она снова позволила себе предаться подобным мечтам. Она просто не была так счастлива большое количество времени, этой малюсенькой щепотки надежды стало достаточно, чтобы отправить её до Луны и обратно.              Фриск понимала, что братья Гастер всё ещё являлись гангстерами. Криминальными боссами. Дон Ди и его банды всё ещё существовали. Подчинились бы они этому старому говнюку? Или же разожгли войну за территорию в их городе снова?              Всё было так непонятно, что голова Фриск закружилась. Она, простонав, села, размышляя про себя о том, что глоток воды не помешал бы перед сном. Не хотелось сдохнуть от обезвоживания до завтра.              Стянув с себя мерцающее рубинового цвета платье, она вытянула руки над головой.              Подойдя к её эхо-цветку, подаренному Сансом, она прошептала в него:              — Спокойной ночи, котёнок.              Нежно поцеловав светящийся голубой лепесток, она прошла в следующую комнату, чтобы подготовиться ко сну. В эту редкую ночь звёзды мерцали над головой сквозь туманную световую завесу шумного города; две души бились в унисон.              «Спокойной ночи, котёнок».