Карманные монстры

Дверь подъезда захлопнулась с тяжелым железным лязгом, отсекая их от хрупкого тепла квартиры. Голденрод встретил их мелким, колючим дождем и въедливым запахом мокрого бетона. Брок шел первым, то и дело оглядываясь на тени в подворотнях — теперь каждый шорох казался ему шагом ликвидаторов Консорциума. Эш плелся следом. Сбившиеся под носками бинты превращали каждый шаг в кроссовках Форреста в ходьбу по острым камням, но он упрямо стискивал зубы. Под безразмерной толстовкой и плотным жилетом, прямо у самого сердца, он чувствовал Пикачу. Покемон был непривычно тяжелым и горячим, его мех мелко вибрировал от статического напряжения, а кончики ушей щекотали подбородок Эша. При каждом далеком завывании сирены Пикачу вздрагивал всем телом, и Эш невольно прижимал его крепче, чувствуя, как ответный крошечный разряд — почти ласковый — покалывает пальцы через ткань. Мисти замыкала их маленькую процессию; она шла, втянув голову в плечи, и судорожно сжимала лямку сумки, вздрагивая от каждого отсвета фар. — Видишь ту заправку на развязке? — шепнул Брок, указывая на плывущее в тумане неоновое марево. — Нам туда. Там точка отдыха для транзитных фур. Единственное место, где на документы смотрят реже, чем на наличные. Они пробирались дворами, пригибаясь под порывами холодного ветра. Эш чувствовал, как сырость Голденрода пропитывает рукава толстовки, добираясь до самых костей, но жар, исходящий от Пикачу, спрятанного под жилетом, был словно его внутренним костром. Покемон притих, прислушиваясь к гулу города, который для его обостренных чувств звучал, как бесконечный скрежет металла по стеклу. На заправке было людно, но это была «обычная» людность — сонные водители, гул кофемашин, тяжелая вонь бензина и дешевого фастфуда. Здесь царил закон усталости: никто не смотрел друг другу в глаза, игнорируя всё, что происходит вокруг. — Ждите здесь, за щитом, — приказал Брок. Он поправил воротник своей поношенной куртки, мгновенно приняв вид измотанного сменой бюджетника, и зашагал к мужчине в засаленной кепке, который возился с колесом огромного рефрижератора «Сильф Ко». Мисти и Эш послушно отступили в глубокую, пахнущую сыростью тень за рекламной конструкцией. Яркое неоновое марево облизывало лишь края их одежды, не позволяя камерам на козырьке заправки четко считать лица. Эш наблюдал со стороны, как Брок активно жестикулирует, разыгрывая спектакль «своего парня». Он указывал на «младшего брата» и на притихшую Мисти. Его лицо приняло то самое выражение покорной серости, которое было при их первой встречи в медблоке сектора «С». Пикачу под жилетом вдруг настороженно замер, его хвост нервно дернулся, задев ребра мальчика. Эш успокаивающе погладил его через плотную ткань, чувствуя, как под ладонью стучит крохотное сердце, и не сводил взгляда с Брока. Мисти прислонилась к мокрому пластику тыльной стороны рекламного стенда. С плаката на неё — в сторону освещенной трассы — лучезарно смотрела отретушированная модель, предлагавшая «Безопасные туры по Джото». Мисти горько усмехнулась. Она покосилась на Эша и вдруг замерла, перестав дышать. — Замри, придурок! — зашипела Мисти, бросаясь к нему и впиваясь пальцами в плечо так сильно, что Эш невольно ойкнул. Она мгновенно заслонила его собой от ярких окон заправки. — Хвост! У тебя хвост вылез! — Что?.. Что не так? — Эш растерянно захлопал глазами. Мисти резким, грубым движением дернула край его жилета вниз. Её пальцы дрожали от холода и бешеного адреналина. — Ты хочешь, чтобы нас прямо здесь повязали?! — выдохнула она ему в самое лицо. — Брок сейчас зубы заговаривает водителю, но если мимо проплывет патрульный дрон и зафиксирует этот желтый «зигзаг», нам и шагу не дадут сделать от этой колонки! Эш быстро запихнул хвост Пикачу глубже под одежду, чувствуя, как собственное сердце колотится где-то в горле. Пикачу виновато, почти неслышно пискнул и замер, вжимаясь в живот мальчика. — Тише... — выдохнул Эш, глядя на Мисти широко раскрытыми, полными шока глазами. — Ему просто... Брок сказал, что он слабый. Ему, наверное, душно там. — Ему будет по-настоящему «душно» в камере дезинтеграции, если нас сейчас заметит патруль! — отрезала Мисти, поправляя на нем одежду так энергично, словно застегивала ремни безопасности. — Смотри в пол. Не дыши. Не отсвечивай. Ты теперь — часть ландшафта, понял? Эш послушно замер, боясь шевельнуться, чтобы не выдать присутствие друга. В этом неоновом свете заправки он чувствовал себя мишенью, на которой сфокусированы тысячи невидимых прицелов. В этот момент вернулся Брок. Его сопровождал рослый мужчина в засаленной кепке с облезлым логотипом транспортной компании. Его имя было написано размашистым подчерком на потертом бейдже. Лицо водителя было изборождено морщинами, как старая дорожная карта; от него остро пахло крепким табаком и машинным маслом. Барни окинул их тяжелым взглядом человека, который слишком много видел на этих трассах. — Не повезло вам, — прохрипел Барни, сплевывая на мокрый асфальт. Он задержал взгляд на Эше, и тот почувствовал, как Пикачу напрягся, словно сжатая пружина. — Парнишка-то совсем бледный. В Секторе «С» привалило? Эш выпрямился, из последних сил стараясь казаться независимым, но ноги предательски дрожали. Он посмотрел на водителя из-под козырька кепки, и в этом взгляде на миг полыхнула искра непокорного духа, которая заставила Барни удивленно моргнуть. — Задело краем, — быстро вставил Брок, делая шаг вперед и заслоняя собой мальчика. — Надышался дряни при обвале. Везу к родне в сельскую зону, пока город окончательно не закупорили. Дальнобойщик окинул взглядом неуклюжие кроссовки Эша и край бинта, выбившийся из-под штанины. В его глазах мелькнуло угрюмое, почти злое сочувствие. — Половина Голденрода сейчас такая, — проворчал он, отворачиваясь к машине. — Покемоны-убийцы, взрывы, психо-атаки... До чего мир докатился. Ладно, лезьте в кабину. У меня рефрижератор с фруктами, иду экспрессом, остановок до самой границы не должно быть. Если патруль на хвост не сядет — к рассвету пересечем черту. Кабина встретила их густой вонью дешевого табака и старого поролона. Брок сел впереди. Эш забился в самый угол за водительским сиденьем, подтянув колени к подбородку. Пикачу внутри его жилета заворочался, устраиваясь поудобнее, и Эш ощутил, как покемон тихонько ухватился за него лапками. Мисти села рядом, незаметно сжимая в кулаке покебол Оука. — Поехали, — бросил Барни, врубая зажигание. Грузовик содрогнулся всем своим массивным телом. Эш почувствовал, как Пикачу под его курткой выдал крошечную, едва ощутимую искру — непроизвольный рефлекс на вибрацию мощного дизеля. Разряд укусил Эша за ребра, обжигая кожу, но мальчик даже не вздрогнул. Он лишь расстегнул молнию наполовину и прижал ладонь к покемону, безмолвно умоляя его затаиться. Холодный пластик фальшивого чипа на затылке Пикачу напоминал: любая проверка сейчас — это конец. «Потерпи, — снова и снова твердил он себе, словно заклинание. — Мы скоро будем дома. Еще немного». Фура тяжело вывалилась на Магнитную трассу 35. Дождь усилился, превращая лобовое стекло в сплошную серую пелену, которую лениво и натужно разгребали дворники. В кабине воцарилось то самое гнетущее молчание, которое бывает только в машине беглецов: когда каждый посторонний звук мотора кажется сиреной погони, а свет встречных фар — прожектором патруля. Эш прижался виском к холодному пластику обшивки. Вибрация фуры отдавалась в его зубах, а внутри, где-то за ребрами, начал разгораться странный, холодный зуд. — Впереди через полчаса блокпост «Дельта-7», — бросил Барни, не отвлекаясь от дороги. — Можете прикорнуть. Мальца накрой моей курткой, а то вон как колотит. Еще лихорадку подхватит. Огни Голденрода в зеркалах заднего вида начали медленно таять, превращаясь в туманное, кроваво-красное зарево над горизонтом. До дома оставались сотни километров, укрепленные блокпосты и целая вечность неопределенности. Мир за стеклом превращался в серый шум, монотонный и убаюкивающий, как помехи неисправного радио. Усталость навалилась на них свинцовым одеялом. Мисти, чьи глаза покраснели от усталости и въевшейся пыли, первая уронила голову на подголовник. Её дыхание стало тяжелым, словно она даже во сне продолжала куда-то бежать. Сам Брок держался до последнего, вглядываясь в темноту трассы, но, в конце концов, и его веки дрогнули. Он замер, прислонившись затылком к жесткой обивке сиденья. Эш чувствовал, как реальность кабины — запах табака, вибрация пола, мерное сопение друзей — медленно растворяется. Сон не пришел к нему как отдых; он настиг его как удар в спину. Эш отчаянно пытался зацепиться за козырек своей кепки, за живое тепло Пикачу, но контроль ускользал. Сила воли, помогавшая ему держаться, просто выключилась, как перегоревшая лампа. Грузовик подбросило на очередной выбоине, и сознание Эша окончательно сорвалось в бездну. Стык. Вспышка. Рука Гэри, испачканная в глине, тянется к нему из ямы. Но вместо тёплой ладони друга — холодный металл. Гэри смеется, но из его рта вырывается сухой электронный писк: «Объект... Объект...» Белая комната. У неё нет стен, она — само бесконечное пространство. Звук капающей воды превращается в гулкий мужской голос, вибрирующий прямо в костях: — Аномальный субъект... Статус: стабилен... Запах домашнего печенья. Делия поправляет ему кепку, но её лицо вдруг расплывается. — Ты мой, Эш... — шепчет она, и её голос звучит как шелест сухих листьев. И тут же другой голос, резкий, перекрывает её: — Четыре. Пять. Одиннадцать... Снимите показания с коры... Хаос. Девочка с прозрачно-бирюзовыми волосами сидит на куче разбитого лабораторного стекла. Она протягивает ему руку, и по её бледным пальцам бегут светящиеся буквы: A... S... H... Они впиваются в кожу, как клеймо. Она кричит, но звука нет — только синее сияние, выжигающее всё живое. — Эмбер! — Эш рванулся всем телом, с силой ударившись плечом о дверь кабины. — Пика?! — Пикачу от резкого толчка не удержался и выкатился из-под жилета прямо на грязный коврик в ногах. Глаза мальчика распахнулись, но он не сразу понял, где находится. Дождь на лобовом стекле казался ему рябью на неисправном мониторе. — Эш! — Мисти вцепилась в него, едва не сорвав капюшон. — Эй! Тише! Это я, Мисти! Слышишь?! Мальчик смотрел на неё в упор, и в его расширенных зрачках всё ещё пульсировал кобальтовый свет, медленно затухая, как остывающий уголь. Пикачу, еле забравшись на сиденье, нервно заискрился щеками. Его маленькое тело вибрировало. В тесном пространстве кабины резко запахло озоном и паленой тканью. Мисти широкими глазами смотрела то на Эша, то в сторону затылка водителя, и придвинулась, прикрывая собой Пикачу, чтобы тот оставался вне поля зрения. — Она... она знает меня, — прохрипел Эш, хватая Мисти за локти ледяными пальцами. — Та девочка. Эмбер. Она звала меня по имени! Она тянула ко мне руки! Почему вы её там оставили?! Почему?! Мисти вздрогнула и испуганно посмотрела на Брока, который уже выпрямился и смотрел на них через зеркало заднего вида. Его сонный взгляд в секунду стал жестким и оценивающим. — Эш, посмотри на меня! — Брок, извернувшись на переднем сиденье, перехватил рукав мальчика. — Никакой девочки не было. Сектор «С» был пуст, Эш. Только мы, ты и… оперативники. Это просто шок. — Нет, — Эш просипел это, и Пикачу одновременно отозвался резким треском электричества. Магнитола на приборной панели Барни на секунду вспыхнула и выдала каскад белых помех. — Она была там всегда! В той белой комнате... Она... она знает! Она знает, кто я такой! Он вырвал руку из хвата и с силой прижал ладони к вискам, отчаянно пытаясь удержать ускользающие, рваные образы. Барни резко крутанул руль, выравнивая многотонную фуру, которую опасно повело в сторону от внезапного скачка напряжения в кабине. — Эй, полегче! — рявкнул дальнобойщик, и в его голосе прорезался неприкрытый страх. — У меня датчики на приборке с ума сходят! Что вы там творите, черт вас дери?! — Не паникуй, Барни. Братишке плохо, шок накрыл, — громко сказал в ответ Брок, перекрывая гул мотора и помехи радио. — В Секторе «С» не было других детей, кроме тебя, Эш! — Брок снова попытался схватить мальчика, заставляя его слушать. — Я лично проверял списки изъятых перед закрытием смены. Там были только покемоны и техперсонал. Тебе просто присни... — Я видел её! — перебил Эш, мертвой хваткой вцепившись в воротник своей толстовки, словно тот душил его. — Я видел буквы... везде! Это было моё имя, Брок! Она писала его для меня! Она звала меня! — Эш, успокойся! — Мисти попыталась обхватить его за плечи, чтобы прижать к спинке сиденья, но он так дергался из стороны в сторону, что она невольно отдернула руки. — у него лихорадка? Или это... последствия того удара в Центре? Брок, он же бредит наяву! Брок не ответил. Он умудрился вцепиться в запястье Эша, пытаясь нащупать пульс, но рука мальчика мелко, высокочастотно вибрировала, словно внутри него работал неисправный трансформатор. И в этот момент Эш внезапно замолчал. Его зрачки, только что расширенные до самого края радужки, мгновенно сузились в ледяные точки. Кобальтовое марево в глазах не просто погасло — оно словно всосалось внутрь, в самую глубину черепа, оставляя после себя пугающую, мертвенную бледность. — Эш?.. — Мисти осторожно, кончиками пальцев коснулась его плеча. Мальчик не ответил. Его голова бессильно мотнулась, ударившись о холодный пластик обшивки, и он начал медленно заваливаться на бок, словно у него внутри разом перерезали все нити. Мисти вскрикнула, когда из ноздри Эша толкнулась тонкая струйка крови. Она быстро потекла по его бледной коже, пачкая губы и тяжелыми каплями срываясь на воротник толстовки. — Брок! — вскрикнула она. В её голосе больше не было места напускному раздражению — только чистый страх. — У него… — Вижу! — Брок в спешке открыл рюкзак. Эш повалился на бок, его тело забилось в мелкой дрожи. Откат ударил сокрушительной волной, выжигая остатки сил. Температура взлетела за считанные секунды: кожа мальчика стала обжигающе горячей, а лоб мгновенно покрылся крупными каплями ледяного пота. — Держи его! — Брок мгновенно перемахнул через спинку сиденья назад, в тесное пространство спальника. — У него снова приступ! И хуже чем, в коллекторе. Барни, увидев в зеркале, что творится за его спиной, вскрикнул, но руль не бросил. — Матерь божья... — прошептал он, и его руки на баранке задрожали. — Ему надо срочно в госпиталь! Живо! — Нет! — Брок лихорадочно вскрыл ампулу со стабилизатором. Эш хрипел, его веки вибрировали, а губы беззвучно, одними контурами шептали: «Эмбер... Эмбер...» — Я врач! Просто веди машину, Барни! Не вздумай тормозить! — Но он же... — Мисти, держи воду! Живее! Смачивай ему виски и шею! — Брок с силой вогнал шприц-тюбик прямо через ткань джинс в бедро мальчика. Мисти, дрожащими руками срывая пробку с бутылки, смотрела на Эша. — Брок, он горит! — вскрикнула она, отдергивая ладонь от плеча мальчика. — Что это за дрянь?! Брок стиснул зубы, удерживая голову Эша, хотя его собственные ладони немели от ощущения, словно из его рук вытягивали силы. Пикачу, который после всех инъекций и мазей Брока лишь недавно начал приходить в себя, мгновенно отозвался на агонию друга. Превозмогая слабость, он решительно вскарабкался на грудь Эша. Покемон всё еще выглядел измотанным, его шерсть местами свалялась под слоями бинтов, но взгляд был непривычно ясным, полным отчаянной, почти человеческой решимости. Как только лапы Пикачу коснулись кожи мальчика через вырез футболки, воздух в кабине странно завибрировал, словно перед ударом молнии. Статическое напряжение стало почти осязаемым — волоски на руках Мисти встали дыбом. Мисти замерла, вцепившись в спинку сиденья до побелевших костяшек. — Смотри... Брок, что он делает? Что с ним происходит?! Пикачу прижался мокрым носом к пульсирующей вене на шее Эша и зажмурился, концентрируясь. В ту же секунду по телу мальчика пробежала последняя судорога. Его дыхание внезапно выровнялось, став глубоким и мерным. Пикачу же бессильно обмяк на его груди. Его уши поникли, а хвост перестал подрагивать, безжизненно свесившись вниз. — Он... он его успокоил? — Мисти перевела ошеломленный взгляд с обмякшего Пикачу на Брока. Её голос дрожал от смеси ужаса и облегчения. — Как это вообще возможно? Брок медленно вытер пот со лба, глядя на синхронно вздымающиеся грудные клетки мальчика и покемона. Его лицо было бледным. — По всему что я знаю, я теряюсь в догадках. Не имею ни малейшего представления , что мы сейчас видели. Биологический симбиоз? Энергетическое поглощение? — Он покачал головой. — Теоретически... покемоны стабильнее нас. Их «осколок» — это часть их природы. Возможно, Пикачу просто стал для него кем-то вроде изолятора. — Это безумие, — прошептала Мисти, кутаясь в куртку. — И что нам с ними делать? — Я… не знаю. — Впереди пост! — внезапно крикнул Барни, и этот окрик полоснул по нервам. — Прячьте мальчишку и зверя! Накрывайте, живо! Брок мгновенно напрягся. Его рука непроизвольно легла на покебол Оука в глубоком кармане. — Барни, послушай... братишке просто плохо, — начал он, пытаясь сохранить остатки легенды. — Тут нет никакого зверя, тебе показалось... — Да брось ты, парень, — Барни мельком глянул на них через зеркало заднего вида, и его взгляд был горьким. — Я вожу спецгрузы «Сильф Ко» двадцать лет. Я слишком хорошо знаю, как пахнет озон перед грозой. И как он пахнет после «вспышки». В кабине повисла тяжелая, звенящая тишина. Мисти вцепилась в край сиденья, готовая к самому худшему. Но Барни лишь тяжело вздохнул и вытащил из бардачка помятую пачку сигарет, так и не решившись закурить. — Мне плевать, кто вы такие. Мой отец держал ферму с Макрагами, пока их не объявили «угрозой» и не увезли в фургонах Консорциума. Больше я их не видел. Ни отца, ни покемонов. Так что... сидите тихо. Пройдем пост — и вы свободны. Мисти и Брок, переглянувшись, кивнули. Девушка решительно села между Эшем и Броком, вытащила из кармана влажный, пахнущий антисептиком, платок и начала оттирать лицо мальчика. Пятна крови поддавались неохотно, размазываясь по бледной коже. Она терла до тех пор, пока щеки мальчика не покраснели, скрывая следы припадка. Чтобы не было лишних вопросов. Потом быстро натянула на Эша тяжелую брезентовую куртку Барни, воняющую старым табаком и едкой соляркой. Мисти прижала голову мальчика к своему плечу, стараясь скрыть под жесткой тканью и его бледное лицо, и обмякшее тельце Пикачу. — Брок, прикрой нас! — прошипела она, вжимая их в самый угол кабины. Брок сел с краю, расправив плечи. Он прикрыл глаза, принимая вид максимально измотанного, безразличного ко всему пассажира. Фура начала замедлять ход, и впереди, разрезая ночной дождь, вспыхнули безжалостные белые огни прожекторов «Дельта-7». Барни опустил стекло. В кабину ворвался ледяной воздух, запах мокрого асфальта и низкий, вибрирующий гул силовых генераторов блокпоста. — Куда прёшь, старик? — лениво бросил патрульный в тяжелом экзоскелете, подходя к двери. Его визор тускло светился багровым, в автоматическом режиме считывая биометрику водителя. — Зона закрыта на карантин. Приказ Консорциума. — Маршрутный лист «Сильф Ко», номер четыреста два, — Барни старался, чтобы голос не дрожал, но пальцы, сжимавшие руль, смертельно побелели. — Везу скоропортящийся груз в Виолет-Сити. Пропуск категории «Б». — Почему пассажиры? — оперативник вскинул ручной сканер, направляя его вглубь кабины. — Родня, — спокойно ответил Барни, протягивая документы. — Забираю из зоны эвакуации. Пацан плох, надышался гари, везу в госпиталь в Виолет. Прибор издал серию коротких, неприятных писков, которые в гробовой тишине кабины прозвучали как раскаты грома. Патрульный нахмурился, делая шаг ближе к подножке фуры. — У тебя фон скачет. Повышенная ионизация в кабине. Что в сумках? Мисти почувствовала, как Эш под брезентом судорожно вздохнул. Пикачу, даже в полуобмороке, инстинктивно выдал крошечный статический разряд. Волоски на руках Мисти мгновенно встали дыбом от наэлектризованного воздуха. Барни, не меняясь в лице, медленно щелкнул старой бензиновой зажигалкой. Густое облако едкого табачного дыма заполнило проем окна, ударив патрульному прямо в сенсоры шлема. Тот непроизвольно отшатнулся, шумно втянув воздух через фильтры экзоскелета. — Магнитола сгорела, — прохрипел Барни, выпуская вторую струю дыма прямо на ручной сканер оперативника. — Коротило всю дорогу, чуть пожар не устроили. Старье гребаное, Арк их дери... Видишь? — Он ткнул зажженной сигаретой в сторону расплавленной панели. — У меня датчики масла тоже «пляшут». Будешь каждый коротыш проверять или пропустишь машину «Сильфа»? У меня график, парень. Патрульный поморщился, смахивая пепел с перчатки экзоскелета. Он еще несколько бесконечных секунд вглядывался в темноту. Его взгляд, усиленный красным визором, скользнул по окаменевшему лицу Брока, хмуром лице Мисти, задержался на неподвижном свертке под брезентом и вернулся к водителю. — Проезжай, — наконец бросил он, брезгливо отстраняясь от дымящей кабины и лениво махнув рукой в сторону поднимающегося шлагбаума. — Но если на следующем посту датчики взвоют — пойдешь под трибунал за нарушение карантина. Пошел! Барни не заставил себя ждать. Он плавно нажал на газ, и фура медленно миновала зону освещения, погружаясь в спасительную, густую тьму трассы. Никто не решался вздохнуть, пока огни блокпоста окончательно не скрылись за поворотом. Как только это случилось, Барни резко ударил по тормозам. Тяжелый рефрижератор содрогнулся, со скрипом останавливаясь на обочине у самой кромки леса. — Всё, — хрипло выдохнул Барни. Он тяжело дышал, лоб его блестел от холодного пота в свете приборной панели. — Я свой лимит удачи на десять лет вперед исчерпал. Выметайтесь. Живо. — Барни, еще хотя бы пару миль... — начал было Брок, но водитель резко перебил его. — Нет! — Дальнобойщик обернулся, и в его глазах плескался неподдельный, животный ужас. — Вы не понимаете. Сканер на посту... он взбесился. Если бы тот патрульный не был ленивым дегенератом и хоть на секунду глянул на экран — нас бы уже мордой в асфальт уложили. Он рванул ручку двери, распахивая её в непроглядную ночную тьму. — Уходите в лес. Там старая тропа, она идет в обход радаров к заброшенным фермам Арбоквилля. Если выживете — помяните старика Барни добрым словом. Но с этой секунды я вас не знаю. Пошли! Дождь снаружи хлестал с такой яростью, что стена леса казалась сплошным черным монолитом. Брок первым спрыгнул на обочину, принимая на руки обмякшее тело Эша. Мисти, прижимая к себе Пикачу и волоча рюкзак, едва не соскользнула в раскисший кювет, когда фура с натужным ревом рванула с места, обдав их едким облаком дизельного выхлопа. Красные габариты рефрижератора быстро растаяли в туманной взвеси, оставив их в оглушительной тишине, нарушаемой лишь тяжелым шелестом воды по листве. Группу окутала промозглая тьма трассы, которую лишь изредка разрезали далекие вспышки фар транзитных глайдеров. — Скотина! Тварь трусливая! — сорвалась на хрип Мисти, в бессильной ярости показывая средний палец уходящим красным точкам. Её голос дрожал от злости и ледяной воды, мгновенно пропитавшей куртку. — Мы же... Брок, он нас просто вышвырнул! В грязь! Больного ребенка! Чтоб у него все колеса в Канто отвалились! Она захлебнулась воздухом, готовая выдать новую порцию проклятий, но Брок пресек это одним коротким, властным жестом. — Хватит, Мисти. В его голосе не было ни капли злобы. Он даже не смотрел вслед фуре. Его взгляд, цепкий и тяжелый, уже ощупывал кромку леса и рваное небо, где за тучами могли скрываться тепловизоры патрульных дронов. — Он сделал больше, чем был обязан, — отрезал Брок, поудобнее перехватывая бесчувственного Эша. — Он не сдал нас на посту «Дельта-7», хотя рисковал жизнью. Для обычного водилы в Джото это подвиг, и ты сама это знаешь. А теперь охлади голову: нам нужно уйти с открытого места, пока нас не засекли со спутника. Помогай мне. Мисти осеклась, подавив всхлип. Она знала этот тон. — Поддержи его, — скомандовал он и ловким движением надел рюкзак на живот. Пока Брок осторожно поднимал Эша себе на спину, грязная кепка мальчика соскользнула и шлепнулась прямо в глубокую лужу на обочине. Мисти яростно зашипела. Она выхватила кепку из жижи и начала остервенело оттирать её об свой сухой, до этой секунды, рукав. — Ну и идиот же ты, Эш! — проворчала она. — Мы знаем тебя всего ничего, а ты уже умудрился собрать на себя все беды этого региона! Только попробуй не прийти в себя — я тебе эту кепку гвоздями к черепу прибью, понял?! Она с силой натянула кепку обратно на голову мальчика, поправив козырек так, чтобы он закрывал лицо от хлещущего дождя. Пикачу, прижатый к её груди, слабо пискнул. Его статика почти не ощущалась — покемон был пуст, как перегоревшая батарейка. — Если нас заметят, ему не выжить, — прошептала Мисти, глядя на бледный профиль Эша. — Именно поэтому мы уходим с дороги, — отрезал Брок, поудобнее перехватывая обмякшее тело мальчика на плечах. — Нам нужно укрытие, и быстро. — В Арбоквилль? — Арбоквилль отменяется, — Брок прибавил шагу, когда они углубились в чащу на пару сотен метров. Дождь здесь превратился в глухую, тяжелую капель, с шумом разбивающуюся о широкие листья. — Туда ведут все крупные трассы. Если нас ищут — а нас ищут, — там будут ждать в первую очередь. — И куда тогда? — Мисти споткнулась о скользкий, выпирающий корень, сильнее прижимая Пикачу к себе, опасаясь выпустить из рук. — В лесу мы замерзнем к чертям, Брок! — Выше. В Серебряные горы. — Это еще хуже! Это самоубийство! — Нет, если мы найдем старую шахту или заброшенный домик. В этом лесу их должно быть достаточно. Брок на секунду остановился, чтобы восстановить дыхание. Эш на его спине казался пугающе легким. — Там выходы железной руды и магнитный гранит, — пояснил он, глядя на темнеющий впереди склон. — Глайдеры Консорциума «слепнут» над хребтом. Это единственное место в Джото, где нас не вычислят за пять минут. Мисти задрала голову. Сквозь переплетение ветвей она видела лишь черную, непроглядную стену камня, уходящую в небо. — Там же дикие зоны, Брок. Там покемоны... настоящие. Не те, что в ошейниках. — Именно поэтому мы туда идем, — Брок снова зашагал вперед; его тяжелые ботинки с хрустом сминали прелую, пахучую хвою. — Консорциум боится этих гор больше, чем мы. Идём, Мисти. И сейчас будь чертовски аккуратна с Пикачу. У него сейчас сил — на донышке, но если он выдаст непроизвольный разряд, мы вспыхнем на радарах патрулей, как сверхновая. — А он разве может? — шепотом спросила Мисти, перепрыгивая через поваленный ствол, покрытый скользким, жирным мхом. — Он же без сил... — Рефлексы, — коротко бросил Брок, не оборачиваясь. — Организм покемона способен выдать аварийный сброс энергии, даже когда сознание отключено. Они начали затяжной подъем. Воздух стремительно остывал, становясь разреженным и колючим, пропитанным резким металлическим запахом мокрого камня. Дождь здесь, на склонах, сменился тяжелым, липким туманом, который поглощал звуки и скрывал очертания деревьев уже в пяти шагах. Каждый шаг давался Броку с видимым трудом: мышцы спины окаменели под весом Эша, а дыхание вырывалось из груди рваным, свистящим сипом. Он споткнулся о выступающий камень, едва не рухнув вместе с мальчиком, но устоял, лишь глухо выругавшись сквозь сжатые зубы. Мисти шла следом, не издавая ни звука. Они уходили прочь от мира, в который отвернулся от них, навстречу первобытной природе — туда, где покемоны всё еще оставались хозяевами, а люди были лишь незваными и очень уязвимыми гостями.