Пока гроза не кончится

      Ваши отношения никогда не имели названия.       Это началось несколько месяцев назад — случайно, после затянувшегося ночного дежурства, когда усталость смешалась с выпитым виски, а чужая близость показалась единственным спасением от одиночества. Никто не решился назвать это ошибкой, но и всерьёз никто не воспринял. Просто два человека, которые иногда согревали друг друга, когда ночи становились слишком холодными, а задания — слишком тяжёлыми.       Вы не обсуждали это. Не искали встреч, но и не избегали их. Иногда Аки уходил до рассвета, иногда оставался — лежал молча, глядя в потолок, пока ты спала рядом. Вы оба делали вид, что это ничего не значит.       Но в последнее время что-то начало меняться.       Он ловил себя на том, что думает о тебе в патруле. Ты замечала, что ждёшь его прихода чуть сильнее, чем следовало бы. Неловкость, возникшая в самом начале, давно должна была исчезнуть, но вместо неё появилось что-то другое — тягучее, тёплое, пугающее своей искренностью.       В это утро Аки пришёл не за сексом.       Он пришёл, потому что всю ночь, расхаживая по мокрым от дождя улицам, не мог выкинуть из головы одну мысль: Макима снова загрузила тебя работой, и ты наверняка сидишь над ней до рассвета. Он просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.       Но когда дверь открылась, и он увидел тебя — сонную, тёплую, такую беззащитную в этой огромной футболке и смешных очках, — внутри что-то ёкнуло. И это «что-то» никак не вписывалось в формат их негласного договора.       

***

      Раннее утро только начинало разгонять ночную мглу, когда Аки подошел к твоему дому. Его фигура казалась размытой тенью в тусклом свете уличного фонаря, а в пальцах тлела сигарета — одинокий огонек в предрассветной серости.       Он устало выдохнул, провожая взглядом ленивый сизый дым, что завивался в прохладном воздухе, и осторожно постучал в дверь, стараясь не потревожить безмятежную тишину спящего города. Через мгновение дверь отворилась с едва слышным скрипом.       — Надеюсь, я тебя не разбудил, — тихо произнес Аки. Его глубокий голос прозвучал приглушенно, словно он боялся нарушить хрупкий покой этого часа.       Ты стояла на пороге — в одной футболке, с небрежно собранным пучком на голове и в очках. Твой вид был по-домашнему уютным, но внимательный взгляд сразу бы заметил следы бессонницы: осунувшееся лицо, синяки под глазами. Ты молча отступила вглубь прихожей, приглашая его войти.       — Нет, все в порядке, заходи. Что-то случилось? — спросила ты, и твой голос прозвучал устало и чуть хрипло.       Аки шагнул внутрь, и его острый взгляд тут же уловил темные круги под стеклами очков. От его пальто все еще исходил тонкий, терпкий запах сигаретного дыма.       Он бесшумно притворил за собой дверь, а затем, сперва будто сомневаясь, протянул руку. Теплая ладонь нежно легла на твою щеку, большой палец мягко провел по коже под глазом.       — Ты не спала, — тихо констатировал он, и в его низком голосе послышалась неподдельная тревога. Это был не вопрос — он и без слов все понял, стоило лишь взглянуть на тебя.       Не добавив больше ни звука, он привлек тебя к себе и заключил в крепкие объятия. Сильные руки сомкнулись вокруг тебя, даря ощущение абсолютной защищенности, той самой, что не требует слов, чтобы сказать: «Я здесь, я рядом».       Ты с готовностью отдалась этому чувству, растворяясь в его тепле. Тело предательски расслабилось, и ты уткнулась лицом в его плечо, вдыхая привычный запах. Еще минута — и ты бы точно провалилась в сон прямо так, стоя в прихожей.       — Да… Макима дала несколько заданий. Я всю ночь просидела над отчетами, — пробормотала ты куда-то в ткань его пальто.       При упоминании этого имени Аки едва заметно сжал челюсти, в глазах мелькнуло знакомое раздражение. Ему совсем не нравилось, как Макима выматывает людей — особенно тебя.       — Отчеты? — переспросил он, его голос превратился в шепот, утонувший в твоих волосах. Он поднял руку и начал мягко перебирать пряди на затылке. — Надо было сказать мне.       Он легко коснулся губами твоей макушки — жест, удивительно нежный для того, кто всегда держал спину прямой, а чувства под замком.       — Нельзя работать ночами напролет, — продолжил он, и в его тоне послышался мягкий укор, за которым скрывалась глубокая нежность. — Позволь мне позаботиться о тебе.       Ты буквально таяла в его руках, ощущая каждое прикосновение, каждый оттенок его голоса, чувствуя, как тепло его дыхания смешивается с прохладой утра.       — Ты же знаешь, я справлюсь, — твой голос звучал сонно и слабо, будто ты говорила уже сквозь дремоту. — К тому же, ты был на ночном патруле. Как бы ты заполнял эти бумажки?       Аки тихо фыркнул — не то вздохнул, не то усмехнулся. Он знал, какая ты сильная. Порой даже слишком.       — Дело не в этом, — пробормотал он, осторожно распутывая длинными пальцами выбившуюся из пучка прядь. — Ты не должна тащить все в одиночку.       Чуть сместившись, он все еще придерживал тебя одной рукой, а второй легко подхватил под колени, без усилий отрывая от пола. Ты была почти невесомой в его руках.       — Идем спать, — произнес он тоном, не терпящим возражений, и уверенно направился в сторону спальни. — Даже не думай спорить.       Ты полностью расслабилась в его руках, позволив себе эту слабость. Голова сама опустилась ему на плечо, руки обвили шею. Запах сигарет, смешанный с его собственным, чистым и теплым ароматом, окутал тебя, вытесняя остатки бодрствования.       — Ты ведь останешься? — еле слышно прошептала ты, чувствуя, как сон окончательно затягивает в свою воронку.       Аки ощутил, как твое тело обмякло, дыхание стало ровным и глубоким. Он бережно прижал тебя к груди.       — Конечно, останусь, — ответил он так тихо, что эти слова стали просто движением губ.       Он донес тебя до кровати и заботливо укрыл одеялом. Сняв пиджак, ослабив узел галстука и сбросив туфли, он лег рядом. Его рука собственнически легла на твою талию, притягивая спиной к своей груди так, что ваши тела идеально совпали, словно две половинки одного целого. Носом он мягко коснулся твоих волос, вдыхая твой сонный, такой родной аромат.       Всего через несколько мгновений усталость взяла свое — тяжесть ночного патруля наконец дала о себе знать. Аки закрыл глаза, позволяя сну унести и его, чувствуя, как ты мирно посапываешь в его объятиях.       Ты лишь теснее прижалась к нему, переплетая свои пальцы с его рукой, обнимающей тебя. Так, в полной тишине, нарушаемой лишь шепотом дождя за окном, вы и уснули.       Аки выдохнул — глубоко, медленно, удовлетворенно. Каждый сантиметр твоего тела, прижатый к нему, казался созданным именно для него.       И, возможно, так оно и было.       За окном шумел просыпающийся город, а по стеклу застучали первые капли дождя — мягкая колыбельная, убаюкивающая двоих.       В эту ночь Аки впервые за долгое время не видел во сне заданий, потерь или одиночества.       Ему снилась только ты. И этого было более чем достаточно.       

***

      Ты проснулась первой, когда часы показывали около десяти. За панорамными окнами бушевала стихия: дождь стеной хлестал по стеклу, а раскаты грома сотрясали небо над городом. Ты осторожно, стараясь не разбудить Аки, высвободилась из его объятий, обошла кровать и, накрыв его сползшим одеялом, нежно поцеловала в шею.       Аки вздрогнул во сне, когда тепло твоего тела исчезло. На его лице даже появилось легкое недовольство — без тебя постель тут же показалась холодной и пустой.       Но мягкое прикосновение губ к шее заставило его расслабиться. Дрожь пробежала по телу, даже несмотря на глубокий сон. Он не проснулся, но где-то в подсознании узнал это прикосновение — нежное, принадлежащее только тебе.       Он что-то бессвязно пробормотал, полу во сне потянувшись рукой туда, где только что лежала ты. Ладонь нащупала лишь пустоту и остывшую простыню.       Громыхнуло особенно сильно, дождь яростно забарабанил по стеклу — но в спальне все еще хранилось тепло вашего сна.       Ты отправилась в душ. А когда вышла, замотанная в одно полотенце, с влажными волосами, от которых поднимался легкий пар, направилась на кухню. Нужно было поставить чайник и приготовить завтрак на двоих. Твоя квартира-студия была спланирована так, что с кухонного острова открывался вид на кровать у панорамного окна, где сейчас спал Аки.       Тихий щелчок включившегося чайника, мягкий звон посуды — эти звуки начали потихоньку вытягивать Аки из объятий Морфея.       Он медленно моргнул, спросонья не понимая, где находится. Серый свет грозового утра падал на его грудь и лицо. Какое-то время он просто лежал, вслушиваясь в тишину, наполненную лишь стуком дождя.       А потом он увидел тебя.       Кухонная стойка отделяла вас, как легкая ширма. Полотенце едва держалось на твоем теле, влажные пряди прилипли к плечам. Ты двигалась неторопливо и грациозно: наполняла кружки, разбивала яйца в миску — и каждое твое движение было исполнено какой-то особенной, уютной красотой.       У Аки перехватило дыхание от того, насколько прекрасной ты сейчас была.       Он бесшумно приподнялся на локте, наблюдая за тобой из-под полуприкрытых век. Ты готовила завтрак для вас двоих так естественно, словно вы делали это каждое утро на протяжении многих лет.       Закончив, ты обернулась, чтобы идти будить Аки, и встретилась с его внимательным взглядом. Теплая улыбка тронула твои губы. Придерживая рукой полотенце, ты подошла к кровати и присела на край. Твоя ладонь нежно коснулась его волос, убирая пряди со лба. Ты наклонилась и прошептала прямо в его губы:       — Доброе утро.       А затем поцеловала его — долгим, неторопливым поцелуем.       Сначала Аки не шевелился, позволяя тебе эту ласку. Но когда твои губы оторвались от его, он задержал тебя на долю секунды, прежде чем открыть глаза. Синие, еще затуманенные сном, они мгновенно потеплели, встретившись с твоими.       — Доброе, — ответил он хрипло.       Его рука сама потянулась к твоему подбородку, притягивая тебя для нового поцелуя — на этот раз более глубокого, тягучего. Не требовательного, не голодного, а такого, что говорил лишь об одном: он просто хочет, чтобы ты была рядом.       Снаружи неистовствовала гроза, гром сотрясал небеса, но здесь, в этих стенах, царил умиротворяющий покой. Там дождь хлестал по стеклу, а здесь — на столешницах остывал заваренный чай.       Он прервал поцелуй лишь затем, чтобы провести дорожку из легких поцелуев по твоей шее вниз, к ключице — та самая тихая привязанность, на которую редко был способен мужчина, скупой на слова.       Ты сладко вздохнула, чувствуя его губы на своей коже, и погладила его по щеке.       — Хочешь завтрак в постель? — прошептала ты.       Аки довольно хмыкнул, прижимаясь к твоей шее, прежде чем поднять голову и взглянуть на тебя. На его щеках выступил легкий румянец, глаза все еще были сонными, но в них уже разгоралось тепло.       — Да, — просто ответил он. А после короткой паузы добавил: — И ты — тоже в постель.       Ждать не пришлось. Одним плавным движением Аки перевернулся на спину и осторожно, но твердо потянул за край полотенца. Ткань соскользнула с тебя, обнажая, и в следующее мгновение ты уже оказалась лежащей сверху на нем.       Его руки тут же нашли знакомые места — изгиб бедер под еще влажной кожей — и крепко сжали, словно убеждаясь: «Ты здесь, ты рядом».       Завтрак вполне мог подождать еще немного.       Ты оказалась на нем совершенно обнаженной. Такого поворота ты не ожидала, но и не возражала. Устроившись поудобнее, ты принялась расстегивать пуговицы на его рубашке, в которой он так и уснул, не потрудившись снять.       — Это нечестно, — промурлыкала ты игриво. — На мне даже белья нет, а ты все еще одет.       Дыхание Аки сбилось, когда твои пальцы неторопливо, дразняще, одну за другой расстегивали пуговицы. Он смотрел на тебя из-под отяжелевших век, чуть сжав челюсти.       — Нечестно? — эхом отозвался он, и его голос стал ниже на октаву. Одна его рука скользнула по твоей обнаженной спине, в то время как другая ловко справилась с пряжкой ремня.       Через несколько секунд брюки и боксеры были сброшены одним небрежным движением. Теперь вы лежали кожа к коже, и жар между вами стал почти невыносимым.       Он намеренно, медленно качнул бедрами навстречу твоим, и тихий стон сорвался с его губ. На его лице впервые этим утром появилась легкая ухмылка.       — Теперь все по-честному.       Ты выгнулась ему навстречу, чувствуя жар его возбуждения. Дрожь предвкушения пробежала по телу, и ты тихо застонала, желая ощутить его в себе как можно скорее.       Аки не нужно было просить дважды.       Услышав твой тихий стон, в котором явно прозвучало его имя, он крепче сжал твои бедра, чуть приподнял тебя и вошел одним плавным, глубоким движением.       Гортанный стон вырвался из его груди, когда он оказался внутри. Ты была такой тугой, такой теплой, что Аки пришлось на мгновение стиснуть зубы, чтобы не потерять контроль.       — Черт, — выдохнул он хрипло, зажмурившись от нахлынувшего наслаждения. Его рука скользнула между вашими телами, находя набухший бутон клитора, и начала медленные, дразнящие круговые движения.       Ему нужно было больше… но сначала он хотел, чтобы ты разбилась о него, как волна о скалы.       Ты начала сама двигать бедрами, находя удобный ритм, позволяя ему окончательно проснуться. Его пальцы ласкали тебя, его член наполнял тебя изнутри. Ты запрокинула голову, с каждым движением насаживаясь на него все глубже.       Дыхание Аки стало рваным. Каждое твое движение вниз заставляло его погружаться в это обжигающее лоно все глубже. Его бедра инстинктивно двигались навстречу.       — Малыш… — прорычал он, и это слово прозвучало хрипло и собственнически. Он перестал дразнить клитор, вместо этого очерчивая большим пальцем плотные круги.       Гроза за окном вторила вашему ритму: гром грохотал, когда твои бедра начинали дрожать, дождь хлестал по стеклу, когда Аки делал особенно резкий толчок вверх, попадая точно в цель.       Он все еще был расслаблен после сна, но возбужден до предела, взмокший, с растрепанными волосами — и в шаге от того, чтобы окончательно потерять голову.       Ты соскользнула с него, но лишь для того, чтобы тут же сесть сверху, на этот раз — ему на лицо.       Аки не возражал. Он не мог возражать, когда твои бедра оказались прямо над его ртом. Только что он был в тебе, а теперь видел твою обнаженную плоть прямо перед собой. Влажную, нежную, жаждущую.       Он схватил тебя за ягодицы и с силой прижал к своему рту.       Глухой стон вырвался из него, когда твой вкус — сладкий после сна и возбуждения — заполнил его чувства. Он провел языком длинную полосу снизу вверх, прежде чем углубиться: сначала втянул в себя клитор, а затем вошел в тебя двумя пальцами — туда, где только что был его член.       Сейчас все было подчинено одной цели — заставить тебя кончить. Прямо сейчас. В это грозовое утро.       Ты дрожала над ним, двигая бедрами в такт его языку. Его пальцы трахали тебя, приближая к развязке. Не в силах больше просто сидеть, ты наклонилась вперед и коснулась губами его члена.       Аки потерял остатки самообладания.       Он был сосредоточен на том, чтобы поглотить тебя, но когда твои губы сомкнулись на нем… Сдавленное ругательство вырвалось у него прямо в твои складочки, бедра непроизвольно дернулись вверх. Его язык замер на долю секунды, а затем заработал с удвоенной силой — быстрее, жестче, будто желая наказать и наградить тебя одновременно.       Ощущать твой рот на себе было невыносимо приятно. Теплое, влажное всасывание, твои тихие стоны, вибрирующие на его коже — он не мог долго продержаться. Не после того, как ты так крепко сжимала его пальцы, как жадно принимала его в себя.       Одна его рука оставалась зажатой между твоих бедер, другая вцепилась в простыню. Но даже у Аки Хаякавы были пределы. И ты была готова их перешагнуть.       Ты чувствовала приближение оргазма, но и Аки был на пределе. Ты сильнее прижалась бедрами к его лицу и глубже взяла его в рот, помогая себе рукой, скользя ладонью по гладкому, напряженному стволу.       Тело Аки напряглось до предела. Каждая мышца закаменела.       Твои бедра на его лице, твой рот, вбирающий его глубоко, твоя рука у основания — этого было слишком много. Его язык замер на миг, когда ослепительная вспышка наслаждения пронзила его насквозь.       И он кончил.       С гортанным стоном, приглушенным твоим телом, Аки излился мощными, пульсирующими толчками прямо тебе в горло. Он даже не успел предупредить — все случилось слишком быстро. В то же мгновение его пальцы внутри тебя перестали дразнить — они задвигались жестко и глубоко, толкая тебя к пропасти.       Он переживал свою разрядку со сбивчивым дыханием и зажмуренными глазами, но даже сейчас продолжал слегка посасывать тебя, отказываясь отпускать, пока не почувствовал тот сладкий миг, когда твоя кульминация обрушилась на вас обоих, подобно раскату грома за окном. Твой клитор пульсировал под его языком, пальцы входили в тебя глубоко и резко, и твой сдавленный крик был заглушен его членом, все еще находящимся у тебя во рту. Ты кончила — сильно, ярко, сжимаясь вокруг его пальцев в сладких судорогах.       Его бедра дернулись навстречу твоим губам в последнем спазме.       Несколько долгих секунд никто из вас не двигался. Только тяжелое, рваное дыхание нарушало тишину. Гроза за окном стихала, отступала, словно давая вам время прийти в себя.       Аки все еще пытался отдышаться, когда почувствовал, как твое тело обмякло на нем.       Он осторожно вытащил пальцы, затем приподнял тебя за бедра и уложил к себе на грудь. Твое лицо уткнулось в его плечо, кожа была липкой от пота и общего жара.       Не говоря ни слова, Аки поцеловал тебя в висок — нежно, почти благоговейно. Одна его рука медленно поглаживала твою спину, в то время как другой он нашарил сбившееся в ногах одеяло и накрыл вас обоих.       Снаружи дождь все еще стучал по стеклу, но гроза уходила прочь, унося с собой напряжение и хаос. А здесь, в кровати, их окутало тепло и тихое, глубокое удовлетворение, какое приходит только после того, как по-настоящему отдашься любимому человеку.       Завтраку сегодня придется подождать еще очень долго.