Как остаться собой и выжить.

***

      7 ноября 1984 года       Несколько дней Оливия провела в библиотеке. Информации об исчезновении Барб было мало. В основном только то, что лаборатория Хоукинса взяла на себя вину за её смерть. Так же она выяснила, что брат Джонатана, Уилл, тоже пропадал.       Эта история показалась ей еще более странной. Мальчика похоронили, а потом он внезапно вернулся в школу. Это объясняло почему в школе дети прозвали его «Зомбёнком».       Она потерла пальцами глаза, вздохнула и уставилась в новую вырезку.       В нескольких газетах о деятельности лаборатории мелькала информация об опытах над людьми.       Лив сделала пару заметок. Задумалась.       «Интересно, мама знала об этом?»       Листая всё дальше и дальше, она наткнулась на статью о некой Терри Айвз, которая утверждала, что учёные из лаборатории украли её ребенка.       — Ой всё, хватит на сегодня, — шепотом Лив сказала сама себе, собрала вещи и убрав за собой, попрощалась с библиотекой.       Она погрузилась в мысли, толкнула тяжелую входную дверь и её снесло с ног. Компания подростков влетела в библиотеку.       — Да я говорю тебе! Я видел это в библиотеке точно! — Дастин активно жестикулировал, размахивая руками.       Девушка упала на пятую точку и очень ударилась.       — Да твою ж мать.       Ребята тут же к ней подскочили.       — Извини! Мы не хотели! Мы не специально! Не больно ударилась?       Хор из четырёх голосов заглушал её собственный голос.       — Всё нормально! — Лив не выдержала и рявкнула на них, но тут же улыбнулась и добавила уже мягче, — всё в порядке.       Лукас и Майк помогли девушке подняться, Уилл подал её рюкзак.       — Еще раз извини, мы случайно, — мягкий, тихий голос ребенка заставил её обратить на него внимание.       Пару секунд девушка изучала его лицо, вспоминая фотографию в газете и сравнивая его с изображением.       — Ничего, я жива, — она накинула рюкзак поудобнее на плечи и медленно ковыляя, вышла из библиотеки.       Майк поднял с пола листок, выпавший из рюкзака Лив. Хотел окликнуть её, но его взгляд зацепился за заголовок.       

«Лаборатория Хоукинса проводит бесчеловечные эксперименты»

      — Ребята… — он повернул листовку ко всем, — как это понимать?       Все четверо уставились на девушку и провожали её взглядом, пока она не исчезла за углом.       Погода сегодня выдалась хорошей. Солнце ярко светило, заливая улицы своими лучами. Щебетали птички, хрустели под ногами покрытые инеем листья.       До дома было решено прогуляться пешком, всё равно завтра выходной, занятий нет, велосипед можно сможет забрать в следующий раз.       Девушка свернула на одну из главных улиц. Ребенком она часто гуляла тут с друзьями.       Всё-таки она любила этот город, выросла тут, всё еще помнила каждую улочку.       Воспоминания болью отозвались где-то в подсознании. В кинотеатр она ходила с родителями на новые комедии. В магазине на углу Оливия покупала сладости. Девушка вспомнила её любимые кислые конфетки, от которых аж сводило скулы. Она улыбнулась воспоминаниям, прошла мимо книжного, где пару раз покупала комиксы. Взгляд её упёрся в хлебный магазин через дорогу. Витрины его были пусты, окна грязные, а на двери красовалась вывеска «Продано». В этом магазине они с матерью покупали лучшие в их жизни булочки с корицей. А сейчас нет ни магазина, ни её матери. Горло сдавило, она сглотнула, но это не помогло, слёзы выступили на глазах.       Время не лечит боль, только затуманивает разум. Но стоит какой-то мелочи, какой-то детали снова ворваться в воспоминания, как эта боль возвращается еще сильнее, чем была прежде.       Оливия достала свой блокнот. Пробежалась глазами по потрёпанным страницам, всем заметкам, собранным вырезкам. Аккуратно пригладила мятые листочки. Много думала о подслушанном разговоре, сочла его просто преувеличением. Нэнси была пьяна, возможно обострилось какое-то чувство вины? Она могла о чем-то предупредить Барб, но не стала? Или произошел несчастный случай, о котором они со Стивом боятся рассказать?       Лив вздохнула. Её дурной характер просто не смог пропустить мимо ушей это всё, не смог забыть.       Она вспомнила день, когда они с отцом застряли в автосервисе. Он спросил, работает ли еще лаборатория. Зачем?       Во всех её заметках, да и в самой очевидной догадке все ниточки тянулись к этой чертовой лаборатории. Да и вину за смерть Барбары они взяли на себя. Но почему тогда Нэнси так переживает? Пазл не сходился.       Нужно было понять, что делать дальше.       Не может же она просто заявиться на секретный правительственный объект и потребовать ответов на вопросы.       Она достала из внутреннего кармана куртки пропуск матери. Повертела его в руках, еще раз пробежалась по информации на нём. Интересно, он еще работает? И если да, какие двери он сможет открыть?

***

      12 ноября 1984 года       — Звонили из риелторской конторы, — вода в ванной заглушала звук голоса Джека, — они продали квартиру, можем присмотреть дом.       — Отлично, — Лив натянула джинсы, — у меня сегодня пара занятий, как вернусь — начну паковать вещи.       На улице заметно похолодало. Скоро на велосипеде не наездишься, придётся добираться на автобусе. Ну и почему она так и не сдала на права… Оливия выдохнула тёплый воздух на ладони и потёрла руки.       — Тебя домой отвез Джонатан. Не я, — Лив обернулась на голос, за углом школы стояли Стив Харрингтон и Нэнси Уиллер.       — Я напилась, не помню ничего. А ты оставил меня там, геройствуя для своей старой-новой знакомой? — Нэнси скрестила руки на груди, отгораживаясь от Стива.       — Упрекаешь меня в этом? Там на вечеринке ты сказала, что наши отношения вранье и бред собачий, я психанул. А сейчас вижу, что ты не из-за алкоголя это сказала, а действительно так думаешь. Так что какие ко мне претензии?       Нэнси не нашлась, что сказать. Стив не стал дожидаться ответа, развернулся и увидел Лив. Легкий кивок в знак приветствия, она ответила тем же.       Уиллер проследила за взглядом Стива, задержала на Оливии взгляд, но не более. Молча ушла.       После занятий Лив хотела заехать по пути в магазин и купить парочку хот-догов, но её отвлекли.       — Оливия? — она обернулась, перед ней стоял Дастин.       — Да, это я, привет… эээ… — имя вылетело из головы.       — Дастин, — паренёк кивнул и протянул руку, она пожала.       — Привет, Дастин.       — Я хотел спросить, — он замялся, Лив терпеливо ждала, — ты ведь жила в этом городе? Несколько лет назад?       — Да, жила. Откуда знаешь?       — Поспрашивал у учителей, — он пожал плечами, как ни в чем не бывало. Молчание затянулось.       — И? Это всё что ты хотел узнать?       — Да, спасибо, — он обворожительно улыбнулся и поспешил уйти, оставив Оливию в лёгком замешательстве.       Номер в мотеле встретил её тишиной. Отец сейчас на работе, а значит она предоставлена сама себе. Лив включила на телевизоре какое-то ток-шоу и принялась паковать вещи.       Когда с её вещами было покончено, она перешла к вещам отца.       Засунув в коробку большую часть одежды, Лив принялась шерстить тумбочки, чтобы ничего не забыть. Носовые платки, пара ручек, записная книжка, письмо, всё отправлялось в коробку.       Стоп. Письмо?       Лив взяла в руки вскрытый конверт. Адреса нет, только аккуратным почерком выведено «Джек Мэлоун».       Любопытство взяло верх и она достала содержимое. Какая-то записка и несколько фотографий. Девушка всмотрелась в изображения.       На фото были запечатлены дети, с какими-то приборами с проводами на головах. Одно из фото было с ребенком в странной бочке с окном, напоминавшем аквариум. На другом фото была комната, с радугой во всю стену и те же дети, с бритыми головами, сидящие на кафельном полу, а рядом, словно надзиратели, стояли люди в белых халатах.       Оливию прошиб холодный пот. Она узнала мать на этом фото.       Когда девушка добралась до последней фотографии, её била мелкая дрожь. На изображении было существо, больше человеческого роста. Вместо головы у него было нечто похожее на раскрытый бутон. Изображение было смазано.       Оливия снова и снова рассматривала фото, вертела в руках, искала какие-то подписи на изображениях. А потом вспомнила про записку, которая упала и валялась на полу.       «Джек, ты уверен, что знал, чем занимается твоя жена?»       Просто вопрос. Таким же аккуратным почерком, как и на конверте.       У Оливии подкосились ноги. Она осела на кровать и уставилась на записку в одной руке, и странные фото в другой.       Что происходит здесь? У неё началась настоящая паника. Мысли беспорядочно скакали в голове. Исчезновение Барб. Возвращение Уилла. Уход матери. Эксперименты. Кража детей. Химикаты. Ей стало трудно дышать. Лив уронила письмо, нужно было срочно успокоиться. Руки дрожали так, что она не сразу смогла открыть дверь ванной комнаты. Придерживаясь за стену, потом раковину, она залезла в ванну, включила душ и подставила лицо под прохладную воду. Она даже не разделась, одежда моментально намокла и неприятно липла к телу. Её била мелкая дрожь.       Черт знает сколько времени она просидела так, но очнулась от резкого звука тормозов. Отец вернулся с работы.       Они не говорили о матери пять лет. А потом внезапное возвращение в этот город, конверт со странными фото. На конверте нет адреса, значит тот, кто оставил его, пришел лично, скорее всего еще в Сиэтле, знал где они живут? Следил за ними? Но для чего? Что бы они вернулись? Что бы отец вернулся?       Лив перебирала в голове все возможные варианты. Но все они казались ей каким-то бредом.       Она подскочила, дрожащими руками скинула одежду, завернулась в полотенце, будто только из душа. Письмо!       Выскакивая в комнату, поскользнулась и больно ударилась косточкой на лодыжке о дверной косяк, на глаза навернулись слезы. Схватила влажными руками фото и записку, запихнула обратно в конверт («Господи, хоть бы не заметил мокрые следы на письме!») положила в записную книжку и закинула обратно в тумбу.       Она не была готова к этому разговору с отцом. Не сейчас.       Как только дверь открылась, она пулей забежала в ванну и захлопнула дверь.       — Эм, — Джек только и успел увидеть её затылок, — привет?       — Привет, пап, как день? — Лив постаралась сделать голос естественным, но сердце её колотилось как бешеное, ладони вспотели, и сама она еле дышала.

***

      25 ноября 1984 года       — Оливия! — Дастин выкидывал кусочки мяса из ведра, Стив нахмурился, — кто она такая? Выкладывай.       Они вдвоём шагали по железнодорожным путям, Стив сожалел, что пошел с Дастином.       — Полегче, парень. Зачем тебе эта информация?       — А затем, — он передал Стиву ведро и показал газетную вырезку с заметкой о лаборатории, — что она копает что-то.       — Ну, копает и ладно. Тебе то что?       — Ты что совсем не видишь связь? — Стив удивлённо уставился на Дастина, — она может привлечь их внимание, понимаешь? А мы ведь тоже не сидим на месте, мы ищем.       — Всё, что мы ищем сейчас — это твою ошибку. Которая сожрала твоего кота, — Стив всем видом пытался показать, как он зол на этого паршивца Дастина.       Но что бы ни было, они искали тварь, которая пришла из лаборатории.       Стив наблюдал за Дастином, ему аж неловко стало от того, насколько тот серьезен.       — А если они поймут, что кто-то под них копает? Они попытаются выяснить кто это делает. И под удар попадём мы все.       — Она не сдаст, даже если что-то узнает, — Харрингтон кинул кусочек мяса за спину, — она хорошая девчонка, мы дружили… раньше. Да и не за неё нужно сейчас переживать.       Харрингтон оглянулся, их «путь из хлебных крошек» (только из мяса) аккуратной цепочкой тянулся по путям.       — Ну?       — Что «ну»? — он вернул взгляд на Дастина.       — Вы встречались? Или сейчас может быть…       — Что? Нет, — Стив хмыкнул, — с чего ты взял?       — Слухи разные по школе ходят.       Дастин пожал плечами, Стив снял одну перчатку и устало потёр глаза.       Сначала Нэнси, теперь Оливия. Как будто он не может просто помочь человеку, не заводя роман.       — Как от обсуждения расследования, мы перешли к моей личной жизни? Что ты хочешь от меня вообще?       — Хочу знать не доставит ли она нам проблем! — Хендерсон развел руками.       — Да откуда я знаю? Мы не общаемся толком! Всё, разговор окончен.       Харрингтон немного ускорил шаг и ушел вперед, задумался. Снова вспомнил подростковые годы. Они с Лив были как родные. А потом у неё в семье случился разлад и что-то сломалось. Она замкнулась, стала всех игнорировать, избегать.       Когда пропала её мать, она как с цепи сорвалась. Перестала посещать занятия, связалась с дурной компанией с другого конца города. И когда она с отцом уехала — связь оборвалась. Чужаки, которые знают друг про друга всё. Вот кто они сейчас.       Когда дошли до старой автомобильной свалки их там уже ждали. Лукас махал им рукой, а нахмуренное лицо Макс говорило о том, что она не понимает зачем она всё-таки пошла с ними.

***

      25 ноября 1979 года       Джек поправил значок на груди и вышел из патрульной машины. Хозяйка антикварного магазина заявила о попытке кражи и сказала, что один из покупателей запер воров в кладовке.       Старушка, ступая хвостиком за Джеком всё причитала и причитала.       — Вот молодёжь нынче пошла. В наше время газеты разносили, чтобы денег найти.       Джек открыл кладовую, там сидели двое, какой-то пацан и его дочь. Она намеренно избегала взгляда отца и зажалась в угол.       — Брайан, — сказал Джек в рацию, — забери пацана в участок. Оливию я заберу сам.       — Хорошо, шериф.       Ребят вывели из магазина, записали все показания хозяйки, пожелали хорошего вечера. Парня усадили в патрульную машину и они уехали.       Оливия остановилась у машины отца, смотрела в пол.       — Ничего не хочешь сказать? — Джек смотрел на неё, брови были нахмурены, он весь был напряжен и чертовски зол.       — Мне нечего сказать, — она фыркнула, отвернулась.       Джек грубо схватил дочь за предплечье, сжал до боли. Оливия испуганно уставилась на него.       — Пусти! — попыталась вырвать руку, отец сжал сильнее, подтянул вплотную к себе.       — Ты понимаешь, что ты творишь?! Понимаешь, что ломаешь свою жизнь?! — он повысил голос.       На глазах Лив выступили слёзы, она молчала, глаза бегали по искажённому злобой лицу отца.       — Ты и мне вредишь, Оливия! Я долбанный шериф, а моя дочь воровка?!       Джек отпустил её, Лив отшатнулась.       — Садись в машину, я отвезу тебя домой.       Через несколько месяцев после этого случая Джек перевелся в Сиэтл. Он хотел, что бы они с Оливией уехали, и оставили этот проклятый город в воспоминаниях.       Оливия собирала вещи. Всё личное уже было упаковано, теперь она помогала отцу на первом этаже. Скидывала в коробки книги, статуэтки, фотографии, сгребала всё с полок.       Одна из книг зацепилась за другую и упала на пол, раскрывшись. Из неё посыпались какие-то заметки.       Лив наклонилась, внимание её привлекла пластиковая карточка, выпавшая из страниц. На ней было фото её матери, в лабораторном халате, как на паспорт. Рядом с фото мелкими буквами информация: имя, должность, секторы доступа. Лив повертела пропуск в руках и сунула в свой задний карман.       Стук в дверь заставил её вздрогнуть.       — Я открою! — крикнула она отцу.       На пороге стоял Стив. Оливия вышла на крыльцо и прикрыла дверь.       — Мой отец сказал, что вы уезжаете.       В свои тринадцать лет Харрингтон был выше Оливии на голову. Хоть они и были одного возраста, Лив чувствовала себя совсем маленькой, под его пристальным взглядом.       — Да, это так. В Сиэтл, — она избегала его взгляда, поёжилась от холода и обняла себя руками.       — Оставь мне свой адрес и номер, будем на связи. Вы ведь вернетесь? — Стив сделал к ней шаг.       — Нет, Стив. Не оставлю. Отец сказал, мы не вернемся, так что лучше забудь меня и живи свою жизнь, — Лив посмотрела в его глаза.       Парень нахмурился, протянул к ней руки. Хотел обнять, защитить, как всегда это делал. Она была ему сестрой, самым близким человеком, пусть их не связывали кровные узы. Оливия отреагировала резко. Оттолкнула его так, что он чуть не упал. Харрингтон удивлённо уставился на неё.       — Уходи, Стив. Я не хочу больше знать ничего и никого, кто связан с этим городом.       Входная дверь захлопнулась перед ним. Последнее, что он увидел это её слезы, которые тонкими струйками побежали по щекам. Что-то в его груди треснуло и он зашагал прочь, подальше от её дома.