Бабочки и правила

Вэй Ин прибыл в Облачные Глубины под видом скромного юноши из небольшого клана, ищущего знаний. Самое сложное началось сразу же — испытание в лице Лань Цижэня. Ох, это было нечто. Вэй Ин сидел напротив старого заклинателя, старательно держа спину прямой, как доска, и молитвенно надеясь, что его физиономия не выдаёт привычной нахальной усмешки. Лань Цижэнь буравил его взглядом, задавал каверзные вопросы о правилах и дисциплине, а Вэй Ин отвечал максимально почтительно, сжимая кулаки под столом, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость. — Почему вы хотите учиться именно в Гу Су Лань? — голос Лань Цижэня звучал сухо, как шелест старого пергамента. Вэй Ин мысленно закатил глаза. «Потому что мне надо узнать, что вы сделали с Лань Чжанем, старый ворчун». Вслух же он произнёс максимально проникновенно: — Я наслышан о благородстве и мудрости ордена Гу Су Лань. Хочу приобщиться к истинному пути заклинательства и воспитать в себе дисциплину. Лань Цижэнь, кажется, слегка смягчился. Всего на полволны, но Вэй Ин это заметил. И через час уже официально числился среди младших учеников.

***

Утро следующего дня встретило Вэй Ина прохладой Облачных Глубин и четырьмя тысячами правил, которые теперь полагалось соблюдать. Тренировочная площадка гудела от сосредоточенных юных заклинателей. Вэй Ин встал в строй, старательно копируя их движения. Самым сложным было не сорваться на привычный стиль Юньмэн Цзян. Приходилось буквально прикусывать язык, контролируя каждое движение, каждую стойку. — Выше локоть! — раздалось над ухом, и Вэй Ин послушно поправил руку, мысленно чертыхаясь. Наконец, наставник объявил перерыв. Ученики разбрелись кто куда — одни сели медитировать в тени деревьев, другие тихо переговаривались. Вэй Ин прислушался. Конечно, он не верил, что в ордене, даже с четырьмя тысячами правил, никто не сплетничает. Люди есть люди. Но обрывки разговоров были пустыми — кто что съел на завтрак, какой учитель строже, кто из старших учеников нарушил правило ночной тишины. Ни слова о Лань Ванцзи. Пришлось брать инициативу в свои руки. Вэй Ин подсел к группе учеников, изобразив самое невинное выражение лица, на которое был способен. — Слушайте, — начал он вполголоса, — а вы ничего не знаете о Лань Ванцзи? Я столько слышал о нём, но так и не увидел второго нефрита клана Лань. Он что, в отъезде? Первый ученик настороженно сощурился: — А тебе это зачем? — Интересно стало, — Вэй Ин пожал плечами с лёгкой улыбкой. — Говорят, он очень сильный заклинатель, гордость клана Лань. Хотелось бы хоть одним глазком взглянуть. Второй ученик, тот, что помоложе и поглупее, фыркнул с плохо скрываемым пренебрежением: — Да какая там гордость! Он такое сделал, что всему ордену теперь стыдно. Вэй Ин напрягся, но сохранил на лице маску праздного любопытства: — Что же он такого сделал? — Тогда в Безночном городе спас Старейшину Илин и скрылся с ним, — зашептал ученик, оглядываясь. — Когда их нашли, он вступил в бой с тридцатью тремя старейшинами. Защищал этого... этого Вэй Усяня. А потом сбежал вместе с ним. Когда вернулся в орден, его били дисциплинарным кнутом. А после того как Вэй Ин сдох, он притащил в Облачные Глубины какого-то мальчишку лет четырёх. И теперь сам его обучает. Третий ученик резко дёрнул второго за рукав: — Так, всё хватит! Нельзя сплетничать, если нас услышат — головы оторвут. Идём отсюда. Ученики поспешно разошлись, оставив Вэй Ина стоять посреди площадки. Он не двигался. Слова били по голове, как удары пустым мешком. Тяжело, глухо, оставляя после себя звон в ушах и пустоту в груди. Он думал, что выбрался из Безночного города сам. А его... спасли? Лань Чжань, который, как Вэй Ин был уверен, ненавидел его за всё — за насмешки, за темный путь, за то, что он вообще существовал — этот Лань Чжань вступил в бой с тридцатью тремя старейшинами? Ради него? И мальчик... Вэй Ин заставил себя глубоко вздохнуть, а потом ещё раз. Спокойствие. Ему нужно спокойствие. Снаружи он просто любопытный ученик, внутри же всё клокотало. Он развернулся и направился в отведённый ему домик. Отдыхать.

***

Ночь опустилась на Облачные Глубины тихо, как кошка крадётся. Вэй Ин дождался, пока стихнут последние шаги патрулей, и бесшумно выскользнул из домика. Четыре тысячи правил, а патрули ходили по тем же маршрутам, что и много лет назад. Вэй Ин улыбнулся в темноте — некоторые вещи не меняются. Он скользил тенью, уворачиваясь от других патрулей, углубляясь в самые дальние уголки Гу Су Лань. А потом он услышал это мелодию гуцини. Он узнал эту мелодию. Призыв души. Лань Чжань играл мелодию, которой ищут души. «Кого ты ищешь, Лань Чжань? — подумал Вэй Ин, замирая в кустах напротив. — Неужели... меня?» Лань Ванцзи сидел на пороге небольшого домика и играл. И в этом зрелище было что-то до боли родное и одновременно такое чужое, такое печальное, что у Вэй Ина защемило сердце. «Лань Чжань, Лань Чжань, — думал он, глядя на него сквозь листву. — Что же у тебя на уме?» Как заговорить? Он же не дух, чтобы отвечать, дёргая струны гуциня. Хотя... А что если...Осенило внезапно. Сон! Можно пробраться в сон! Когда Лань Ванцзи будет спать — Вэй Ин может войти в его сновидение и поговорить там. Только как это сделать? Надо узнать у родителей. Вэй Ин бесшумно, как и пришёл, растворился в темноте.

***

Проснулся Вэй Ин с первыми петухами — непривычно рано, но в Облачных Глубинах по-другому нельзя. День тянулся бесконечно: тренировки, медитации, изучение правил (четыре тысячи, чтоб их!), и ни минуты покоя. Только вечером, оставшись один в своей каморке, Вэй Ин активировал кольцо. Серебряная бабочка вспорхнула с пальца, переливаясь в тусклом свете масляной лампы. Вэй Ин прошептал послание, вложив в него всю свою просьбу: «Отец, мне нужна техника вхождения в чужой сон. Срочно. Очень. Подробности потом». Бабочка исчезла в окне, растворившись в сумерках. Вэй Ин откинулся на подушку и уставился в потолок. В голове крутились обрывки мыслей: Лань Чжань, тридцать три старейшины, мальчик, кнут, мелодия призыва...

***

Флешбек: День рождения Тремя месяцами ранее... Вэй Ин проснулся как обычно — в районе одиннадцати утра. В доме было подозрительно тихо. Он натянул одежду и отправился в банкетный зал, где семья обычно собиралась к завтраку. Пусто. — Где они все делись? — пробормотал он, оглядывая пустые коридоры. — Вы кого-то ищете? Из тени выступил Посланник Убывающей Луны. — Ну хоть кто-то нашёлся, — выдохнул он. — Куда все делись? — В город по делам отправились, — невозмутимо ответил посланник. — По каким таким делам, и почему мне ничего не сказали? Посланник Убывающей Луны склонил голову: — Извините за дерзость, молодой господин Хуа, но вас разбудить — проблема. Вэй Ин фыркнул: — Тогда я пойду и отыщу их. Куда именно они пошли? — Никто меня в известность не ставил. — Почему мне кажется, что ты врёшь? — Меня действительно никто не ставил в известность, — голос посланника оставался ровным, но в глазах мелькнуло что-то странное. — Ладно, — Вэй Ин махнул рукой. — Я тогда пойду. Он ушёл в город искать родителей и сестру. А в это время на верхнем этаже, в комнате с видом на главную улицу... — А я говорила, что у него шило в одном месте, — Хуа Мэйлин довольно улыбалась, наблюдая, как брат скрывается в толпе. — Не надо так про него, — мягко пожурил Се Лянь, но в глазах его плясали смешинки. — А как это ещё описать? — хмыкнула Мэйлин. — Главное, что сработало, — Хуа Чэн довольно потянулся. — Я вообще не верил, что он поверит. — Бедный Инь Юй, — вздохнула Мэйлин. — Пришлось отдуваться ему. Вэй Ин бродил по городу, расспрашивая торговцев и прохожих, не видели ли они его родителей. Ответы были одинаково бесполезны, пока до него не дошло...Его провели. Вернувшись в особняк, он тщетно искал Посланника Убывающей Луны. А когда ноги привели его к банкетному залу, он услышал странный шорох за дверью. Рывком распахнул створки... — С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ! Зал сверкал прозрачными фонариками, лентами, цветами. А посередине стояли Се Лянь, Хуа Чэн и Мэйлин с сияющими лицами. — День рождения? — выдохнул Вэй Ин. — У меня? — Да, у тебя сегодня день рождения, — Хуа Чэн шагнул вперёд. — Ты такой большой мальчик, — голос Се Ляня дрогнул. — Как же жаль, что мы не видели, как ты рос... — Папа, только не слёзы! — воскликнула Мэйлин. — Я не плачу, — шмыгнул носом Се Лянь, но глаза его подозрительно блестели. Вэй Ин сгрёб их всех в охапку. — Спасибо, — прошептал он. — Теперь я знаю, когда у меня на самом деле день рождения. Когда объятия разомкнулись, Хуа Чэн протянул ему небольшую коробочку. — Что это? — Твой подарок. Вэй Ин открыл коробку и замер. На бархатной подушечке лежало кольцо, украшенное искусной резьбой — бабочки, переплетённые крыльями, словно застывшие в танце. — Кольцо? — он поднял взгляд на отца. — Это кольцо станет твоим духовным устройством, — пояснил Хуа Чэн. Вэй Ин всмотрелся в узоры: — Тут бабочки... значит, я смогу создавать бабочек-призраков? — Сможешь, — кивнул Хуа Чэн. — Научишься — и они станут твоими глазами и ушами там, где тебя нет. Вэй Ин порывисто обнял отца. Хуа Чэн, на мгновение замешкавшись, ответил — крепко, по-настоящему. А потом к ним присоединились Се Лянь и Мэйлин, и Вэй Ин оказался в центре тёплого комка из любви, которого был лишён так много лет. — Спасибо, отец, — прошептал он, уткнувшись носом в плечо Хуа Чэна. Конец флешбека

***

Ночью, когда Вэй Ин уже готовился ко сну, кольцо на пальце потеплело. Серебряная бабочка материализовалась из воздуха и бесшумно опустилась на ладонь, рассыпаясь искрами послания. Голос отца звучал в голове коротко и по делу: «Техника вхождения в сон проста, но требует осторожности. Не задерживайся в чужом сне слишком долго — мо жешь повредить разум спящего. Или свой. Приходи — научу лично.» Вэй Ин улыбнулся в темноте. Значит, сегодня ночью — вылазка в Призрачный город. А завтра... завтра он поговорит с Лань Чжанем.