LunarGhost

Сетт ненавидит небоскрёбы. Грёбаные коробки из стекла и камня, в которых даже воздух пропах чужими деньгами и ложью. Уши нервно подергивались, пока лифт стремительно нес его на последний этаж. Слишком быстро и тихо. В подпольных боях всё проще: кровь пахнет железом, чужая сила потом, а страх противно оседал на языке. А здесь… Лифт дёрнулся, двери открылись. Оказавшись в просторном светлом холле, по размеру чуть меньше его прошлой квартиры, Сетт осматривается. Белый мрамор, чёрные вставки в интерьере и минимализм в мебели. Такой же белой и чистой как вся эта квартира. Сетт фыркнул, поправляя воротник кожаной куртки. Хвост сам собой напрягся, обвивая ногу в защитной реакции. Он на чужой территории. – Мистер Сеттриг? Из-за угла появилась девушка – высокая, худая, с цепким взглядом. Деловой голос без единого намёка на страх. Алуна. Он видел её фото в досье. Сестра близнец объекта. – Просто Сетт, оставим формальности. Кивнув, Алуна повела его за собой. Камера в холле, мигает зелёным, значит пишет. В воздухе аромат кофе и чего-то сладкого. Пока что определить источник не получалось. Они зашли в приёмную. Стеклянный стол, белые кресла, панорамные окна во всю стену. Вид шикарный, весь город как на ладони. Сетт садится в кресло, специально принимая расслабленную позу. Пусть знают с кем имеют дело. Девушка села напротив, лишь скользнув взглядом по нему. – Ты лучший в этой сфере. – без предисловий. – Мне плевать на твоё прошлое. Мне нужно, чтобы ты чувствовал опасность ещё до того как она случится. Сетт усмехается, оголяя клыки. – Ага, ты обратилась по адресу. Чую страх за версту. – он склоняется вперёд – Твой брат так пуглив? Алуна позволяет себе тень усмешки, отвечая на его вопрос. – Нет, он вообще ничего не чувствует. – Совсем овощ? Так какой смысл его охранять? – Ты не понял. – девушка откинулась в кресле, изучая мужчину напротив. – Он не боится. Вообще. Ни угроз, ни оружия, ни смерти. И это доставляет проблемы. Сетт нахмурился, уши прижались к голове. Он терпеть не мог, когда его объекты выдавали подобные сюрпризы. Может отказаться? Хотя ладно, может будет интересно. – Покажи мне его. Алуна замялась, всего на секунду, но Сетт заметил. Уши дернулись. – Пойдем, он в гостиной. Поднявшись, они прошли через ещё один коридор. Картины на стенах наверняка стоили больше, чем он зарабатывает за год. Остановившись у открытых дверей, девушка заговорила. – Подожди здесь. – Алуна вошла внутрь. – Фел, здесь твой новый телохранитель. Вам нужно познакомиться. Сетт ждал и чем дольше ждал, тем сильней напрягался. Из комнаты не доносились звуки, но сладкий аромат чуть усилился. Услышав приглашение войти, он шагнул вперёд. Сетт втянул запах носом и мир вокруг сузился до одной точки Холод. Чистый как первый снег и лунный свет. А внутри сладость. Очень отдалённая, но звериный нюх уловил сразу. Что-то в нём манило. Комната была такой же, как весь пентхаус: стерильной, красивой, мёртвой. Белые стены, белая мебель, чёрные акценты. Панорамное окно занимало всю стену, и на фоне этого окна, в луче холодного дневного света, стоял ОН. Афелий. Сетт ожидал увидеть доходягу с трясущимися руками и загнанным взглядом. Увидел же… Нечто другое. Парень был высоким, таким тонким и изящным. Кажется можно сломать неловким движением. Белый свитер крупной вязки, Сетт видел, как ткань ложится на ключицы, на плечи. Тёмные волосы падали на лицо, закрывая половину профиля. Босые ноги на белом ковре. Он стоял неподвижно, глядя в окно. Даже не обернулся. И сердце его билось ровно, спокойно как метроном. Ни грамма страха или любопытства. Звенящая пустота. Сетт почувствовал как собственное сердце в свою очередь ускорилось. Уши непроизвольно встали торчком, ловя каждый звук. Дыхание Афелия – тихое и ровное. А этот запах? Боги, этот запах. – Фел, это Сетт. – девушка подошла к брату, осторожно тронув за локоть. – Посмотри на него, он теперь будет с тобой. Афелий медленно, очень медленно повернул голову. И посмотрел на Сетта. У Сетта перехватило дыхание. Глаза. У него были такие бездонные темные глаза. Холодные, как лёд, глубокие, как океан и абсолютно, чертовски пустые. В них не было ничего – ни интереса, ни враждебности, ни скуки. Просто зеркала, отражающие свет. Афелий смотрел на Сетта так, будто тот был частью мебели. И вдруг его ресницы дрогнули. Сетт заметил. Меньше секунды, едва уловимое движение, но он заметил. Зрачок Афелия расширился на долю миллиметра, ноздри чуть раздулись – он тоже вдохнул, уловил запах. Секунда – и снова пустота. Афелий отвернулся к окну, давая понять, что аудиенция окончена. Сетт стоял, сжимая кулаки, чувствуя, как когти упираются в ладони. В паху сладко потянуло. Уши горели. Хвост сам собой обвился вокруг ноги, пытаясь унять дрожь. – Ну как? – Алуна подошла к нему, понизив голос. – Справишься? Сетт сглотнул. Голос сел, пришлось прокашляться. – Да. – Хрипло. Слишком хрипло. – Справлюсь. *** Сетт осматривает комнату Афелия перед сном. Ничего примечательного, дизайн такой же как во всем доме. Идеальный порядок, но несколько странных деталей. Фотоаппарат на штативе, мягкий красный свет от лампы. Пахнет чистым хлопком и той самой сладостью. Сетт уже понял что так пахло от Афелия. Но что это? На духи не похоже, гель для душа? Тоже странно. Решив оставить этот вопрос на потом, желает парню добрых снов и уходит к себе. Он останавливается в соседней комнате, но сон на новом месте не идёт. Около двух часов ночи его слух улавливает странные звуки. Тихая музыка, шорох простыней. Сбитые вздохи, щелчок камеры. Богатый мальчик дрочит на камеру? Хотя запах… не тот. Нужно спать. *** Афелий отпустил личного водителя, усадив Сетта за руль. Кажется в их договоре об этом не говорилось. Парень сидит на заднем сиденье в наушниках. Сетт следит за дорогой, но от пристального взгляда по спине бегут мурашки. Глядя в зеркало, он ловит отражение. Афелий смотрит не в окно, а на его затылок. Оказавшись пойманных с поличным, глаз не отводит. Любопытно. *** Его маленький хозяин – частый гость разных банкетов. Правда энтузиазма в нём мало, когда им приходится выбираться на такие мероприятия. Сетт ходит за ним тенью, силясь не чихать. Он чувствует много разных духов, они смешались между собой. Повсюду пахло ложью и адреналином. Терпимо. Когда кто-то слишком настойчивый, хватает Афелия за плечо, Сетт видит как тот напрягается. Инстинкт собственника просыпается раньше, чем он успевает подумать, что он просто телохранитель. Скинув чужую руку, чувствует как внутри зарождается непроизвольный рык. Настойчивый поклонник тут же удаляется. Стоящие торчком уши расслабляются и Сетт довольно скалится. *** Вечером Афелий оставляет дверь в свою комнату приоткрытой. Свет пробивается наружу и слышен шёпот. Парень говорит чертовски редко, но голос у него приятный. Сетт хочет задержаться и послушать, но заставляет себя уйти. Он здесь не для этого. *** Афелий уходит в душ, забывая телефон на диване. Экран горит и Сетт не может сдержать любопытство. Заглядывает. «LunarGhost: новый подписчик! Ваш контент оценили в пять звёзд!» На превью – божественная фотография. Обнажённая спина, линия позвоночника и простыня на бёдрах. Комната та самая! В которой и спит Афелий. Сердце Сетта ускоряется, когти непроизвольно впиваются в подлокотник. Он не должен, но берёт чужой телефон в руки. Не успел заблокироваться. В ленте аккаунта ничего откровенно порнографического. Всё довольно эстетично, множество фотографий. Длинные пальцы сжимающие шёлк, ключицы с каплями воды, губы приоткрыты в тени. Профиль на фоне луны. Полностью лица нет, хорошо. Каждая клеточка внутри Сетта взбесилась: моё и хочу. Уши прижаты к макушке, хвост напряжён, а в паху ощущается тяжесть. Доигрался, хочет своего работодателя. Афелий возвращается в комнату бесшумно, но Сетт всё равно улавливает это движение. Они встречаются глазами, пауза длится целую вечность. Сетт готов к крику или истерике, но Афелий подходит спокойно и забирает телефон из его рук. – Понравилось? Сетт обескуражен. – Это ты… Зачем тебе это? – голос хрипит. – Захотелось. – Афелий смотрит ему в глаза. – Расскажешь кому-то? – Нет. – Сетт сглатывает. Парень чуть заметно улыбается, оставляя его наедине с вставшей проблемой. *** В какой-то момент Сетт понимает что что-то изменилось. Изменилось в поведении Афелия. Он вернул водителя и теперь они оба сидят на заднем сиденье. Парень подсаживается ближе, почти касаясь бедром. На ужинах на которых он так же обязан присутствовать, Афелий ест фрукт. Намеренно медленно, смакует. А потом облизывает свои тонкие пальцы, непременно глядя в глаза Сетта. А ещё в его запахе появился нескрываемый интерес. Всё так и сквозит игривостью. Зверь внутри бушует, требуя разобраться с этим мальчишкой. Дверь он кстати и вовсе перестал закрывать. Сетт видит полоску голой спины и уходит, рыча себе под нос. Хвост недовольно мечется из стороны в сторону. Он специально. Наверняка всё понимает, видит его реакцию и.. А что и? Неужели он хочет, чтоб его взяли? Вот зверь в нём хочет. Хочет плюнуть на всё, пойти туда и показать лунному красавцу, что бывает, когда играешь с огнем. Но нет, он на работе и ему не нужны лишние проблемы. *** Ночью Сетт проверяет периметр квартиры на наличие опасности, но всё спокойно. Даже слишком спокойно, может и не нужна этому парню охрана. Но деньги капают на его счету регулярно и вполне приятной суммой. Добравшись до гостиной, замечает юношу у окна. Афелий стоит спиной к нему. На нём ничего, кроме длинной шёлковой рубашки. Лунный свет просвечивает его силуэт и Сетт шумно вдыхает его запах. Сладость ощущается ярче. – Ты смотришь. – он не оборачивается, говорит тихо. Какой же это приятный звук. Уши стоят торчком, не желая пропустить и слово. Он замирает. – Я слушаю. Здесь опасность. Афелий поворачивается к нему, рубашка соскальзывает с плеча, обнажая фарфоровую бледность. Его укусы на нём смотрелись бы великолепно. – Какая может быть опасность, когда ты рядом? Когти впиваются в ладонь. – Ты. Ты главная опасность. *** Сетт ненавидел эти сборища ещё больше, чем небоскребы. Зал сиял хрустальными люстрами, золотом и самодовольством. Люди в дорогих костюмах и платьях текли между столиков, как стая разноцветных рыб, несущих в себе только пустоту. Воздух провонял дорогим парфюмом, шампанским и фальшивыми улыбками. Сетт стоял у колонны в углу зала, сжимая в кулаке бокал с водой и сканировал толпу. Костюм на нём сидел как вторая кожа, но галстук душил, хотелось содрать его к чертям. Но Алуна потребовала, чтоб он выглядел прилично и запретила снимать его. Пришлось смириться. Афелий был в центре зала. В чёрном костюме, идеально сидящем по фигуре, с белой рубашкой и без галстука. Указ сестры проигнорировал, будто так и надо. Он выглядел как падший ангел среди этих людей. Афелий почти не двигался, только поворачивал голову, когда кто-то подходил к нему с разговором. Сетт смотрел и чувствовал, как уши сами собой поднимаются, ловя каждое движение Афелия. Запах. Даже через вонь духов и шампанского Сетт улавливал его – тот самый холодный, сладковатый запах, который теперь преследовал его повсюду. За две недели работы Сетт выучил этот запах наизусть, как свой собственный. Он чувствовал его, когда заходил утром в гостиную, когда Афелий проходил мимо в коридоре. Всегда. — Сетт. В наушнике зашипел голос Алуны. Она была где-то в толпе, вела переговоры с очередными важными шишками. – Да? – Сетт едва шевелил губами, продолжая взглядом сканировать балконы и выходы. – Какие-то подозрительные типы у чёрного входа. Мои люди проверяют. Будь готов. – Понял. Сетт напрягся. Уши дёрнулись, поворачиваясь, как локаторы. Он принюхался, пытаясь сквозь общую вонь уловить что-то опасное. Бинго. Запах оружейной смазки. Смешанный с потом и адреналином. Сетт поднял голову. На втором ярусе, в тени колонны, стоял человек в тёмном костюме. Он не смотрел на сцену, не смотрел на гостей. Он смотрел вниз. На Афелия. Сетт увидел, как рука человека скользнула под пиджак. Как блеснул металл. Как ствол пистолета вышел из тени. – Афелий! – Сетт заорал, срываясь с места. Он бежал. Люди шарахались в стороны, кто-то визжал, кто-то ронял бокалы. Сетт не видел ничего, кроме фигуры в чёрном костюме, стоящей у окна и даже не обернувшейся на его крик. Глупый мальчишка. Выстрел. Сетт прыгнул за секунду до того, как пуля должна была войти в затылок Афелия. Он сбил его с ног, накрывая своим телом, и люстра над ними взорвалась миллионом осколков. Зал закричал. Сетт не слышал. Он чувствовал только одно: сердце Афелия под ним. Оно колотилось как бешеное, готовое выпрыгнуть из груди. Сетт прижал его к полу, закрывая голову руками. Рыча и скаля клыки, готовый рвать глотку любому, кто подойдёт. Уши прижаты к голове. Когти выпущены до предела, впиваются в паркет. Сетт чувствовал, как каждая мышца спины напряжена, готовая к атаке. – Тихо. – прохрипел он в ухо Афелию. – Тихо, я здесь. И вдруг он понял. Запах. Под ним, прижатый к полу, в его руках, Афелий пах… возбуждением. Не страхом. Не болью. Чистое, острое, пьянящее возбуждение, которое Сетт чувствовал каждой клеткой своего звериного нюха. – Какого черта? – Сетт выдохнул, глядя в эти бездонные глаза, распахнутые и горящие. Афелий смотрел на него. И в этих глазах не было ни капли ужаса. Только голод. Такой же, какой Сетт чувствовал в себе. Алуна была права, когда говорила что он ничего не боится. Совсем ничего. Вокруг кричали люди, бегала охрана, выли сирены. А они лежали на полу, в луже шампанского и осколков хрусталя и смотрели друг на друга. Сетт тряхнул головой, прогоняя наваждение. Рванул Афелия вверх, затаскивая его под защиту колонны. – Бежим. Быстро. Афелий не сопротивлялся. Он шёл за Сеттом послушно, как тень, но его пальцы вцепились в рукав пиджака Сетта мёртвой хваткой, и Сетт чувствовал, как дрожит его рука. Совсем не от страха. Сетт вывел его через чёрный ход. Охрана Алуны прикрывала, но Сетт им не доверял. Только себе. Только своим чувствам. Он зашвырнул Афелия на заднее сиденье машины, сам сел за руль и вдавил педаль газа в пол. – Пристегнись. – бросил он через плечо. Афелий не пристегнулся. Он сидел сзади, тяжело дыша и смотрел на Сетта. Глаза горели, губы приоткрыты, волосы растрёпаны, на щеке – капля крови. Когда успел? Осколок попал? – Как ты? – Сетт вел машину, выжимая максимум. – Цел? Афелий кивнул. – Домой нельзя. – отрезал Сетт. – Там могут ждать. Твой стеклянный дворец теперь небезопасен. У тебя есть место, где можно залечь? Афелий покачал головой. Сетт выматерился сквозь зубы. – Ладно. – он резко свернул во дворы. – Поехали ко мне. Там не фонтан, но безопасно. Квартира Сетта находилась в старом районе, где полиция появлялась редко, а свои – часто. Пятиэтажка без лифта, обшарпанный подъезд, пахло кошками и сыростью. Сетт втащил Афелия на третий этаж, открыл дверь и втолкнул внутрь. – Извини за бардак, не ждал гостей. Квартира была маленькой: одна комната, совмещённая с кухней, крошечный санузел. Тёмные обои, дешёвая мебель, на стене – груша для битья и постеры старых бойцов. Пахло зверем, потом и железом. Сетт запер дверь на все замки, задвинул засов и только тогда позволил себе выдохнуть. Блять. Он прислонился лбом к двери, тяжело дыша. Адреналин всё ещё кипел в крови, уши горели, когти не хотели убираться обратно. За спиной было тихо. Слишком тихо. Сетт обернулся. Афелий стоял посреди комнаты, в своём дорогом костюме, заляпанном шампанским и пылью. Он смотрел на Сетта. Глаза всё ещё горели тем странным, голодным огнём. Грудь тяжело вздымалась. – Ты в порядке? – Сетт прохрипел. – Осмотрю? Афелий в очередной раз кивнул. Подойдя ближе, Сетт привычно и профессионально провёл руками по плечам, по рёбрам, проверяя нет ли ран. Афелий стоял неподвижно, позволяя себя трогать. Кажется даже не дышал. Но когда пальцы Сетта скользнули по его талии, он вздрогнул. И тихо, едва слышно, выдохнул. Сетт замер. – Ты… – начал он. Афелий поднял руку и коснулся его уха. Его будто током ударило. Никто никогда не трогал его уши. Никто, кроме матери в детстве. Это было самое чувствительное место, почти эрогенная зона и Сетт всегда жёстко пресекал любые попытки прикоснуться. Но сейчас он не мог пошевелиться. Пальцы Афелия: холодные, тонкие, длинные. Гладили кисточку на ухе, проводили по внутренней стороне, касались самого чувствительного места у основания. Сетт несдержанно зарычал – не угрожающе, а скорее предупреждающе и приглашающе. – Ты понимаешь, что я зверь? – он выдохнул, перехватывая запястье Афелия. – Что я могу не сдержаться? Афелий смотрел ему в глаза. Его зрачки расширились до предела. Он высвободил руку и медленно, очень медленно, провёл пальцем по губам Сетта. – Не надо. Не сдерживайся. *** Сетта прорвало. Он вжал Афелия в стену так, что штукатурка треснула. Губы нашли губы: жадно, грубо, голодно. Афелий не сопротивлялся, даже наоборот – вцепился в плечи Сетта, притягивал ближе, кусая его нижнюю губу, царапая спину даже через ткань. – Ты хоть понимаешь… – Сетт рычал в перерывах между поцелуями. – Сколько я сдерживался, эти две недели… Афелий не отвечал, не мог. Но его тело говорило за него: он тёрся о Сетта, выгибался, стонал в рот: тихо, сдавленно, почти беззвучно. Но Сетт слышал каждую ноту своим звериным слухом. За этот звук он был готов словить пулю. – Чёрт с тобой. – Сетт выдохнул и рванул ворот его рубашки. Пуговицы брызнули в стороны. Афелий наконец-то улыбнулся, той самой редкой, тёплой улыбкой, которую Сетт видел всего несколько раз. Сетт на секунду замер, поражённый. А потом зарычал и подхватил Афелия под бёдра, заставляя обвить ногами свою талию. – Держись крепче. Он отнёс его на кровать – узкую, продавленную, пахнущую им, Сеттом. Афелий повалился на спину и смотрел на него снизу вверх –разгорячённый, растрёпанный, с разорванной рубашкой на груди. Его глаза потемнели, отливая фиолетовым. Сетт навис сверху, опираясь на локти, боясь придавить всей массой. – Если сделаю больно, стукни. Я могу не рассчитать. Афелий покачал головой. Потом взял руку Сетта и прижал к своей шее, показывая, что доверяет. Что разрешает. Когти Сетта дрогнули у самого горла. – Ты… – прошептал он. – Ты вообще знаешь, какой ты? Афелий кивнул. И вдруг разомкнул губы и выдохнул одно слово, едва слышно, почти беззвучно. – Твой. Сетт сломался окончательно. Зверь внутри ликовал. Он целовал его везде: губы, шея, ключицы, грудь. Гладил бледную кожу когтями, оставляя красные полосы, которые тут же зализывал языком. Афелий выгибался, царапал его спину, впивался пальцами в плечи и молчал. Сетт слышал каждую ноту его сбитого дыхания, каждый вздох, каждый сдавленный стон, который тот пытался проглотить. – Не молчи. – рычал Сетт в его губы. – Я хочу слышать тебя. Афелий всхлипнул. И выдохнул, тихо, ломано. – Сетт… Это имя в его исполнении прозвучало как молитва. Сетт замер, вглядываясь в его лицо. Влажные ресницы, раскрасневшиеся щёки, припухшие губы, и глаза: тёмные, глубокие, бесконечные. – Ещё. – попросил он. –Скажи ещё раз. – Сетт. – Афелий повторил. Громче. Чётче. И Сетт наконец-то позволил себе взять то, что хотел все эти недели. Две недели подавления. Он думал, что сорвётся – грубо, жадно, по-звериному. Вдавит в стену, возьмёт своё и успокоится. Он ошибался. Потому что Афелий под ним не был жертвой. Афелий горел. –Сетт. – выдохнул он снова, и это имя в его разбитом голосе звучало как пощёчина, как удар под дых. Сетт нависал сверху, вжимая его в продавленный матрас, чувствуя каждой клеткой, как бьётся сердце Афелия: часто, сильно, отчаянно. Когти непроизвольно царапали простыню по бокам от его головы, уши прижаты, дыхание сбито. Сетт сглотнул, пытаясь собрать мысли в кучу. – Ты как наркотик. Твой аромат сводит с ума. Афелий не ответил словами. Он потянулся вверх и лизнул шею Сетта – там, где билась жилка. Медленно, смакуя. Сетт зарычал, вжимая его в кровать сильнее. – Ты хоть понимаешь, что я могу тебя сломать? Юноша посмотрел в его глаза, кивнул и развёл ноги шире. Приглашая. Сетт выматерился сквозь зубы. – Ладно. – он рванул остатки рубашки на Афелии, оголяя бледную грудь. – Ладно, твоя взяла. Но если будет больно ты скажешь. – Понял? Афелий кивнул. Но в его глазах горело что-то от дьявола. Сетт целовал его жадно, голодно, как будто хотел съесть целиком. Губы, шея, ключицы – он покрывал поцелуями каждый сантиметр бледной кожи, заставляя Афелия выгибаться и тихо стонать. Эти стоны: тихие, сдавленные, почти беззвучные, заводили сильнее любых криков. – Громче. – Сетт рычал в его грудь, покусывая сосок. – Я хочу слышать. Афелий всхлипнул, запуская длинные пальцы в волосы Сетта, сжимая, притягивая его ближе. Спина выгнулась дугой, когда Сетт провёл когтем по внутренней стороне бедра. Не царапая, только дразня. – Сетт… – выдохнул он. – Пожалуйста. Сетт намеренно замер. – Что «пожалуйста»? Уточни. Афелий посмотрел на него. Глаза влажные, губы припухшие, грудь тяжело вздымается. Он провёл рукой по своему телу. От шеи до паха: предлагая, показывая, умоляя. – Возьми меня. Сетт стянул с Афелия остатки одежды быстро, почти грубо. Брюки полетели на пол, бельё туда же. Афелий остался абсолютно голым под ним – бледный, дрожащий, красивый до невозможности. Блядский ангел. Сетт замер на секунду, вглядываясь в это тело, которое видел только на фотографиях в телефоне. – Ты красивее, чем на своих фото. – он выдохнул невпопад. Афелий дёрнул уголком губ, тень улыбки. Сетт раздевался быстро. Когда он навис над Афелием снова, кожа к коже, тот выдохнул и обвил его ногами, притягивая ближе. – Ты такой горячий. – прошептал Афелий, проводя руками по его груди, по татуировкам, по шрамам. Он вновь целовал его, мучительно медленно, спускаясь всё ниже. Живот, бёдра, внутренняя сторона бедра. Афелий выгибался, сжимал простыни, тихо постанывал и каждый звук отдавался в паху Сетта набатом. – Сетт. – Афелий выдохнул, когда язык Сетта коснулся самого чувствительного места. – Сетт, пожалуйста, я… Договорить не смог, захлебнулся стоном. Сетт поднял голову. Губы влажные, глаза горят. Уши навострились. – Что ты хочешь? Скажи. Афелий смотрел на него, тяжело дыша. Потом сел, обхватил лицо Сетта ладонями и прижался губами к его губам. Поцелуй был глубоким, влажным, отчаянным. Афелий целовал так, будто тонул, а Сетт был его единственным спасением. – Внутри. – он выдохнул в чужой рот. – Хочу тебя внутри. Сейчас. Ему ответили довольным рычанием. – Умница. – он поцеловал его в шею, куснул, оставляя метку. – Как скажешь. *** Когда Сетт вошёл в него, Афелий закричал. Не громко. У него вообще не получалось громко, голос срывался, ломался, превращался в хриплый шёпот. Но Сетт слышал. Слышал каждую ноту, каждую дрожь, каждый всхлип. – Тише. – он шептал, двигаясь медленно, позволяя привыкнуть. – Тише, я здесь, я с тобой. Афелий вцепился в его плечи, царапая спину, вжимаясь в него всем телом. Глаза закрыты, губы приоткрыты, на щеках — слёзы. – Сетт. – он выдохнул его имя, как мантру. – Сетт, Сетт, Сетт… – Я здесь. – Сетт рычал в ответ, ускоряясь. — Я здесь, маленький мой, я здесь. Он двигался глубоко, сильно, чувствуя, как Афелий сжимается вокруг него, как дрожит, как ломается его ледяная броня. Афелий уже не молчал. Он стонал, всхлипывал, выдыхал имя Сетта снова и снова, и это было лучше любой музыки. – Ещё. – просил Афелий, кусая его плечо. – Ещё, сильнее, пожалуйста, я хочу… – Чего ты хочешь? – Сетт замедлился, заставляя его посмотреть в глаза. – Скажи. Я хочу слышать. Афелий посмотрел на него. Глаза абсолютно тёмные, зрачки заполнили всё. Губы дрожат. – Хочу, чтобы ты… – он сглотнул, собираясь с силами. – Чтобы ты кончил в меня. Чтобы я чувствовал тебя внутри. Чтобы ты оставил свой запах во мне. Сетт зарычал: дико, по-звериному, теряя контроль. – Ты… – он вжал его в кровать, наращивая темп. – Ты хоть понимаешь, что со мной делаешь? – Понимаю. – Афелий выдохнул. – И хочу ещё. *** Оргазм накрыл их почти одновременно. Афелий вскрикнул – коротко, сдавленно, выгибаясь дугой, впиваясь ногтями в спину Сетта. Сетт зарычал, вбиваясь глубоко, чувствуя, как весь мир схлопнулся до одной точки. До этого тела под ним, до этих губ, до этих глаз. Он кончил в него, как и просили. Прижимая к себе, не давая вырваться, чувствуя, как Афелий сжимается вокруг него в спазмах удовольствия. Несколько минут они просто лежали, пытаясь отдышаться. Сетт всё ещё был внутри, не хотел выходить. Афелий гладил его по голове, по ушам, которые наконец-то расслабились и обмякли. – Знаешь… – сказал Сетт, проводя когтем по его скуле. – Теперь ты только мой. Афелий фыркнул, пряча улыбку в его плече. Это они ещё решат.