Эффект деревенского воздуха

Термиты. Один из старейших, самых больших и самых надежных домов во всем Готэме был буквально кишит термитами. Джейсон предложил взорвать его тротилом. С другой стороны, у него тоже была квартира, где можно было переночевать. У Дика и Барбары тоже, хотя все трое отказались пускать кого-либо к себе. Поэтому остальным ничего не оставалось, как временно переехать. Отели были полностью забронированы, и в такой короткий срок им оставалось только одно место. «Мне очень жаль, Лоис», — в четвертый раз извинился Брюс, когда они бросили сумки у двери, а старая деревянная дверь заскрипела под их ногами, когда они вошли в дом. Из всех мест, куда они могли бы поехать, ферма Кентов в Канзасе была в самом низу их списка. Дело было не в том, что Кенты были плохими людьми; просто их дом был слишком мал для них пятерых, даже если это было лишь до тех пор, пока они не найдут что-то получше. Она махнула ему рукой, закрыв за собой дверь. «Ничего страшного», — заверила она его. «Вы уверены, что места хватит?» — снова спросил он, убеждаясь, что их впускают в дом не из вежливости. В конце концов, это были жители Среднего Запада, до тошноты дружелюбные люди. Его дети тут же разбежались по дому, направляясь к телевизору или в сарай, почти не обращая внимания на то, что это не их дом. Лоис кивнула. «Гостевая комната уже подготовлена ​​для тебя, на диване лежат одеяла для Кэсс, Дюк может занять футон в комнате Коннора, а Дэмиан и Тим могут жить в одной комнате с Джоном». Недавно они сделали ремонт в комнате мальчика, купили новую кровать и всё остальное. Но старые двухъярусные кровати ещё не убрали, и в результате в комнате оказалось как раз достаточно кроватей и диванов для всех. «Ещё раз спасибо», — сказал Брюс, глядя на его двух сыновей, которые сидели за столом и делали домашнее задание. Он не помнил, когда в последний раз видел, чтобы кто-то из его детей так спокойно относился к математике, истории или чему бы то ни было ещё, что они оба изучали так серьёзно. «Кларк скоро вернется домой», — добавила Лоис. «Как ты относишься к тушеному мясу на ужин?» «Звучит неплохо», — ответил он.

***

Позже тем вечером Тим, всё ещё замерзая, даже под толстовкой и в пушистых носках, прошёл в спальню. «У тебя дома всегда так холодно?» Джон кивнул, готовясь ко сну, и, как всегда, накинул на кровать еще одно одеяло. «Здесь слишком дорого отапливать», — небрежно ответил он. Для него было привычным спать в несколько слоев, под грудой простыней. Тим что-то пробормотал себе под нос, протягивая руку, чтобы забраться по лестнице, но Дэмиан остановил его на полшаге, когда тот вошел в комнату. «Мне нужна верхняя койка», — заявил он. Он был одет в футболку и спортивные штаны, что для него не было чем-то необычным, но Тиму это показалось немного странным, потому что, несмотря на теплую одежду, он чувствовал, как по рукам пробегают мурашки. Он уже представлял, как Дэмиан замерзнет и заберет его одеяло посреди ночи. Ему не терпелось, когда они смогут поехать в отель. Тим слегка нахмурился, не сердито, а просто любопытно, почему он так остро на это реагирует. «Какая разница?» — спросил он. Дэмиан не дал ответа, просто поднялся по лестнице, занял верхнюю койку и, взбив подушку, слегка фыркнул Джону. «Хорошо», — пробормотал он, закатывая глаза. «Занимай верхнюю койку. Мне все равно». Тим откинул одеяло и, как мог, устроился в постели, несмотря на то, насколько неудобно ему было. Он ненавидел спать в чужой постели. Ему почти никогда не удавалось заснуть, не говоря уже о том, чтобы не заснуть. «Спокойной ночи», — прощебетал Джон, включая свет. Как и ожидалось, Дэмиан ничего не ответил. «Спокойной ночи», — сказал ему Тим от имени их обоих. Как им вообще удалось подружиться, не говоря уже о том, чтобы оставаться друзьями столько лет, он никогда не поймет. Тим и Дамиан были братьями, по крайней мере, с юридической точки зрения, и ему все еще было трудно с ним мириться. Он не мог поверить, что кто-то, особенно такой умный и позитивный, как Джон, мог подружиться с таким, как его брат. Поправляя одеяло, Тим некоторое время ворочался, привыкая к тишине незнакомой комнаты. В конце концов он нашел удобное место и попытался оставаться там как можно дольше, перепробовав все, что мог придумать, чтобы заснуть. Считать овец никогда не помогало, он всегда сбивался со счета. Дыхательное упражнение «коробочное дыхание» вызывало у него головокружение, а мысли о том, как он засыпает, только усиливали ощущение падения. В конце концов, он начал уставать, чувствуя, как то приходит в себя, то теряет сознание. Он действительно думал, что вот-вот заснет, как вдруг раздался писк. Он был слабым, но его было достаточно, чтобы разрушить все планы Тима и снова разбудить его. Раздался еще один писк и шорох простыней, и прежде чем он успел понять, что это, он увидел темную фигуру, спускающуюся по лестнице. Похоже, Дэмиан тоже не мог уснуть. Тим предположил, что тот собирается украсть его одеяла, попить воды или, может быть, даже прогуляться, как он иногда делал, когда ему было не по себе, но этого не произошло. Нет, вместо этого Дэмиан довольно грубо ткнул пальцем в кучу одеял, под которыми лежал Джон, вызвав у него тихий стон. Дамиан быстро заставил его замолчать. «Подвигайся», — прошептал он, потянувшись, чтобы отодвинуть одеяло и лечь в кровать. Джон, все еще слегка ошарашенный, прищурился и посмотрел в сторону кровати Тима. "А как же твой брат?" — пробормотал он почти невнятно. Когда Дэмиан посмотрел на него, Тим крепко зажмурил глаза. Он понимал, что в этой темноте невозможно определить, спит он или нет, но всё же чувствовал необходимость закрыть глаза, хотя бы на время, пока брат не отведёт взгляд. «Он всегда засыпает через полчаса, — ответил он. — А прошло уже тридцать пять минут». Тим нахмурился, поняв, что Дэмиан был прав: он действительно засыпал в течение получаса, по крайней мере, когда лежал в своей кровати. Здесь же, в кровати, в которой он никогда раньше не спал, он мог только попробовать. Затем ему в голову пришла другая мысль. Если Дэмиан знал, что ему требуется полчаса, чтобы заснуть, значит, он специально подождал на несколько минут дольше, чтобы убедиться, что не увидит и не услышит того, ради чего стоило разбудить Джона. Доверяя ему, Джон подвинулся, и Тим наблюдал, как две тени передвигали одеяла, освобождая больше места. Дэмиан забрался в кровать и лёг плечом к Джону. Его кожа была тёплой, несмотря на холод и неудачный выбор одежды. Что сейчас происходит? Обычно, если кто-нибудь хотя бы заснул на плече у Дамиана, он бы пригрозил отрубить ему руку. Джон обхватил рукой талию Дамиана, положив её под рубашку. «Ты всегда такой теплый?» — спросил он, его холодные кончики пальцев коснулись горячей кожи. «Как будто ты не чувствуешь холода». Дэмиан не понимал, почему ему всегда так жарко. Он всегда спал под минимальным количеством простыней, перегреваясь, если надевал слишком много слоев одежды. Ему было душно, и даже сейчас горы одеял, которые его давили, были почти невыносимы. Он бы совсем не смог это выдержать, если бы не объятия Джона, который оттащил его от тяжелых одеял и позволил сосредоточиться на его прикосновении. «Полагаю, у меня просто есть веская причина для того, чтобы у меня была температура», — тихо пошутил Дамиан, подойдя ближе к Джону. Он ненавидел, сколько слоев одежды на нем было надето. У Тима от этого замечания глаза расширились. Неужели Дэмиан сейчас действительно флиртует с Джоном? — Скажи честно, — пробормотал он в ответ. И Джон отвечал ему взаимностью? Тим был отчасти уверен, что это сон. В конце концов, это было единственное логичное объяснение всему происходящему. Джон нежно поцеловал Дэмиана в челюсть, отчего тот тихонько замурлыкал, и притянул его еще ближе, пока их груди не соприкоснулись. «Я скучал по тебе», — признался Дэмиан, в его голосе звучала редкая для него уязвимость. Джон улыбнулся, прижавшись к его шее. «Тебе понадобилось всего лишь, чтобы твой дом съели термиты, чтобы ты ко мне пришел», — пошутил он, снова целуя его. Они не виделись уже несколько недель; большую часть свободного времени, помимо тренировок и боев, занимали экзамены и подача документов в колледжи. Он резко вдохнул. «Никаких следов», — мягко сказал Дамиан, словно напоминая себе о том, что он говорил бесчисленное количество раз до этого. «Никаких следов на шее». Тиму хотелось зарыться головой в подушку, а ещё лучше — вообще выйти из комнаты. Но он боялся, что малейшее движение выдаст их его осведомленности, а этого он не хотел. Он опасался неловкости, которая последует за этим. Хотя он не был уверен, что что-то может быть хуже. — Тогда куда мне их оставить? — спросил Джон с легкой ноткой отчаяния в голосе, притягивая Дэмиана к себе для глубокого поцелуя, одной рукой обнимая его за щеку, а другой — за талию. «Нигде, где это кто-нибудь увидит», — многозначительно ответил он, пока Джон тянул его за край рубашки. Тим очень сильно ошибался. Мало того, что могло быть хуже, так оно и стало. Он с ужасом наблюдал, как рубашка Дэмиана упала на пол, а Джон уткнулся головой в изгиб шеи Дэмиана, медленно оставляя следы поцелуев на его груди. Дэмиан вздрогнул, когда Джон нежно провел холодными кончиками пальцев по его шрамам. «Прости», — пробормотал Джон, целуя его и нежно обнимая руками. «Нет, тебе не жаль», — прошептал Дамиан, прекрасно зная, как сильно ему нравилось наблюдать за его реакцией на прикосновения. Будь то руки, губы или даже ощущение его дыхания на коже. «Нет», — подтвердил он с легкой надменностью в голосе. — «Не жаль». Мысли Тима метались со скоростью света, пока он пытался собрать все кусочки пазла в своей голове. Дэмиан и Джон знали друг друга давно, дружили около пяти лет, по крайней мере, так все думали. Они все еще могли оставаться друзьями, слабо подумал он. Друзья целуются, верно? Он знал, что это бесполезно. Часть его всегда предполагала, что у Дэмиана вообще нет никаких романтических чувств ни к кому. Очевидно, он ошибался, потому что то, что происходило между ними, явно было достаточно серьезным, чтобы между ними существовала такая близость, о которой Тим даже не подозревал, что Дэмиан на нее способен. Дэмиан тяжело вздохнул от удовольствия, тихо посмеиваясь, когда Джон что-то неразборчиво прошептал ему на ухо, после чего снова принялся целовать его шею. Он очень нежно потянул Джона за волосы, перемещая губы в такое место, где тот мог свободно оставлять следы на его коже, не боясь, что кто-то их заметит. Тим гадал, как долго это продолжалось, насколько серьёзны были их отношения, и кто об этом знал. Никто, предположил он. Лоис и Кларк никогда бы не посадили их в одну комнату, если бы знали об этом. Брюс, вероятно, даже не пустил бы Дэмиана в дом. Он потребовал бы, чтобы тот спал в сарае с животными. Возможно, Коннер знал и скрывал это, но из всей семьи Тим определённо был единственным, кто знал. Никто из его братьев и сестёр не смог бы долго хранить подобные секреты. «Нам нужно поспать», — сказал ему Дамиан, понимая, как поздно уже. Он знал по прошлому опыту, что Кенты ужинают в необычно раннее время. «Пока нет», — почти сразу ответил Джон, лишь на мгновение оторвав губы от кожи, прежде чем прижать другие к одному из своих свежих шрамов, нащупывая их все в темноте, следуя по ним, словно по карте. Дэмиан снова тихонько усмехнулся, и этот звук был настолько непривычен для Тима, что он редко слышал его за все эти годы. Казалось, за один вечер он слышал его чаще, чем когда-либо. Дэмиан часто притворялся, что смеется, чтобы чувствовать себя частью шуток или подтруниваний, но никто ни на секунду не верил, что это искренне. Этот смех, тихий и короткий, звучал так, будто он действительно смеется. Он был неохотным, словно он не хотел, чтобы его радость вырвалась наружу, но все же вырвался. Это была чистая радость. «Почему ты каждый раз настаиваешь на этом?» — с любопытством спросил он. Он не понимал, что за одержимость у Джона его шрамами, да и не особо интересовался. Ему нравилось ощущение его мягких губ и то, как его руки скользили по ним, кончики пальцев были огрубевшими от всей работы, которую отец заставлял его делать на ферме. «Они будут исчезать каждый раз, как бы сильно ты ни целовал». Каждый раз. Это слово эхом звучало в голове Тима, кусочки пазла по-прежнему не складывались так хорошо, как хотелось бы. Было очевидно, что это происходит часто. И, похоже, ни один из них не собирался прекращать это надолго. «Тогда я буду оставлять еще больше», — ответил Джон, подходя и целуя его в губы. Он произнес это так легко, словно представлял, как будет делать это каждую ночь до конца своей жизни, никогда не уставая от этого. — Я серьёзно, — пробормотал он, отстранившись от него. Он поднял на него взгляд, его глаза смягчились от любопытства. — Почему? — прошептал он. Джон не ответил сразу, снова глубоко поцеловал его, растягивая поцелуй настолько, насколько мог. «Я люблю твои шрамы», — признался он, поглаживая большим пальцем небольшой шрам у Дэмиана на шее. «Тебя я тоже люблю». Джон не хотел признаваться в своих чувствах, но слова вырвались так легко. Ему не стоило так удивляться тому, насколько естественно они прозвучали; в конце концов, он был влюблен уже некоторое время, он просто ждал подходящего момента, чтобы сказать это. Вероятно, этот момент еще не настал, но после того, как слова были сказаны, пути назад уже не было. Тим был так рад, что они перестали целоваться, что едва расслышал тихое признание Джона в тишине, но, как только оно дошло до его усталого сознания, оно запечатлелось в памяти. Он резко вдохнул, внимательно прислушиваясь и ожидая реакции Дэмиана на его слова. «Правда?» — спросил Дэмиан, затаив дыхание от внезапного откровения. Он медленно кивнул, опасаясь, что мог его напугать. Дэмиан некоторое время молчал, но через мгновение просто улыбнулся, обнял Джона за шею и притянул к себе, пока не рухнул на него сверху, прижимая к себе всем своим весом. «Я тоже тебя люблю», — прошептал он. Они оба перевернулись на другой бок, всё ещё обнимая друг друга, и Тим вздохнул с облегчением, некоторое время глядя на кровать. Время от времени доносились шёпот или смех, но в конце концов всё стихло, и они заснули. Тим всё ещё не мог уснуть, но по новым причинам.

***

На следующее утро за завтраком почти вся семья Бэтмена была измотана, за исключением Дэмиана, который был хорошо отдохнувшим и с ясными глазами. Тим выглядел ещё более измождённым, чем обычно. «Не могли бы вы передать сироп, пожалуйста?» — уважительно спросил Дэмиан Кларка, который с радостью выполнил просьбу, подавая ему бутылку. «Спасибо». Кенты всегда вставали рано; никто из них, казалось, никогда не тянул время к столу. У них всегда были жизнерадостные лица и бодрое настроение. Хотя Джон зевал немного больше обычного. Тим прищурился, глядя на него. На его шее не было ни единого следа. Если бы не то, что он, к сожалению, увидел прошлой ночью, он бы сказал, что его брат ведёт себя как полный подхалим, но, возможно, он действительно просто хотел произвести хорошее впечатление на родителей Джона. Что ж, всему бывает первый раз, подумал он. Брюс фыркнул. «Пожалуйста и спасибо?» — растерянно спросил он. «Похоже, что деревенский воздух на тебя влияет». Тим скептически промычал, подперев подбородок рукой. «Что-то на него влияет», — пробормотал он. «Это точно». Некоторые из них посмотрели на него с любопытством, но не стали задавать вопросов. Он выглядел довольно уставшим, и они уже привыкли к тому, что его мысли порой бывают не совсем логичными. «Ну и как все спали?» — спросила Лоис, принося кувшин апельсинового сока и наполняя стаканы нескольким гостям. «Довольно неплохо», — сказал Дюк, всё ещё уставший, но постепенно приходящий в себя. Кассандра подняла большой палец вверх, протыкая свои блинчики. Коннер сделал то же самое. Джон что-то пробормотал о том, что быстро заснет. Тим полностью проигнорировал вопрос, пристально глядя на Джона. «Очень хорошо, мэм», — искренне ответил ей Дамиан. Брюс поперхнулся кофе. «Дэмиан!» — воскликнул он, словно сын сказал что-то не то или оскорбительное. Он никогда в жизни не слышал от него такой вежливости, даже в присутствии дипломатов или политиков. «Что с тобой происходит?» Лоис нахмурилась от недоумения, потрепав Дэмиана по волосам. «Он всегда такой», — сказала она им. «Он превращается в очень уважительного молодого человека». Он каким-то образом умудрился подавиться во второй раз. "Уважительный?" — повторил он. "Мой сын?" Кларк выглядел не менее растерянным и кивнул в ответ. Коннер лишь усмехнулся про себя, отпивая кофе из кружки. Тим решил, что тот точно знает. Брюс пытался отделить мысль о том, что они считают его сына вежливым. По-видимому, когда он был у Кентов, он говорил «пожалуйста» и «спасибо», использовал слова вроде «мэм» или «сэр», даже позволял Лоис потрепать его по волосам, не угрожая ей за это. Казалось, он стал совершенно другим человеком. «Наверное, это из-за холодного воздуха», — пробормотал он, его кожа побледнела, когда он попытался продолжить есть. Тим покачал головой. «Не может быть», — сказал он, глядя на брата. «Как будто он невосприимчив к холоду». Глаза Дамиана широко распахнулись. "Что ты только что сказал?" — спросил он, стараясь говорить спокойно и рассудительно, убеждая себя, что это просто совпадение. Он взял свою чашку кофе и медленно сделал еще один глоток. «Я сказал: „Ты словно невосприимчив к холоду“», — повторил Тим, на долю секунды взглянув на смущенные, слегка испуганные глаза Джона, достаточно долго, чтобы Дэмиан это заметил, но не настолько, чтобы кто-то еще догадался. Он кокетливо улыбнулся. «Должно быть, на тебя влияет что-то другое. Может быть, здесь кровати мягче, и ты благодаря этому лучше выспался». Дэмиан открыл рот, на мгновение замолчав. Казалось, никто, кроме Джона и Коннера, никак не отреагировал на его замечание. «Может быть», — слабо пробормотал он, сглотнув комок, внезапно подступивший к горлу. «Ну, что бы это ни было, я рад видеть, что ты наконец-то встал с постели», — пошутил Тим, слегка улыбнувшись. «Я мог бы привыкнуть к такому твоему состоянию». "Правда?" — спросил он, и тяжесть на его груди слегка рассеялась, когда брат кивнул, словно одобряя его. Брюс перевел взгляд с одного на другого. «Нам действительно нужно поехать в отель, — сказал он. — Эта местность творит с этой семьей странные вещи»