Соседи.

…Аквапарки с водными горками Гарри видел только по телевизору: Дурсли не то, что не брали его в подобные места, но и сами туда никогда не ходили. Возможно, потому что Дадли наверняка застрял бы в какой-нибудь трубе своим жирным телом, либо, всё-таки съехав по такой горке, выплеснул половину воды из бассейна. И вот сейчас, скользя по тёмной, покрытой слизью, кажущейся бесконечной трубе в неизвестность, Гарри почему-то сравнил это именно с аттракционами в аквапарке. Мимо время от времени проносились ответвления, но ни одно не было таким широким, как тот канал, по которому спускались они, из чего Гарри ухитрился на лету сделать вывод, что они нашли главный ход. Труба, извиваясь, круто уходила вниз, и Гарри не сомневался, что они окажутся где-то глубоко под замком, а возможно, и под Чёрным озером. Он уже забеспокоился, что приземление окажется болезненным, но тут труба резко изогнулась под прямым углом и, наконец, выплюнула его на мокрый пол влажного каменного тоннеля высотой в человеческий рост. Чуть дальше блестела покрытая слизью бежевая чешуя Клары-Генриетты. Едва Гарри успел шагнуть в сторону, как на его место приземлился Рейстлин — в отличие от Гарри, вполне плавно, словно и не мчался всё это время на бешеной скорости. В руке он сжимал палочку, почему-то направленную на себя. — Арресто моментум, — пояснил он, перехватив взгляд Гарри. — Помнишь, Симус так взбесившийся бладжер останавливал? Мне как-то не хотелось с размаху непонятно во что впечатываться… Гарри досадливо вздохнул: заклинание он, конечно, помнил — его весь второй курс на занятиях Флитвика учил! — но применить к себе не догадался. Словно компенсируя свою недогадливость, он вытащил свою палочку и зажёг огонёк Люмоса — почти одновременно с Рейстлином. Свет выхватил из тьмы влажные, облепленные илом стены. К счастью, здесь никаких разветвлений не было. Клара-Генриетта, тихо шурша, поползла вперёд, Гарри с Рейстлином двинулись следом. Под ногами что-то захрустело, осветив пол, Гарри увидел множество мелких костей, преимущественно крысиных. — Не дело королю, пусть даже змеиному, питаться таким, — Гарри не знал, прошептал это на английском или на парселтанге… но, судя по тому, что ответил ему Рейстлин, всё-таки первое: — Подожди, вот увидит нас и обрадуется разнообразию в меню… Завернув в очередной поворот мрачного тоннеля, Гарри замер: поперёк лежали огромные неподвижные кольца. — Клара-Генриетта, — вот сейчас Гарри не сомневался, что использует парселтанг, потому что смотрел прямо на огромную, не меньше двадцати метров в длину, змею. — Он спит? — Это старая шкура Короля, двуногий, — в шипении змейки Гарри отчётливо послышалась насмешка. — Я не обману вас и предупрежу, когда он появится… Гарри облегчённо перевёл дух. Им пришлось карабкаться по кольцам, вблизи оказавшимся ядовито-зелёного цвета. Ещё три поворота тоннеля — и перед ними возникла гладкая стена с вырезанными на ней свившимися в кольца двумя змеями с поднятыми головами. Вместо глаз у них сверкали огромные — не меньше кулака Гарри — изумруды. — Откройтесь! — скомандовал он сиплым шипением: в горле пересохло. Он и хотел побыстрее оказаться в Тайной Комнате, и страшился того, кто их там ждёт. В стене появилась щель, разделившая змей, и образовавшиеся половины плавно скользнули в стороны. Обернувшись на Рейстлина, Гарри встретился с ним взглядом и понял: другу тоже страшно… но он ни за что не отступит теперь, когда они подобрались так близко… Им открылась просторная, тускло освещённая комната. Два ряда колонн, обвитых каменными змеями, делили комнату на три части и терялись вершинами во мраке, поднимаясь намного, намного выше, чем тот каменный коридор, по которому Гарри и Рейстлин сюда шли. — Стой, — едва Гарри шагнул внутрь, предостерёг Рейстлин. — Пусть змея сообщит василиску, что мы пришли и не собираемся причинить ему вреда. Гарри посмотрел на Клару-Генриетту, уже миновавшую первые три ряда колонн, и передал ей сообщение. Змейка покорно замерла, подняв голову над полом на высоту около полуметра, и прошипела: — Приветствуем тебя, Король Змей, мы пришли с миром… Какое-то время ничего не происходило. Затем у дальней стены послышался какой-то скрежет. Клара-Генриетта устремилась туда, Гарри бросился за ней, следом — Рейстлин. У задней стены комнаты, за последним рядом колонн, высилась статуя — почти такая же высокая, но, тем не менее, не скрывавшаяся во мраке: Гарри разглядел и старческое лицо с обезьяньими чертами, и жидкую бородку… Каменные складки мантии скрывали тело статуи, оставляя видимыми только две серые ступни, каждая примерно вдвое больше самого Гарри в полный рост. Но скрежет исходил именно от лица: рот статуи раскрывался, образуя ещё один чёрный тоннель. Внутри что-то шевелилось, стремясь выползти… — Клара-Генриетта! — вскрикнул Гарри, и змея, правильно поняв, вновь зашипела: — Прости вторгшихся в твой дом ради того, чтобы выказать тебе почтение, и не погуби нас своим взглядом или ядом… Со мной двуногие, один из которых является понимающим, и за честь говорить с тобой я обязалась сохранить его жизнь… Гарри плотно сомкнул глаза, отчаянно надеясь, что Рейстлин сообразил сделать то же самое. Непомерный удар сотряс пол, зашуршало по камням тулово гиганта. — Понимающий, — в шипении василиска слышалась ярость. — Он поработил меня… Обманул… — Н-нет, — выдохнул Гарри, по-прежнему не открывая глаз. — Я никогда не встречался с тобой! Я поклялся Кларе-Генриетте, что не причиню тебе зла, если ты не нападёшь на нас с другом первым… Мы просто хотим поговорить! Какое-то время тишину комнаты нарушал только шорох змеи по полу, да хриплое дыхание самого Гарри. Рейстлина он не слышал. Затем он почувствовал движение прямо у своего лица: змей словно обнюхивал его. — Ты не он… И не второй, — шипение, на этот раз, удивлённое, раздалось у самого уха. — Зачем ты пришёл? — Можно… можно нам открыть глаза? - робко спросил Гарри. И, озарённый внезапной идеей, добавил: — Мы с другом очень хотим увидеть тебя! — Смотри, — после ещё одной паузы, прошипел василиск. Интонации больше не были злобными. Гарри осторожно приоткрыл глаза. Прямо перед ним было огромное, способное поспорить толщиной с колоннами, туловище, блестящее, такого же ядовито-зелёного цвета, как и сброшенная в коридоре шкура. Поднимаясь, оно уходило всё выше… Спохватившись, Гарри опустил взгляд, опасаясь случайно встретиться глазами с василиском. — Рейстлин, — хрипло крикнул он. — Можешь открыть глаза. Только наверх не смотри! Ответом ему стал смех обеих змей: — Ты говоришь на нашем языке… — Простите, — сконфузился Гарри. И, найдя взглядом друга, замершего у соседней колонны, повторил фразу теперь уже на английском. Рейстлин открыл глаза, подошёл к Гарри, внимательно осмотрел располагавшуюся перед ним часть туловища василиска… — Спроси его обо всём. Кто открыл Тайную Комнату, зачем его натравливали на людей, как он вообще попал в Хогвартс, есть ли магическая привязка… ну, в общем, всё, что мы обсуждали наверху. — Он сказал, что его кто-то поработил и обманул, — передал Гарри уже услышанное. — И что их двое. — Надеюсь, Хагрид в их число не входит. Колдофото, что ли, надо было взять, предъявить для опознания… Несмотря на напряжённую ситуацию, Гарри хихикнул. — Что смешного, двуногий? — оскорблённо прошипела Клара-Генриетта. — Ничего, — поспешно ответил Гарри. — Просто… я рад услышать, что ты нападал на наших друзей не по своей воле, — обратился он к василиску. И тут же поправился: — То есть, мне, конечно, неприятно слышать, что тебя заставляли это делать, но я рад, что слухи о твоей злобности оказались неправдой… Ты можешь сказать нам, кто эти двое, обманувшие тебя? Они заперли тебя здесь магически? Это можно разрушить? У Рейстлина есть… — Почему вы хотите мне помочь? — в шипении явно послышалось недоверие. Гарри на секунду задумался… А потом решил, что лучше всего в данной ситуации говорить правду: — Потому что в нападениях обвинили нашего друга. Якобы он ещё пятьдесят лет назад тебя на ученицу натравил. А мы не верим, что он виноват, и хотим найти истинного преступника. А за помощь вытащим тебя отсюда и отправим… куда ты хочешь? — он вдруг понял, что не знает, где обитают василиски. Змей вздохнул, как показалось Гарри, печально: — Я был бы рад вернуться к родителям… — А? — захлопал глазами Гарри.

***

Василиск рождается из куриного яйца, высиженного жабой — чушь. Из курицы, хоть сколько на ней жаба сиди, никогда змеи не вылупится. Просто яйца василисков действительно по виду напоминали куриные, а жабы почему-то очень любили на них сидеть, чем змеи-родители беззастенчиво пользовались, оставляя свои кладки на их попечение. Василиск из Тайной Комнаты едва успел приползти, вылупившись, к своим родителям, как малыша схватил понимающий двуногий и принёс в эту самую комнату, сделав стражем хранящихся в ней сокровищ и наказав «уничтожать недостойных», а также подчиняться его будущим потомкам, основным признаком которых было именно умение говорить на змеином. Что произошло с его родителями и тремя братишками и сестрёнками, змей не знал. Какое-то время тот двуногий приходил к нему, закрепляя подчинение различными заклинаниями — на языке людей, которого василиск не понимал, но вынужден был подчиняться — а затем перестал. Спустя какое-то время змей впал в спячку, но был разбужен очередным понимающим. А затем снова заснул, и вот… — Видимо, на нём были какие-то чары, чтобы когда Слизерин покинул Хогвартс, змей заснул до появления следующего знающего парселтанг, — предположил Рейстлин, когда Гарри пересказал ему всё это. — Иначе он бы давно умер от голода: крысами змеюка таких размеров сыта не будет! — Мы уже едва ли найдём твоих родителей, — осторожно сказал Гарри змею. — Ты ведь и сам понимаешь, что прошла уже тысяча лет… Ты здесь состарился, а они там… — Состарился?! — в шипении змея явственно послышалось возмущение. — Это для вас тысяча лет — огромный срок, двуногий! Я проживу ещё девять таких же сроков! — Чем ты его разозлил? — напряжённо поинтересовался Рейстлин. Видимо, научился за время общения Гарри с василиском и Кларой-Генриеттой различать в шипении эмоции. Гарри торопливо пересказал ему последний диалог, и друг нахмурился: — В учебниках пишут, что они живут девятьсот лет, так что ты прав… — Это те, которых в неволе вывели! — пояснил василиск на перевод Гарри слов Рейстлина. — Ненастоящие! — То есть, — уточнил Рейстлин на обратный перевод Гарри (уже замучившегося работать переводчиком с парселтанга и обратно), — на воле они могут прожить десять тысячелетий? — дождавшись утвердительного кивка Гарри после очередного перевода вопроса василиску, он нехорошо сощурил глаза. — Получается, если переводить на человеческие мерки, он прожил лишь десятую часть своей жизни? Если условно принять срок человеческой жизни за столетие, то одна десятая… — Десять лет, — хрипло прошептал Гарри. — В переводе на человеческие мерки ему десять лет… — он поднял взгляд на статую Салазара Слизерина, нимало не заботясь о том, что может столкнуться взглядом с василиском. Он вообще больше не боялся василиска, потому что перестал видеть в нём чудовище. Перед ним был ребёнок, оторванный от родителей, брошенный в подвал и вынужденный исполнять чужие приказы. — Сволочь, — прошептал он. Статуя Слизерина, как и следовало ожидать, осталась равнодушной к оскорблению какого-то мальчишки. — Как нам его отсюда вытащить? — беспомощно спросил он, обернувшись на Рейстлина. Тот, прикусив губу, обдумывал ситуацию, но, судя по всему, идей пока не было. Внезапно откуда-то донеслась музыка. Жуткая, потусторонняя, она становилась всё громче, и Гарри почувствовал, как волосы у него встают дыбом. Когда звук усилился настолько, что стал ощутим физически, с вершины ближайшей колонны рассыпались во все стороны золотистые брызги, а мгновением позже там возникла малиновая птица величиной с лебедя, с длинным, как у павлина, золотым хвостом и такими же золотыми лапами. Именно она пела таинственную песню. — Феникс? — удивился Рейстлин. — Это, наверное, Дамблдора… — начал Гарри, но объяснить не успел: феникс, сменив песню на пронзительный крик, спикировал с колонны прямо на василиска, целясь ему в голову, точнее, во всё ещё закрытые глаза. — Нет, Фоукс! — заорал Гарри, сам удивляясь, что вспомнил имя феникса. — Не смей!!! — Протего! — Рейстлин тратить силы и время на крики не стал, просто выставив между птицей и змеем щит. Заклинание, изучаемое на старших курсах, было ещё слабым, и остановить феникса не смогло, но тот, ударившись в невидимую и сразу же рассыпавшуюся преграду, замедлился и, передумав атаковать, сделал круг над головой змеи, после чего плавно опустился Гарри на плечо. — Что происходит? — прошипела Клара-Генриетта. — Видимо, мы пробыли здесь слишком долго, и наши оставшиеся наверху друзья сообщили директору о случившемся, а тот прислал феникса, — пояснил Гарри, одновременно поднимая выроненный Фоуксом при попытке атаковать василиска предмет, напоминающий тряпку, но при ближайшем рассмотрении оказавшийся Распределяющей Шляпой. — Ну, феникс хотя бы может слезами раны залечивать или вынести нас отсюда, а эта тряпка зачем? — хмыкнул Рейстлин. Шляпа промолчала, как и Гарри: он тоже не понимал, зачем она могла бы здесь пригодиться. Но ведь не случайно же феникс её прихватил… — Скажи, как нам найти того, кто заставил тебя нападать на учеников, и мы вытащим тебя отсюда, — вновь обратился он к василиску. — Не обещаю, что к родителям, но тебе точно не придётся больше жить в подвале и есть крыс. Я могу поклясться, что ни я, ни мой друг никогда не попытаемся тебя подчинить. И других змей тоже. Но мы должны остановить того, кто… на самом деле виноват в этих нападениях. И спасти своего несправедливо обвинённого в них друга, — добавил он. — Понимающий живёт в книге, которую приносит другой двуногий, — прошипел василиск. — Раньше понимающий приходил сам. Я могу указать вам их, если они ещё в замке. Но потом вы отпустите меня. — Договорились, — кивнул Гарри, тут же пересказывая всё Рейстлину. Василиск, развернувшись, пополз по направлению к тому самому проходу, по которому в Тайную Комнату проникли сами Гарри с Рейстлином. Клара-Генриетта скользнула за ним. — Спроси, можно ли нам проехаться на нём верхом… Что? — пожал Рейстлин плечами на ошарашенный взгляд Гарри. — Ты хоть представляешь, сколько мы будем карабкаться наверх своим ходом? Гарри вспомнил, с какой скоростью и как долго они спускались — и решил, что мысль Рейстлина не так уж плоха. Василиск, к счастью, не усмотрел в их просьбе оскорбления, хотя ехать на нём было не так уж просто: чешуйки оказались скользкими и так плотно прилегали друг к другу, что зацепиться было почти не за что. Феникс летел над ними. — А ведь Фоукс прилетел не из туннеля, — вспомнил Гарри. — Он просто возник… — Фениксы обладают своей собственной способностью к аппарации, даже там, где маги не могут, — напомнил Рейстлин. — Он бы, кстати, мог нас вместе с василиском перетащить, если бы мы точно знали, куда… Вроде в библиотеке у Таниса была какая-то книга, там упоминалось, что они считывают мысли. Ну, то есть, подумал, представил как можно чётче место, где хочешь оказаться, и феникс может тебя туда перенести. Так и обычная аппарация работает, впрочем, но вроде был волшебник, которого феникс из Исландии на Южный полюс перенёс… Враньё, наверное. Гарри хмыкнул: конечно, враньё. И сосредоточился на том, чтобы удержаться на стремительно набирающем скорость василиске. К его удивлению, Дамблдор вовсе не поджидал их в туалете Плаксы Миртл. И МакГонагалл не было. Зато Джинни и Гермиона чуть не оглушили их своим визгом. — Заткнитесь, — хрипло прикрикнул на них Рейстлин и, несмотря на то, что это было ужасно грубо, девчонки синхронно захлопнули рты. — Он же на вас не смотрит! — Его магией заставляли подчиняться, — добавил Гарри. — Он покажет нам, кто это сделал, а мы отпустим его на волю… Ты уверен, что сможешь найти этих… понимающего и его сообщника? — обратился он к василиску. Переход с английского на парселтанг давался ему всё проще. Тот кивнул: — Я чую книгу… «Я чую кровь», — вспомнил Гарри. Он слышал эту фразу перед тем, как они нашли Миссис Норрис. И сейчас мог с уверенностью сказать: её прошипел не василиск. Змей, меж тем, выполз в дверь туалета, каким-то чудом не застряв там. — Отправь Клару-Генриетту обратно, — попросил Гарри. Спасибо за помощь, — бросив взгляд на змейку, поблагодарил он. Гермиона выполнила требуемое. Позади умывальник, скрежеща, встал на место, закрывая вход в Тайную Комнату. — И возвращайтесь в Башню Гриффиндора, пока вас не хватились, — добавил он. — Только дверь закройте чем-нибудь помощнее… И вы нас не видели. Ясно? — Ещё чего! — хором возмутились девчонки. — Я тоже хочу знать, кто преступник, и не собираюсь ждать вашего рассказа, если всё можно узнать сейчас! — добавила Гермиона. — И нас-то не хватятся, мы можем ходить где угодно в замке… если только мои братья, но с ними-то я разберусь, — добавила Джинни, выходя из туалета вперёд Гарри с подругой. — А вот тебя опять по всему поезду будут искать, и Рейстлина тоже. Спорить было некогда, поэтому Гарри, досадливо отмахнувшись, тоже поспешил выйти, но успел заметить, как Гермиона перед уходом запечатала дверь, причём не банальным Коллопортусом: то ли Рейстлин подсказал заклинание помощнее, то ли сама где-то вычитала. Далеко идти не пришлось: василиск поднялся вверх по лестнице и… замер у кабинета Локонса. Гарри ощутил, как сердце пропустило удар, а затем неистово заколотилось в грудной клетке. Локонс? Локонс притащил в Хогвартс какую-то книгу, в которой живёт наследник Слизерина? Как вообще кто-то может жить в книге? Глубоко вдохнув и переглянувшись с Рейстлином, он решительно постучал в дверь. Досчитав до пяти и не дождавшись ответа, толкнул дверь — заперто. — Алахомора, — мгновенно сориентировался Рейстлин. На этот раз дверь отворилась. Василиск с молниеносной скоростью рванулся внутрь, едва ли не подлетев к столу, и вонзив зубы… в оставленный Полумной ежедневник. Грянул долгий, продирающий до костей вопль. Из ежедневника ручьём хлынули чернила, а над ним завис по-призрачному прозрачный высокий силуэт темноволосого юноши, он корчился и визжал, а потом… исчез. И наступила тишина, которую нарушало лишь шипение — яд василиска прожёг в ежедневнике сквозную дыру, края которой всё ещё слегка дымились. Фоукс, как оказалось, летевший всё это время над ними, опустился на стол, аккуратно накрыв собой покорёженный предмет… — В чём дело? — обернувшись, Гарри с ужасом увидел выходящего из расположенной у дальней от входа стены, мастерски скрытой между шкафов двери Локоса: очевидно, там располагалась спальня профессора. Не заметить василиска он, естественно, не мог: лицо Локонса исказилось от ужаса, рот широко открылся то ли для произнесения заклинания, то ли для крика… Рейстлин, в отличие что от Гарри, что от профессора, вытащивший палочку ещё для открывания двери кабинета, вновь оказался быстрее. — Петрификус Тоталус, — это прозвучало слегка невнятно, однако сработало: руки Локонса, вытянувшись по швам, словно приклеились к бокам, ноги оказались прижаты одна к другой, и потерявший равновесие профессор рухнул на пол. Смягчать его падение Рейстлин не стал. Гарри чуть поморщился от глухого удара, но мысленно всё-таки позлорадствовал. С раззявленным ртом и панически заметавшимся по сторонам взглядом Локонс меньше всего напоминал бесстрашного борца со злом. Гермиона взвизгнула: — Ты напал на преподавателя… — А он помогал твари из этой штуки нападать на учеников. Скажи, чтобы василиск не смотрел на него… пока, — это адресовалось уже Гарри. В голосе Рейстлина явно слышалась злобно-насмешливое удовлетворение. Джинни не сводила глаз с искорёженного ежедневника в лапах феникса. — И пусть как-нибудь постарается заползти в кабинет полностью: если кто-то увидит хвост, будут проблемы, — Гарри торопливо передал змею слова друга. Тот втянуться внутрь, и Гарри торопливо выхватил свою палочку, запечатав дверь. — Молодец, — кивнул Рейстлин, не сводя, впрочем, глаз с профессора. — А теперь… Я отменю заклинание, и вы расскажете мне… нам всё об этом дневнике. И о том, что… кого он в себе содержал. Если вы попытаетесь колдовать, кричать, бежать… в общем, что угодно, помимо интересующего нас рассказа… то станете последней жертвой чудовища Тайной Комнаты… и единственным, кого не спасут, — последние слова он произнёс буднично-скучающим тоном, но почему-то именно от этого у Гарри по спине побежали мурашки. Хотя он и знал, что Рейстлин просто запугивает Локонса. Профессор ведь не знает, что говорить с василиском может только Гарри… — Записать бы, — заикнулся он, прежде чем Рейстлин опять направил на Локонса палочку. — Чтобы было, что предъявить… — Я не умею извлекать воспоминания, — покачал головой Рейстлин. — А Омут памяти… Ещё скажут, что мы его заставили… То есть, мы и правда заставили, но он легко может сказать, что наврал с три короба от страха, и всё окажется зря. Гарри беспомощно обернулся на Гермиону, но та лишь пожала плечами, тоже не зная, что предпринять. Внезапно феникс, мягко взмахнув крыльями, подлетел, чуть коснулся его левой руки у локтя, а затем так же плавно вернулся назад: оставлять надолго ежедневник он явно не собирался. Гарри опустил взгляд. В правой руке он сжимал палочку, которой несколько мгновений назад запечатал дверь. В левой… — Не знаю, это ли имел в виду Дамблдор, посылая нам помощь, но… — он шагнул вперёд и нахлобучил на всё ещё лежащего Локонса Распределящую Шляпу, про которую сосем забыл. Локонс, и до того момента смотревшийся жалко, теперь стал выглядеть откровенно нелепо, особенно учитывая, что Гарри не особо заботился о его внешнем виде, а потому Шляпа оказалась слегка набекрень. — Фините, — взмахнул Рейстлин палочкой, но едва Локонс принял сидячее положение, — мигом выдал: — Инкарцеро… Надеюсь, они получились достаточно прочными, — добавил он, когда Локонса опутали верёвки. — И учтите, профессор, Силенцио я тоже владею. — Мальчики, — плаксиво пробормотал Локонс. Один глаз у него был закрыт Шляпой, второй профессор крепко зажмурил. — Мисс Грейнджер, мисс Уизли, вы же умные девочки… Одни из лучших по моему предмету… — Златопуст Локонс, — внезапно раздался скрипучий голос. Над полями Распределяющей Шляпы возникло отверстие, напоминающее рот. — Бесспорно талантливый и, несомненно, способный упорной учёбой добиться славы… Не зря я распределила тебя на Когтевран. И не моя вина, что ты предпочёл медленному упорному развитию своих способностей и постепенному пути к славе быструю и лёгкую дорогу к тщеславию… — Быструю? — взвился Локонс, словно забыв о том, где и в каком положении находится. — Лёгкую? Да мне потребовались годы, чтобы довести до совершенства моё заклятье Забвения! А отыскивать всех этих людей по всему миру, выпытывать у них подробности их работы, доводить рассказы до совершенства, превращая в подвиги… Думаешь, это было просто, старый ты кусок рогожи?! — Я не из рогожи, — возмутилась Шляпа, но Гарри бесцеремонно её перебил: — Так ваши книги… всё, что там описано… — Чистая правда! — воскликнул Локонс. — Но это совершили другие люди! — вскрикнула Гермиона. — Они совершенно не годились на роль героев, — безапелляционно заявил Локонс. — Кто станет читать про старого армянского колдуна, пусть тот и избавил целую деревню от упырей? Бородатый, носатый, брови срослись, мантия засаленная, туфли с загнутыми носами… Да книгу с таким типом на обложке ни одна читательница бы не купила и за кнат! А дура-ирландка, подружившаяся с банши? У неё заячья губа была, отвратительное зрелище! И банши я убил сам, пользуясь тем, что мерзкий призрак начал, видите ли, доверять людям… — Отец Полумны писал об этом в своём журнале, — неожиданно хрипло произнёс Рейстлин. И ледяным тоном добавил: — Ближе к делу. Нас интересует ежедневник. — Его как раз притащила эта девчонка, — злобно выплюнул Локонс. — Лавгуд… — Подождите, — прервал его Рейстлин. — Шляпа, ты сможешь как-то зафиксировать его слова… предъявить в Министерство… — Я проникаю в мысли человека, на чьей голове нахожусь, — проскрипела она. — Всё, что он скажет, я смогу предъявить кому угодно в Омуте Памяти. И никто не посмеет обвинить созданный Основателями Хогвартса артефакт в искажении фактов! — Чудесно, — хмыкнул Рейстлин. — Хотя подожди… — он внезапно перевёл палочку с Локонса на Джинни. — Этот ежедневник Полумне отдал я. Мне его отдала Бупу, гномиха, живущая в «Норе». А в неё им кинула ты. Объяснишь? — Я… — Джинни перевела взгляд с нацеленной на неё палочки на ежедневник и обратно. — Он был в одном из купленных учебников. Я решила, что его там забыл прежний владелец книги, у меня же всё куплено в лавке подержанных вещей… Меня это так разозлило! — всхлипнула она. — Не знаю, почему. Я его даже открыть не успела, как такая злость взяла: книги старые, мантия ношеная, весь наш дом такой неуклюжий, и день рождения мой не отмечали, и подарков ни от кого не было, кроме вас… А тут эта гномиха! Идёт себе, волочёт мешок со всяким хламом, да ещё воображает, что он ценный! Я в неё этой тетрадкой и запустила… Не попала, — добавила она. — Ежедневник рядом шлёпнулся, а мне стало так стыдно… Родители ведь правда старались, и книги почти все чистые, а мантия так вообще от Таффитта, только старая очень, но крепкая, а палочку мне купили новую, не подержанную… — Ладно, не ной, — Рейстлин вновь нацелил палочку на Локонса. — Но учти, тебя тоже могут допросить. И если ты соврала, — Джинни отчаянно замотала головой, но Рейстлин на неё уже не смотрел. — Ваша очередь, профессор. — Я решил записывать в него всякие мелочи по работе, — продолжил Локонс. — Ну там, какие мантии уже надевал, кто из учениц какую книгу больше хвалит… Но чернила впитались в страницу, а вместо слов возник совсем другой текст. Приветствие от некоего Тома Реддла. Он сообщил, что учился в Хогвартсе пятьдесят лет назад. Сказал, что знает, как снять проклятие с должности профессора ЗОТИ. Что для этого есть ритуал. Он живо интересовался тем, что происходит в Хогвартсе и вообще в Англии сейчас и произошло за эти годы. И очень заинтересовался тобой, Гарри. Что поделать, вынужден признать, что твоя слава куда больше моей… но это ненадолго. А потом… — Локонс запнулся. — Я… не помню некоторые моменты. Но после того, как вы нашли способ оживить всех окаменевших, я… я был зол. Это был мой подвиг! Это я должен был всех спасти! Том обещал, что научит меня, как это сделать, а вы меня опередили! — Гарри уставился на профессора во все глаза. Локонс не дурачился, не издевался, он действительно был уверен, что Рейстлин украл его славу, первым сообразив про мандрагоры! Глубоко вдохнув и выдохнув, Локонс продолжил: — Том злился вместе со мной, но я в гневе написал ему много разного… что теперь он мне бесполезен, ведь я не смогу стать спасителем пострадавших! И тогда он сказал, что был старостой во время первого нападения чудовища Слизерина и именно он разоблачил преступника. Он показал мне, как всё было… — И это действительно был Хагрид? — Гарри показалось, что у него даже сердце перестало биться от ожидания. — Да, — короткое слово упало, словно камень. — Том Реддл был старостой Слизерина и он поймал Хагрида, когда тот в очередной раз выпускал чудище из чулана. Огромное, многоногое… — Из какого чулана? — заорал Гарри. — Это василиск, и он жил в подвале! Вы же его видели, можете ещё раз посмотреть! Это змея! Огромная, да, но какие ещё ноги?! — Я… я не знаю, — прохныкал Локонс. — В воспоминаниях Реддла всё было так, как я рассказал… — Силенцио, — бросил Рейстлин, и Локонс, продолжая разевать рот, не издал больше ни звука. — Всё ясно. Хагрид где-то раздобыл какое-то чудище — ничего удивительного, он явно с детства обожал всякую опасную мерзость — и поселил в каком-то чулане. Реддл, будучи старостой Слизерина, наверняка знал, кто именно выпустил василиска. И решил подставить кого-нибудь, отводя подозрения. Выследить Хагрида, который едва ли был достаточно скрытен, наверняка удалось без проблем… Интересно, как и зачем Реддл запечатал себя после смерти в этот ежедневник?.. — Он сделал это не после смерти, — заговорила Шляпа. — Это не призрак, а воспоминание. Он заключил память о себе шестнадцатилетнем в этот ежедневник. — А где он сейчас? — полюбопытствовал Гарри. Вдруг ещё жив? Можно будет найти и… — Мёртв, — развеяла его надежды Шляпа. — Откуда ты знаешь? Ты же целыми годами лежишь в кабинете Дамблдора, — подозрительно прищурился Рейстлин. — Вот именно, — тихо рассмеялась Шляпа. — Я лежу и слушаю, о чём говори директор со всякими интересными и не очень личностями… О Томе Реддле он упоминал довольно часто. Только уже под другим именем. Тем, которым этот мальчишка предпочёл назваться, выпустившись из Хогвартса. — Гарри вдруг почувствовал странный озноб. Словно одновременно и желал услышать продолжение, и боялся… и как будто уже знал, что именно услышит. И Шляпа не разочаровала его: — Студент Том Реддл спустя несколько десятилетий после окончания учёбы превратился в того, кого волшебники боятся даже называть… в Волан-де-Морта.