То, что не горит

1 Мархосиас проснулся оттого, что в лицо светило солнце. Он хотел разозлиться, но вспомнил, что вчера… И злость куда-то ушла. Саллос лежал у него на груди, рыжие волосы разметались, рот чуть приоткрыт, и он тихо посапывал. – Ты храпишь, – сказал Мархосиас. – Не храплю. – Только что храпел. – Я герцог. Я не храплю. Мархосиас усмехнулся. – Ты милый, когда храпишь. Саллос приоткрыл один глаз. – Ты только что сказал, что я милый? – Нет. – Сказал. – Тебе послышалось. – Я герцог любви. Мне ничего не послышалось. Мархосиас вздохнул и прижал его крепче. – Ладно. Милый. Доволен? – Очень. Они лежали молча. Водопад шумел. – Знаешь, – сказал Саллос. – Я думал, после этого…ну,  все изменится. – А не изменилось? – Изменилось. Но не так, как я думал. – А как? – Стало… спокойнее. Раньше я боялся, что ты уйдешь в бой и не вернешься. А теперь… – Теперь? – Теперь я знаю, что ты вернешься. Потому что тебе есть куда. Мархосиас поцеловал его в макушку. – Есть. 2 Заган проснулся оттого, что кто-то очень большой и теплый придавил ему руку. Он открыл глаза. Баал лежал рядом, занимая две трети ложа, и его голова покоилась на плече Загана. Во сне он хмурился, будто даже здесь командовал легионами. – Баал. – М? – Ты меня раздавишь. – Не раздавлю. – Ты весишь как легион. – Легионы легче. Заган засмеялся. – Ты всегда такой по утрам? – Не знаю. У меня не было утр раньше. – А сейчас? – Сейчас есть. И мне нравится. Он открыл глаза и посмотрел на Загана снизу вверх. – Ты красивый. – Я знаю. – И не скромный. – А зачем? Ты же меня таким выбрал. Баал хмыкнул и уткнулся носом ему в шею. – Выбрал. – И не передумал? – Нет. – Хорошо. А теперь слезь, мне надо лозы поливать. – Лозы подождут. – Баал. – Я король. – И что? – Короли не встают, пока не выспятся. – Ты уже выспался. – Я так не считаю. Заган вздохнул и обнял его свободной рукой. – Ладно. Еще пять минут. – Час. – Пятнадцать минут. – Полчаса. – Идет. Они лежали и смотрели, как сквозь лозы пробивается багровое солнце Ада. 3 Асмодей открыл глаза и первым делом начал анализировать. Где он. С кем. Что вчера произошло. Какие последствия. Рядом завозился Ситри. – Если ты сейчас считаешь, я тебя ударю. – Я не считаю. – Врешь. – Ладно. Считаю. Но самую малость. Ситри приподнялся на локте и посмотрел на него. – Ты невыносим. – Знаю. – Но я почему-то все еще здесь. – Это странно. – Очень. Асмодей посмотрел на него. В утреннем свете Ситри был… другим. Не опасным, не дразнящим, не леопардовым. Просто – теплым. – Ты тоже красивый, – сказал Асмодей. Ситри замер. – Что? – Я сказал, ты красивый. – Ты? Асмодей? Сказал комплимент? – Это был анализ. – Анализ? – Я проанализировал твои черты лица и пришел к выводу, что они соответствуют параметрам красоты. Ситри расхохотался. – Ты невозможен! – Это плохо? – Это… – Ситри перестал смеяться и посмотрел на него серьезно. – Это замечательно. Он наклонился и поцеловал его. – Не анализируй это, – прошептал он. – Попробую. – Постарайся. 4 – Я не могу пошевелиться, – сказал Михаил. – Почему? – Потому что ты на мне лежишь. – Удобно? – Не в этом дело. – А в чем? – В том, что я архангел. Я должен быть готов к бою в любую секунду. – С кем ты собрался воевать? Мы в Раю. – Враг не дремлет. – Враг спит. И врагу хорошо. Михаил посмотрел на Гавриила. Тот лежал у него на груди, лохматый, счастливый, и явно не собирался никуда вставать. – Ты невыносим, – сказал Михаил. – Знаю. – И я почему-то… – Что? – Не хочу, чтобы ты уходил. Гавриил улыбнулся. – Тогда не говори никому. А то репутация. – Какая репутация? – Грозного архангела. Михаил вздохнул. – Поздно. 5 – Я вижу будущее, – сказал Уриил. – И что там? – спросил Рафаил. – Там ты снова хочешь есть. – Я всегда хочу есть. – Это проблема. – Это не проблема. Это особенность. Уриил посмотрел на него. – Ты странный. – Ты тоже. – Я серьезно. – Я тоже. Мы оба странные. И мы вместе. Значит, наша странность совпадает. Уриил подумал. – Логично. – Конечно, логично. Я же Рафаил. Я все про логику знаю. – Ты про доброту знаешь. – И про доброту. И про то, что ты сейчас улыбнешься. Уриил дернул губой. – Это не улыбка. – Это попытка. – Я не умею. – Научишься. Я рядом. Они лежали молча. Рядом. Впервые в жизни просто рядом.