The Need to Want

Кук был ведом потребностями. Жаждой. Курением. Дракой. Сексом. И Кук никогда не стеснялся брать то, что ему нужно. Прямо сейчас ему нужно было, чтобы Фредди перестал ходить по полу сарая туда-сюда, будто он на чёртовой войне с самим собой. Но он не мог — потому что Фредди был поглощён чем-то куда более неудержимым. Фредди был ведом желаниями. Бесполезными, решил Кук. Желание редко превращалось в действие, по крайней мере внешнее. Оно втягивало тебя в себя, пожирало беспомощным стремлением, которое невозможно удовлетворить. Оно оставляло тебя запертым в голове, пока тело отказывалось слушаться. Вот такой он был, Фредди. Всегда мыслитель из двоих, в то время как Кук позволял телу править умом, позволял потребностям превосходить желания. Поэтому он уводил Эффи домой, а Фредди ходил кругами, поглощённый бесполезным, бессмысленным желанием. — Чёрт, Фредс, тебе нужно потрахаться, — сказал Кук с дивана, коротко рассмеявшись и выдохнув дым, прежде чем снова поднёс ко рту косяк. — Ты блять стебешься надо мной? — высокий брюнет наконец остановился, ошарашенный тупостью парня, которого каким-то образом он всё ещё считал лучшим другом. — Просто говорю, чувак, вся эта накопленная энергия.. — Кук не успел договорить, как Фредди поднял его на ноги. Беспокойный клубок желаний вдруг разорвался, вылился чистой яростью: чистой потребностью. И прямо сейчас Фредди нужно было кого-то ударить. Кук первым нанес удар; улыбнулся сквозь рассечённую губу, споткнувшись о провисший стул. Он продолжал улыбаться, когда Фредди снова ринулся на него, вызывая стереть эту ухмылку с лица, ударить сильнее, думать кулаком быстрее, чем разум успеет догнать. — Ты — кусок дерьма, знаешь это? — выплюнул Фредди, схватив Кука за воротник и держа его для суда, мышцы натянуты, готовые к действию, но снова остановленные. — Конечно, знаю, — Кук улыбнулся, наслаждаясь огнём карих глаз, сверлящих его, но искра уже угасала. — Но всё равно ты выбрал меня, — добавил он, ощущая, как пальцы сжимают его рубашку, угрожая разорвать ткань, дотянуться до горла. Чтобы наконец сделать что-то со всеми этими накопленными эмоциями..но это длилось лишь мгновение. Всё сразу исчезло. — Да пошёл ты, — едва выдавил Фредди, яд в голосе смягчённый поражением в плечах. Он слегка толкнул Кука к двери, прежде чем повернулся. — Проваливай. — Заставь меня, — потребовал Кук, стоя на месте, слизывая кровь с губ, смотря на Фредди с первобытной агрессией. — Кук, я сказал — уходи, — повторил Фредди, его тусклая ярость звучала лишь как раздражение. — А я сказал: Заставь меня. Фредди не успел среагировать. С Куком его импульсы всегда были слишком быстрыми для мыслителя, и через секунду он оказался прижатым к стене гаража, руки Кука на его горле, глаза вспыхивали смертельным желанием. Началась борьба за контроль, но Кук удерживал её, полностью прижимаясь к худощавому телу Фредди, игнорируя пальцы, тщетно пытавшиеся освободить его руки. — Кук.. — голос был тоньше, чем Кук помнил. Слабый. Жалкий. Чёрт, когда же Фредди стал таким бесхребетным. — Давай! — Крикнул Кук, переходя от ярости к истерическому смеху, сжимая его ещё сильнее, заглушая бесполезные слова, пока короткие ногти скребли по его хватке. Он устал от слов. От всей той ерунды, которую Фредди вставлял вместо того, чтобы сказать то, что нужно. Карие глаза переливались: от шока к страху, к чему-то, чего Кук не видел раньше: мольбе. И блять, Кук бы нагло соврал, если бы сказал, что ему не нравилось это чувство на его лице. — Сдаёшься, Фред? — спросил он, прижимаясь ближе, чувствуя, как грудь Фредди судорожно тянет воздух, которого нет. Его глаза не отрывались от Фредди, впитывая чистую, неподдельную потребность, молчаливую мольбу, оставляющую весь контроль в руках Кука. Руки, которые он наконец, нехотя, ослабил. Фредди смог вдохнуть один длинный глоток, прежде чем Кук снова отобрал его. Он прижал свои губы к чужим с жадной яростью, вырывая дыхание и отдавая лишь своё. Руки Фредди инстинктивно бросились на грудь, словно пытаясь оттолкнуть друга, но сопротивление было минимальным. Вместо этого они цеплялись за ткань, скручиваясь в рубашке, пока Кук извивал язык между зубами. Когда хватка Фредди ослабла, Кук, наконец, дал передышку, отстранившись, оставив друга беззащитно тяжело дышать. Ему нравился Фредди таким: слишком возбужденный, чтобы мыслить, слишком ошеломлённый, чтобы сожалеть. Всё инстинкты, никакой задержки. И чёрт, как ему нравилось оставлять его без дыхания. Руки Кука скользнули под свободную футболку Фредди, касаясь загорелой кожи, ощущая отчаянное поднятие и опускание груди: всё это — его дело. — Кук..что блять ты- — начал Фредди, но Кук не дал ему закончить; больше здесь не было места словам. Он снова заглушил их жарким поцелуем, толкая Фредди без жалости, потому что он был тем, кем был: беспощадным разрушителем. Злодеем истории. Тот, кого все хотели, но никто не мог иметь. Искушением, падением с высоты, змеёй, свернувшейся в животе Фредди, когда тот пытался не чувствовать давление колена Кука между ног. Пытался не выдать стон. — Я же сказал, тебе нужно потрахаться, — насмешливо прошептал Кук у его уха, кусая мягкую кожу, заставляя мышцы Фредди дрожать от удовольствия. Он стянул рубашку с другого ещё до того, как Фредди успел осознать движение, а свою бросил на пол мгновение спустя. Всегда было лучше, когда он мог всё это ощущать: жажду, пульсирующую в венах, пот, липнущий к коже, жар, накрывающий с головой. А Фредди горел, излучая потребность в том, о чём сам никогда не думал. Когда Кук снова поцеловал его, Фредди ответил. Больше не притворяясь сопротивлением, обвил одну руку вокруг шеи Кука, погружаясь глубже в это всеобъемлющее желание, которое требовала его привязанность. Кук запутал пальцы в волосах Фредди, дернул так, что тот вздрогнул от боли. Тот тихий стон лишь подталкивал Кука дергать сильнее, проглатывая резкий вдох прежде, чем тот вырвался из легких Фредди. Каждому нужно было что-то, чтобы оправдать это; чтобы убедить себя, что дело не просто в желании Кука. Для Наоми это была злость. Для Панды — логика. Для Эффи — наркотики. А для Фредди — это будет боль. — Чёрт, — выдохнул Фредди, задирая голову к потолку, пытаясь игнорировать, как джинсы тянулись, как бедра невольно двигались к Куку. Целоваться — одно, но это… Это было именно то, чего хотел Кук. На мгновение он забыл играть роль злодея истории. На мгновение Куку ничего не нужно было. Пульсирующая потребность собственного возбуждения почти не ощущалась на фоне отчаянного, невозможного желания: желания увидеть, как Фредди разваливается в его руках, смотреть, как он сдаётся, видеть эту мольбу в глазах снова. Потребность в нём. Скользя бедрами об Фредди в медленной, дразнящей игре, Кук прижал его к стене, фиксируя запястье на кирпичах, обнажая тело перед плохо скрытой жаждой трения. Фредди кусал губу, теряя последние остатки самообладания, когда Кук снова двигался, ставил грубые пятна на нежную кожу шеи, разрушая последнюю защиту. Бёдра Фредди двигались сами, слепо ища прикосновения, которое больше не мог дать. Кук улыбался у его шеи, вцепившись ногтями в запястье, ощущая новый рывок бедер, мягкий стон боли и удовольствия. Кук просунул руку между ними, дергая ремень джинсов Фредди, пока не сумел просунуть руку под боксёры, обхватив твёрдую эрекцию, которую Фредди не пытался скрывать. Где-то на губах был протест, но разум не успевал формулировать слова. Тело же кричало о действии. Кук лишь улыбнулся, доводя Фредди до оргазма так, как делал всё: жёстко, быстро и неумолимо. И получил ровно то, что хотел. Фредди кончил в его хватке, цепляясь за руки Кука, будто это было единственное, что удерживало его в этом мире. Он жадно тянулся к губам Кука, скрывая звуки, которые тот вырывал из него, пока Кук не понял свою ошибку. Он переключил внимание на шею Фредди, ускоряя темп, смакуя каждый вздох. Тяжёлое дыхание сменялось стоном, а стон — чем-то, чего Кук не ожидал. — Блять..Кук… — слова вырывались с непомерной срочностью, слоги едва помещались между прерывистыми вдохами. Кук слышал, как Фредди произносил его имя много раз, но не так. Не так, как сейчас. И чёрт возьми, этот звук почти довёл Кука до оргазма без единого прикосновения. Когда Фредди наконец полностью развалился, Кук пожалел, что у него нет камеры. Хотел запечатлеть идеальную смесь волнения, страдания и удовлетворения, что отражалась на его лице, мокрые пряди прилипли к коже, глаза закрыты от экстаза. Пока Фредди переживал волны удовольствия и усталости, Кук наконец обратил внимание на свои потребности, расстегивая слишком тугой молнию, доводя дело до конца, которое почти было готово. Ему не хотелось признавать, насколько близко он был к оргазму, как взгляд тех карих глаз, умоляющих о прикосновении, был всем, что ему нужно чтобы кончить. Несколько секунд — и он уже пересёк черту. Фредди всё ещё задыхался у стены, когда Кук кончил, выливаясь на его голый живот, как пятно, которое он не собирался убирать. Было очевидно, что его друг не выработал той выносливости, что была у Кука — лучшего противоядия от природного снотворного. Фредди ещё не научился трахаться наперекор собственной биологии, и руки, сжимавшие его бицепсы, казались единственным, что удерживало его на ногах. Теперь наступала та часть, когда Кук уходил. Когда он оставлял Фредди рухнуть на старый, грязноватый диван и проспать ту ошибку, которую утром он обязательно как-нибудь оправдает. Когда Кук снова исчезал на улицах в поисках очередного острых ощущений, чтобы довести себя до изнеможения и забыться. Это был тот момент, когда всё возвращалось на круги своя. Потому что Кук не считался. Не так, как считаются другие люди. Но Кук ещё не был готов забыть вкус кожи Фредди. Ещё не готов отпустить тепло тела, скользнув губами по ключице, удерживая послушное тело у стены. Ещё несколько минут — и Кук был эгоистом. Кук был Куком. — Кук. В этот раз, после всего, Кук понял, что это было. Тон был не окрашен потребностью. Не той отчаянной, беспомощной мольбой, которую он пытался выжать из друга. Нет, это было хуже. Это было желание. Он крепко вцепился зубами в кость, вкусив кровь и услышал ругательство вместо заветного имени, которое Фредди повторял. В мгновение он оказался на длине рук от друга, с дикой ухмылкой. — Что? — притворно удивился он. — Не смягчайся на мне, Фредс. — Ты кусок дерьма, — повторил Фредди, не зная, как собрать слова, которые хотел сказать. — Знаю, — Кук рассмеялся над собственной скромностью, освобождаясь от захвата Фредди, подбирая рубашку с пола и направляясь к двери. — Кук. Он остановился. Снова тот тог. — Сейчас час ночи, — продолжил Фредди, голос снова стал привычным. — Я не собираюсь тащить твою задницу из ещё одного бара сегодня, — закончил он, бросая одеяло замершему Куку у двери гаража. Это было простое оправдание, без нужды или желания. Фредди не проверял, послушает ли Кук, просто сбросил штаны полностью и рухнул на диван. Успел натянуть потрёпанное одеяло на талию, прежде чем перевернулся на бок и погрузился в царство Морфея. Он был полу-сонным, когда услышал, как дверь гаража закрылась. Почти заснул, когда услышал, как одежда и обувь упали в угол. И на грани сна он наконец почувствовал тепло рядом, обвивающее его спину. — Да пошел ты тоже, Фредди.