Смерть от любви

Раннее утро понедельника встретило Матвея с той же тошнотворной серостью, что царила в его душе. Голова раскалывалась, словно пытаясь разорваться изнутри, а от желудка подкатывала тошнота. Вдобавок ко всему, это проклятое першение в горле - какой же "чудесный" денёк! И, как назло, за окном - "холодрыга". Дистант так и не объявили. Твари. ‎ ‎С трудом отлепившись от постели, Матвей почувствовал, как перед глазами потемнело. Вчерашний марафон драматических сериалов явно вышел боком. Да и мороженое, пожалуй, тоже было лишним. Какое там, сорок девятое, пятидесятое ведерко? Ладно, об этом потом. Перед глазами прояснилось. Вставая с кровати, Матвей заметил на подушке и простынях кровавые лепестки, от которых исходил сладковато-горький запах. Головная боль вновь напомнила о себе. ‎ ‎Погрузившись в размышления, он осознал - это ханахаки. Хах, вот где пригодилось увлечение мангой. ‎ ‎"Ханахаки. Болезнь, при которой жертва отхаркивает кровавые цветы, а затем и целые соцветия. И жертва - это я. Ну почему жизнь так безжалостна ко мне!"-пронеслось в голове Матвея. По его щекам покатились слезы, он всхлипывал, терзаемый несправедливостью этого чертовски паршивого мира. Сидя, он вытирал слезы. "Слезы - это признак слабости", - твердил он себе, но позволял себе слишком много. ‎ ‎"Придется тихо умереть. Зато красиво! Ханахаки -ужасная и прекрасная болезнь одновременно", - промелькнула пессимистичная, но где-то даже оптимистичная мысль. Раз уж все равно умирать, решил он, сменить постельное белье определенно стоит. А школа? Прогуляет. И так чувствует себя скверно. Матвей поставил себе цель: непременно сделать что-то хорошее перед смертью. Может, даже составить список желаний и выполнить его. Ах да, он совсем забыл про головную боль. Пришлось отправиться на поиски лекарств в аптечке. Выпив таблетку, он побрел обратно вздремнуть. Всё равно в школу не идет. ‎ ‎Проснувшись, Матвей привел себя в порядок и, подойдя к столу, увидел 113 пропущенных сообщений… ‎Уведомления запестрели на экране телефона, но Матвей лишь тяжело вздохнул. 113 сообщений. Кто бы это мог быть? Зная свою привычку избегать реальных разговоров, он предположил, что это, скорее всего, друзья, пытающиеся вытащить его из дома, или, возможно, кто-то из одноклассников. Он разблокировал телефон, готовясь к очередному потоку беспокойства и возможных просьб. ‎ ‎Первым в списке высветилось имя "Гоша". 45 пропущенных. Сердце Матвея сжалось. Гоша. Именно он, наверное, и стал причиной его нынешнего состояния. Цветы, этот сладковато-горький запах, слезы… все это было связано с ним.Он помнил их последнюю встречу, как узнал,что тот никогда не ответит взаимностью потому,что он не гей, потому,что Матвей недостаточно хорош для него.  Осознание всего этого, казалось, разрушили его мир, и теперь, словно в подтверждение, цвели в его груди. Теперь же грудь разрывало от боли, будто сотни острых шипов впивались в рёбра каждый раз, когда он видел его,писал ему и просто смотрел на его фотографию. ‎ ‎Дальше шли сообщения от его лучшего друга, Кости(да-да они же успели оч хорошо сдружиться) 30 пропущенных. Костя, вечный оптимист и заводила, наверняка уже обзвонил все больницы, ища Матвея, или, что более вероятно, пытался связаться с ним, чтобы поделиться какой-нибудь очередной безумной идеей. Матвей улыбнулся. Костя никогда не понимал его замкнутости, но всегда был рядом, даже когда Матвей отталкивал его. ‎ ‎Остальные сообщения были разрозненными: одно от мамы, несколько от одноклассников, пара каких-то тгк. Ничего критичного, но все они без исключения говорили об одном – Матвей выпал из жизни. И теперь, глядя на этот поток уведомлений, он почувствовал не желание отвечать, а еще более сильное стремление укрыться от всего мира в своём маленьком мирке где всё хорошо. ‎ ‎Но почему-то, в этот раз, что-то изменилось. Возможно, зрелище кровавых лепестков, напоминающее о его болезни, или просто осознание собственной хрупкости, вызвало в нем желание не сдаваться. Он не знал, сможет ли он когда-нибудь признаться Гоше в своих чувствах, но он точно знал, что не хочет умирать в одиночестве, терзаясь от несбывшихся надежд. Он решил ответить. ‎Матвей открыл чат с Гошей. Пальцы дрожали, когда он набирал первые буквы. "Привет. Я жив." Что еще сказать? Как объяснить, что его собственная, неразделенная любовь сгубила его? Он удалил сообщение. Начать сначала. "Ты меня искал?" – эта фраза казалась слишком прозаичной, но наилучшим образом отражала его растерянность. Снова удалил. Внутри все кипело: страх, обида, и, как ни странно, где-то глубоко – надежда. ‎ ‎Он переключился на Костю. Его друг, вечный двигатель, наверняка уже начал бы звонить в полицию, если бы его не было на связи. "Костян, прости, телефон сел. Что стряслось?" – глупо, но правдоподобно. Костя, наверняка, тут же отреагирует, начнет сыпать шутками, пытаться поднять настроение. Это было то, что Матвею сейчас нужно – легкое отвлечение, напоминание о мире, который существует за пределами его боли. ‎Потом мама. Одно короткое сообщение: "Мам, я просто приболел. Полежу денек." Всегда так говорил, когда не хотел ее тревожить. Она, конечно, тут же начнет беспокоиться, но ей достаточно будет знать, что он жив и дома. Не хотелось бы выливать на нее свою ханахаки. Это слишком. ‎Матвей посмотрел на список пропущенных. 113. Целый мир, который, казалось, существовал без него, пока он боролся с цветами в собственной груди. Он взглянул на кровавые лепестки на подушке. Да, это красиво. Но смерть ради красоты – это не то, что он хотел. Он заслужил шанс. Шанс на что-то большее, чем тихая, прекрасная смерть. ‎Он снова открыл чат с Гошей. Он не знал, что именно он хотел сказать и поэтому решил просто не отвечать.