Эхо Бездны в Янтарной Оправе

За столом, рядом с капитаном, сидела Элина— ведущий эксперт-аналитик по международным связям, приглашенная специально для разбора дела Фатуи. Высокая, статная, в облегающем сером платье, она была воплощением современного профессионализма. Но стоило Чжун Ли подойти к ней, как её напускная строгость начала таять, словно мартовский снег. — Элина, я ознакомился с вашим анализом рынков Снежной, — Чжун Ли остановился за её спиной, положив ладонь на спинку её кресла. — Ваша проницательность в вопросах ценообразования пушнины... она поразительна. Мало кто в Ли Юэ обладает столь острым умом.Элина замерла, чувствуя, как тепло его тела передается через ткань платья. Она судорожно поправила очки, но пальцы заметно дрожали. — О, господин Чжун Ли... я лишь выполняла свою работу, — пробормотала она, не смея поднять на него глаз. — Ваши похвалы... они слишком щедры. — Вовсе нет, — голос Чжун Ли стал опасно мягким. Он наклонился ниже, якобы рассматривая график на её мониторе, так что его дыхание коснулось её шеи. — Истинный талант встречается редко. Как и редкий чай, его нужно уметь ценить. Возможно, сегодня вечером, когда мы закончим с этими формальностями, вы позволите мне угостить вас чашечкой «Циньцэ»? В более... располагающей обстановке?Элина вспыхнула. Густой, яркий румянец залил её лицо, шею и даже кончики пальцев, которыми она судорожно сжимала край стола. Она выглядела абсолютно обезоруженной, очарованной этим мужчиной, который, казалось, видел её насквозь. Аякс стоял неподвижно, прижавшись лбом к холодной стене рядом с дверным проемом. Он не дышал. Каждый звук, каждый вздох Чжун Ли, доносившийся из зала, вонзался в него раскаленной иглой.Сквозь узкую щель он видел всё: и то, как Чжун Ли по-хозяйски опирается на кресло этой девицы, и то, как он склоняется к ней, почти касаясь её кожи. Внутри Тартальи клокотала первобытная, темная ярость. Он, Одиннадцатый Предвестник, которого боялись целые легионы, сейчас чувствовал себя преданным и выброшенным на обочину.«Так вот как ты проводишь время, пока я жду твоего вердикта? — думал он, до боли сжимая кулаки так, что ногти вонзились в ладони. — Расточаешь эти сладкие речи каждой встречной кукле?»Ревность была горькой, как желчь. Аякс привык быть в центре внимания, привык, что Чжун Ли смотрит только на него — пусть с укором, пусть строго, но только на него. А теперь он видел, что эта мягкость, эта интимная полуулыбка — всего лишь инструмент, который консультант использует так же легко, как и свои лекции о культуре.Он хотел ворваться туда, перевернуть этот чертов стол и вышвырнуть аналитика из комнаты, но что-то его удерживало. Гордость? Или страх увидеть в глазах Чжун Ли полное безразличие к своей выходке?Аякс резко отвернулся от двери и зашагал прочь по коридору, его шаги гулко отдавались в пустоте. В его глазах больше не было смущения — там застыла холодная решимость. ~ Чжун Ли вернулся в допросную через несколько минут после того, как в коридоре было окончательно согласовано время его «чайной встречи» с Элиной. Он вошел бесшумно, его движения были размеренными, а лицо — абсолютно непроницаемым.Аякс сидел, развалившись на стуле, и всем своим видом демонстрировал глубочайшее безразличие. В руках у него был смартфон. Большой палец методично, с каким-то остервенением скроллил экран, хотя парень явно не вчитывался в текст. — Мы не закончили, Аякс, — произнес Чжун Ли, присаживаясь напротив. Он аккуратно положил свои записи на стол. — Уберите телефон.Тарталья даже не повел бровью. В комнате повисла тяжелая, густая тишина, нарушаемая лишь сухим щелканьем по экрану. Напряжение между ними можно было буквально потрогать руками. — Аякс, — голос Чжун Ли стал на тон ниже, в нем прорезались властные нотки. — Я не привык повторять дважды. Это время выделено для вашего анализа. — Да что вы? — Аякс наконец поднял голову, но лишь на секунду, одарив консультанта колючим, дерзким взглядом, прежде чем снова уткнуться в гаджет. — Мне казалось, у вас полно других дел. Зачем тратить время на безнадежного пациента? Изучайте свои отчеты, графики… или что там у вас еще интересного в департаменте нашлось.Чжун Ли медленно сложил руки в замок. Он чувствовал, как от парня исходят волны подавленной агрессии, но не мог понять её истинной причины — ведь он не знал, что Аякс видел его сцену с Элиной. — Ваша импульсивность сегодня сменилась детским упрямством, — спокойно заметил Чжун Ли. — Вы боитесь конструктивного диалога, поэтому прячетесь за экраном? — Я? Боюсь? — Аякс коротко, зло рассмеялся, не отрываясь от телефона. — Просто новости из Снежной куда увлекательнее ваших лекций о «векторе развития». Вы говорите так много правильных слов, господин консультант, что от них зубы сводит. Скучно. — Скука — это маска, которой вы прикрываете страх близости, — Чжун Ли слегка наклонился вперед, вторгаясь в личное пространство Аякса. — Посмотрите на меня. Прямо сейчас.Аякс намеренно проигнорировал приказ. Он начал что-то быстро печатать в мессенджере, криво усмехаясь своим мыслям. — Вы ведете себя вызывающе, потому что хотите, чтобы я применил силу? — Чжун Ли не сводил с него глаз. — Чтобы я заставил вас подчиниться? — Мечтайте, — хмыкнул Тарталья, хотя кончики его ушей предательски покраснели. — Я просто жду, когда этот цирк закончится. У вас же там... назначено, кажется? Не хочу задерживать такого важного человека.Чжун Ли нахмурился. Откуда у парня это язвительное «назначено»? Он решил не развивать эту тему. — Если вы продолжите игнорировать мои вопросы, я занесу в протокол отказ от сотрудничества. Это повлечет за собой пересмотр вашего содержания под стражей. Вы этого добиваетесь?Аякс резко затормозил скроллинг. Он медленно поднял взгляд. Его глаза, обычно яркие, сейчас казались холодными озерами, под коркой льда которых бушевал шторм. — Делайте что хотите, — процедил он сквозь зубы. — Пишите протоколы, вызывайте стражу. Вы ведь мастер соблюдать правила, Чжун Ли. Идеальный, правильный, безупречный... аж тошно.Он со стуком положил телефон экраном вниз. Напряжение достигло пика. Чжун Ли видел, как тяжело вздымается грудь Аякса, как он сжимает челюсти, борясь с желанием то ли ударить по столу, то ли сорваться на крик. — Ваша злость не имеет под собой рациональной основы, — тихо произнес Чжун Ли. — Но раз вы настроены на саботаж, я не вижу смысла продолжать именно сейчас. У меня действительно есть официальная встреча с коллегой, которую я не могу отменить.При упоминании «встречи с коллегой» Аякс сузил глаза. Его пальцы непроизвольно впились в край столешницы. — Идите, — бросил он, отворачиваясь к стене. — Чай сам себя не выпьет, верно?Чжун Ли встал, поправил пиджак и направился к выходу. Он чувствовал, что за его спиной Аякс буквально сгорает от невысказанных слов, но решил, что дистанция сейчас будет лучшим лекарством.У двери он обернулся: — Подумайте над своим поведением, Аякс. Мы встретимся вечером.За дверью Чжун Ли глубоко вздохнул и увидел Элину, которая смущенно ждала его в конце коридора, прижимая к себе папку. Она робко улыбнулась ему, всё еще не оправившись от его недавних комплиментов.

***

Когда щелчок замка в соседнем кабинете эхом отозвался в пустой допросной, Аякс почувствовал, как внутри него что-то с хрустом лопнуло. Это не была просто обида — это была концентрированная, первобытная ярость, замешанная на удушающей ревности, которую он отказывался признавать даже под пытками. — «Официальная встреча», значит? — прошипел он в пустоту серой комнаты. — «Ценный специалист»?Он вскочил со стула, и тот с грохотом отлетел к стене, оставив глубокую царапину на дешевом линолеуме. Аякс мерил шагами тесное пространство, как запертый в клетке хищник. Его пальцы зудели от желания вызвать Клинки Обличья и разнести эту чертову стену в щепки, чтобы увидеть, как Чжун Ли — этот оплот морали и сдержанности — подливает чай девице, которая краснеет от одного его взгляда.— Иронично, — Тарталья остановился перед бронированным стеклом, глядя на свое искаженное отражение. — Великий Одиннадцатый Предвестник Фатуи, гроза морей и кошмар Бездны, сидит в клетке и исходит желчью, потому что дедуля-консультант решил приударить за аналитиком. Какой позор.Он ударил кулаком в стену. Звук вышел глухим, тяжелым. В его голове прокручивался каждый жест Чжун Ли: то, как он поправлял манжеты, как мягко ронял слова, как наклонялся к этой Элине. Психология? Ха! Это была чистейшая манипуляция. — Он ведь делает это специально, — Аякс прислонился лбом к холодной поверхности стены, прислушиваясь к тишине за дверью. — Он знает, что я слышу. Знает, что я бешусь. Это его способ «дрессировки»? Показать мне, что я — лишь один из многих в его бесконечном списке контактов?Ненависть к Чжун Ли в этот момент была почти осязаемой, сладковатой на вкус, как кровь. Но за этой ненавистью скрывался острый, как бритва, страх оказаться ненужным. Для Аякса внимание Чжун Ли было единственной нитью, связывавшей его с реальностью, где он не был просто машиной для убийства. А теперь эту нить нагло перерезали ради «чашечки чая».Внезапно в коридоре послышался приглушенный смех Элины. Тонкий, кокетливый, невыносимый.Аякс оскалился. Психологическая устойчивость, о которой так пекся консультант, разлетелась в прах. Он схватил со стола свой телефон и со всей силы швырнул его в угол. Пластик хрустнул, экран погас. — Ну уж нет, господин консультант, — прошептал он, и в его глазах зажегся тот самый безумный блеск, который предвещал кровавую баню. — Если вы хотите поиграть в безразличие, я покажу вам, как выглядит настоящий хаос. Посмотрим, как быстро вы бросите свою даму, когда в участке объявят чрезвычайное положение.Он медленно опустился на пол, прислонившись спиной к двери, и начал методично расшатывать одну из ножек стола, используя свою силу, чтобы металл поддавался с мерзким скрежетом. В его плане не было логики, только чистая, дикая потребность разрушить ту идиллию, которую Чжун Ли строил за закрытой дверью. ~ Тишина за запертой дверью кабинета Чжун Ли казалась Аяксу оглушительным оскорблением. Тот факт, что консультант не просто ушел, а намеренно провернул ключ в замке, отсекая Аякса от своего мира ради «чайной беседы» с Элиной, стал последней каплей.Внутри Тартальи закипело темное, первобытное варево. Это не была просто злость — это была ненависть, смешанная с болезненным осознанием собственной ненужности. — Запер? Ты серьезно меня запер, Чжун Ли?! — прорычал он, и его голос сорвался на хрип.Он ударил кулаком в дубовое полотно двери. Раз, еще раз. Дерево отозвалось глухим, издевательским стуком. Психология контроля, которой его пытался обучить консультант, рассыпалась в прах. Аякс чувствовал себя брошенным псом, которого заставили ждать в прихожей, пока хозяин развлекает гостей. — Открой! Слышишь?! — он забарабанил обеими руками, чувствуя, как кожа на костяшках лопается, оставляя красные следы на полировке. — Мне плевать на твой чай! Мне плевать на твоего аналитика! Открой эту чертову дверь!Он представил, как там, за этой тонкой преградой, Чжун Ли мягко улыбается Элине, игнорируя грохот. Эта картина вызвала у него приступ неконтролируемой дрожи. — Помогите! Эй, кто-нибудь! — выкрикнул он, и в его голосе прорезалась пугающая, безумная ирония. — Тут задержанному плохо! Кажется, ваш хваленый консультант довел меня до нервного срыва! Офицеры!Он знал, что охранники в коридоре вряд ли рискнут вмешаться, пока «Господин Моракс» занят, и это бесило еще сильнее. Аякс отступил на два шага назад. Его глаза потемнели, приобретая оттенок бездонной пропасти. — Не хочешь по-хорошему? Ладно. Посмотрим, как ты заговоришь, когда я вынесу эту стену вместе с твоим спокойствием, — прошипел он.Он рванулся вперед всем телом. Удар плечом в дверь вышиб из легких воздух, но замок выдержал. Аякс взвыл от боли и ярости, разворачиваясь для следующего удара. Он бил методично, дико, вкладывая в каждый толчок всю свою ненависть к этой ситуации, к этой женщине и к самому Чжун Ли, который посмел его игнорировать. — Чжун Ли! — закричал он, снова впечатываясь в дверь. — Открывай, или я клянусь, я разнесу здесь всё к чертям! Мне плевать на контракт! Мне плевать на Ли Юэ!Дверная рама жалобно скрипнула. Аякс чувствовал, как гнев застилает глаза пеленой. Он уже не просил — он требовал внимания, вырывая его с мясом, разрушая всё на своем пути, лишь бы заставить того мужчину за дверью снова посмотреть на него. Грохот ударов Аякса постепенно сменился хриплым, рваным дыханием. Он не знал, сколько времени прошло — час или три, — но плечо онемело, а костяшки пальцев превратились в сплошную кровавую корку. Самым страшным была тишина. По ту сторону двери больше не слышалось ни звона чайных ложечек, ни приглушенного смеха Элины, ни бархатистого рокота голоса Чжун Ли.Они ушли. Просто ушли, оставив его в этой бетонной коробке, как сломанную игрушку, которую за ненадобностью заперли в шкафу.Эта мысль ударила Аякса сильнее, чем любой противник в Бездне. Ярость, горевшая в нем ярким пламенем, вдруг начала остывать, превращаясь в едкую, серую золу. Он медленно сполз по двери на пол, обхватив колени руками. Гордость Одиннадцатого Предвестника была не просто уязвлена — она была распылена на атомы.«Он даже не обернулся. Он запер меня здесь, зная, что я буду биться о стены, и пошел пить чай с этой... куклой», — пульсировало в висках.К вечеру в участке стало тихо. Свет в коридоре приглушили, и лишь узкая полоска желтоватого сияния под дверью напоминала о внешнем мире. Состояние Аякса перешло в фазу тяжелой апатии. Психологически он был истощен: постоянные скачки от слепой ненависти к отчаянному желанию быть замеченным выжгли его дотла. Он чувствовал себя маленьким мальчиком, который снова потерялся в снегах Снежной, только на этот раз его не спасла Бездна — его оставил тот, кого он считал своей единственной опорой.Свернувшись калачиком на холодном линолеуме, прямо у порога, он уткнулся лицом в сгиб локтя. В этой позе не было ничего от грозного воина. Только изломанный, бесконечно одинокий человек. В конце концов, изнеможение взяло верх, и он провалился в тяжелый, лихорадочный сон.Около полуночи в замке послышался скрежет ключей. Это была пожилая уборщица, привыкшая к тому, что в допросной ночью никого нет. Когда тяжелая дверь наконец поддалась и открылась внутрь, женщина вскрикнула, едва не выронив ведро.Прямо у её ног лежал Аякс.В тусклом свете ночных ламп он выглядел пугающе хрупким. Его рыжие волосы спутались, на щеках виднелись дорожки от высохших слез ярости, а руки были разбиты в кровь. Он спал так крепко, что даже скрип двери его не разбудил — защитные механизмы психики просто «выключили» его, чтобы он не сошел с ума от собственного бессилия.Уборщица замерла, глядя на «опасного преступника», который сейчас больше походил на брошенного ребенка. Весь пол вокруг него был исцарапан, а ножка стола — вывернута с мясом. Было очевидно: здесь происходила не просто попытка побега, а настоящая агония. — Ох, милостивые Гео Архонты... — прошептала она, не решаясь подойти ближе.В этот момент в конце коридора послышались размеренные, тяжелые шаги. Чжун Ли возвращался. Он шел забрать свои забытые записи, и его лицо в полумраке казалось высеченным из камня. Чжун Ли остановился в дверном проеме, и тяжелый запах озона, пыли и запекшейся крови ударил ему в ноздри. Уборщица, испуганно прижав руки к груди, попятилась в сторону, уступая дорогу высокому мужчине в безупречном пальто. — Ступайте, любезная. Я сам разберусь, — негромко произнес он. Голос его был ровным, но в нем сквозила странная, пугающая пустота.Когда дверь за женщиной закрылась, Чжун Ли остался один на один с руинами, в которые Аякс превратил комнату — и себя. Он медленно подошел к спящему парню. Взгляд золотистых глаз скользнул по вывернутой ножке стола, по глубоким бороздам на дверном косяке и, наконец, остановился на разбитых руках Аякса. Пальцы Предвестника были опухшими, кожа на костяшках висела лохмотьями, а под ногтями запеклась темная грязь вперемешку с древесной щепой.Чжун Ли медленно опустился на одно колено прямо на грязный пол, не заботясь о сохранности своих дорогих брюк.Аякс не проснулся. Его сон был не отдыхом, а болезненным забытьем. Грудь парня вздымалась редко и тяжело, губы были плотно сжаты, а на бледном лбу выступила холодная испарина. Психика Предвестника, привыкшая к битвам, не выдержала простого человеческого пренебрежения. Для человека, который привык брать всё силой, запертая дверь стала символом абсолютного бессилия.Чжун Ли протянул руку и на мгновение замер. Его длинные пальцы в черной перчатке зависли над рыжими вихрами Аякса. Он видел каждую деталь: дорожки от слез на щеках, которые Аякс наверняка бы отрицал до самой смерти, и то, как сильно он сжимал кулаки даже во сне, словно всё еще пытался пробить путь к тому, кто его оставил. — Ты всегда был слишком шумным в своей боли, Аякс, — прошептал Чжун Ли так тихо, что звук едва коснулся стен.Он осторожно просунул одну руку под колени парня, а другую — под его лопатки. Аякс был тяжелым, его тело казалось налитым свинцом от изнеможения, но Чжун Ли поднял его с пола одним плавным движением. Голова Тартальи бессильно откинулась на плечо консультанта, и рыжие пряди коснулись шеи мужчины.Чжун Ли почувствовал, как по его собственной груди разливается странное, давящее чувство — не то вина, не то глухое удовлетворение от того, что его «урок» возымел такой сокрушительный эффект. Он намеренно оставил его. Намеренно запер. Он хотел знать, насколько глубоко Аякс впустил его в свою душу. Ответ лежал у него на руках — сломленный, израненный и полностью беззащитный.Он не понес его в камеру. Вместо этого Чжун Ли направился к выходу из участка, бросив дежурному офицеру лишь один короткий, не терпящий возражений взгляд.

***

Раннее

Кабинет Элины был наполнен мягким светом настольной лампы и ароматом дорогой бумаги. Когда Чжун Ли вошел, закрыв за собой дверь на ключ с едва слышным щелчком, девушка вздрогнула, и её папка с документами едва не выскользнула из рук. — Господин Чжун Ли... я подготовила всё, как вы просили, — её голос сорвался, превратившись в едва различимый шепот. — Вы излишне напряжены, Элина, — Чжун Ли подошел вплотную, игнорируя стопки бумаг на столе. — Работа в департаменте не должна лишать вас естественного очарования.Он медленно потянулся к её лицу. Элина зажмурилась, ожидая чего угодно, но почувствовала лишь, как его прохладные пальцы в тонкой коже перчаток аккуратно поправляют выбившуюся прядь её волос. Жест был интимным, почти собственническим. Его рука задержалась у её виска, и большой палец медленно, дразняще очертил контур её уха.— У вас участился пульс, — констатировал он, склоняясь так низко, что его губы почти касались её скулы. — Это реакция на цифры в отчете или... на мое присутствие?Элина чувствовала, как по телу разливается жар. Она была взрослой, образованной женщиной, но под этим золотым, гипнотическим взглядом превращалась в податливый воск. Чжун Ли пах сандалом и чем-то древним, властным. Когда он положил вторую руку ей на талию, слегка притягивая к себе через стол, она невольно подалась навстречу, прерывисто выдохнув. — Чай остынет... — пролепетала она, хотя в этот момент меньше всего думала о напитке.— Чай может подождать, — Чжун Ли позволил себе легкую, хищную полуулыбку. Он наслаждался её смятением, тем, как её грудь вздымалась под тонкой тканью блузки. — Редкие мгновения тишины ценятся выше, чем любые церемонии. Вы ведь согласны?Он приподнял её подбородок, заставляя смотреть прямо на него. В его глазах не было любви, но была обжигающая, темная эстетика обладания. Элина, окончательно смущенная и покоренная этой властью, лишь слабо кивнула, чувствуя, как его дыхание обжигает её губы.Пока за стеной Аякс сходил с ума от ревности, здесь, в тишине кабинета, Чжун Ли методично и грациозно доводил свою спутницу до грани обморока, используя свой голос и близость как самое изощренное оружие. Чжун Ли не спешил. Он смаковал каждый жест, превращая обычное чаепитие в изощренную пытку ожиданием. Он жестом указал Элине на небольшое кожаное кресло в углу кабинета, а сам расположился напротив, намеренно сокращая дистанцию так, чтобы их колени почти соприкасались.Пар от жасминового чая тонкими спиралями поднимался между ними, смягчая черты лица Чжун Ли, делая его взгляд еще более глубоким и затягивающим. — Знаете, Элина, — он медленно поднес чашку к губам, не сводя с неё глаз, — в Ли Юэ говорят, что вкус чая раскрывается лишь тогда, когда души собеседников настроены на одну волну. Ваша аура... она удивительно гармонирует с этим ароматом.Элина судорожно сглотнула, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Она попыталась взять свою чашку, но пальцы так дрожали, что фарфор жалобно звякнул о блюдце. — Вы... вы так добры ко мне, — прошептала она, опуская взгляд на свои колени. — Я всего лишь аналитик. Моя жизнь — это сухие цифры. — О нет, не говорите так, — Чжун Ли поставил свою чашку на столик и, подавшись вперед, накрыл её дрожащую ладонь своей. Его перчатка ощущалась прохладной, но давление пальцев было властным. — Цифры — это скелет мира, но именно такие женщины, как вы, вдыхают в него жизнь. Я редко встречаю тех, кто способен сочетать в себе холодную логику и... такую хрупкую чувственность.Он слегка сжал её руку, заставляя её посмотреть на него. Элина была пунцовой. Румянец залил не только щеки, но и ключицы, видимые в вырезе блузки. — Господин Чжун Ли... — она затаила дыхание, когда он другой рукой медленно провел по краю её воротника, едва касаясь шеи. — Мы ведь... мы ведь здесь по работе? — Работа — это контракт с обществом, — его голос стал еще тише, вибрируя где-то в грудной клетке. — Но сейчас... сейчас мы заключили иной контракт. Контракт на этот вечер. Разве вам не хочется на мгновение забыть о регламентах и позволить себе... немного искренности?Он наклонился еще ближе. Теперь она чувствовала жар, исходящий от него. Чжун Ли смотрел на её губы с таким исследовательским интересом, словно изучал редчайший артефакт, который вот-вот собирался присвоить.— Ваша кожа... — выдохнул он ей почти в самые губы, — она напоминает мне фарфор высшего качества. Такая же гладкая и, боюсь, такая же легко ранимая. Мне бы очень не хотелось стать причиной вашей... трещины.Элина закрыла глаза, окончательно теряя волю. Она чувствовала, как его дыхание обжигает кожу. Это был танец на грани — флирт, переходящий в нечто гораздо более темное и собственническое. Чжун Ли наслаждался своей властью, зная, что в десяти метрах отсюда за стеной Аякс рвет когти о дверь, а эта женщина готова отдать ему всё по первому слову.— Посмотрите на меня, Элина, — потребовал он шепотом. — Скажите... вы ведь долго ждали этого момента? — Да... — сорвалось с её губ прежде, чем она успела подумать.Чжун Ли улыбнулся — торжествующе и холодно. Он медленно отстранился, оставляя её в состоянии томительной недосказанности, и снова взял чашку.— Тогда нам стоит насладиться этим вечером сполна. Никаких отчетов. Только вы, я и тишина, которую мы создали сами. Чай в чашках уже давно остыл, но воздух в кабинете, казалось, был раскален до предела. Чжун Ли сидел неподвижно, его взгляд — тяжелый, золотой, гипнотический — приковал Элину к месту. Он медленно протянул руку и накрыл её ладонь своей, слегка сжав пальцы. — Ваша искренность, Элина... это редкое подношение, — прошептал он, и его голос вибрировал в самой грудной клетке девушки. — Я ценю её превыше любых отчетов.Для Элины, чей мир до этого состоял из сухих графиков и строгих регламентов, этот момент стал точкой невозврата. Чувства, подогретые его близостью, ароматом сандала и властным шепотом, выплеснулись через край. В порыве безотчетного, почти лихорадочного обожания она подалась вперед. Её губы на мгновение коснулись его скулы — осторожно, но горячо.Замерли оба. Элина тут же отпрянула, осознав, что только что сделала. Её лицо вспыхнуло пунцовым, она прикрыла рот ладонью, а в глазах застыл ужас пополам со стыдом. — О... о боги, господин Чжун Ли, простите! — пролепетала она, вскакивая с места. — Я не... я не должна была... Это совершенно непрофессионально, я...Она ждала холодного отстранения или вежливого выговора. Но Чжун Ли не шелохнулся. Он медленно поднял руку и кончиками пальцев коснулся того места на щеке, где еще чувствовался жар её губ. Его лицо оставалось маской безупречного спокойствия, но в глубине зрачков вспыхнуло нечто хищное, далекое от человеческого понимания «приличий».— Стыд — это напрасная трата времени, когда речь идет о подлинном импульсе, — произнес он, и в его голосе прорезалась пугающая, древняя сталь.Он встал, медленно огибая стол. Элина замерла, вжимаясь спиной в книжный шкаф. Чжун Ли подошел вплотную, загородив собой свет лампы. Он не стал её утешать. Вместо этого он положил ладонь на её шею, заставляя поднять голову.— Вы хотели этого, — констатировал он, глядя ей прямо в зрачки. — И вы это получили. Но помните, Элина: за каждый контракт, даже негласный, нужно платить.Он наклонился к самому её уху, и его следующий шепот заставил её сердце пропустить удар:— Я приму вашу плату позже. А сейчас... мне пора навестить того, кто платит за свое упрямство гораздо более высокую цену.Он отстранился так же внезапно, как и подошел. Оставив Элину дрожать в полумраке кабинета, Чжун Ли направился к двери. Он не оглянулся. Его мысли уже были заняты другим — тем, кто за стеной в этот самый момент ломал свои руки о запертую дверь. ~ Выходя в коридор, Чжун Ли достал из кармана белоснежный платок и одним резким, почти брезгливым движением стер след помады со щеки. Его лицо вновь стало каменным. Весь этот флирт, все эти слова были лишь инструментом, чтобы проверить, насколько легко ломаются люди, и чтобы создать идеальный фон для страданий Аякса.