A wolf will not eat a deer, but will teach you how to gnaw meat.

Как только мужчина оказался рядом, Морти издал короткий, животный писк и рванулся прочь, прижавшись спиной к холодному углу комнаты. Мир перед глазами густел и плыл как в лихорадочном бреду, Неужели это всё лишь новая, отвратная галлюцинация? Окончательный разлом рассудка, после которого уже не будет возврата? — Н нет! Это неправда… — его голос, хриплый и надтреснутый, рассыпался на части. — Он… он придёт. Просто он… Они… Я… — Слова путались и цеплялись друг за друга, как в кошмаре. Но за этим вербальным хаосом стояла одна ясная, леденящая мысль вся его жизнь с тем Риком каждый пренебрежительный взгляд, каждая унизительная оговорка, каждая угроза выстроилась перед ним в единую, неопровержимую улику предательства. Это была не боль, а ярость, медленно вытесняющая страх. Ярость, что точила его изнутри целый год, как он не осознал этого раньше? Понимание, жестокое и окончательное, ударило, как битой по бошке. Оно не принесло облегчения оно сожгло всё, что оставалось от старого Морти. Его глаза, так долго бывшие потухшими и пустыми, вспыхнули новым, болезненным огнём, огнем ненависти и обиды. Ноги, ещё секунду назад подкошенные ужасом, сами понесли его вперёд, к единственной фигуре в этом белом кошмаре, которая не называла его сумасшедшим. — Он бросил меня… — вырвалось из его пересохших губ. Шёпот был насыщен горечью и ядом Морти замер, будто споткнувшись о собственную мысль. Рот оставался открытым И в этот миг полного краха вся собранная ярость разбилась о скалу собственного бессилия. Плечи снова ссутулились, а из глаз, только что пылавших ненавистью, хлынули горячие, беззвучные слёзы. — Помоги… — его голос стал тихим, сдавленным шёпотом, полным той самой детской беспомощности, которую он так ненавидел в себе. — пожалуйста … Помоги… — Он уже не метался между страхом и надеждой. Он просто падал в бездну, и его последним инстинктом было вцепиться в единственную протянутую руку даже если это была рука самого дьявола, пришедшего забрать давно проданную душу. Прайм смотрел на измученное, бледное лицо парня. Каждая мышца его лица вместе с глазами кричали о спасении и опустошении. Масок и уверенности больше не было — Морти теперь и сам был как белые стены и чистый лист. — Я помогу тебе и не брошу, как он. Ты же мой родной Морти, верно? Я помню тебя с последней нашей встречи… ты так изменился, — наигранно мягко сказал Прайм. Нужно было тихо внедриться к парню в доверие, пока он был так уязвим. Где-то очень глубоко, если в нём вообще оставалась душа, он почувствовал мелкий укол совести. Это чувство было неприятным и незнакомым, будто в него вшили новые настройки. Он разрушал его жизнь как и Рику когда то но в этот раз он не будет один. Это пугало, но и невероятно манило. Он так долго гонялся за чем-то подобным, что, получив это, ему стало реально не по себе. — Я заберу тебя из этой дыры. Ты куда умнее, чем думают твои родители, и тебе не место здесь, — мужчина быстрым движением разорвал рубашку и освободил парня. — Выбор за тобой. — Это была немая сделка, которая не оставляла выбора на самом деле. Выход был один — уйти с ним. Другие варианты вели к смерти или гниению в психушке. Лишь иллюзия выбора с единственно понятным ответом. Эти сладкие, полные мнимой нежности слова в миг заставили всю боль разлететься прахом. Глаза Морти наполнились живым блеском, а сам Прайм будто светился, словно яркий выход в конце мрачного коридора. Рик бросил всё. А точнее, жестоко убил как и того Морти, что навсегда останется в этой психбольнице. В портал же зайдёт уже некто иной. Ему даже не нужно было предложение сам того не осознавая, он бы побежал за ним, будь на то воля. Но сейчас ему показали, что к нему относятся как к человеку, который сам вправе решать свою судьбу. А ведь он и не задумывался, что ощутить этот самый выбор - привилегия, сравнимая с горстью золотых монет, которую Прайм подаёт ему на блюдечке. Вся ненависть, что растекалась по венам, вдруг дошла до мозга и превратилась в твёрдую уверенность. Мальчик кивнул. Твёрдо кивнул, давая одним жестом понять, что теперь он готов на всё, и шагнул в портал. Рик улыбнулся а лучше сказать, скалился через улыбку. Он кивал, полный решимости и удовольствия от своей работы. Он чувствовал каждой клеткой мозга, что парень согласен и уже готов отдать ему всё за проход в их новое завтра. Они оказались в большом помещении с разными приборами и устройствами. Это напоминало гараж Рика, только более мрачный и просторный. Прайм полностью посвятил себя науке, и изобретений здесь было куда больше. Прайм наблюдал за парнем, пытаясь уловить каждую его эмоцию. — Ты сделал выбор, Морти. Хочу предупредить сразу свою семью ты вряд ли ещё увидишь, как и родное измерение. Считай это условием нашей сделки. — Комплименты мужчины и правда льстили, хоть и звучали приторно и слишком идеально для этого момента. В Морти зияла такая огромная чёрная дыра, что подобные слова заставляли пьянеть. Увидев всё вокруг, Морти удивлённо раскрыл глаза. Каждая шестерёнка, каждая труба, уходящая вдаль, каждая склянка — всё будоражило его ум. Он с огромным интересом всё разглядывал, рефлекторно строя догадки, как и что здесь работает и что можно было бы объединить. И вдруг слова о семье заставили его слегка взбрыкнуть. — Пф! Что за тупое предупреждение? В первый раз моя семейка хотела меня прирезать, а во второй просто избавиться. Думаю, я уже осознал, что если вдруг захочу идеальную семью, то лучше заведу собак! — выпалил он и резко прикусил губу. Ему стоило держать эмоции под контролем. Всё-таки он почти не знал человека перед собой, и любая дерзость казалась риском. Несмотря на спасение, приходилось признать — Морти боялся, но обида от предательства со всех сторон невольно вырывалась Подойдя ближе к Прайму, Морти взглянул на экран компьютера, следя за движениями его пальцев. — А что ты делаешь? — спросил он, стараясь звучать просто заинтересованно. — Я знаю, — произнёс Прайм с непривычно живой, почти маниакальной улыбкой. Для него это было нормой. — Когда я говорил, что знаю о тебе многое, я имел в виду всё. — Прайм заметно оживился, перебегая от одного чертежа к другому, живо объясняя детали. Улыбка с его лица не сходила. Иногда его движения казались неестественными — резкие повороты головы, порывистые жесты, будто в его теле не было костей. Со стороны это выглядело пугающе, как нарушенная механика живого существа. — Ты уже работал с подобным? — спросил он, изучая реакцию Морти. Тот всё ещё был под лёгким действием лекарств и не до конца осознавал происходящее. Слова Прайма о том, что он знает "всё", заставили Морти на мгновение съёжиться, сколько же за ним следили? И почему появился именно сейчас? Какой странный, пронеслось в голове. Жутковато, но в то же время… увлекательно? — Я… эм, да, интересовался, — начал Морти неуверенно. — Но стеснялся говорить об этом Рику. Крал детали потихоньку, но из того, что удавалось стащить, ничего путного не собиралось. — Он вдруг посмотрел на свою больничную одежду. — У тебя нет чего -нибудь переодеться? Он достал оттуда свою старую футболку и потрёпанную куртку, протянув их Морти. Взяв одежду, Морти вышел в коридор, чтобы переодеться. Куртка оказалась ему велика, и он, смахнув её с плеч, просто бросил на пол. В тонкой футболке, оставшейся от Прайма, он чувствовал себя легче и чуть менее уязвимым. Вернувшись в гараж, шатен снова взглянул на чертежи и усмехнулся. — Ты когда-нибудь пробовал, нарисовав чертёж, встать вверх ногами? — довольно тихо и застенчиво спросил он, приближаясь к инструментам. Едва взяв в руки гаечный ключ, Морти будто ударило током. Вдруг он задвигался стремительно, почти лихорадочно — начал носиться по комнате, хватая то одно, то другое, раскладывая инструменты на столе. — Хочешь, насыпем в неё блёсток! — радостно воскликнул он, и в его карих глазах на мгновение вспыхнул настоящий, почти детский восторг. Но так же внезапно он отшатнулся от стола, будто спохватившись. — Эм… Прости, что всё взял без спроса. Я, наверное, лучше пойду в свою комнату и не буду мешать? — голос его снова стал тихим, неуверенным. Прайм всё это время внимательно наблюдал за ним — и тоже, казалось, оживился. Не говоря ни слова, он схватил один из чертежей, резко встал на руки и уставился на линии и схемы вверх ногами. — Интересный опыт, — усмехнулся он, возвращаясь в нормальное положение и стремительно приближаясь к Морти. — Теперь знаю, как будет выглядеть ствол вверх ногами. — Он слегка наклонился к парню. — Забудь об извинениях. Просто запомни не трогай вещи без спроса. Некоторые из них реально могут убить. Смотри. — Прайм взял ручку и швырнул её в сторону одного из приборов. Тот мгновенно испепелил её яркой вспышкой, а затем с лёгким шипением втянул даже пепел. — Чур, блёстки будут красные, — его губы снова растянулись в улыбке, и он буквально из-под стола достал целую банку с ярко-красными блёстками. Со стороны он казался теперь просто увлечённым, чуть эксцентричным взрослым, который играет с подростком. Но если приглядеться — в его ярко-голубых глазах, за стеклянным блеском и широкими зрачками, всё так же стояла пустота. Глубокая, бездонная и холодная. Морти тихо хихикнул, глядя на Прайма, стоящего на руках. Всё происходило так стремительно, что мальчику стоило бы переварить события дня, но мысль о создании бомбы с родным дедушкой казалась лучшим лекарством что бы отвлечься Предостережение Прайма заставило его слегка содрогнуться — он мог бы действительно погибнуть, и он лишь молча кивнул. Насчёт блёсток спорить не стал. В его голове вертелась куча вопросов, и он не знал, стоит ли их задавать. Было страшно. Несмотря на то что Прайм ведёт себя как добрый, почти обычный мужчина, с таким человеком легко забыть, что он способен взорвать целую семью. — Прости за вопрос, но… Зачем ты меня забрал? Для чего тебе я? Рик говорил, что ты вроде как одиночка. Ты что, решил подружиться от скуки? — выпалил Морти, не в силах больше сдерживаться. Вся наигранная радость и ребячливость будто испарились с лица Прайма. Он резко подошёл к Морти, и его выражение изменилось. В руке он сжимал колбу с чем-то жидким. — Мы же родственники. А твой Рик бросил тебя. Не думай об этом будешь крепче спать — его голос звучал плоско, но в нём сквозило напряжение. От стресса он неловко сжал колбу, и та лопнула у него в руке, оставив на коже сильный химический ожог. В голове Прайма всплывали обрывки воспоминаний: чертежи, схемы, кадры с камер, на которых он следил за парнем почти с рождения. И груда тел — других Морти, которые хоть как-то напоминали ему этого. Всё слилось в одну мучительную солянку, и он на мгновение потерял нить разговора. — Ещё правило. Никогда не заходи в мою лабораторию снизу, пока я не скажу, — бросил он, швырнув осколки колбы на пол. Кислоту с руки он вытер о штаны, будто это была просто вода, а не вещество, разъедающее плоть. Парень не должен знать, что в его глазах он — всего лишь орудие. Идеальный Морти. — Так что насчёт блёсток в бомбе? — резко сменил тему Прайм, дёрнув парня к себе, чтобы тот не стоял как чужой.