A wolf will not eat a deer, but will teach you how to gnaw meat.

— Ты так хорош, Морти. Я подумаю, ставить ли тебя в угол сегодня. — Он рассмеялся и, удобно устроившись, выпустил струю дыма. Поведение парня заставляло его улыбаться. Не наигранно, а по-настоящему. Что слегка напрягало, вместе с чувством гордости. — Ты... ты просто ебнулся. Ты же понимаешь, что он убийца и психопат, Морти? — Рик не успел закончить фразу, как когда-то родная рука влепила ему пощёчину. Больнее всего был не удар и не убитый клон. Больнее всего было лицо его Морти. То, что его руки бьют его. То, что от парня не осталось буквально ничего. Его внук был мёртв. Он умер именно сегодня, у него на глазах. — Твой дедушка? — прохрипел Рик, мгновенно вставая после удара. Он хотел схватить парня за плечо, притянуть к себе. В душе ещё теплилась надежда, что его можно спасти, вернуть обратно. Старого Морти. Без этих усмешек, улыбочек и чужих фраз. Рику было страшно. Из-за паники глюки в голове становились всё реальнее. Он видел Прайма. Его силуэт, испачканный кровью, и абсолютно безумные глаза. Всё казалось кошмаром. — Кто бы говорил, пиздабол. — Всё так же недовольно бросил Прайм и снова затянулся, пытаясь подавить нарастающую агрессию. В голове всплыла их последняя встреча с Риком, но он быстро переключил внимание обратно на экран. Рик не успел схватить парня — тот исчез, оставив после себя лишь песню. Ту самую. — Блять... НЕТ, МОРТИ! — Рика накрыло мгновенной, почти животной паникой. Всё поплыло перед глазами. Это была любимая песня Прайма. Он прекрасно понял, что будет дальше по сценарию. Рик бросился в зал, пытаясь хоть что-то сделать, но прогремел взрыв. Он снёс всё. Абсолютно всё. Оставив после себя лишь смерть и отчаяние. — Пиздец. — Прайм замер, даже перестав курить. Что-то щёлкнуло в мозгу — воспоминания. Он не видел, что натворил его взрыв, когда уходил сам. Теперь он видел последствия. Он закусил губу до крови и быстро вытер её рукавом. — Нужно дать послушать Морти и другие песни. — Истерически рассмеялся он. Повсюду была разруха, трупы, органы и просто ошмётки дома. Все умерли, даже не поняв, что происходит — мгновенно. Наверное, это лучший исход. Рик, благодаря операции Феникс, перенёсся в другое тело и, ничего не понимая, смотрел на всё это. Он чувствовал, как тело слабеет. Он даже не мог кричать или плакать. Будто его мозг просто умер. Хотелось думать, что это кошмар, но лежащий рядом труп Саммер — без туловища и без глаз — говорил об обратном. Мужчина пошёл дальше, не замечая осколков и разрухи. Дальше лежали ошмётки рук и ног Джерри и Бет. И чьи-то органы, заваленные мебелью. Это всё было реально. Опять. — Он не мог. Он не мог. Он не мог. — истерически повторял Рик почти севшим голосом. Он просто упал на колени и закрыл глаза, чтобы ничего не видеть. Он хотел исчезнуть. Просто проснуться. Он чувствовал, что не может дышать, и начал весь дрожать. Все мертвы. Не осталось буквально ничего. Мужчина попытался собрать какие-то куски тел во что-то, зная, что это бесполезно, и просто зашёлся в истерическом реве. Прайм внимательно смотрел на всё это, не говоря ни слова. Затем он резко закрыл все камеры и сохранил видео. На сегодня этого шоу достаточно. Он чувствовал смесь эмоций, которых даже не понимал. Будто он снова прожил этот день, и это его бесило. Он резко встал и решил приготовиться к встрече с парнем. "Объект Морти Смит находится в своей комнате" — пришло сообщение. Прайм направился к нему с натянутой и жуткой улыбкой. Он быстро выбил дверь и сделал удивлённое лицо. — А я потерял тебя! Пиздец, ты же весь в крови и органах. — Мужчина слишком быстро подошёл и поднял парня, как мешок с чем-то. Он сжал его плечи слишком крепко и смотрел, почти не отводя глаз. — Ты сбежал? Честно, я немного расстроен. И где ты был? — Прайм ловко схватил парня за руку и резко вывернул её. Он и сам не понял, зачем это сделал, и быстро отшатнулся назад, услышав характерный хруст. Не успев схватить даже одеяло, чтобы вытереть кровь с лица, Морти вздрогнул от неожиданного появления Прайма. Сердце парня сжалось. "Он порежет меня на оливье", — пронеслось в голове, но не успел он и глазом моргнуть, как синеволосый уже оказался почти вплотную. Плечи были сжаты до боли. Морти пытался выдавить хоть какую-то ложь, но лишь как рыба открывал и закрывал рот, вглядываясь в лицо Прайма. Такие моменты были редкими — обычно синеволосый вечно отводил взгляд, не устанавливая зрительного контакта. — Я эм… Я… А… Решил, что ну… моя семья дерьмище, хехе! — Он попытался убрать с лица волнение, но тут же его рука была вывернута, и Морти упал на колени с полукриком. Он прикусил губу, начиная дышать словно пёс, капая слюной на чужой ботинок и скалясь. — Прости, прости меня… Я ослушался, я всё приму, правда, только… — Всё резко сменилось ужасом и страхом от мысли, которая только что пришла ему в голову. — Не бросай меня! Не оставляй! Я всё, что угодно, сделаю, не покидай меня!! — Морти тут же вцепился в штанину Прайма, двигаясь к нему на коленях и прижимаясь головой. — Я плохой... прости.. пожалуйста, пожалуйста… — всхлипывал он. Прайм упорно делал вид, что не понимает, о чем говорит парень, и вопросительно посмотрел на него, поднимая бровь. — Дерьмище? И типо вы поужинали за одним столом и теперь ты весь в крови и кусках печени? Колись, что ты натворил. Я же говорил, что снаружи опасно. — Мужчина как ни в чем не бывало подошел к парню и заметил, как меняется его лицо. Шатен буквально в ужасе, с глазами, полными физической и моральной боли, умолял его остаться. Что-то приятно кольнуло внутри, и Прайм усмехнулся. — Извини, перегнул чутка. Я не оставлю тебя, даже если ты трупами воняешь. Пошли, отмоем тебя. — Он слегка ткнул в кривую руку и подхватил парня на руки, будто тот весил как перышко. Поняв, что Прайм не собирается его бросать, Морти с облегчением выдохнул. — Ну, эм, типа того, но ужин был настолько хорош, что моя родня решила подорваться. А Рик... думаю, теперь он большая заноза в нашей заднице, и возможно, по моей вине, так как он вряд ли взорвался, хехе... Но ты прикинь! Этот говнюк заменил меня клоном — так ладно бы взрослым, так нахуя то малолетним! И ещё старался мне что-то втереть, типа "эй, Морти, мы можем всё исправить", "я МОГУ ТЕБЯ ИСПРАВИТЬ!" Будто я какая-то вещь, которую можно починить, хотя я и не сломлен с тобой я наоборот починился! Понимаешь? — Длинноволосый рассказывал всё это по пути в ванную, параллельно активно жестикулируя и периодически вскрикивая от злости. — Пф! Хотя, впрочем, не важно. Этот ублюдок наверняка сейчас ревёт среди кусочков моей семьи, ну или уже полетел искать нас с тобой, чтобы грохнуть. Хахаха! Но я уверен всё, что он найдёт, это собственное дерьмо. — Они быстро оказались в большой ванной комнате, и Прайм, не слушая болтовню, просто положил парня туда. Сняв ошметки органов и сложив их в какой-то контейнер, мужчина взял шприц и быстро кольнул парню в плечо, а затем ловким движением рук выпрямил ему руку. Всё было так быстро и ловко — сразу видно, что это были руки врача. — Теперь порядок. Помоешься или мне проследить за тобой? — совершенно спокойно спросил он и, взяв душ, направил струю воды прямо парню в лицо. Морти тут же схватил его за руку, смотря жалобным взглядом. — Эй, ам... знаешь, мне кажется, ты в последнее время даешь маху. Просто рука всё еще побаливает, не думаю, что смогу помыть себя сам. Но не волнуйся, я всё понимаю, старость не радость, все дела! Так что я прощу тебя, если ты поможешь. — Он самодовольно улыбнулся, глядя на дедушку, как вдруг на его лицо полилась вода, и он громко рассмеялся. — Эй, ну харэ! Хахаха! — Прайм внимательно слушал весь гневный рассказ парня и только хмыкал, кивая с совершенно удивленным лицом. — Ну и пидрила. — закатил глаза он и посмотрел на парня своим пустым взглядом. Он улыбался, но глаза рождали диссонанс. — Пошёл по моим стопам? Горжусь тобой, так что помою тебя. И надеюсь, ты включил мою любимую песню. — усмехнулся Прайм и грубо потрепал парня по голове, как собаку. — Пф... Ага! Тот еще говнюк. — от слов Прайма щеки Морти порозовели, и на лице появилась глуповатая, но нежная улыбка. — Нуу... ты же мой дед, причём такой крутой! Было бы стыдно не стать приближенным к тебе. И да, конечно, я включил твою любимую песню! — — Он не найдет нас здесь, не ссы, но думаю, ты прав он выжил. Но просто забьём на это. Даже смешно, согласись? Ты же буквально подорвал мою дочь. Наверное, это грустно. — Прайм рассмеялся выливая весь шампунь на Морти и начиная растерять. — Думаю, тебе стоит раздеться, сорян, не было опыта купания детей, сам знаешь, моего ребёнка грохнули сегодня. — пошутил он и сел на бортик ванны. — Твоя дочь лошадиный хирург. Это уже звучит как название хуевого анекдота! Что в этом грустного? — Морти хихикнул, снимая с себя всё, кроме трусов. Хоть он и делал разные непотребства, зная, что Прайм наблюдает, рядом с ним парень всё еще оставался слегка стеснительным — Думаю, это стоит отметить. Что скажешь? — Морти внимательно следил за каждым движением Прайма. Его прикосновения рождали в нем волны нежности, желания прижаться и тереться — мальчику крайне не хватало какой-либо ласки. Вся наигранность исчезла, он полностью расслабился, слегка прикрывая веки. Вдруг в голову пришла прекрасная идея. Он схватил синеволосого за воротник, потащив к себе, чтобы тот упал в ванную. Громкий смех Морти разнесся по комнате, когда он увидел, как Прайм оказался полностью в пене, пока не осознал, что мужчина лежит прямо на нём. Прайма не пугало поведение Морти , а наоборот ему было спокойно ? Видеть настолько схожего человека и с такими же мыслями в голове. И это спокойствие пугало тем что может оборваться. — лошадиный хирург? До сих пор не понимаю как она залетела от Джерри и скатилась до этого. Думаю теперь буду спать спокойно. — он широко и слегка стремно улыбается и щипает парня за бока тем самым выражая радость. — думаю мы заслужили и я готов закрыть глаза на твой побег. — он театрально делает грустное выражение лица и беря в руки кусок мыла тыкает им себе в глаза тем самым показывая это буквально. Глаза начинают щипать и они краснеют но мужчине весело. — Аккуратнее! Не хочу потом искать скальпель, чтобы ты поставил себе новый! — рассмеялся Морти, но внутри сжался. Он привык к таким выкидонам, но каждый раз немного волновался, что Прайм может серьезно пораниться или погибнуть. Прайм не мог сдержать искренней улыбки, которая не появлялась на его лице очень долго. Ему было плевать, что парень только что взорвал его дочь — хоть и не совсем родную. Он продолжал яростно растирать шампунь его по волосам, будто играл с собакой. Прайм не успел ничего ответить — парень сам дёрнул его за воротник, и они оба оказались в воде. Мужчина навис над ним, мокрый, в пене. — Решил обсудить это с глазу на глаз? — усмехнулся он, резко потянул Морти за мокрые волосы и прижался лбом к его лбу, почти вплотную. Когда синеволосый схватил его за волосы, снова вьющиеся кудрями, сердце Морти словно сжалось, а щёки вспыхнули. Он делал столько грязных вещей в своих фантазиях, но стоило Прайму оказаться рядом — он снова превращался в смущённого подростка. Это бесило. Он не понимал, почему рядом с ним становится таким уязвимым. В голове промелькнула сцена — настолько нежная и глубокая, что он пискнул. Его накрыло стыдом. Всё, что он чувствовал, было неправильным. Даже фантазии о поцелуе казались отвратительными. Но рядом с Праймом не существовало правил. Этот человек был свободен, своенравен, делал что хотел. Морти восхищался им. Хотел стать таким же — чтобы никто не смел и рта открыть против его воли. Он боялся не осуждения. Ему было плевать. Он боялся потерять его. Боялся, что если Прайм поймёт, насколько глубоки его чувства — те, что выходят за рамки грязных фантазий, — он отвернётся. Как и все. Зрачки сузились, тело дёрнулось. Он резко оттолкнул Прайма, натянув улыбку. — Хахаха! Амм... знаешь, ты иди, я домоюсь сам и приду, ладно? У меня идея. Короче, идея! Я уверен, тебе понравится. Так что я высушусь и приду. Окей? — выпалил он, пряча панику. Мужчина, словно дикий зверь, чувствовал, как поймал парня с поличным и загнал в угол. Мелкая дрожь Морти, сбитое дыхание, наивный румянец — всё это сводило его с ума. За секунду Морти из кровожадного убийцы, взорвавшего всю семью, сново превратился в малыша-стесняшку. Это мгновение пронеслось молнией. Шатен резко оттолкнул мужчину, и тот от неожиданности вывалился из ванны, но тут же поднялся, и непонимание на лице сразу сменилось на привычное — Как скажешь, пират. Постарайся не затопить нам ванну, когда перепутаешь бомбочку со взрывчаткой. — он зачесал волосы назад и усмехнулся. Почти выходя из комнаты, добавил: — И чего я там не видел? Знаешь, генетика отличная штука, особенно когда дело касается члена! — Он улыбнулся и захлопнул дверь. Прайм бы соврал, сказав, что не был сейчас возбуждён до взрыва яиц. Хотелось засосать парня прямо в ванне, снять с него эти никчёмные трусы, забив на все нормы — ведь они буквально решили отметить смерть их общей семьи. Но не хотелось разрушать всё, что он так долго строил между ними. Прайм давно не ощущал этого ужасного чувства страха — что тебя снова отвергнут, осудят, что ты разрушишь то, во что так верил. Это бесило, возбуждало и пугало одновременно. Он привык быть один и делать что хотел. Но теперь — нет. — Окей, окей... — недовольно произнес мальчик, скрещивая руки и вспоминая свой старый промах. На слова Прайма о генетике он тут же покраснел и сморщился, погружаясь в ванну до самого носа и злостно выпуская пузырьки, словно крокодил. Спустя пару минут Морти стоял у зеркала, положив руки на раковину. Он разглядывал лицо и длинные локоны, почти касавшиеся пола. Быстро высушив волосы феном и выпрямив их, он надел большую футболку Прайма. Попытавшись в сотый раз заплести косу сам и в сотый раз поняв, что не умеет — пошёл к Прайму. Положив подушку у его стула и усевшись, Морти приготовился ждать. Это уже стало ежедневной традицией. — Знаешь, я тут подумал... У меня скоро день рождения, и я бы хотел... ну, знаешь... кхм... — он прикусил губу. — Я бы хотел, чтобы мы... ну, вместе грохнули Рика, да и остальных Риков и Морти. Чтобы... эмм, ну! — парень пару раз кашлянул и начал нервно ковырять заусенец. — Чтобы остались только ты и я...— Лицо покрылось алой краской, глаза зажмурились. Он безумно надеялся, что для Прайма это не звучит как странное предложение. Хотя, если бы Морти знал будущее, он бы точно имел в виду именно это. — Типа, ты видел вообще Цитадель? Из-за подобных мест мне стыдно называть себя Морти, глядя на этих жалких уродцев! Я бы мог взять чертежи твоего устройства и настроить его так, чтобы все Рики исчезли вместе с Морти, кроме нас с тобой. Конечно, хах! Задачка не из легких, но ты меня многому научил думаю, за месяц я справлюсь! Нууу... и если по-честному, пока ты спал, я активно изучал устройство, и если постараться, смогу сделать примитивные пули с её лучами... наверное. — Морти сжался. Из заусенца уже выступили капли крови — с каждым словом он всё сильнее рвал кожу. — Кхм... пожалуйста... — жалобно произнёс он, поднимая голову, чтобы смотреть тому прямо в глаза. Прайм покорно ждал, когда парень придёт. Ему нравился этот ритуал — как Морти садился перед ним, а он заплетал косы ловкими движениями. Это успокаивало и возвращало в прошлое, где он мечтал плести косы Бет, но даже не мог общаться с дочерью. На этом ритуале Прайм был нежен и никуда не спешил. Он аккуратно брал парня за волосы, долго рассматривал каждую прядь, сравнивал цвета. Будто специально растягивал процесс. Умело взяв длинные волосы, он начал с трепетом заплетать косы, спокойно слушая бубнеж на заднем фоне. Только так Прайм был спокоен и не перебивал. На фразе "чтобы остались только ты и я" у него выпала расчёска. Он поднял её с пола. — Ого... довольно изложительно, Морти. Я и сам задумывался об этом. Знаешь, ведь Цитадель — это буквально ловушка для других нас, сделанная Риком, чтобы найти меня. Ха. А ведь это решение погубило столько жизней, не думал? Это же дешёвые версии нас с тобой, обречённые вечно торчать там и просирать свой гений. — Мужчина зажестикулировал — в глазах загорелся интерес. Он давно думал об этом и даже испугался сначала, когда Морти поднял тему. Неужели Морти тоже читает мысли? — Рика мы не сможем так просто убить с помощью этого устройства. Мы с ним вне кривой, но развлечься с другими версиями запросто. — Он резко встал, одна коса упала на пол, и он побежал за чертежами. Прайм принёс коробку, нажал — открылась схема Цитадели. В ней бегали их мини-версии. — Нужно подготовить оружие и план разрушения. Придумать название... "Революция козявок"? — Мимика стала яркой, импульсивной, будто он ширнулся от идеи. — Это же твой день рождения, и как я, твой дедушка, могу не сводить тебя на кровавый парк развлечений? Тем более их экономика давно по пизде, и многие планируют восстание. Услышав, что идея понравилась, глаза Морти заблестели живым светом. На лице расцвела радостная улыбка, он вскочил и начал всматриваться в каждое движение синеволосого, невольно прикусывая губу от счастья. — Но должен же быть способ прибить этого ублюдка? — воскликнул он, не слишком огорчаясь. Если убить не получится создаст клона, который будет терроризировать Рика, пока тот сам не покончит с собой. Морти наблюдал за мрачной колонией. Взгляд остановился на одной из версий себя — с длинными белокурыми локонами и розовой леопардовой шубой. Тот громко кричал на Рика, который напился перед тем, как сесть за руль, и чуть не сбил его. — Смотри, куда прёшь, мудила! Ночь со мной стоит больше, чем все Рики в этой залупе! — орал тот, демонстрируя фак. Морти весело хихикнул. — Смешной! — Он схватил мелок и с завидной энергией начал расписывать план действий, прыгая с места на место. — Нужно явиться так, чтобы все в этом месте обосрались! Ооо, я такую подготовлю речь они сразу застрелятся, зуб даю! А ещё можно... ага... — Он быстро чертил и метался взад-вперёд, проговаривая мысли вслух. Услышав идею Прайма о названии, Морти схватил его за плечи, сияя. — ОПЕРАЦИЯ МОРПААААЙ! — последнее слово он протянул с диким восторгом. Казалось, над ним разлилась радуга — он давно не чувствовал себя таким счастливым. — СПАСИБО, СПАСИБО, СПАСИБО! Ты самый лучший дед во всём межпространственном континууме! — закричал он, запрыгнув на Прайма и крепко обняв ногами и руками, громко пища от восторга. — Мы устроим этим дурочкам настоящую взбучку! Я прямо вижу, как наши бомбы заставляют их тупые дома взлетать на воздух! Оооо! Надо, чтобы дым был разных цветов: синий, жёлтый, красный и РОЗОВЫЙ! А ещё БЛЁСТКИ! Как можно больше блёсток! — Шатен активно жестикулировал, отпуская Прайма только руками, но крепко держась за него ногами. — Так, я займусь частью представления, а ты — подготовкой оружия. Нужно устроить грандиозное шоу! Мы покажем им, кто здесь настоящие Рик и Морти! Кхм... простите, Прайм и Морти! — подмигнул он, не переставая улыбаться. Глаза Прайма не успевали за быстрыми движениями Морти, но мозг улавливал каждую мысль и идею. Мужчина будто чувствовал, как ему вкололи наркотик в вену — от всего этого восторга он даже не верил в реальность, отрезав себе палец. — Сорян, это настолько круто, что я подумал будто я в коме или сдох. — Он улыбнулся во все зубы и тоже зажестикулировал — капли крови упали на лицо Морти. Прайм скривился, глядя на колонию их версий. — Как можно жить как в стаде баранов? Как они вообще себя отличают? И почему Рики-мусорщики ещё не покончили с собой? — Он заметил белокурого Морти и улыбнулся. — У них и проституция есть, Морти! Мортитуция. Не думал, что мои действия доведут их не только до краха экономики, но и до разврата. Я горжусь собой. — Прайм взял грязный листок и ручку, записывая всё, что говорил Морти. Он буквально не мог оторвать от него взгляда. Он увидел в парне себя несколько лет назад — когда так же затирал Рику про порталы. — Я подготовлю оружие, которое на химическом уровне расплавит им органы и оставит в них блёстки, идёт? И нужно хорошо продумать план, как свергнуть их нового клоуна-президента. Ты прикинь, теперь это Морти, только с повязкой. — Он почесал голову и достал из-под дивана пушку. Наугад выстрелил в стену — та развалилась и загорелась. — Пойдёт. Я пошёл собирать оружие. А ты пока придумай, чем заделать дыру в стене. — Он приветливо улыбнулся и почесал парня по голове — почти свернув ему шею. Прайм знал: Цитадель построена, чтобы поймать его. Рик был глуп, если думал, что это поможет. В Цитадели у Прайма была самая кровавая репутация — в школе для Морти его биографию проходили с большим ужасом, чем биографию Гитлера или 11 сентебря. Он считал это место цирком. Но пацан прав — это сыграет им на руку. Морти становился всё кровожаднее и злее. То, на что и рассчитывал Прайм. Всё это должно окончательно сломать в шатене последнюю эмпатию и доброту — как последний штрих в его плане. Как хорошо, что Морти думает, будто это всё ради его развлечений, а не для превращения в машину для убийств.