Тишина

      Свет выключили ещё давно. Сколько сейчас времени? Сколько ещё осталось до игры? Ни часов, ни телефона с собой не было, оставалось лишь гадать. Прошло всего пару дней здесь, но режим никак не хотел перестраиваться на «жаворонка». – Как думаешь, сколько «тараканов» останется в живых? – поинтересовался Нам Гю. – Well, I dunno, – Танос склонил голову набок, – надеюсь, половина этих из банды крестиков завтра поумирают. – Ну ты и злодей, – посмеялся Нам Гю и, шутливо стукнув товарища по плечу, злорадно добавил, – пока мы тут, они без шансов.       От Таноса невзначай послышался громкий зевок. – Спать бы уже идти, – устало пробормотал рэпер, – если ща не выспимся, то без шансов будем мы. You get me? – Куда? Го хоть ещё пару минут? – попросил игрок 124, посмотрев умоляющим взглядом на едва различимое в голубоватом свете чужое лицо. – Это будет на твоей совести, чел, – Танос положил голову на плечо друга и накрыл себя одеялом, сомкнув глаза. Вероятно, это было «да»?       Мертвая тишина в помещении напрягала, как и всё остальное. Завтра новая игра — новая возможность умереть. Половина участников уже погибли, играя в эти десткие уличные забавы. Перед глазами мелькали лужи крови, которые охранники в костюмах на прошлой игре даже не вытирали, а пускали играть прямо так, лица расстрелянных людей, которых просто убирали в гробы, похожие на подарочные коробки с розовыми лентами, и уносили, словно это нормально, словно так и должно быть.       И мысль о том, что один неровный шаг, небольшая дрожь – и на их месте окажешься ты, разрушала сознание по кусочкам. Ведь умирать сейчас, на наконец появившемся пути в нормальную жизнь, было ну никак нельзя.       «Находиться в трезвом состоянии» теперь звучало, как неудачная шутка. В конце концов, если есть возможность этого избежать, то почему бы не... – Нервничаешь? – слегка потрясываясь, спросил Нам Гю.       Не то, чтобы от ответа ему бы стало легче, и не важно – положительного или отрицательного. Он с самого начала этих игр понимал, что попросту не справится один. – Nope, – без задней мысли ответил 230 номер, – с чего бы? – Мы буквально в игре на выживание. Тебе как это ваще удаётся? – завистливо пробормотал игрок 124, после чего задумался и абсолютно ненавязчиво спросил, – или ты... Опять под этой штукой?       Ответа не последовало. И вновь наступила эта терзающая тишина. Нам Гю, хоть и не признавал этого, но точно знал, что ненавидел её больше всего на свете. Какую бы неприязнь не вызывали вечные оры пьянющих клиентов, он уже давно привык к ним и попросту не мог находиться в иной обстановке.       Отсутствие криков, мелодий, звенящих звуков от стеклянных стаканов, банальных человеческих разговоров отрезвляло. Трезвый разум... Даже звучало невыносимо – то же чувство, как и вцепиться в осколок разбитой бутылки. А если же у тебя есть возможность не терпеть подобное – тогда смысл причинять себе боль? Чтобы что? – Что... – выдавил из себя Нам Гю, стараясь заглушить неприятное ощущение в груди. Сейчас нельзя расклеиваться, – ...что будешь делать, когда выйдешь отсюда? – Ммм, я не думал ещё, – беспечно ответил Танос, после чего замолк, видимо, стараясь вырисовать в голове ну хоть какую-то картинку о предстоящем будущем. Как полминуты спустя он внезапно выпалил, – соджу с пивом хочу. Устроишь? – Чего? – удивлённо переспросил Нам Гю, не понимая, не ослышался ли он и вовсе из-за отключающейся головы, – алкашка!? Да и ты ж, вроде, всегда был по коньяку, не? Соджу с пивом? Выпивка для бедняков? – Да не-е, я не про то... – широко улыбаясь, пробормотал под нос Танос. Он явно уже был под чем-то, раз нёс подобную ересь. Такой чертовски спокойный, гад, – пофиг что пить. У тебя в Пентагоне всегда было так классно. Вот бы сходить туда ещё. – Польщён.       Нам Гю хмыкнул и перевёл взгляд на табло, висевшее справа от кровати. 250 человек ещё живы, каждый получит по 82 миллиона вон, если все выйдут из игры сейчас. Даже половины долга не покроет, а ведь он далеко не самый задолжавший из здешних игроков. «И почему все эти трусы так хотят уйти? Они действительно думают, что их жизнь снаружи игры станет легче только от мысли о том, что они не сдохли к херам в этой дыре? Наивное стадо зайцев».       «Ну зато, если ещё половина откинется, то у меня будут шансы на...», – но мысли игрока 124 сбило внезапное бормотание друга, по прежнему лежавшего на его плече. – А ты что хочешь делать? – он звучал так, будто уточнил просто из вежливости, коей никогда и не обладал. – Оплачу долги, может быть, куплю однушку на окраине Сеула, все дела... – задумчиво ответил Нам Гю, понимая, что о таких вещах нужно думать, отнюдь, не после окончания игр, – ну а дальше уже как пойдёт. Постараюсь снова заработать, отложу деньги, да и жить спокойнее можно будет. – Чё серьёзно то так? Что, даже не пропустишь с другом по стаканчику в своём клубе? – немного обиженно усмехнулся Танос, – впиши в свои планы. – Боже, ну одно дело ходить по клубам, другое – работать там. Это нихрена не прикольно, – голос игрока 124 начинал потихоньку дрожать от всё большего количества появляющихся в голове неприятных мыслей, – меня и так все бесят в последнее время. Упаси боже.       Танос, будто бы поняв, от чего друга начало так трясти, вслепую нащупал подвеску на своей шее и протянул её Нам Гю. Тот удивлённо похлопал глазами пару секунд, но согласился, достал из креста заветное содержимое и положил на язык. Неприятный вкус отдавал сильной горечью, во рту стало чертовски сухо, но на душе – хотя бы немного легче. К сожалению, полностью избавиться от этого уже въевшегося в голову состояния такая простая штука не поможет, но хоть чуток расслабиться было можно. – А я скучаю по сцене, – внезапно добавил рэпер, – I miss it so fucking much.        – Да ну? Куча людей орут, везде ярко, громко. По чему там можно скучать? – You won't understand this feeling.       230 номер приоткрыл глаза и почувствовал, как от воспоминаний в лёгкие поступило уже забытое согревающее тепло, наконец, позволившее вздохнуть полной грудью. – Когда вот ты стоишь перед этой кучей народа, все смотрят только на тебя и кричат типа: «Танос–оппа!», ну или там чё: «Танос–хён!», «Мы тебя любим!», всё такое. И вроде вот ничё такого особо то не сделал, а понимаешь, что тебя правда любят, – непривычно мягко объяснил рэпер, пока его губы непроизвольно расплылись в улыбке. – Ну фанаты у тебя и тут есть. Один даже в той же команде, что и ты, – Нам Гю смущённо отвёл взгляд куда-то в сторону. – Гён Су? – зевнув, переспросил Танос, – бли-ин, то-очня-а-ак...       Игрок 124 вздохнул и кивнул, так, будто Танос бы это увидел, – «да, именно. Гён Су».       Чёрт, ну и что он сейчас сморозил? Судя по всему, наркотики уже потихоньку давали о себе знать – язык явно медленно, но верно переставал находиться за зубами. Хотя, возможно, дело было в простом человеческом отчаянии. – Слушай, на самом деле, я... – Нам Гю подвинул плечо в сторону, но услышал, как друг тихо раздражённо промычал от его действия, а потому удивлённо замер, – ты спишь?       Ответа не последовало. Но тревожной тишины не было, покуда от фиолетововолосого рэпера уже слышалось забавное сопение.       «Наглец херов. Значит, сегодня спим так», – пронеслось в голове у игрока 124. Он аккуратно скрестил руки на груди и, прикрыв глаза, опрокинул голову, стараясь сконцентрироваться на звуке, который издавал Танос во время сна — «Так даже лучше...»

***

– Внимание, скоро начнётся третья игра, – объявил из динамика женский голос.       Кажется, ещё чуть-чуть, и он будет преследовать их в кошмарах про эти чёртовы игры. Действует на нервы.       Но проснулся Нам Гю от мужского, намного более знакомого голоса, что эхом раздался в барабанной перепонке, будто бы ему громко кричали прямо в ухо. Сквозь боль разомкнув глаза, он увидел перед собой размытый силуэт Таноса, трясшего его за плечи и настойчиво оравшего что-то.       Голова вновь заболела из-за непривычно раннего подъёма и организма, явно не привыкшего к этому, а потому ему было сложно различить в словах игрока 230 хоть какой-то смысл. Хотелось просто закрыть глаза и лечь обратно, часов ещё на 7. – Wake the fuck up man! We'll be late! – именно это было тем, что кричал рэпер, стараясь разбудить полуживого друга, до сих пор не продравшего глаза.       Но спустя время до него дошло, что на английский Нам Гю вряд ли откликнется, потому Танос придумал намного более эффективный способ, точно зная, что он то уж точно должен сработать. Исходя из двухдневного опыта конечно же. – На-ам Су-у-у-у, вста-а-ава-ай!! – протянул он, всё так же продолжая быстро трясти игрока 124 за плечи. – Я Нам Гю... – с обидой тихо промямлил парень, нахмурив брови. – Супер! – торопясь, воскликнул в ответ рэпер, и, схватив товарища за рукав, быстро потащил его вниз. По тону было понятно, что он уже успел закинуться.       Нам Гю лишь молча тащился следом, изо всех сил стараясь побыстрее проснуться по пути. Перед глазами плыли очень редкие бирюзовые силуэты – кажется, почти все уже ушли. Парни и впрямь опаздывали.       Быстрым шагом залетев на подобие лестничной клетки, Танос резко остановился, заставив игрока 124 прошипеть из-за их хромавшего маршрута. – О, господин Танос!! – послышался радостный голос Гён Су, игрока 256, раздражающего фанатика, – наконец-то Вы тут! – Почему вы так долго... – заикаясь прошептал Мин Су, игрок 125, обычный «фраер» и главный «терпила». Но его перебили. – Да какая разница? Пойдемте быстрее, – повысила голос Сэ Ми, игрок 380, должно быть, самая противная из всей этой наугад набраной кучки идиотов.       И вот, собравшись вместе, ребята уже спешили вслед за всеми остальными вверх по розовым ступеням, пока ещё было видно хотя бы спину идущего последним игрока. На полпути девушка раздражённо цокнула. – Чёрт. Ещё и пробежку перед игрой из-за кое-кого теперь устраиваем, – произнесла она, с явным намёком на одного из присутствующих. – Пошла ты, – устало пробормотал в ответ Нам Гю, точно знавший, о ком шла речь, – никого ждать и не просили, стерва ты грёбаная. – Вы – нет. А вот он... – Сэ Ми развернулась в сторону Гён Су и просверлила того проклинающим взглядом, будто бы по его воле совершила самый ужасный поступок в своей жизни. – А что не так? – с чистым детским непониманием спросил тот. По прежнему надеялся держаться позитивным в этой дыре, неудачник херов, – нам же нужно держаться командой! Разве нет? – «Держаться командой», – раздражённо передразнивая фаната, повторил Нам Гю, – да из нас «команда», как из... – Uh-h c'mon bro, stop being so pessimistic! – всё так же радостно перебил друга Танос, как лидер, шагавший впереди всех, почти вприпрыжку, – зато весело, ха-ха!       «Это уж точно» – мысленно ответил ему игрок 124. По-настоящему весело определённо было только ему, а оно и неудивительно – причина на то была ясна всем присутствующим. Мысли потихоньку заполнило желание поскорее последовать примеру рэпера и принять таблетку. Окружающие как всегда раздражали.       Пару минут спустя, команде всё-же удалось добраться до пункта назначения, даже почти без опоздания. Хотя, наверное, персонал бы хоть как не позволил кому-то из игроков пропустить игру, но до ребят это дошло слишком поздно.       Перед глазами появилось новое, незнакомое помещение – обыкновенные белые стены в практически полностью пустой, большой «коробке». Одноцветный вид комнаты нарушали только какие-то двери, да вооружённый персонал. Всё вместе выглядело довольно угнетающе.       «Ну и что это за игра такая? "Сбеги из психиатрической больницы?"», – пронеслось в голове Нам Гю. Думать о чём-то на трезвую голову уже не было сил, особенно в такой то бесявой обстановке, да и в окружении трёх идиотов.       По традиции, уже привычный роботизированный женский голос вновь начал что-то объявлять. – Добро пожаловать на третью игру. В эту игру играют в командах по два человека. Найдите того, с кем желаете играть. Чтобы стать командой, пожмите другу другу руки – и вы партнёры. Повторяю...       На часах, висевших на стене, высветилось десять минут. И, как только условия начала игры были озвучены второй раз, время пошло.       Не прошло и пары секунд, как в помещении стало ужасно шумно – люди начали разбираться, кто и с кем будет в команде. И, судя по тому, что громкость разговоров не стихала, выбор мало у кого шёл легко.       В конце концов, тут и впрямь нужно было подумать – ну не с завязанными глазами же выбирать, верно? Если игра будет в парах, то от твоего друга по несчастью зависит половина вашего успеха. Не стоило объединяться с кем попало, если ты горишь желанием выжить и выйти из этого места с деньгами.       Но наша команда, кажется, не очень то и торопилась с выбором. Во всяком случае, такого же ажиотажа, как у остальных, у ребят не наблюдалось.       Танос увлечённо покачивал головой из стороны в сторону, читая себе под нос какой-то рэп (очевидно, собственного написания) – он был единственным, кого, видимо, не волновало это всё ну от слова совсем. Да и кто бы сомневался?       Понимая, что реакции товарища сейчас не дождёшься, Нам Гю нехотя обернулся на свою «команду», чтобы хоть как-то сориентироваться, глядя на них. Сэ Ми уверенно протянула руку Мин Су. – Меня?... – явно сомневаясь в её выборе, переспросил он, – ты уверена? – Пойдём. Со мной ты победишь, – девушка развернулась в пол оборота и случайно встретилась взглядом с Нам Гю. Её выражение лица помрачнело.       Мин Су стоял довольно зажато, его трясущаяся ладонь теребила рукав кофты, да и в целом выглядел он неважно – определенно больше всех нервничал из-за предстоящей игры. Вот у этого уж всё точно было стабильно. Но не уж то главный невростеник собирался согласиться? Ну и урод.       Видя, что игрок 125 беспокоился, Сэ Ми наклонилась к его уху, по прежнему не сводя глаз со своего товарища–по–команде–наркомана. – А на этих уродов даже не смотри. Понял? – добавила она, даже не сбавив громкость, будто бы специально, чтобы тот, кто не надо, тоже её услышал.       Нам Гю лишь молча показал девушке средний палец.       С опаской взглянув на игрока 124, Мин Су вздохнул, понимая, что сейчас и впрямь согласиться было бы лучшим решением. Он кивнул и пожал протянутую руку девушки. «Фраер» и «стерва» вместе, остались трое.       Гён Су, уже явно не первую минуту, занимался тем, что с тихим восхищением наблюдал за своим кумиром. Заметив это, Нам Гю обеспокоенно вздрогнул, и на пару секунд обернулся к Таносу, после чего обратно – уже с бо́льшим напряжением.       «Чёрт. Он же не собирается...», – Нам Гю резко стало не по себе. Его взгляд нервно прицепился к Гён Су, в ожидании того, что же будет.       Застенчиво оглядевшись по сторонам, 256 номер сложил руки в замок и с улыбкой подошёл к рэперу, стоявшему к нему спиной. Гён Су окликнул того «господином», но реакции не последовало, что на миг сбило парня с толку. Прислушавшись, он услышал результат уже достаточно длительных витаний Таноса в облаках, что не могло не вызвать улыбку. – Я своим рэпом всех в этом мире добью. Не сомневайся во мне, bro, who even are you? В батле новом тебя точно я солью. I'm a legend Thanos. And you'll never be a star like I was. Бэм, – полу-шёпотом читал тот, двигая ладонями и качая головой под подобие бита. – Господин Танос, – спокойно повторил Гён Су, аккуратным движением похлопав рэпера по плечу, – извините, что отвлекаю...       Почувствовав на себе руку, рэпер обернулся. – What's wrong? – Ну-у, у нас же тут игра скоро будет, а Вам же нужен напарник... – парень неловко отвёл взгляд, после чего сделал решительный вдох полной грудью, и, резким движением поклонившись едва ли не на 90 градусов, протянул правую руку вперёд, – в общем, если позволите!!       Но ни ответа, ни рукопожатия парень не получил, из-за чего разогнулся и вопросительго посмотрел на Таноса, в надежде понять, что же не так. Рэпер, судя по его лицу, либо не совсем понимал, что от него вообще хотят, либо снова не вовремя задумался о своём.       Гён Су мог лишь с немым вопросом смотреть на молча хлопавшего глазами в ответ на протянутую руку Таноса, от чего между ними повисла довольно неловкая (для первого) тишина. Фанат вздохнул и попробовал ещё раз. – Господин?       Он помахал левой рукой перед глазами рэпера, пытаясь удостовериться, что тот всё ещё с ними. И, на удивление, Танос тут же поднял на него вопросительный взгляд. Так, ну вроде живой. – Мы скоро начнём игру. Нужны команды. По двое человек... Будете моим напарником? – с большой надеждой в голосе спросил Гён Су.       230 номер едва заметно округлил глаза и приоткрыл рот в немом «о», кажется, наконец поняв, о чём идёт речь. Он задумчиво оглядел собеседника с ног до головы и пожал плечами. – Maybe, – беззаботно ответил Танос, глядя в загоревшиеся от радости глаза напротив.       Но не прошло и пары секунд, как взгляд рэпера машинально съехал чуть в бок, и он заметил одиноко стоявшего позади Нам Гю.       «Ну конечно, кому я нужен? Гён Су же намного лучше меня будет. Сасэн ебаный», – одна и та же навязчивая мысль крутилась в голове игрока 124 всё то время, что он нервно наблюдал за попытками жалкого фанатика завербовать своего любимого кумира. Он шептал это себе под нос в саркастичной манере, хоть и понимал, что, вероятнее всего, всё так и есть. И приятного в этом было мало. Даже не так. В этом не было ничего приятного.       Как бы не хотелось прогнать этого тупоголового к чёртовой матери и с улыбкой взять в команду Таноса, остатки чести не давали упасть так низко. «Ну что я, тоже идиот что-ли?», – а ответ был более чем положительный, хотя и непризнанный.       Но, всё-таки увидев на себе столь желанный взгляд друга, Нам Гю быстро повернул голову в сторону, сделав вид, что ему вообще нет до них дела.       Наблюдая за игроком 124, рэпер слегка приподнял уголки губ, но, вспомнив, что от него ждут ответа, вернул себе прежнее отрешённое ото всех лицо. Коротко посмотрев на Гён Су с неким подобием сочувствия, он спешно выпалил: – Сорри, конечно, но, Гён Су... – Танос быстро похлопал игрока 256 по плечу, – you're out.       Обойдя фаната стороной, 230 номер быстрым шагом подошёл к своему другу. Тот медленно перевёл взгляд и вопросительно кивнул, будто бы не понимая, с какой целью к нему подошли. – Чё, пойдёшь со мной? – рэпер вытянул правую руку вперёд. – Ну-у-у, даже не знаю... – поправив прядь волос, протянул Нам Гю, сделав вид, что думал над ответом. Он издевательски помолчал некоторое время, стараясь побороть непонятное приятное волнение, – уговорил. Но с одним условием.       Игрок 124 указал пальцем на крест, висевший у товарища на груди, определённо подразумевая кое-какое действие в обмен на объединение в команду с ним.       Друг, не задумываясь, кивнул, и в ту же секунду последовало рукопожатие. Танос поднял кулак вверх, и, зажмурив глаза, радостно выкрикнул «Ура» на добрую половину, если не на всё помещение, так, что часть присутствующих даже обернулись.       Пока тот не видел, Нам Гю наклонил голову в бок, и, глядя на расстроенное лицо оставшегося в полном одиночестве Гён Су, без зазрений совести, как маленький ребёнок, показал ему язык. «Пошёл ты».       Таймер показывал, что на всё про всё оставалось чуть меньше двух минут. Почти все люди вокруг, кажется, уже нашли себе пару для предстоящей игры. Номер 124 только собрался открыть рот, чтобы завести разговор с Таносом, как заметил, что тот, продолжая подтанцовывать, собирался снова выкрикнуть что-то. – Хён, да тихо ты! – стыдливо прошипел Нам Гю, и, не особо рассчитав силу, хлопнул рэпера по запястью, чтобы тот угомонился.       230 номер замолк и моментально отдёрнул руку, скорчив болезненное лицо – непонятно, наигранное или всё же настоящее. – Нам Су, покалечить меня хочешь? – потирая ушибленное место ладонью, обиженно пробормотал Танос. – Да я Нам Гю!! – раздражённо вскрикнул он, уже не в состоянии слушать, как его имя продолжали путать, – Нам Гю! Слышишь? – Нам Су, да тихо ты, – едва сдерживая улыбку, ответил рэпер, прислонив указательный палец к губам друга. Злопамятности у него не отнимать, – quiet.       Сэ Ми и Мин Су, стоявшие подаль, метрах в восьми, молча наблюдали за тем, как парни, то ли в шутку, то ли уже абсолютно серьёзно едва ль не выдёргивали друг другу волосы прямо в самом центре комнаты. Прямо как дети малые, не поделившие конфетки. Девушка устало вздохнула. – Надеюсь, они проиграют. – Нуна, но ведь это... – Мин Су задумался, подбирая как можно менее оскорбительное слово, – н-неправильно? – «Нуна»? Я же говорила тебе, что 98–го.       Он неловко помолчал пару секунд. – Я забыл... – стыдливо признался игрок 125. Он по прежнему заметно трясся от волнения. – Успокойся. Мы всё пройдём, – номер 380 успокаивающе положила руку ему на плечо, говоря как можно мягче, чтобы не вызвать излишней паники своим привычным холодным тоном.       Ответа не последовало. – Да и у нас то шансов уж явно больше, чем у них. Да? – шутливо добавила она, указав на Таноса с Нам Гю, чтобы разрядить обстановку.       Мин Су посмотрел ей в глаза ещё некоторое время, после чего тепло улыбнулся и кивнул.       Что до Гён Су – у него всё вышло довольно гладко, хотя такого исхода он не ожидал. Едва ли не последним таким же одиноким игроком оказался номер 333. Парень был сбит с толку, когда, оглядевшись, не заметил больше вокруг никого без пары. «В конце концов, из-за него господин Танос попал сюда. Да и мы уже пересекались разок...»       Но выхода, как и времени, не было. Рискнуть стоило. Игрок 256 предложил ему быть в команде и тот почти без раздумий согласился, словно уже был в отчаянии. Не похоже было, что прогоревший криптовалютер запомнил его лицо. Наверное, это только к лучшему – если они поладят, но шансов на победу будет намного больше, нежели в ином случае.       Двое отошли к стене, но на полпути Гён Су, казалось бы, мимолётно обернулся на своего кумира. Чувство зависти и обиды переполняли вплоть до скрежета зубов, когда он видел Таноса кружащимся вокруг своего напарника (с которым уже успел помириться). «Почему не я?...» – Что такое? – удивлённо спросил Мён Ги, видя, как партнёр настойчиво сверлил какую-то часть помещения взглядом. – А? – услышав рядом уже знакомый голос, 256 номер нехотя обернулся и натянул улыбку на лицо, понимая, что в противном случае они просто поругаются, – нет, ничего. – Тебе тоже уже отказали, да? – уставшим, но понимающим голосом внезапно спросил игрок 333. – Нет, что ты. Просто... – Гён Су неловко посмеялся и почесал затылок, борясь с неприязнью к собеседнику и печалью на душе, – ...просто так вышло.       Мён Ги внимательно изучал выражение лица игрока 256, чуть приподняв бровь, будто бы анализируя такой размытый ответ. Гён Су первые пару секунд из вежливости занимался тем же, но, поняв, по какой причине криптовалютер мог это делать, испуганно развернулся всем корпусом и указал на часы – первое за что зацепился взгляд. «Лишь бы он меня не вспомнил...» – В-время!! У нас... Мало времени! – посмеиваясь, перевёл тему парень, в надежде, что его напарник ни о чём не догадался. – Да, и вправду... – задумчиво прошептал игрок 333, после чего перевёл взгляд на Гён Су и слабо, но искренне улыбнулся ему, – хорошо, что ты успел меня найти.       «Фанатик Гён Су» и «невероятный MG–Coin» вместе. В конце концов, все нашли себе напарников, чему не могли не радоваться. – He-e-ey bro, – с не сползающей улыбкой протянул Танос, – аre you mad at me? – По корейски давай, – холодно бросил в ответ Нам Гю, раздражённый постоянными английскими вставками друга, которые, зачастую, были для него не совсем понятны.       Рэпер расстегнул кофту и подошёл чуть ближе, снимая с шеи уже знакомую подвеску. – Ты злишь-ся... – по слогам произнёс он, ненавязчиво протягивая товарищу крест и старательно сдерживая смех, – на ме-ня?       Увидев столь желанный объект прямо перед своим лицом, игрок 124 удивлённо распахнул глаза, уже и позабыв об их договоре. «Наконец-то можно будет закинуться», – вторая радостная мысль за сегодня. – Нет.. – в небольшом смятении помотал головой Нам Гю, после чего прокашлялся и лукаво продолжил, – совсем нет.       Он поднял взгляд на Таноса, который, на удивление, выглядел искренним. Положив цветную таблетку под язык, игрок 124 уже вполне довольно улыбнулся своему товарищу в ответ. Вот так то лучше. – Время на выбор партнёра вышло, – вновь объявил голос из динамиков, – игроки, пройдите со своими напарниками в игровой зал.       Все собрались в центре и медленно начали проходить в уже новое помещение. Ну и почему сразу нельзя было провести всех туда?       Нам Гю шёл, стараясь не отводить взгляд от Таноса, чтобы не дай бог не потерять обдолбанного (будто и сам таковым не являлся) товарища в движущейся толпе. Однако, парни шли в конце из-за того, что подошли позднее остальных, и это явно сыграло им на руку. Пока игроки, толпясь, проходили вперёд, они выжидающе остановились в тишине. Но только успел Нам Гю об этом задуматься, как, к счастью, его мысли прервало пронёсшееся рядом: – Всё впорядке. Ринь динь-динь динь-динь, динь динь-динь динь-динь... – шёпотом читал строки из чьей-то песни Танос, качая головой. – Боже, ему теперь своих песен мало?... – пробормотал игрок 124, закатив глаза с лёгкой улыбкой, – чё ж ты такой довольный то сегодня? Вдохновение поймал, а, рэпер Танос? – Everything is possible, ma-an, – рэпер как-то по особенному расслабленно развёл руки в стороны и пожал плечами, чутка смахивая на «накуренного» хиппи. Но его былая релаксация быстро сменилась чрезвычайной радостью, – тем более, кое-кто обещал мне алкашки за свой счёт. – Че-его!? – возмущённо протянул Нам Гю, – когда это? Я вообще-то не соглашался. – М-м-м, а я думал, ты мне друг, – 230 номер скорчил расстроенное лицо, и посмотрел на товарища манипулятивно жалостливыми глазами, словно ребёнок, – я ему, значит, дорогущие таблетки за спасибо даю, а он... – Не расплачься хоть, актёрище, – игрок 124 накрыл лицо рукой и помотал головой, сгорая от испанского стыда, – будет тебе всё, только не смотри на меня так.       Толпа рассосалась, и друзьям по таблеткам, наконец, удалось пробраться на эту несчастную новую игровую площадку.       Перед глазами появилось подобие небольшой деревушки с жилыми домами. Искусственное небо, вероятно, являвшееся лишь пустыми экранами или чем-то подобным, озаряло всё тёплым рыжеватым светом. Создавалось такое впечатление, будто ты и впрямь вечерком гуляешь с друзьями на родной старенькой улице, где-то в нулевых. – Игроки, проследуйте за персоналом на свои места.       Народ только-только начал медленно разбредаться кто куда, как из толпы послышались чьи-то негодующие восклицания. – Эй, почему опять!? Вы, что, издеваетесь? – какой-то парень с уставшим лицом, как подорванный, истерил на людей в масках, – ребята, постойте, давайте поменяем партнёров!! Слышите? Ребята!!       Обернувшись на поднявшийся шум и увидев на груди зачинщика номер 456, многие лишь закатили глаза. Теперь всё стало более, чем понятно. – Слушай, парень, да ты успокоишься уже, нет!? – раздражённо повысил голос игрок под номером 100, – в прошлый раз ты говорил, что будет дальгона, что надо брать треугольник. И что? Мы опять должны тебе поверить!? – Но в этот раз я говорю правду! Клянусь, я знаю, что это за игра!! Я видел эти декорации! – отчаянно продолжал стоять на своём тот, – просто постойте и... Давайте поменяем партнёров, ребят! Пожалуйста! Ребята!!       Но, судя по лицам остальных, слушать его никто и не собирался. – Опа, а чё за движ? – заинтересованно спросил у друга Танос, прослушавший из-за своих «караоке» всё, что было до этого, – кто на кого? – Да у местного сумасшедшего опять крышу снесло, – усмехнувшись, ответил Нам Гю, после чего уточнил, передразнивая незнакомого мужчину, – это который «я в эти игры уже играл».       Рэпер задумчиво отвёл взгляд в бок, приподняв бровь. На секунду игрок 124 удивлённо решил, что тот и впрямь задумался над чужими словами, но в ответ получил уже чуть более соответствующий интеллекту его друга вкид. – Я в эти игры.. Уже играл. Йоу, – улыбаясь, внезапно прочитал 230 номер, сложив пальцы в «козу».       Подаль всё ещё слышались непонятные никому разборки деда с Ванькой-сумасшедшим и его, видимо, соответствующими друзьями. Но вся эта не нужная никому дискуссия мигом прекратилась, как только вмешался вооружённый персонал. Очередное цирковое представление закончилось, теперь можно было и пойти играть.       Махнув рукой на всё, что только что произошло, парни спокойно прошли в какой-то из переулков следом за треугольником. Он протянул им обе ладони, в каждой из которой был бежевый тряпичный мешок. – Возьмите по мешочку, – внезапно произнёс голос из динамиков.       Пожав плечами, Танос с Нам Гю так и сделали. Это был вполне себе обычный перевязанный верёвочкой мешочек из грубой, немного царапающей пальцы ткани. Судя по весу, внутри было какое-то содержимое. Интригуют, как только могут. – В каждом мешочке по 10 шариков. Пересчитайте.       Ребята вновь последовали прозвучавшему указанию и уже через секунду оба держали в ладонях набор достаточно небольших разноцветных стеклянных шариков. Парни были не совсем в том состоянии, чтобы считать без ошибок, но Нам Гю очень постарался сделать это, пускай и произнёс цифру «5» раза три, а в конечном итоге насчитал кубический корень из двадцати девяти. Танос же оставил попытки ещё в самом начале – после того, как вместо «один» в его голове всплыл какой-то набор дай Бог существующих букв. – У тебя их... Десять? – замявшись, спросил Нам Гю, немного встревоженный своими поплывшими в море рассчётами. – What a beautiful marbles here... – восхищённо прошептал рэпер, подняв один из шариков вверх и внимательно рассматривая переливающиеся на свету оттенки, – just like my señiorita. – Ясно, ну может у меня всё ещё не так плохо... – облегчённо выдохнув, пробормотал под нос игрок 124, – в общем, у нас по десять, да.       И на полминуты вновь наступила тишина. Неприятная тишина, из-за которой позитивный настрой немного рассеялся, поэтому пришлось выкручиваться. – Слушай, а... – нервно сглотнув, начал разговор Нам Гю, – ...как думаешь, что за игра хоть будет? – Ва-аще хз, чувак, – продолжая завороженно вертеть шарик в руке, беспечно ответил Танос, – никогда такой херни раньше не видел.       «Опять ему всё равно что-ли? И почему он никогда ни о чём не переживает?», – завистливые мысли вновь начали медленно посещать голову игрока 124. Даже под веществами от подобной херни не избавишься. А жаль.       Порой хотелось бы быть таким же, как Танос – просто ходить и по идиотски читать рэп в перемешку с рандомными английскими фразочками, а не это всё. Хотелось бы быть таким же, как он. Порой, редко, всего на миг. Не более, чем дружеская зависть, не более, чем белая зависть, тесно переплетённая с радостью за другого человека. – В этой игре, используя 10 шариков, вы соревнуетесь со своим партнёром, – произнёс женский голос, вновь послышавшийся из динамиков, – победит тот, кто соберёт все 20 шариков.       И после этой фразы, в груди что-то ёкнуло. Весь эффект от таблеток как рукой сняло. Появилось ощущение, будто бы всем игрокам только что внезапно всадили нож в спину, горло, голову, живот — да неважно. – У вас есть 30 минут. Игра началась.       Нам Гю замолчал, тем самым сделав этой проклятой тишиной удар в голову ещё более болезненным для себя. Теперь уже и впрямь тягостной тишиной – не было понятно, на самом ли деле никто не издавал ни звука, или парень попросту перестал их слышать. Потерянный взгляд метался от мешочка в его руке, к песку под ногами. Не было желания делать хоть что-то, но было нужно. – Вы... – сквозь образовавшийся ком в горле, выдавил из себя он, подняв взгляд на маску охранника, – издеваетесь?       Ответа не последовало. – Какого хера!? Я должен играть против него? – Нам Гю с каждым словом повышал тон всё сильнее, – а нельзя было перед игрой об этом сообщить!? Вы хоть сами то поняли, чё сделали?       Но парень в треугольной маске лишь молчал. Молчал. Просто молчал. – Да.. Пошёл ты нахуй!! – вскрикнул игрок 124, с размаху кинув мешочек треугольнику в плечо.       В голове всё никак не укладывалось происходящее, всё казалось бредом, не более, чем глупой шуткой, розыгрышем, издёвкой. Сном, ночным кошмаром. Хотелось ущипнуть себя. Щипать до синяков, до отметин, до крови, до шрамов, лишь бы проснуться. Но мысли крутились звоном в ушах, а в голове раздавался лишь один и тот же набор слов, что с каждым разом превращался во всё более неприятную, нарастающую, становящуюся практически нестерпимой боль.       «Вы соревнуетесь со своим партнёром»       Вы соревнуетесь со своим партнёром, блядь. Вы соревнуетесь со своим партнёром, еб вашу мать. Вы идиоты, а потому соревнуетесь со своим блядским партнёром, которого сами же до этого выбрали. Именно так сейчас ощущалась эта фраза – как масло в огонь, как соль на рану, как гром среди ясного неба и ещё куча прочей подобной метафорической херни.       Нам Гю нервно теребил слегка расстёгнутый ворот кофты, не зная, куда деть трясшиеся руки. Мысли всё никак не приходили в порядок, не собирались воедино, а лишь бились несвязным роем в каждом углу грёбаной черепной коробки. Не было ни малейшей идеи, что делать дальше. Ни одной, ни единой, ни малейшей. При попытке ну хоть что-то предпринять, разум моментально выдавал лишь «сбой». Грёбаный сбой и ни одного ответа, даже предположения, в этой гудящей куче несвязного мусора, что сейчас находилась в голове.       Последней возможностю было понадеяться на мнение Таноса об этом, но, взглянув на него, игрок 124 быстро понял, что мало чего получит в ответ. И легче от этого уже совсем не стало. Рэпер по прежнему стоял на том же месте, и с тем же спокойным выражением лица игрался со стеклянными шариками. Как последний умалишённый дурак. – Хён!! – сорвалось раздражённое с губ Нам Гю, при виде беспечности друга, что уже не на шутку выводила из себя. – Хм? – Танос удивлённо обернулся на крик, – что такое? – Ты.. Ты вообще воткнул, что сейчас сказали? – из последних сил сдерживая агрессию в сжатых кулаках, спросил игрок 124. – Ну ваще, я чёт не особо её слушал... – с улыбкой на лице признался рэпер, – а что?       Нам Гю, тяжело дыша, смотрел в глаза друга, яркие и чистые: расширенный зрачок и едва заметная голубая радужка метались туда-сюда с озорным непониманием. 124 игрок уже и сам ничего не понимал: хотелось ему сейчас засмеяться или забиться в конвульсиях при виде этого спокойного лица напротив. Все чувства перемешались, от чего каждая частичка головы начала раскалываться.       Прошипев от безысходности и схватившись за волосы, Нам Гю отошёл чуть в сторону и прокричал что-то бессвязное, уже не зная, что и думать обо всём этом. Отчаяние накрывало с головой, коей уже хотелось начать биться об стену, лишь бы придумать хоть что-то.       В голове было много непонимания, почему, почему же всё обернулось именно так? Почему из всех сотен идиотских людей Танос взял в команду именно его? И всё по прежнему: никакого выхода не было видно. Единственный вариант – сыграть в эту чёртову игру. Сыграть, чтобы один из них проиграл и сдох тут к чёртовой матери. Чтобы один вышел, а второй стал одним из тех трупов, что положат в перевязанный розовой лентой гроб и унесут прочь. Либо Нам Гю, либо Танос.       Было больно говорить себе об этом, но иного выхода попросту не было. Не было. Ни один другой вариант не имел бы возможности на свою реализацию тут, ничего иного бы не сработало.       Глубоко вздохнув, Нам Гю вновь вернулся к треугольнику и, отобрав у того свой мешок с шариками, подошёл к другу. «Плевать. Плевать. Плевать. Не важно, что будет дальше. Мне всё равно». – Играем, – уже более собранно произнёс игрок 124, сжав в потной ладони мешочек. – Ээ... А правила какие? – спросил сбитый с толку рэпер, – как в эти цветные камни играть то?       Нам Гю только собирался ответить ему, как понял, что и сам не знает. Девушка с динамика объявила всё, что могла, кроме самого главного. Бесит. – Да, кстати.. Какие правила у этой игры? – обернувшись к солдату, поинтересовался 124 игрок, – их же не сказали. – Для данной игры партнёры вольны выбрать собственные правила, – холодно ответил тот. – Собственные? Да вы на приколе что-ли? Нам тут ещё и думать надо? – цокнув, отчеканил Нам Гю. – Да ладно тебе, Нам Су! – добавил Танос, радостно покачивая головой, – наоборот круто же? Ща чё-нить лёгкое придумаем и дело с концом! Let's do it!!       Вновь услышав злосчастное искажение собственного имени, игрок 124 уже ничего не сказал, и лишь молча стоял, чувствуя, как глаз начинал подёргиваться. Вдруг в голове пронеслась неконтролируемая мысль: «Какой же ты всё-таки идиот», которую, на удивление, разум посчитал вполне приемлемой. От этого по спине пробежал холодок. Никогда прежде он не называл Таноса подобными словами на полном серьёзе – лишь в качестве глупых шуток, не более.       «Но мне ведь нельзя тут умереть. Я хочу жить... Очень хочу», – и в тот же миг он даже нашёл себе на то причину. Оправдание. Удобное оправдание.       Игрок 124 сел на песок, раздумывая над правилами для игры. 230 номер последовал его примеру, и, склонив голову, выжидающе глядел на друга. Прошла минута, вторая, третья – в такой обстановке, Нам Гю при всём желании не удавалось самому придумать правила. Создавалось настойчивое впечатление, будто всё, что только находилось вокруг, сейчас просто молча смотрело и давило. Было бы и впрямь лучше, если бы правила игры были уже готовые. – Что думаешь, бро? Any ideas? – тепло спросил рэпер. – Без понятия. Абсолютно, – 124 игрок разочарованно вздохнул, прикрыв глаза рукой, – крыша едет. – Нафиг ты так паришься? Chill, – подбадривал друга Танос, но, поняв на каком языке сказал, добавил, – ну расслабься, имею ввиду... Короче, не морочь себе голову, чувак! Не могёшь – посиди, почилль, само придёт. У меня так с песнями всегда бывает. Знаешь, типа... Муза! – «Почилль»? – усмехнувшись от подобного бреда, Нам Гю с отчаянием повернулся к рэперу.       Внимательно рассмотрев его выражение лица, 124 игрок, многократно кивая, произнёс то же слово, но уже более утвердительно, будто бы всё-таки что-то понял.       «Я хочу жить», – вновь мимолётно промелькнуло в голове. Возможно, почиллить – и впрямь хороший совет. Нам Гю не мог не заметить, что чем больше времени проходило, тем подозрительно спокойнее становилось у него на душе. Эта игра вынудила заснувшее после встречи с Таносом равнодушие к людям вновь проснуться. Как бы романтично, и, в то же время, иронично это не звучало.       Очередной глубокий вдох, с которым по телу прошёл приятный освежающий голову холод. После этого почему-то стало так легко – как будто бы ничего не было и не будет. Как будто бы они сейчас не в игре на смерть. Как будто бы один из них не умрёт через 20 минут.       Как будто бы всё хорошо.       «Я буду жить. Я должен жить», – ещё раз мысленно произнёс Нам Гю с едва заметной усталой улыбкой. Конечно, быть может, это и неправильно, но куда деваться? Прошедшая за это время буря эмоций утомила, на миг даже захотелось прилечь поспать.       Из всей ситуации сейчас оставалось лишь одно составляющее, по прежнему терзавшее игрока 124 – тишина. Между ними вновь повисла тишина. – Ну, чего молчишь? Расскажи что-нибудь, – уже так же беспечно сказал Нам Гю. – О чём? – в недоумении от внезапной странной просьбы спросил 230 номер. – Да плевать, – 124 игрок спокойно пожал плечами. Ему и впрямь было уже всё равно, – хоть о чём. Только не молчи.       Танос на короткое время задумался, чтобы вспомнить что-то из своей жизни, достойное упоминания. – Когда я учился в выпускном классе, у меня был концерт в тот же день, что и экзамен. Я выбрал первое. У меня тогда училка была молоденькая, ей, вродь, не было даже тридцати. А ещё она была моей фанаткой, прикинь? И короч, по итогу она добилась того, чтоб мне поставили зачёт, – с улыбкой от забавного детского воспоминания поделился рэпер. – Хера ты халявщик, – с такой же лёгкой улыбкой, расслабленно отметил Нам Гю, – что за предмет хоть был? – Матеша. Никогда её не понимал. – Ну точно халявщик, – усмехнувшись, повторился игрок 124, – мне бы так. Обычные смертные все экзамены сами сдавали, а этому даже там всё на блюдечке с голубой каёмочкой принесли. – Завидуешь? – шутливо с ехидной улыбочкой спросил Танос.       Нам Гю, которого заданный вопрос застал врасплох, не ответил, но рэпер не придал этому особого значения. Прохрустев пальцами, номер 230 быстрым движением повернулся к другу и посмотрел на него с явным интересом, видимо посчитав, что они тут сидят и делятся секретиками, как девчонки. – Твоя очередь, братан, – сгорая от любопытства, выпалил он, – что расскажешь? – Я? – слегка опешив, переспросил Нам Гю, – а что я-то? Я совершенно обычный парень, мне и рассказывать о себе нечего. – Нихерась «обычный». Наш MD Пентагона чё, уже забыл, кто он в жизни? – подстебал друга Танос.       Лицо игрока 124 слегка помрачнело при очередном упоминании своей работы. Непроизвольно накатило воспоминание, как привкус наркотика на языке – такое же горькое и неизбежное, следующее «оплатой» за бездумные короткие развлечения. Воспоминание о том, по какой причине Нам Гю очутился в этой дыре. – Ты прав. Я директор клуба, – тихо вздохнув, согласился он, – и был бы им до сих пор, если бы лучше думал своей головой и не решился вкинуть все сбережения в крипту.       Его всегда приследовали множество размышлений на разные темы, что не давали покоя, но не так давно Нам Гю понял одну вещь: самое главное сожаление в его жизни было и будет заключаться в том, что он не довольствовался тем, что есть. Жадность – горько прославленный человеческий порок, ежегодно заводящий толпы народа в тупик.       В тупик, из которого, казалось бы, и нет выхода. В тупик, в чрезвычайно ужасное экономическое и социальное положение. В тупик, подводящий жизни миллионов к черте. В тупик, неизбежный для таких же опороченных, как он. – Сейчас то я уже понимаю, что у меня было всё. Жаль, не понял этого тогда, – парень рассерженно цокнул, чувствуя, как снова накатывала непонятная тревога, – грёбаный MG Coin. Если бы не этот урод, всё бы было по-другому. Подумать только, столько бабла потерять...       Нам Гю прекрасно понимал, что единственный, кого стоило винить в том, где он сейчас находится – это он сам. Не судьбу и не внешние факторы. Он сам выбрал себе этот путь. Взрослый человек должен сам принимать решения и нести ответственность за свои прошлые поступки.       Когда собственная жадность завела в тупик и его, казалось, что всё кончено. Миллионы вон на ветер, задолженность кредиторам, просроченная плата за ипотеку, кредиты – всё в один миг пошло под откос. Хотелось просто закрыть глаза и прошептать себе, что всё это сон. Что этого не было, что всё хорошо. Не хотелось признавать, что весь этот кошмар, произошедший с его жизнью из-за столь глупой ошибки, был реален.       Но в конце концов всё же появилась она — надежда. Шанс. Шанс выбраться из этой унизительной нищенской жизни. В один день к Нам Гю подошёл мужчина в костюме и с улыбкой протянул ему дакчжи, 100 тысяч вон, а затем и визитку с номером. С тем несчастным номером, позвонив на который, он оказался здесь.       Что стоило говорить об этом? Всё что произошло – просто сюр. Нелепица, смеяться над которой больше всего хотелось именно самому Нам Гю. Поэтому он знал, что, выйдя из игры без нужной суммы, ничего не исправит. Он бы вернулся к прежней нищете и жалел о том, что ушёл, до конца своих дней. Если уж и было суждено подвергать свою жизнь опасности, чтобы сделать её лучше – так тому и быть. Иной возможности уже нет и вряд ли будет.       Вернее, у него была возможность. Была возможность не поступать так, была возможность принять правильное решение, была возможность жить своей лучшей жизнью, но парень её упустил и испортил всё. Сам.       Однако, раз так, чего уже скорбить по прошлому? Нам Гю знал, что незачем, но никак не мог принять свои ошибки и жить дальше. Они съедали его изнутри: сожаление, тревога, отчаяние, печаль — всё утаенное было лишь молча подавленным в глубине сердца мусором, и, как бы Нам Гю не ненавидел это признавать, но эти чувства – тоже часть его самого. Жалкие, вызывающие отвращение к самому себе. И это тоже был Нам Гю, но тот, который ни за что бы не согласился выйти в свет, показаться окружающим. – Жалеешь, да? – внезапно перебив самокопание друга, спокойно спросил Танос. – Естественно. Или чё мне, гордиться этим что-ли? – язвительно бросил Нам Гю. – Отпустить и забить. Просто перестань думать об этом, вот и всё. Let it go, – беспечно пожал плечами рэпер, – не забывай, мы с тобой тут по одной причине. Даже из-за одного человека. Забавно вышло... – Обхохочешься, – саркастично ответил 124 игрок на очередную сказанную его другом бессмыслицу, – я понимаю, что мы курим вместе, а накрывает по разному, но почему тебе под колёсами всегда настолько на всё наплевать?       Танос повернул голову к товарищу, не понимая, о чём тот говорил. Внимательно вглядевшись в выражение его лица, Нам Гю лишь удостоверился в своих суждениях – как всегда несерьёзен и расслаблен. – Вот видишь. Даже сейчас ни мускула на лице не дёргается, хотя мы тему не из приятных обсуждаем, – задумчиво произнёс игрок 124, продолжая анализировать расслабленное лицо напротив, – ты реально такой жёсткий кайф от этой простяцкой штуки ловишь?       Номер 230 вопросительно вскинул бровь, и отвёл взгляд в сторону. Немного поразмыслив над вопросом, он комично свёл брови и насмешливо улыбнулся так, будто бы услышал только что полный бред. – А при чём тут таблы? – спросил он, – не думал, что дело в том, что мне на самом деле всё равно? – Нет. Это ж бред чистой воды, – нахмурившись, ответил Нам Гю, – ты, вроде, Танос, а не терминатор. – Су Бон, – вздохнув, поправил товарища рэпер, – Чхве Су Бон. Сток лет прошло, хватит называть меня ещё как-то. – Куда тему то перевёл? – недовольно фыркнул 124 игрок. – А что ты собирался услышать? – уже более раздражённым тоном спросил Танос, – да, меня ничё не колышит. Это чё, так странно? – Хм-м, напомнить, где мы сейчас? – притворно задумчивым голосом выпалил Нам Гю, – конечно, блядь, это странно!       Танос на короткий миг задумался, даже и не зная, что ответить на такое. – Что с того? – недовольно спросил он, – ну вижу я, что здесь люди умирают. Мне поплакать? – Да чхать на остальных. Сам умереть то не боишься? – Нет, – без раздумий ответил рэпер, спокойно покачав головой, – если умру, значит, так тому и быть.       Последняя фраза заставила Нам Гю приподнять бровь в недоумении. Он знал, что его друг часто говорит чепуху невпопад, а порой даже сам не понимает, чё несёт. Но до таких тем ещё не разу не доходило, из-за чего 124 игрок не мог отделаться от странного смятения. – Да и, чё уж там. Я и так побывал одной ногой в могиле до игр, – не подумав, добавил он, – ничего нового короч. – В плане? – переспросил Нам Гю, подозрительно прищурив глаза. – В прямом, – усмехнулся Танос, – если бы не тот чувак с визиткой, я бы сбросился с моста, да и делов то.       Нам Гю испуганно округлил глаза и замолк. Это был ну совсем не тот ответ, который он ожидал услышать. Совершенно не тот. Присутствовало ощущение, будто бы рэпер снова шутил в такой привычной для него манере. Или, по крайней мере, хотелось верить, что это всего лишь его очередная неудачная шутка. Идиотская и, как всегда, бессмысленная. – Не смотри на меня так, – стыдливо прошептал рэпер, увидев направленный на него ошеломлённый взгляд, – я, разве, ещё не говорил? – Нет. Нет, ты вообще нихера мне не рассказывал. Объяснись, – грубым повышенным тоном потребовал игрок 124. – Ну-у-у там и объяснять то нечего... – неловко улыбнувшись, протянул Танос, в надежде замять явно не самую приятную для него тему.       Но по напряжённому лицу его длинноволосого друга было понятно, что так просто они теперь этот глупый разговор не закончат. Рэпер отчаянно вздохнул. Нужно было молчать. – Крипта прогорела. У меня были накопления больше миллиарда, я всё вложил в неё и всё потерял. В тот же день я пришёл к тебе в клуб и накидался в сопли, больше часа в отключке на барной стойке пролежал. Как проснулся – тело ломило, а бошка разрывалась из-за мыслей о том, что произошло. Чувствовал себя тогда как-то... – номер 230 задумался, подбирая подходящее слово, – пусто что-ли.       Нам Гю слушал его, ничего не понимая. Он совсем не ожидал услышать подобное от человека, на лице которого постоянно светилась улыбка. От Таноса, от кумира миллионов, от того лучика солнца, глядя на который и сам всегда невольно начинал улыбался. – По пути домой не хотелось уже ничего, – продолжил он, – я остановился на мосту, посмотрел вниз, да и чё то решил, что, вот... – Зачем!? – внезапно громко воскликнул Нам Гю. – Не знаю, – спокойно ответил рэпер, пожав плечами, – тогда мне казалось, что жизнь кончена. Люди бы узнали об этом, и во всех статьях бы начали писать, что бывший отец корейского рэпа теперь простой обанкротившийся неудачник. А нетизены отменили бы меня до конца дней за такое.       Чем больше он говорил, тем тяжелее становилось воспринимать его слова. Осознание того, что всё это время друг был не совсем тем, кем выглядел в глазах всей страны, ощущалось странно, даже как-то неприятно. Нет, дело то было даже не в этом. Нам Гю чувствовал, что ему не всё равно, пока слушал. – Да и я уже давно не тот популярный рэпер Танос, покоривший миллионы. Просто прогоревшая звезда – Всё так же продолжал рассказ 230 номер. Но он не выглядел расстроенным. Ему и правда было плевать, – «пик популярности прошёл, может и жизни пора закончиться?» – как-то так я тогда подумал. А пока я решался, стоя у края, ко мне подошёл тот парень в костюме и дал визитку.       Танос невесело улыбнулся и, облокотившись на стену, поднял голову на «небо». Его, хоть и искусственный, тёплый оранжевый цвет успокаивал, накатывали воспоминания о тех временах, когда уже сегодняшние проблемы были ещё так далеки, что казались пустяковыми. В детстве все взрослые проблемы казались лишь муторной ерундой, а единственное что заботило тебя – как бы побыстрее унести ноги от недругов с палками от деревьев.       В детстве, в прошлом, всё было так легко. Когда не надо было ни о чём беспокоиться, не надо было разбираться в «сложных взрослых штучках», не надо было думать и рассуждать над своими действиями. А со временем без этого жить стало невозможно: вечно нужно было что-то да решать, и это постоянно доставляло одну только лишь головную боль.       Постоянные забитые расписания, практически без единой свободной минутки, жёсткие рамки, в которые надо было себя загонять, горящие дэдлайны, завышенные требования, периодичные шквалы осуждения, скандалы, невозможность сходить куда-то без чьих-либо глаз – тогда это так раздражало. Это казалось ярлыком, бременем, от которого так хотелось избавиться, казалось минусами такой популярности. Сейчас же, Танос готов был отдать всё, лишь бы вернуться в те дни. В те дни, когда он чувствовал себя по-настоящему счастливым. Но они уже бесповоротно остались в прошлом, и оставалось только двигаться дальше – как оказалось, люди по-прежнему помнят его, но возможности вновь выйти на сцену уже нет. Эпоха прошла. – Это мой последний шанс выиграть билет в нормальную жизнь. В противном случае, ну... – рэпер замолк, остановившись на очевидной мысли. Усмехнувшись, он поправил себя, – короче терять мне всё равно нечего. Хочу попытаться сделать хоть что-то. Хотя б чтобы маме потом не было стыдно за балбеса, которого она вырастила.       Танос и сам уже перестал понимать, как и на что он реагировал – наркотики продолжали прочно отменять отрицательные эмоции и превращать их в какую-то странную кашу из безмятежности и прострации. То, что раньше вызывало у него шквал печали, теперь лишь создавало в голове диссонанс. Идея о смерти стала пугать ещё меньше, чем раньше. Но, наверное, так даже лучше. Толку от страха, да грусти здесь всё равно не было.       В груди осталась лишь такая приевшаяся, но по прежнему приятная лёгкость. Мысли не плелись в одно целое, а плавали одна отдельно от другой, соображать было невозможно. Рэпер просто чувствовал себя умиротворенно, и его это вполне устраивало. Всё тело расслабленно, волноваться ни о чём не надо, да и ощущаешь себя хорошо. Так подумать, именно это и послужило причиной, по которой он начал закидываться в любой удобной и не очень ситуации, в том числе даже на играх.       Ненароком переведя взгляд на друга, Танос увидел, что тот чуть сгорбился и то ли нервно, то ли измученно прикрыл глаза ладонью. Отодвинувшись от стены, рэпер удивлённо наклонился ближе к Нам Гю, пытаясь понять, что с ним. – Блять, ты... – дрожащим голосом прошептал Нам Гю, – ну как так можно? – Чувак? – в недоумении спросил номер 230.       Но ответной реакции не последовало, потому Танос лишь молча продолжил смотреть на 124 игрока, стараясь понять, что же не так. Отвернувшись, Нам Гю убрал руку с лица, и, едва слышно, шмыгнул. – Вот почему ты такой? – сквозь боль в горле прошипел он. Голос звучал так, будто ещё чуть-чуть и он сорвётся, – уже почти тридцать, а импульсивный, как подросток. У тебя всё есть, зачем тебе себя...       Игрок 124 не смог закончить предложение и лишь молча склонил голову, продолжив прятать лицо от друга за свисавшей чёлкой. Его плечи заметно подрагивали, от чего создавалось впечатление, что ему и впрямь стало... «Плохо» наверное? Это единственное слово, что смогло прийти рэперу на ум при виде такой картины. – Нам Су-у-у-у, ну ты чего? – уже с не наигранной грустью протянул Танос.       Вздохнув, он развёл руки в стороны и, подсев ближе, резким движением заботливо обвил и сомкнул их вокруг спины товарища. Наверное, это бы не помогло, но что-то внутри словно сказало ему так сделать. – Это из-за меня? – с непонятным и самому себе беспокойством поинтересовался рэпер, – братан, да брось ты, всё ж норм.       Нам Гю лишь молча положил трясущиеся ладони на спину рэпера.       На протяжении всего обсуждения этой темы, в голове 124 игрока крутилась тонна ругательств, которые он решил не озвучивать. В надежде расслабиться, чтобы придумать правила, он уже успел позабыть, что им предстояло играть друг против друга. Нам Гю и сам не понял, в какой момент его фальшивые эмоции обернулись настоящими, но теперь, всё стало только хуже. Намного и намного хуже.       «Сочувствие и привязанность приравниваются к неудаче» – урок, который он вынес ещё давным давно. Если это работает даже в рутинной реальности, то уж в играх на смерть и подавно. Придерживаться этого правила всё это время не составляло труда.       Будь с ним сейчас в команде кто-нибудь другой, он бы без колебаний вонзил ему нож в спину и прошёл игру, даже не чувствуя за это вины. Любой, да кто угодно – будь это фраер Мин Су, стерва Сэ Ми или напрочь отбитый фанатик Гён Су, даже малейшей мысли о сочувствии и пресловутой человечности не возникло бы. Да какая к чёрту разница на праведность, если твоя жизнь стоит на кону? Они все и так лишь кучка бесполезного мусора, а не люди.       Однако, каждый раз ненароком глядя в эти обдолбаные голубые глаза с расширенными зрачками, Нам Гю мысленно утверждал, что их обладатель совсем не такой же. Он – человек.       Даже сейчас, когда Танос поделился своей историей и чувствами по этому поводу, Нам Гю, пускай и не желал того, но ещё больше убедился в своих словах. «Он такой же, как и я. Ничем не отличается».       Он всегда считал бесчувствие своей сильной стороной, но за последние минуты уже много раз доказал себе обратное, что заставило его чувствовать себя ужасно. О каком безразличии шла речь уже было непонятно.       И Нам Гю не мог сказать себе, была ли на самом деле проблема в злосчастной привязанности, или же он просто не очень вовремя опомнился, что его партнёр – не мусор, который можно сжечь при желании. Ведь, казалось бы, он повидал здесь уже больше двух сотен людских смертей, но единственное, что смогло вывести его на эмоции, и не просто вывести на эмоции, а вызвать ненавистные слезы пока что даже не нужного сожаления – это история ещё живого о попытке умереть. Странно, да?       Нам Гю знал, что Танос чувствовал, знал слишком хорошо, чтобы уверять себя в обратном. Каждое его чёртово слово отпечаталось в голове, и заставило вспомнить о самых неприятных вещах, от которых игрок 124 так старался отвлечься любыми возможными способами. Он не выносил самокопаний из-за этого, из-за этого же избегал тишины. В тишине, когда ничто не отвлекало, он всегда начинал задумываться об этом.       Воспоминания медленно всплывали черно-белой плёнкой: о том, как после потери денег он бесчисленное количество раз думал о покупке верёвки и мыла, но каждый раз решался лишь на опиум и героин. Он давно сидел на опиоидах, но те события укрепили зависимость настолько, что даже здесь неимоверно хотелось закинуться. Не проходило и пары дней, как его уже начинало трясти от ломки. Он жив, но убил себя настолько, что каждый раз после отходняка жалел о том, что не решался на смерть.       И именно в состоянии сошедшего на нет действия наркотиков, состоянии грёбаной трезвости, вечером какого-то из огромного количества одинаковых дней, его нашёл мужчина в костюме.       Всё, что рассказал Танос, казалось отражением его собственной судьбы. Было даже трудно поверить, насколько они на самом деле оказались похожими. До боли в обколотых венах, до ужаса перед глазами, чертовски похожими. Но хорошего в этом всё же было мало.       А попытка обмануть его теперь ощущалась, как попытка обмануть самого себя.       Нам Гю с громким болезненным вздохом положил голову на плечо друга. Не хотелось уже ничего. Если бы только можно было просто посидеть так, ни о чём не думая, это было бы так здорово. Но было нельзя – часы на дальней стене предательски громко тикали, а время, отведённое на игру, всё уменьшалось, напоминая о конечном исходе. По ощущениям, в этом аду прошла уже бесконечность, но на деле – 19 минут.       19 минут, за которые пришлось по несколько раз пережить все 7 стадий горя: то вразброс, то чертовски медленно, то без стадии принятия, то в обратном направлении. Ощущалось, как американские горки, на которые он сел против собственной воли.       Голова раскалывалась на части, сил не было – ни физических, чтобы сыграть, ни моральных, чтобы решиться на это. А мысли о том, что Танос, на чьём плече он сейчас лежал, даже ничего не понимал, вызывали истеричную улыбку. – Нам Су, – рэпер аккуратно за плечи отодвинул друга от себя, – ну перестань уже, всё ж хорошо.       Нам Гю так и продолжал сидеть чуть сгорбившись, опустив голову. Взглянуть на друга он не решался, ведь знал, что пара голубых глаз, полных непонимания, моментально убьёт его. Уничтожит все остатки рассудка. Взгляд безвольно держался на кресте, висевшем на груди Таноса, ведь больше смотреть было некуда. Даже смешно, что, в конце концов, от «смерти» его вновь спасали наркотики.       Увидев это, Танос, отчаянно вздохнул и раскрыл свою подвеску, протянув её вперёд. – Бери, – без единой капли жадности, кратко произнёс номер 230, – забирай сколько надо.       В кресте оставалось всего 5 таблеток, что вызвало у Нам Гю лёгкий отчаянный смешок. За 3 игры они съели уже почти все наркотики, которые были единственным, что спасало их от самих себя. – Зачем? – поникшим голосом прошептал он, – оставь. И так почти закончились... – Бери говорю, – настойчиво повторил рэпер, – я делаю это не потому, что мне их некуда девать. Take it.       Вытерев мокрые глаза рукавом, 124 игрок всё-таки последовал просьбе друга и трясущейся рукой вытащил из креста содержимое. Очередная цветная таблетка оставила горький вкус на языке, который уже ничто и никогда не смоет, от которого уже тошнило. Хотелось просто избавиться от всего, что сейчас беспокоило, но он понимал, что эти наркотики ему не помогут. Во всём этом не было смысла. Очередной мимолётный приход ничего не исправит, а после «кайфа» вновь последует боль. – Лучше? – поинтересовался Танос.       Нам Гю быстро кивнул, прекрасно понимая, что уже в который раз соврал, не покраснев. Руки медленно опустились от усталости. – Хён, – шёпотом обратился он.       Дрожащая ладонь нащупала рядом тряпичный мешок. Нам Гю медленно вложил его в протяную Таносом руку, и наконец поднял на него голову. – Скажи тому парню, что ты выиграл, – с кое-как натянутой улыбкой на лице произнёс игрок 124. – «Я»? – удивлённый его формулировкой переспросил Танос. – Да, ты, – кивнул Нам Гю, – я же в твоей команде, а не ты в моей. – А мы чё, не это... – запнулся рэпер, – не должны были играть? – Наври. Он всё равно даже не смотрел, – из последних сил скорчив привычное насмешливое лицо, ответил 124 игрок.       Пожав плечами, Танос встал с песка, и, отряхнувшись, подошёл к солдату. Нам Гю наблюдал за каждым его движением, чуть прикрусив губу, чтобы не разрыдаться по новой из-за щемящего чувства в груди. Хватит уже этих публичных унижений. – На, – номер 230 беспечно протянул охраннику оба мешка с шариками, – чё, всё, можно идти?       Треугольник молча кивнул.       Сделав всего пару подтанцовывающих шагов вперёд, рэпер вдруг остановился, заметив, что Нам Гю не шёл следом, как это было обычно. Он вопросительно обернулся назад.       Встретившись взглядом с другом, 124 игрок несколько раз мысленно проматерился. Он до последнего надеялся, что тот просто уйдёт отсюда, что он не станет думать о нём даже в такой момент. Но этот идиот даже сейчас сделал всё с точностью до наоборот. Даже сейчас. – Эй, чувак, ты чё? – принахмурившись, спросил Танос, – идёшь?       Нам Гю смотрел на его лицо с отчаянием. Он знал, что принял это решение на эмоциях. Он знал, что, вероятнее всего, зря так поступил. Он знал, что если бы меньше трепал языком, то принял бы иное решение. Он знал, что его убьют его же жадность, зависимость и тишина.       Та тишина, которую он так ненавидел, от которой так отчаянно убегал – за последние пару минут он понял, что дело было совсем не в ней. Он ненавидел вспоминать о себе в дурном свете. Ненавидел думать о том, что он совсем не так хорош, как многие люди его же возраста. Ненавидел осознавать тот факт, что он мало чего добился за свои годы. Ненавидел думать о себе. Ненавидел думать о себе.       А ещё он понял, что они с Таносом вовсе и не были так похожи. Танос был человеком, Нам Гю же – лишь тем же бесполезным мусором. Рядом с этим «прогоревшим» рэпером, он всегда превращался в жалкого парня, который слонялся хвостиком и поддакивал, превращался в простую тень. Танос был отдельной личностью, но при нём сам Нам Гю же в свою очередь терял себя. Обычный мусор рядом с настоящим человеком.       И он ненавидел это. Ненавидел то, что понял это только сейчас. Ненавидел Таноса.       Ненавидел себя.       Он отчётливо слышал медленные приближающиеся шаги одного из сотрудников игры где-то сбоку от себя. И он знал что эти шаги, вероятно, один из последних звуков, что он успеет услышать. – Чувак... – прошептал Танос, почувствовав странную тревогу. – Су Бон, – обратился Нам Гю, с отчаянной улыбкой на лице, – живи, идиот.       «В конце концов, отец корейского рэпа народу нужен больше, чем какой-то директор клуба», – подумал он, глядя в родные обдолбанные ярко-голубые глаза с расширенными зрачками, всего в нескольких метрах от себя. В прекрасные глаза, которые он так полюбил.       Прозвучал громкий выстрел. – Игрок 124 выбыл, – озвучил пустой женский голос из динамика.

***

      Вовсю шло голосование. Кто-то подбежал сзади и несколько раз хлопнул по плечу, начав о чём-то говорить. – Господин Танос, Вы живы! – радостно воскликнул Гён Су, – я так переживал за Вас!!       Ответа не последовало. – Вы целы? – он прошёл вперёд и встал напротив номера 230, растолкав стоявших рядом людей.       Ответа не последовало. Гён Су слегка нахмурился из-за того, что его в очередной раз проигнорировали, и, уже по привычке, помахал ладонью перед глазами своего кумира. Но тот так и не поднял на него взгляда. – Господин Танос? – удивлённо позвал он рэпера. – Игрок 230, – вдруг произнёс низким голосом квадрат.       Тишина в ответ. Ни единого движения. – Господин, Ваша очередь, – шёпотом подсказал Гён Су, видя ожидающие взгляды игроков вокруг.       Реакции не было. Вздохнув, 256 номер вновь пробрался назад и слегка подтолкнул рэпера за плечи. Тот всё-таки направился к столу с уже привычными кнопками для голосования.       Услышав цифру 230, окружающие заранее закатили глаза. Каждый, кто тут находился, уже заметил, что в каждую свободную минуту какой-то идиот с фиолетовыми волосами стабильно выкидывал внезапную ерунду. Было непонятно, как этот клоун вообще столько прожил. От него ожидать можно было всего – мало кто удивился бы, если бы он сейчас и вовсе взлетел. После всего цирка, что они успели увидеть, удивляться было уже нечему.       Су Бон не проронил ни звука. Дошёл до стола, остановился там, не шелохнувшись. Наступила мёртвая тишина. Все замерли в ожидании. Гён Су с каждой секундой глядел на своего кумира всё более удивлёнными глазами, не понимая, что с ним.       После никем не нарушеной от шока полуминутной паузы, рэпер слегка поднял ладонь и потянулся к кнопке.       При нажатии прозвучал привычный трезвон. На табло высветилось ещё на одного «крестика» больше.       Развернувшись, он так же молча прошёл в соответствующую зону. Оказалось, что удивляться ещё было чему. – Игрок 256, – сказал охранник.       Услышав себя, Гён Су быстрым шагом подошёл к столу. Казалось бы, ему нужно было нажать на кружок, ведь призовых денег всё ещё было недостаточно. Но он обернулся к Су Бону, посмотрел непонимающим взглядом и с сомнением почесал затылок. Недовольно покачав головой, он нажал на крестик, прошёл следом и встал рядом с рэпером. – Господин Танос, Вы чего? Вы же всё это время были за круги, – недоумевая, расспрашивал Гён Су.       Су Бон опять не отвечал. Не хотел. Не мог.       Со всех сторон для него слышался лишь какой-то едкий белый шум, который даже не был похож на голоса. Просто пустые звуки. Су Бон больше ничего не слышал, не мог разобрать речь вокруг себя. В ушах звенело, а в голове по кругу крутились только звук выстрела и фраза: «игрок 124 выбыл».       Су Бон не мог поднять голову вверх. Был уверен, что как только сделает это – перед глазами окажется он. Когда рэпер вышел обратно в общежитие, каждое, абсолютно каждое лицо на миг стало принадлежать ему. Он был везде, его тёплые ладони будто бы продолжали, как всегда, обнимать спину и плечи, его голос непрерывно звучал в голове, ощущение его присутствия вводило в параноидальное состояние, сводило с ума. Су Бон думал, что если посмотрит на кого-то, то снова увидит его лицо. Увидит его живым и с дуру поехавшей крышей посчитает, что он жив. Окончательно рехнётся. И этого сейчас он боялся больше всего – сойти с ума окончательно.       Руки тряслись.       Гён Су видел перед собой лишь непривычно пустой безжизненный взгляд потухших глаз, направленный в пол, и не единой эмоции на лице. В конце концов, он смог догадаться в чём было дело. – Это из-за Нам Гю–хёна?... – тоскливо спросил он шёпотом.       На краткий миг Су Бон нервно дёрнулся, что, вероятно, и было ответом. Гён Су не стал продолжать давить, и лишь сочувствующими глазами оглядывал лицо кумира.       Номер 256 понимал, что, увидев среди толпы фиолетовые волосы, не задумываясь, обрадовался, что выжил именно он. Настоящий фанат ведь не мог желать смерти своему любимому исполнителю, верно? Но глядя на теперь такого опустошенного молчаливого парня, вместо привычного шумного вечно выделявшегося из толпы Таноса, Гён Су не мог больше радоваться. «Выходит, он и вправду был ему так дорог... Наверное, намного дороже, чем я», – пронеслось мимолётное в голове фаната.       Да, он не мог отрицать того, что чертовски завидовал Нам Гю каждый раз, когда видел его рядом со своим кумиром. Однако парень также прекрасно понимал и то, что он сам ничего не стоил для Су Бона – в этом было их главное отличие. Гён Су знал, что его предпочли другому не по таковой случайности. А раз и без того ужасный выбор привёл к такому неутешительному исходу, в голову игрока 256 потихоньку закрадывались уже самые отчаянные идеи о том, что им нужно было сделать перед той игрой. – Господин Танос... – надрывающимся голосом горько прошептал Гён Су, – ну почему Вы просто не выбрали меня тогда?       Ответа, как и было ожидаемо, не последовало. Быть может теперь, когда появилась возможность, 256 игрок бы мог попытаться занять место Нам Гю, но не позволил бы себе пользоваться таким положением. Стоило лишь заткнуться и быть рядом в тишине. А уж говорить и без того подавленному рэперу, что криптовалютер, который был ему должен под миллиард вон, тоже погиб на прошлой игре, идея отнюдь не лучшая.       Гён Су было больно видеть Су Бона таким сейчас. От осознания, что всё могло бы быть по другому, сделай рэпер другой выбор, появлялось лишь всё больше сожаления. Тяжко вздохнув, номер 256 протянул руку, чтобы успокаивающе погладить Су Бона по плечу, но тот, на удивление, остановил парня, не дав до себя дотронуться. Гён Су не стал давить и послушно убрал руку после такого предельно понятного жеста. Хоть и понимал, что проблема, вероятно, опять была лишь в нём самом.       Спустя время, молчаливое разглядывание рэпера всё же прекратилось, когда фанатеющему парню прилетел лёгкий удар по шее от кого-то, только что вставшим рядом с ними. Обернувшись с очевидным вопросом, он увидел перед собой знакомое лицо игрока 380, Сэ Ми. – Ай! Нуна, за что? – первым делом удивлённо спросил 256 игрок. – Отвяжись ты уже от этого нарколыги, – грубым голосом нехотя прошипела девушка, – хотя бы ради себя.       Номер 380 схватила Гён Су за рукав и молча потащила в другой конец зоны крестиков. Тот не сопротивлялся, хотя и думал об этом, продолжая не сводить печального взгляда с Су Бона.

***

– Ничья, – Сказал охранник в маске с изображением квадрата.       Поднялся шум. Исход не устроил никого, но ругаться по большей части начали кресты. Причина очевидна. – Ребята! Ну неужели после всего, что пережили... – отчаянно воскликнул игрок с номером 456, – вы всё ещё хотите здесь остаться!? – Да, чёрт возьми! – громко ответил игрок под номером 100, – не праведничай, ты и сам сегодня убил своего партнёра. – А он что-ли виноват в этом? – уверенно вступился игрок с номером 388, – Вы вообще молчите, даже слушать его не стали!       Было так громко, но Су Бон продолжил стоять на том же месте неподвижно, не в состоянии разобрать ничего из их споров. Перед глазами всё расплывалось, конечности будто бы онемели. Единственное, что он смог понять – они остаются здесь. Остаются, ведь, кажется, половина всё равно голосовала за продолжение игр. Следующая игра будет.

***

      Гён Су прошёлся по помещению, оглядываясь, в поисках потерявшегося лидера их порядевшей «команды». Спустя пару минут, найдя того поодаль зажато сидевшим на своей кровати, он облегчённо вздохнул, – «нашёлся».       И стоило ему только сделать шаг вперёд, как его тут же схватили за рукав кофты, заставив притормозить. И это вновь оказалась Сэ Ми. – Эй, парень, – холодно обратилась она, – хватит. Толку не будет. – Надо же хоть как-то помочь... – расстроенно пробормотал 256 игрок. – Вот конкретно ты ему уже точно ничем не поможешь, – покачала головой Сэ Ми, – себе хуже сделаешь. – Да какая разница? Как я его таким оставлю? Ему же плохо, – взволнованно сказал Гён Су, продолжая смотреть на кумира. – А мне, что, думаешь, хорошо? – раздражённо отрезала девушка, – угомони свои чувства.       Гён Су на какое-то время задумался над её словами. – Блин... – расстроенно прошептал он, повернувшись к собеседнице, – Мин Су–хён ведь тоже? – Завались, – прошипела девушка, – пойдём к остальным, хватит уши греть.       Оттаскивая фанатика к ещё оставшейся группе крестиков, Сэ Ми случайно поймала себя на мысли, что с кем-то уже вела себя так же – вечно таскала с собой, как ребёнка, но относилась более мягко, вследствие чего осталась жива, в отличие от него. Осознание заставило её молча покривиться. Наверное, она снова совершала ту же ошибку, наступала на те же грабли, но ещё не успела опомниться. И врятли успеет до тех пор, пока снова не оступится. – Кстати, нуна, – внезапно начал разговор Гён Су, – Вы замечали... Что у господина Таноса голубые глаза? – Мне всё равно, – без каких-либо эмоций в голосе ответила игрок 380, – и не называй меня нуна. Мы одногодки. – Как странно, – задумчиво пробормотал 256 номер, явно даже не слушавший её, – я ведь всегда думал, что они карие...       Все, кто проголосовал против продолжения игр, сидели толпой, обедали и дискутировали о чём-то. И лишь один человек так и остался сидеть на своей кровати, на которой ещё утром был вместе со своим другом.       Су Бона трясло, бросало то в жар, то в холод. Его ладони, липкие и потные, нервно гуляли по плечам, стараясь покрепче ухватиться за них, чтобы успокоиться – так, как раньше делал кто-то другой. Ощущение тёплых рук на теле сделало всё только хуже очередным напоминанием. Дыхание стало тяжёлым, голова раскалывалась от подступающих тревожных мыслей. Обо всём. Всё, от чего он бежал, принимая наркотики, всплывало перед глазами в, казалось, наихудшей из возможных форме. Было такое чувство, будто он задыхался – медленно, мучительно, и это всё никак не заканчивалось, длилось бесконечно. Счёт времени попросту ускользнул из под его пальцев с момента, как он услышал тот выстрел.       Су Бон в панике хватался за грудь, стараясь нащупать привычный крест, который всегда спасал его от такого состояния, но безрезультатно. Он знал, что не найдёт его там.

***

– Игрок 124 выбыл, – озвучил женский голос из динамика.       От громкого выстрела в ушах зазвенело. Танос стоял, не моргая смотря в пол, на парня со смольными волосами до плеч, в кофте под только что озвученным номером – 124.       Он не мог пошевелиться, не мог отвести взгляда, не мог ничего сказать. В глазах медленно, но верно потухал «жизнерадостный» рэпер Танос, коим он старался казаться больше десятка лет.       Ноги подкашивались, но, не смотря на это, Су Бон смог сделать три шага вперёд и присесть на корточки.       Он не думал ни о чём. Совсем ни о чём. В голове внезапно наступила тишина – не шквал несвязных мыслей, как раньше. Вроде, ещё не до конца осознал, что произошло, но сердце почему-то уже ныло. Так раздражало. Рэпер не мог понять почему, но чувствовал себя неважно. Казалось бы – вот он, лежит тут, всё, вроде, и хорошо.       Но что-то определённо было не то.       Его лицо было так близко, было таким родным и знакомым. Всё бы было прекрасно, если бы его взгляд, почему-то, не выглядел таким пустым, а виски́ бы не кровоточили.       Су Бон зачем-то погладил его по волосам. Сам не понимая причины, но почему-то так хотел сделать это. Достав из кармана кофты крест, он аккуратно вложил его в тёплую ладонь друга, сам не зная, для чего. Для него было не жалко, вот, наверное, и решил отдать. Просидев так ещё некоторое время, он молча встал и пошёл следом за заждавшимся треугольником.       Но с каждым шагом идти становилось всё тяжелее. С каждым шагом он всё меньше хотел уходить, всё больше начинал понимать, что только что произошло. Пройдя приличное расстояние до общежития в тишине, и, уже почти сделав шаг за порог, он наконец опомнился. Но уже было без толку. Уже было поздно.       В глазах Су Бона потух «жизнерадостный» рэпер Танос, каким он старался казаться больше десятка лет. Его больше не было. Он остался лежать рядом с тем, кого называл своим другом последние несколько дней, проведённых здесь. Другом, который за это время стал ему дороже себя, дороже собственной жизни.       «Танос» так и остался лежать рядом с тем, кого называл своим другом последние несколько дней, проведённых здесь. Вышел с третьей игры уже Чхве Су Бон.       Вышел и застыл на месте перед входом в общежитие. Он никак не мог поверить в то, что произошло. В то, что это всё было по-настоящему. В то, что ему ничего не причудилось. Попросту не хотел верить.       Он не знал, сколько простоял так. Не имел понятия, что ему теперь делать, но не мог сделать последний шаг вперёд один. Один, мать его. Они обещали другу другу, что выйдут из игры. Выйдут из этой игры вместе. Этой ночью, буквально несколько считанных часов назад. Этой злосчастной ночью, когда уже давно трезвого Су Бона от отчаяния пробило на странные разговоры о жизни. Мысли об этом убивали.       Он бы и стоял так до тех пор, пока вовсе не потерял бы сознание, но, внезапно, к нему подошла женщина с номером 044 на кофте – последняя, чей голос он ещё успел услышать, прежде чем окончательно оторваться от прежней жизни и погрузиться в тишину, разбавляемую лишь редким белым шумом. Она посмотрела на него задумчивым взглядом и ехидно улыбнулась. – Были единым целым, но остался лишь один. Душа твоя уже потеряна во мраке. Но он заслуживал своей участи и знал об этом. Благодаря этому ты и выжил, – она подошла чуть ближе, сложив руки за спиной, – Боги Ра и Земли говорят, что у тебя есть шанс. Но тогда придётся тебе уже не сладко. Не думай, что после всего выйдешь сухим из воды. – Он... – подняв голову, через зубы раздражённо прошипел Су Бон, игнорируя режущую боль в горле, – он этого не заслуживал. – Передохни лучше, чем спорить со мной, – всё с той же странной с улыбкой сказала она, – тебе пригодится.

***

      Су Бон подтянул согнутые в коленях ноги к груди и уткнулся в них лицом, схватив себя за ярко окрашенные волосы, укладка которых уже давно перестала держаться. Всё слишком давило. Всё: от осознания того факта, что он всё ещё находился в игре на смерть, но уже без таблеток, до собственного организма, нещадно терзаемого ужасной ломкой. – Нам Гю, ты чёртов идиот, – прошептал он, едва сдерживая скопившиеся в уголках глаз слёзы, – всегда хвостом за мной ходил...       Из-за тяжести в груди не было сил уже ни на что, банальное существование вызывало сильнейший дискомфорт в каждой клеточке тела. Было больно даже вздохнуть, хотелось умереть, только чтобы это прекратилось. Чтобы это прекратилось, чтобы ничего не чувствовать, чтобы не было больно, чтобы не было тяжело, чтобы всё это, наконец, закончилось. Руки медленно опустились.       Стараясь прийти в себя, Су Бон сжимал и разжимал ладони на кровати до тех пор, пока случайно не укололся обо что-то острое. Очередная боль, пусть и незначительная, но как капля в доверху залитый стакан, заставила его мучительно прошипеть. Подняв мокрые глаза и чуть смахнув мешающуюся чёлку, он внезапно обраружил рядом с собой небольшой поднос с кимбапом (который около получаса назад заботливо принёс Гён Су). Чуть лучше вглядевшись в содержимое, он обнаружил рядом совершенно неприметный столовый прибор с четырьмя зубчиками, нахождение которого там, казалось бы, не имело смысла.       Взяв в руки металлическую вилку Су Бон стал беспечно крутить её в руке, чтобы переключить фокус и хоть малость успокоиться. Как вдруг, во время очередного оборота, он заметил на своем указательном пальце небольшие капли алой крови, выступившие после несильного нажатия о заострённый кончик.       Взгляд медленно покосился в сторону – не так далеко сидела компания из людей, проголосовавших за продолжение игр. Круги. Те уроды, из-за которых он по прежнему сидел здесь, не зная, будет ли ещё жив хотя бы завтрашним вечером.       Ему было плевать на свою жизнь. Глубочайше плевать. Ранее Су Бон думал, что наложит на себя руки, если выберется прежде, чем наберёт сумму, нужную для покрытия долга. Но он понял, что ошибался. Теперь рэпер был обязан жить во что бы то не стало, с тех пор, как в его голове при мыслях о суициде начали неизбежно повторяться два слова: «Живи, идиот».       Су Бон покосился на вилку.       После вновь оглянулся на кругов. Трезвые тускло-голубые глаза с суженными зрачками были прикованы к той толпе людей жалкого мусора, который нужно было сжечь, порвать, выбросить, чтобы выжить. – Внимание, отбой через 30 минут, – объявил женский голос из динамика.       На лице Су Бона появилась улыбка.       И, в ожидании тьмы, наступила мёртвая тишина.