Sin City / Город грехов

— У меня есть идея. — Нет. — И она довольно грандиозная. — Нет. — Ты вообще слушаешь? — Нет. — Юнги. — Нет. — Хватит говорить нет! — рявкает Намджун. — Я даже ничего не сказал! Юнги закатывает глаза. — Именно. Избавляю себя от необходимости выслушивать херню, которую ты собираешься мне впарить. У Намджуна отвисает челюсть, он оскорблённо выпрямляется в офисном кресле и с презрением фыркает. — Мои идеи не херня. Юнги смотрит на него. Намджун моргает. — Ладно, может, некоторые и такие, но эта - нет! Юнги пренебрежительно машет рукой и снова разворачивается к компьютеру. Он на самом деле не пытается быть мудаком, он пытается быть осторожным. Намджун… ну, он Намджун. Он спонтанный, безрассудный, беспорядочный, и Юнги не уверен, как он вообще с ним дружит. Он может по пальцам обеих рук пересчитать, сколько раз ему приходилось ехать в больницу забирать Намджуна. По пальцам одной руки можно пересчитать, сколько раз эти поездки были из-за переломов. Но он не может сосчитать, сколько раз ему звонил Намджун, либо потерявшийся, либо рыдающий о своём месте в этом мире. Таков Намджун. Дёрганый. Дикий. Чертовски безумный. Но при всём своём безумии он ещё и нереально умный. Он настолько умный, что частенько лишает Юнги дара речи, и у него всегда есть ответ, даже если он неверный. Парень, на которого всегда можно положиться, когда ментальное здоровье совсем выходит из-под контроля и внутри пустота, парень, который заставит сделать перерыв, чтобы отдохнуть, и пришлёт доставку еды, потому что знает, что Юнги выберет работу вместо еды. Это тоже Намджун. Заботливый. Защищающий. Преданный. — У тебя что, парня нет, чтобы доставать его этими историями? — предлагает Юнги. Может, этот переход поможет ему убраться нахуй с глаз долой. Намджун откидывается в кресле и ноет.  — Чимин уехал к семье. — И что? У него два уха, у тебя есть телефон. Позвони ему и оставь меня в покое. Намджун драматично вздыхает. Если бы Юнги должен был угадать, то, наверное, сказал бы, что тот надул губы. — Тебя хотя бы чуть-чуть не интересует, в чём заключается идея? — Ни капли. — Ну а я всё равно расскажу… — Намджун, нет… — Поехали в Вегас! — Чего?

***

Юнги каждый день задавался вопросом, зачем он вообще пытается. Его мнение никогда особо не имело значения, когда дело касалось Намджуна и, в конечном счёте, всей их компании. Был Чимин, парень Намджуна, но это само собой разумеющееся в его кругу. Чимин был тряпкой и соглашался с Намджуном во всём. Потом был Тэхён, лучший друг Чимина, который… ну, Тэхён и Чимин настолько неразлучны, что могли бы быть одним человеком. Одного без другого не бывает. — Вы, парни, мудаки. — О, Юнги, — тянет Тэхён. — Ты можешь лучше! Всего лишь 8 утра. — Вы, парни, ебаные мудаки. — Надеюсь, я таки выебу чью-то задницу в этой поездке, — говорит Тэхён, положив руки на поясницу и прогибаясь назад со стоном. — Мне так нужно перепихнуться, что мой член, наверное, уже в пыль рассыпался. — Мне реально не нужна была эта информация, — морщится Юнги. Тэхён истерически хихикает, подпрыгивая на носках. — Я так взволнован! Путешествие с лучшими друзьями в самое волшебное место на земле! Юнги замечает: — Ты путаешь с Диснейлендом, дебил. От чего Чимин ахает изнутри фургона.  — О! Нам точно надо поехать туда в следующий раз! Юнги закатывает глаза и не отвечает. Он усвоил, что чем больше он говорит, тем сильнее они упрутся рогом и реально это сделают. Иногда Юнги думает, что они дружат с ним только чтобы выносить мозг. Но он должен быть им благодарен, хотя бы чуть-чуть. Если бы не они, он бы сутками сидел дома, весил бы, наверное, килограмм 35 и имел ужасное зрение. Скатился бы обратно в пещерного человека. Человечество бы гордилось. Огонь - хорошо. Не есть - плохо. — Залезай в машину, Юнги, или мы бросим тебя тут! — кричит Тэхён из фургона. Юнги разворачивается, будто реально собирается уйти, и фыркает.  — Отлично, пока. Намджун - он узнаёт его только по прикосновению - разворачивает его обратно и толкает к фургону. Юнги утрированно стонет, прежде чем его запихивают на сиденье и захлопывают дверь. Всё, шанс уйти потерян. Похоже, он в игре надолго. В целом, дорога не должна занять много времени. Ключевое слово - не должна, потому что технически он в машине с кучей детей, и Намджун, из всех людей, за рулём. Он не плох… просто не очень хорош. У него тяжёлая нога и на газ, и на тормоз. Количество хлыстовых, которые перенёс Юнги… это нереально. Пару раз он попадал в мелкие аварии, но они никогда не были по его вине, потому что он соблюдал правила. Однако, при всём при том, у него ужасная привычка не держать обе руки на руле одновременно. Он вечно что-то трогает, кроме руля, из-за чего машину иногда ведёт. Что прямо сейчас вызывает у Юнги боль в животе. Либо это, либо тот факт, что утром он выпил две чашки кофе натощак. Не лучшая его идея, но он делал это так много раз, что решил, что уже привыкает. Юнги, заранее рассчитав расстояние от Лос-Анджелеса до Лас-Вегаса, знал, что они прибудут через четыре часа (и шесть минут, спасибо, Гугл Карты). Чего он не мог рассчитать, так это причину выезжать в 8 утра. Он правда не знал. Но ему было все равно. Он просто хотел добраться туда целым. — Блин, мне надо отлить, — ноет Тэхён с заднего сиденья. — Мы уже останавливались пять раз, почему бы тебе не бросить пить Монстр? — предлагает Юнги. Он слышит возмущённый выдох Тэхёна. — Но они же такие вкусные. — Ага, расскажи это своей слизистой желудка, когда состаришься. Нам осталось, — Юнги смотрит на телефон. — Час примерно. Не потерпишь? На молчание Тэхёна Юнги поворачивается и видит его щенячьи глаза. Он стонет, потому что, блять, он реально сейчас делает это? — Мне тоже нужно в туалет, — соглашается Чимин рядом с Тэхёном, вынимая наушник из уха. — И мне, — соглашается Намджун, уже плавно перестраиваясь в правый ряд, и Юнги почти уверен, что он даже не посмотрел на дорогу перед манёвром, так почему, боже, он не предложил вести сам? Ах да, потому что не хотел ехать в эту дурацкую поездку. — У вас всех мочевые пузыри как у детей, — ворчит он. Больше он ничего не говорит, потому что, опять же, смысла нет. Они уже съезжают с межштатной трассы в поисках заправки без лишних слов. По иронии, фургону нужно было дозаправиться, так что Юнги не особо мог злиться на остановку. Но он злился. Они и так уже отставали от графика, потому что в сумме останавливались на заправках, наверное, раза два в час, что, по его мнению, просто жалко. Они что, ни разу не ездили в путешествия? Никакой жидкости, лёгкий/минимальный завтрак. Это просто и надёжно. Ну, с другой стороны, может, это просто был план Юнги. Даже не план, а его жизнь. Его склонность забывать есть становится… тревожной. Он знает, но иногда еда не важна. Юнги подпрыгивает, чувствуя, как что-то падает ему на колени, а следом раздаётся смешок снаружи. — Я не знал, что делают конфеты, созданные специально для тебя, Юнги, — говорит Тэхён, задвигая дверь фургона и залезая внутрь. Юнги смотрит на жёлтую коробку Sour Patch Kids и хмурится. Дети, думает он, они все дети. Едва совершеннолетние дети. — Иди нахуй, — отвечает Юнги, спихивая конфеты на пол. — Чем они похожи на Юнги? — спрашивает Чимин, перед тем как опрокинуть пакетик M&M's себе в рот. — Они сначала кислые, а потом сладкие. Прямо как он! — смеется Тэхён, а Юнги отгораживается от смеха за своей спиной, натягивая черный капюшон на уши и прислоняя голову к окну. Его дыхание запотевает стекло от лёгкого холода снаружи, и он подумывает написать «спасите» парочке, заправляющейся рядом, но сдерживает себя. Надо терпеть. Теперь, когда они так близко, из этой поездки действительно не вывернуться. Можно хотя бы попытаться получить удовольствие. Где Вегас, там и кучу алкоголя. И судя по тому, как проходит дорога туда, он уже отстаёт на пять шотов. — Ладно, — говорит Намджун, забираясь обратно на водительское сиденье. — Погнали. Шоу начинается, да?

***

Так как решение было спонтанным, их гостиничный номер был… не таким, какой Юнги хотел бы. — Я не буду делить кровать с Тэхёном, — рычит Юнги. — Этот ублюдок слишком прилипчивый.  — Я вообще-то здесь. — защищается Тэхён, надув губы. Теперь, когда они наконец здесь, всё, чего действительно хочет Юнги - это надолго лечь спать, а потом, может, выползти поискать еды. Но, судя по всему, неприятности не заканчиваются. Юнги в принципе не против делить кровать, но предпочёл бы этого не делать. Наличие только старшего брата, который съехал относительно рано, означало, что у него было множество вещей в единоличном пользовании чаще, чем обычно. И конечно, он понимает, что ситуация помогает им сэкономить, но всё же. — Ну, я не буду делить с ним кровать, — говорит Намджун, одновременно доставая воду из мини-бара, открывая и отпивая. — У меня уже есть парень, я бы предпочел не заводить еще одного.  — Ой, — тянет Тэхен, еще больше надувая губы и делая глаза еще более щенячьими, но на этот раз он смотрит на Намджуна. — Это так мило, детка. Чимин, услышав эту ласку, видимо ощетинивается и подходит ближе к Намджуну, скрещивая руки, будто он ростом под три метра и закрывает его собой. — Я знаю, что у нас много общего, Тэхён, но мы не делимся Намджуном, — его слова звучали слегка угрожающе. Тэхён поднимает руки в знак капитуляции. — Я просто шучу, Чимини. Намджун обнимает одной рукой плечи Чимина сзади и, приблизившись, чмокает его в щёку мелкими, щекочущими поцелуями. Это ломает суровый взгляд, которым Чимин сверлил Тэхёна, и вместо этого на его лице расцветает яркая улыбка, и он начинает хихикать. — Ты такой милый, когда ревнуешь, малыш, — низко говорит Намджун. Юнги изображает рвотный звук. — Окей, всё, я сплю в ванне. Он определённо знает, что ведет себя с ними жестко, но он просто такой человек. Иногда циничный и крайне скептичный мелкий засранец. Но Намджун это знает. И в глубине души… Юнги немного завидует. Ладно, нет, он очень завидует. Прошло очень, очень, очень много времени с тех пор, как он с кем-то встречался. Наверное, уже… лет семь? Может быть. Он сбился со счёта. Нет смысла пытаться встречаться с кем-то, когда не прилагаешь никаких усилий. Не было никого, кто бы просто понимал Юнги. Старого доброго сложного Мин Юнги. Тем не менее... было бы очень приятно иметь кого-то рядом, когда это нужно. Кого-то, на кого можно опереться, когда Намджуна нет рядом, или кто-то, кто в принципе возьмёт на себя работу Намджуна. Юнги провёл бессчётные часы без сна в холодном поту из-за чувства вины за постоянную опеку Намджуна и его нависания над ним. Он реально может позаботиться о себе сам, может, но иногда вещи просто… перегружают его до такой степени, что он отключается и забывает о базовых человеческих функциях. Он не может сказать Намджуну вслух, как благодарен. Было бы хорошо иметь кого-то ещё… ну просто… кого-то ещё. Чью-то руку, которую можно держать, чей-то голос, который можно слышать по телефону… кого-то. Тэхён прыгает спиной вперёд на кровать, раскинувшись морской звездой, и вздыхает.  — Кто-нибудь ещё голоден? При случайном упоминании еды желудок Юнги урчит, отвечая на вопрос раньше, чем рот. Это заставляет Тэхёна рассмеяться и тут же вскочить. — Тогда погнали, я слышал, тут есть бомбическая сэндвичная через дорогу. Юнги не спорит. С кроватями можно разобраться и позже. Как только они добрались до сэндвичной, сделали заказ и нашли столик, Тэхён буквально вибрировал на стуле. — Тебе муравьи в штаны залезли? Что с тобой? — спрашивает Юнги, закидывая в рот две картошки фри. — Скорее бабочки, — Тэхён откусывает огромный кусок своего сэндвича и говорит с набитым ртом. — Я так взволнован, что всё увижу! Что будем делать дальше? Чимин, стащив картошку фри с подноса Намджуна и съев её, смотрит на свой телефон, лежащий на столе, и аккуратно листает пальцем. — Тут столько всего, что мы, наверное, не сможем обойти всю полосу за то время, что мы здесь. — Только если не хотите сдохнуть, — замечает Юнги. Он слышал пару историй о том, насколько… живуча ночная жизнь в Вегасе. Да, дел много, но если хочешь остаться в живых, наверное, лучше не пытаться сделать абсолютно всё. Плюс, чтобы охватить всё это, потребуются недели, а не выходные. — Давайте сначала просто осмотримся, а там будет видно, — предлагает Юнги, торжественно откусывая от своего сэндвича. Еда начинает делать его менее раздражительным. Может, это всё, что ему было нужно. — Какой-то клуб под названием Лайт, кажется, везде рекламируют, — уверенно говорит Чимин, постукивая по экрану пальцем, унизанным кольцами. — Думаю, мы заскочим туда позже вечером, — говорит Тэхён, проглатывая остатки своего сэндвича, которого… у него осталось почти четверть. — Погнали!

***

— Сокджин! Сокджин чуть ли не подпрыгивает от неожиданного крика и мгновенно сжимает пальцы на ноже. — Чонгук, у меня в руках нож, мы же обсуждали! Никаких криков, пока я готовлю! Чонгук влетает на кухню, будто только что не рисковал отправить Сокджина в травмпункт, и без малейших усилий запрыгивает на столешницу рядом с плитой, где Сокджин колдовал над едой. — Что готовишь? — спрашивает он. Сокджину хочется придушить его за то, что он даже не извинился сразу, но это же в духе Чонгука. — Чапче. Чонгук драматично стонет, стукаясь головой о шкафчик позади себя. — Но мы же ели его на прошлой неделе! Сокджин замирает с ножом, нависшим над шиитаке, и на секунду задумывается, не ткнуть ли им в сторону Чонгука с угрожающим видом, но решает не делать этого. — Если хочешь что-то другое, можешь приготовить себе сам.  Угроза была так себе, но Чонгук умел выбирать споры. Перепираться с Сокджином по поводу ужина - то, к чему ему вообще нельзя было притрагиваться. Вместо этого он вздыхает и начинает болтать ногами, так что они мелодично постукивают по деревянному шкафчику внизу. — У меня есть новости. — Ты наконец съезжаешь? — предполагает Сокджин, заканчивая с одним грибом и хватая другой. Чонгук фыркает. — Тебе нравится, что я живу здесь, иначе ни за что бы не уехал! В этом, может, и есть доля правды. Сокджин был интровертом и довольно часто любил находиться дома, но это не значит, что он сидел там всё время. Иногда выходить на улицу было слишком хлопотно, и к тому же всё самое лучшее было у него дома, а не снаружи. — Ближе к делу, Чонгук, — вздыхает Сокджин. У этого парня просто безумная способность уходить от темы. — Я знаю, куда хочу поехать на свой день рождения. Вот дерьмо. Сокджин надеялся, что он забудет. Но как он мог забыть, это же его день рождения. Может, Сокджин надеялся, что он не выберет что-то экстремальное… но, опять же, всё в Чонгуке экстремально, от поведения до манеры общения. Будет весело, думает Сокджин. — Вот как? Чонгук мычит, одновременно перегибаясь и стаскивая с доски кусочек сырой морковки, ловко уворачиваясь от ножа, и отправляя её в рот. — Я хочу поехать в Вегас. Сокджин в этот раз реально роняет нож и тот звякает о разделочную доску, пугая их обоих. — В Вегас? — эхом отзывается Сокджин. Чонгук мечтательно вздыхает. — Да, это будет восхитительно! Сомнительно, думает Сокджин. Чонгук в детстве был очень застенчивым. Вечно прятался за Сокджином, будто мог совсем исчезнуть, и никогда не говорил о том, чего хочет, пока ему не стукнуло где-то шестнадцать лет и Сокджин не уехал в университет, оставив его одного. Сокджину было очень, очень тяжело оставлять Чонгука. Их домашняя обстановка была не ужасной, но и не отличной. Родители вечно вкалывали и редко появлялись дома к ужину, так что Чонгук в основном был предоставлен сам себе. Но, вместо того чтобы стать проблемой, это вытащило его из раковины, наверное, даже лучше, чем смог бы научить Сокджин. Он просил то, что хотел, не принимал отказы и пустился в собственное путешествие, которое расцвело с возрастом. Как только ему стукнуло восемнадцать и он стал легально свободен от родителей, он сразу же съехал. Теперь, когда Чонгук повзрослел, он стал очень упрямым и самоуверенным. У Сокджина практически нет места для споров, особенно учитывая, что когда самому Сокджину исполнилось двадцать один, он провернул нечто подобное - пошел в местный клуб с несколькими друзьями, испытал ночную жизнь, вкус свободы и слишком много алкоголя. И хоть в ту ночь он неплохо провел время, все равно бы предпочел, чтобы Чонгук выбрал приятный ужин в каком-нибудь шикарном ресторане, а не бурную вечеринку в городе. — Сокджин? Сокджин снова вздрагивает, на этот раз тряся головой, чтобы прийти в себя. — Ты уверен? Чонгук кивает, настойчиво и решительно. — Уверен. Я даже записал несколько мест, которые хочу посетить! Сокджин поднимает разделочную доску и ссыпает содержимое в кипящий бульон на плите, счищая ножом, и задумывается. С одной стороны, может, Чонгук сам на своей шкуре испытает, что путь тусовок - не лучший вариант, особенно для того, кто взял перерыв в учёбе. Но с другой стороны… отказывать Чонгуку - это как отказывать птенцу, готовому вылететь из гнезда. Бесполезно. — Ладно, наверное, — осторожно говорит Сокджин. — Но мы берём с собой Хосока. Чонгук снова стонет. — Серьёзно? Он нас всех убьет. — Нет, — не соглашается Сокджин. — Он, скорее всего, сохранит нам жизнь. У него навигаторские способности, каких я ни у кого не видел, и у него, наверняка, есть связи, чтобы найти дешевый номер в отеле.  — Значит, мы едем? — спрашивает Чонгук, глаза сверкают от возможности. Сокджин обречённо вздыхает, помешивая чапче в кастрюле, мечтая прыгнуть туда самому, вместо того чтобы соглашаться с Чонгуком. Его предчувствие иногда пугало его самого. — Думаю, да. Забронируем билеты после ужина. Чонгук спрыгивает со стойки в возбуждении, его кроличья улыбка яркая и счастливая. — Круто! Спасибо огромное, это будет реально весело! Чонгук ускакивает в свою комнату, а Сокджин снова долго и тяжело вздыхает. Однажды, думает он, однажды я смогу сказать ему нет. Остается надеяться, что мы не умрем до этого момента.

***

— Ни за что, блять. Сокджин, ты серьёзно? Вегас? Да ладно. Сокджин падает спиной на кровать, прижав телефон к уху. — Я бы очень хотел, чтобы это была шутка, Хосок, но он сам это придумал. Я отвергал многие его идеи, когда он рос, думаю, стоит позволить ему это. Ему исполняется двадцать один, и я хочу, чтобы для него это было особенно, примерно как для меня тогда. — Ты на свой двадцать первый день рождения вырубился в канаве. Нам пришлось вызывать копов, мы думали, тебя похитили. А до этого ты буквально не отпускал меня, так что я без понятия, как ты вообще умудрился потеряться.  Сокджин морщится. Да, такое действительно было. Алкоголь - забавная штука. Сокджин в стельку - прилипчивый, хихикающий, поющий тип. Он правда не помнит ни одной детали из той ночи, хотя Хосок признаётся, что у него есть фото и видео доказательства. Ему и не хочется вспоминать, если честно. Сокджин сжимает переносицу. — Можешь просто… приехать? Пожалуйста? Ты, наверное, лучше умеешь обращаться с пьяными людьми, чем я. Я ни за что не справлюсь один. Он слышит внутреннюю борьбу Хосока на том конце линии, пока тот наконец упрямо не цедит сквозь зубы: — Ладно, хорошо. Но если я найду этого парня в канаве, я оставлю его там. — Нет, не оставишь, — произносит Сокджин с лёгкой улыбкой. Подтверждение, что Хосок едет, сняло половину тревоги Сокджина. Вторую половину… он не хочет упоминать. Хосок умеет успокаивать тревоги Сокджина, так было ещё с института. Они стали соседями по комнате на третьем курсе, не зная друг друга, но быстро поняли, что оба уважают личное пространство друг друга, однако сблизились настолько, что их дружба выдержала кучу проб и ошибок. Теперь, когда оба закончили учебу, они всё ещё поддерживают связь, даже больше, чем Сокджин с родителями. Честно говоря, очень приятно иметь кого-то, на кого можно положиться и опереться, когда это нужно. Хотя было бы неплохо, если бы был кто-то кроме Хосока. Одно из беспокойств Сокджина заключалось в том, что он слишком нагружает Хосока и недостаточно даёт взамен, даже если Хосок постоянно уверяет, что всё нормально. Он всё равно переживает. Он бы хотел иметь кого-то ещё, кому можно выговариваться, кроме Хосока. Круг общения Сокджина очень, очень узок, так что возможность полагаться только на Хосока заставляет его чувствовать вину. — Когда вылетаем? — спрашивает Хосок, прерывая мысленную тираду Сокджина. — Завтра в полдень. Полет займет около часа, но Чонгук хочет осмотреть достопримечательности, прежде чем мы пойдём тусить. Хосок смеётся. — Если лететь всего час, то почему мы летим, а не едем на машине? — Ты хочешь торчать в машине четыре часа со мной и Диджеем Ночу? Хосок молчит. — Я так и думал. Так мы долетим за считанные минуты, и он не угробит нас всех своей долбанутой трэп-музыкой. — Ты говоришь как старик, Сокджин. — Я и есть старик, — защищается Сокджин с негодованием. — Отстань, сынок. Смех Хосока всегда почему-то поднимает Сокджину настроение, и этот вечер не исключение. — Увидимся завтра. — Да, увидимся. Сокджин вздыхает и ещё глубже погружается в матрас. Завтра будет долгий день, и не в хорошем смысле.

***

Взлёт прошел нормально. Полёт прошел нормально. Прилёт прошел нормально. Всё было нормально. Но на самом деле это не так. Чем дольше Сокджин сидел в своих мыслях, тем сильнее переживал. Он реально не мог определить, откуда эта тревога берётся, хотя обычно мог, но он просто… переживал. Хосок свистит рядом с ним, что пугает его, и Сокджин наблюдает, как тот поднимает руку, чтобы остановить приближающееся такси у выхода из аэропорта. — Откуда ты знаешь, как ловить такси? — озадаченно спрашивает Сокджин. Хосок пожимает плечами. — Быстро научился, когда был в Нью-Йорке на танцевальном конкурсе. Я бы не советовал тебе или Чонгуку пробовать. — Принято, — Сокджин сжимает ручку чемодана. — Это будет твоя работа. Тем временем Чонгук выглядит так, будто не выходил на улицу почти 21 год своей жизни, потому что всё было «смотри сюда!» или «смотри туда!». Будто ему снова семь лет. И, конечно, его камера всегда наготове, куда бы они ни пошли. Шины такси визжат перед ними, и Хосок не теряет времени, тянется к багажнику и закидывает туда все чемоданы, жестом приказывая Сокджину и Чонгуку садиться. Это, честно говоря, впечатляет. Когда Хосок запрыгивает на заднее сиденье, он прижимает Сокджина к Чонгуку у окна, а затем с силой захлопывает дверь и без проблем выпаливает название отеля. — Куда хочешь пойти сначала, когда заселимся, Чонгук? — Сокджин поворачивается к Чонгуку, чья щека практически приклеена к стеклу. — Понятия не имею, — говорит Чонгук, находясь в полном восторге. — Давайте просто погуляем какое-то время. — Я думал, у тебя есть список? Чонгук пожимает плечами. — Был, но… лучше просто пустить на самотек. С этим Сокджин хотя бы мог согласиться. Чонгук не был планировщиком, а Сокджин - да. Чонгук - человек, который действует с бухты-барахты, в то время как Сокджин - человек осторожной фокусировки. — Но там был один ночной клуб, который всплывал во всех моих поисках, — продолжает Чонгук, нервно теребя камеру, жаждущий сфотографировать что-нибудь новое. — Он называется Лайт, и я думаю, что именно туда я хочу пойти сегодня вечером.  Сокджин напрягается при упоминании ночного клуба. На самом деле он не понимает, почему так боится, ведь он знает, что сегодня вечером все под контролем, и у него есть Хосок, который ему поможет. Все будет хорошо. Хорошо. — Значит, идём в Лайт, — Сокджин тянется потрепать Чонгука по волосам. — Ты слишком быстро вырос. Куда делось время? — Сокджин.