𝐓𝐡𝐞 𝐡𝐞𝐢𝐫 𝐭𝐨 𝐡𝐢𝐬 𝐜𝐡𝐚𝐢𝐧𝐬/Наследница его цепей.

— Не хочу учиться! — Эола всё вертелась, пока Лололошка пыталась привести её в порядок и стояла, заплетая ей волосы. — Не шуми, пожалуйста, — тихо ответила Лололошка, заканчивая завязывать дочери «мальвинку». — Я не буду учиться! — девочка топнула ножкой и повернулась к уставшей матери. — Мне не нравится, как меня учат. Я не хочу. Я хочу... как в книгах! Я хочу уйти отсюда... Почему папа не выпускает нас? — Эола... Пожалуйста... Тебя ждёт наставница, не заставляй её думать о тебе плохо. — Мне всё равно. — Она хмыкнула и сложила руки на груди, глядя зелёными глазками в пол. — Папа научит меня лучше. А ты... ты просто постоянно ищешь отговорки. Ты мне не мама. — Что? — эти слова словно вывели Лололошку из транса, и она с ужасом схватила дочь за плечи, глядя в её глаза. Такие знакомые, точно такие же зелёные, как и у отца. И в этот момент она поняла, насколько дочь похожа на него, как тянется к нему и что совсем не обращает внимания на свою мать. Да, может, её и растили постоянно слуги, но ведь это не значит, что мама её не любит. Ло не видит Эолу своей дочерью. Скорее, видела в ней такую же заложницу, как и мать, но она оказалась совсем не такой. Она — полная копия своего отца, и Ло только что убедилась в этом. Внутри всё сжалось и оборвалось. Она не могла поверить своим ушам, хотя, с другой стороны, знала, что всё так произойдёт. Лололошка осторожно вытерла дрожащей ладонью слёзы с глаз и дрожащим голосом начала говорить с дочерью. — Ты... меня не любишь? — Я... не это имела в виду. — Девочка с сожалением посмотрела на мать, прикрыв рот рукой в сознании того, что только что сказала и как это задело Лололошку. — Мам, прости... — Нет, что ты. Я... в порядке. — Девушка убрала руки со своей дочери и сделала несколько шагов от неё, отворачиваясь к окну. Как же хотелось выйти во двор. Как хотелось выйти за него. Она понимала, что уже никогда отсюда не выйдет, что все усилия бесполезны. И оставалось лишь глядеть в окно в надежде на свободу. Но свободы не будет. Ло взглянула на дочь и грустно улыбнулась. — Ты не знаешь, через что мне пришлось пройти, чтобы ты появилась, Эола. Но я... не жалела об этом. Я не хотела, чтобы ты жила с Эбардо, но я любила тебя, потому что ты моя дочь. И мне было неважно, какой ты вырастешь... Но я не думала, что ты будешь настолько на него похожа. Эола стояла с виноватым лицом, сжимая в руках юбку и поджав губы, всё не решалась ответить. — Мать, которая по-настоящему мать, никогда не свободна... Считаешь ли ты меня настоящей матерью? — Ло вновь отвернулась к окну, поправляя свои волосы. — Прости меня. Я не справилась с ролью матери. — Мам... — Ступай. Эола не решилась спорить и, сглотнув, ушла из комнаты и направилась на улицу к наставнице. День летел незаметно, Ло, как и обычно, занималась своими делами, как вдруг в комнату вломился Эо. Не было привычного стука, не было никаких ласковых прозвищ, как обычно. И Ло это удивило, но ещё больше — насторожило. — Овца! Ты снова не уследила за Эолой?! — Эбардо тяжёлыми шагами подошёл к жене, хватая её за волосы и наматывая их на кулак, заставляя её взглянуть в глаза. Такие знакомые и ненавистные ей глаза. — За ней смотрят слуги! — За ней смотришь ты. Горе-мать! — Эо сжал в кулаке волосы жены, отчего она болезненно вскрикнула. — Прекрати... Пожалуйста. — М-да уж. Прогнулась ты, Лололошка. Мужчина отвёл взгляд и на секунду задумался. А после взглянул на Ло и, не ослабляя хватку, ударил её головой об стену. Послышался глухой звук удара. Затем ещё один. И ещё один. И Эбардо резко скинул Лололошку на пол. Она хотела возразить, хотела сопротивляться, но сил уже на это не хватало. Прошлое наказание закончилось ещё хуже. Она осталась без еды. Свалившись на пол, Лололошка болезненно заскулила, опустив голову. Эо же показательно вытер свою руку об одежду, словно касание к жене было чем-то настолько грязным и мерзким, что он не хотел её касаться, хотя каждый вечер доказывал обратное, насилуя её. Ло потёрла больное место и всхлипнула от нарастающей боли, чем ещё больше разозлила мужа. Он наклонился к жене и схватил её за подбородок. — Ещё одна выходка Эолы, и расплачиваться будешь ты, поняла меня? — Да пошёл ты... Резкая боль в голове. Он сделал это снова. Но на этот раз, выпрямившись, Эбардо со всей силы пнул её по животу. — Ты неспособна выносить сына, на что бы ты ещё была способна? Я не знаю, чего ожидал от тебя. Ты мне раньше нравилась больше. А сейчас... не помешало бы выбить из тебя всю дурь, скотина. — Отъебись! — огрызнулась Ло, и Эбардо внезапно схватил первый попавшийся тяжёлый предмет, чтобы ударить им жену по голове, но внезапно замер, услышав знакомый и такой любимый голос. — Папа, стой! — На пороге стояла заплаканная Эола. Колготки были порваны, рубашка грязная и наполовину расстёгнутая, а волосы распущенные, ещё и растрёпанные. — Ох, милая. Что ты тут делаешь? — Эбардо поставил предмет на место и повернулся к дочери, наступая на волосы Ло. — Хватит... Пожалуйста... Ты чуть не убил её... — Насколько я помню, ты сказала, что ненавидишь её. — Эо помрачнел, подходя ближе к дочери. — Я... я не ненавижу её... — Эола попятилась назад в панике, думая, как сбежать, ведь пугающая огромная фигура отца всё приближалась к ней. Эбардо всё приближался. — Правда? Значит, ты врёшь своему любимому папе? — Нет! — Девочка оглянулась, но идти дальше было некуда, и она напуганно остановилась, съёжившись. Эо замахнулся, но дочь не вздрогнула. Это было запрещено. Но вместо удара последовало мягкое касание к её голове. Мужчина стоял, бережно, но угрожающе поглаживая дочь. — Я надеюсь на это, милая. Надеюсь. Он наклонился и поцеловал Эолу в темечко, а после устало улыбнулся. — Не подведи меня, малышка. В ответ Эола кивнула. И когда отец ушёл, она быстро побежала в комнату к Лололошке и присела рядом с ней. — Мамочка, пожалуйста... пожалуйста... — Голос Эолы дрожал, она напуганно осматривала мать, которая не хотела реагировать на слова Эолы, но всё равно понимала, насколько сильно её любит и как испугалась, когда Эбардо пошёл за ней. Лололошка устало приподнялась и притянула к себе дочку, ласково поглаживая её тонкими пальцами по волосам. — Моя малышка... Эола, я тебя люблю больше всех на свете. У меня в этом мире есть только ты... Даже если ты меня ненавидишь... Ты моя дочь... И любое имя, которое ты мне дашь, станет моим... — Ло свалилась обратно на пол вместе с Эолой, но закрывала её собой. Прижимала её к себе как самое дорогое, что у неё есть. Закрывала дочку своим телом и надеялась защитить её от всего мира, пусть и знала, что это невозможно. Видеть, как она взрослеет, было невыносимо. Её маленькие ручки уже стали большими, она уже разговаривает, говорит, как ненавидит мать, но тут же сожалеет об этом. Конечно, Ло не держала зла на неё. Не обижалась за то, что Эола похожа на отца. Она безумно любила её, несмотря ни на что. Постепенно глаза Лололошки закрылись, и она провалилась в сон, но Эола тихо плакала рядом, вдыхала аромат мамы. Самый родной и приятный. Как же ей хотелось обняться с мамой снова... Как хотелось прибежать к ней, чтобы Лололошка снова гладила её, чтобы обняла и сказала, как сильно любит. — Прости меня, мамуль... — тихо сказала Эола, вжимаясь в Ло крепче. В конце концов, она знала, что вовсе не ненавидит Ло. Наоборот. Так любила, что боялась признаться в этом самой себе. И отцу. Страх перед ним был намного больше. Но Эола была уверена в том, что Лололошка всегда примет её и защитит. И в этом она была права.