Пять колец для Гарри Поттера

— Мы сделаем вид, что ничего не произошло, — заявил Люциус, когда они добрались до спальни. Голос его дрожал. — Будем вести себя с ним как обычно. — Как обычно, — эхом отозвался Драко, падая на кровать и уставившись в потолок. Он не смотрел на брата. Он думал о том, каково это — прижаться к Поттеру так, как это сделал Люциус. А Люциус думал о поцелуе. О том, что впервые за долгие годы притворства кто-то посмотрел на него не как на лорда Малфоя, не как на неприступную скалу, а как на... мужчину. Которого можно хотеть. Они условились молчать. Но молчание было красноречивее слов. Каждый раз, видя Гарри в Большом зале в окружении омег, они чувствовали укол ревности. — Смотри, опять эта гриффиндорская дрянь на него вешается, — шипел Драко. — Заткнись, — сквозь зубы цедил Люциус, сжигая взглядом рыжеволосую девушку, которая кормила Гарри пирожным с его же тарелки. Блейз Забини, их лучший друг, с удивлением наблюдал за этой метаморфозой. — Вы чего так взбесились? — спросил он как-то вечером. — Поттер вам ничего плохого не сделал. Наоборот, спас от толпы. — Мы не взбесились, — отрезал Люциус. — Просто он... раздражает. «Раздражает» — было самым подходящим словом для чувства, которое заставляло их сердца биться чаще при одном упоминании зеленых глаз. Месяц пролетел незаметно. Конфликт формально продолжался, но вяло, без огонька. Малфои больше не нападали, а лишь изредка отпускали колкости, на которые Гарри даже не реагировал. Они следили за ним. Не могли не следить. Видели, как он обнимает очередную омегу в коридоре, как шепчет ей что-то на ухо, отчего та краснеет и смеется. — Почему они все так на него реагируют? — в сотый раз спросил Драко, глядя, как Гарри провожает какую-то девушку из Когтеврана в башню. — Потому что он альфа, — тихо ответил Люциус. — Настоящий. Не то что мы... притворщики. Драко повернулся к брату. В серых глазах Люциуса он увидел то, что боялся признать в себе: желание. Глухое, острое желание оказаться на месте тех омег. — Люциус... — начал он. — Я знаю, — перебил его старший брат. — Я тоже. В ту ночь они долго не могли уснуть. Каждый мечтал о поцелуе. О том, чтобы эти сильные руки сжали их в объятиях. О том, чтобы зеленые глаза смотрели с нежностью, а не с насмешкой.