Лучший подкат в моей жизни!

Глава 4

Дмитрий Масленников

Мы тащили последние три коробки. Руки уже гудели, ладони скользили по картону, а дыхание сбивалось — не от тяжести даже, а от этого странного ощущения, будто всё происходящее складывается в какую-то цепочку, которую я пока не до конца понимаю. — Ну всё, финишная прямая, — буркнул я, перехватывая коробку поудобнее. Эмиль шёл впереди, изображая из себя терминатора, Сударь ворчал что-то себе под нос, но всё равно нёс аккуратно, будто внутри не вещи, а хрупкое стекло. Мы вышли к машине, аккуратно уложили коробки в багажник, закрыли крышку. Я выпрямился, потянул затёкшую спину и на секунду посмотрел в сторону подъезда. Эвелина стояла чуть в стороне, опираясь на ногу, стараясь не показывать, что ей больно. И меня это почему-то задело сильнее, чем сам факт утреннего происшествия. — Всё, — сказал я, выдыхая. — Готово. Я отряхнул ладони от пыли, несколько раз хлопнув ими по джинсам. Дело было сделано, коробки в багажнике, но на душе всё равно было как-то муторно. Заметил, как Эвелина набрала в грудь воздуха и подалась чуть вперёд. По лицу было видно — сейчас начнётся: «спасибо», «вы так выручили», «я не знаю, как благодарить». Терпеть не могу эти неловкие паузы и церемонии, особенно когда у человека нога опухает прямо на глазах, а она всё пытается стоять ровно. Я не стал дожидаться, пока она выдавит из себя первую фразу. Просто развернулся на пятках и молча пошагал в сторну пятёрочки на углу. — Дим? Ты куда рванул? — донеслось в спину озадаченное от Эмиля. Я даже не обернулся. Знал, что они всё равно потащатся следом. Так и вышло — за спиной послышался топот их кроссовок и негромкое ворчание Сударя, который явно не понимал, почему мы бросили девушку одну у открытой машины. Пусть думают, что хотят. Я двигался на автопилоте. Рука сама потянулась к полке: несколько шоколадок «Ritter Sport» — малиновый, ей, наверное, подойдёт. «Merci» — классика. Потом взгляд зацепился за желтые ячейки — и вот уже целая упаковка «Kinder» летит в корзину. Пусть дурацкая, но детская радость. Сок. Яблоки. Бананы. Ко мне подошли Сударь с Эмилем, на лицах — немое вопрошание. — Ну и зачем мы сюда пришли, если не секрет? — спросил Сударь, оглядывая мою набранную корзину. — Устраиваешь продуктовый десант? Я не ответил, сосредоточенно выбирая печенье. Просто продолжил наполнять корзину. Эмиль присвистнул, увидев количество шоколада. — Откупиться решил? — спросил он уже напрямки, с лёгкой усмешкой. — Типа, накормил — и совесть чиста? Я на секунду замер, поймав его взгляд. Потом кивнул в сторону кассы, всем видом показывая, что разговоры окончены. — Типо того, — бросил я уже на ходу, коротко и без объяснений. И пошёл расплачиваться. На кассе я вывалил всё это добро на ленту. Кассирша лениво пикала сканером, а я сверлил взглядом витрину с напитками у выхода. Взял ещё две бутылки ледяной воды из самого угла холодильника — не столько пить, сколько к ноге приложить, если там совсем беда. Парни стояли за спиной, и я буквально кожей чувствовал их ухмылки. Сударь что-то шепнул Эмилю, тот прыснул, но стоило мне обернуться, как они оба моментально сделали максимально серьёзные лица. Клоуны. — Пакет нужен? — равнодушно спросила женщина за кассой. — Два, — бросил я, запихивая коробки с конфетами и фрукты так, чтобы ничего не помялось. Пакеты вышли увесистыми. Совесть там чиста или нет — мне было плевать, я просто не привык оставлять дела незавершёнными. А смотреть на то, как она хромает, было выше моих сил. Мы вышли на улицу. Вечерний воздух стал заметно прохладнее. Я издалека увидел её силуэт у машины — она так и не ушла, стояла, прислонившись к крылу, и выглядела в этом свете фонарей совсем хрупкой и потерянной. Я прибавил шагу, чувствуя, как пластиковые ручки пакетов впиваются в пальцы. «Просто отдам и уедем», — пронеслось в голове. — «Никаких лишних разговоров». Подошёл к ней почти вплотную, не давая ей времени начать новый раунд благодарностей, и просто протянул пакеты. — Держи. Это чтобы дома не пришлось сразу в магазин бежать на такой ноге, — голос прозвучал суше, чем я планировал, но так было проще. — И воду холодную приложи к лодыжке, пока не нагрелась. Я замер на секунду, ожидая её реакции, и только сейчас заметил, какие у неё на самом деле огромные глаза, когда она смотрит вот так — снизу вверх и с полным непониманием происходящего. Эвелина приняла пакеты, и на мгновение её лицо осветила слабая, искренняя улыбка. Она явно не ожидала такого «десанта». — Дима... спасибо. Это правда очень мило с твоей стороны, — тихо сказала она, заглядывая внутрь одного из пакетов. Я уже внутренне выдохнул, решив, что миссия выполнена, но тут её движения замедлились. Она аккуратно выудила те самые шоколадки с малиной, которые я так старательно выбирал, и сетку с ярко-оранжевыми апельсинами. — Но вот это... — она замялась, виновато глядя на меня. — Возьми, пожалуйста, обратно. Я не могу это принять. Я нахмурился, уже готовый буркнуть что-то о том, что подарки не возвращают, но она опередила меня: — У меня жуткая аллергия. На малину и все цитрусовые. Если я съем хоть кусочек, лицо распухнет так, что нога покажется самой маленькой из моих проблем. Я замер с протянутыми руками, в которые она вложила шоколад и апельсины. Весь мой пафос «заботливого спасителя» рассыпался в прах за одну секунду. Я стоял посреди парковки с дурацкими плитками «Риттер Спорта» в руках, чувствуя себя максимально нелепо. За спиной послышался подозрительный звук — что-то среднее между кашлем и хрипом. Это Эмиль отчаянно пытался не заржать в голос. — Это просто провал... — едва слышно прошептал он на ухо Сударю, прикрывая рот ладонью. — Наш терминатор сломался на малине. Романтик года, честное слово. Сударь только сочувственно прикрыл глаза ладонью, качая головой. Я почувствовал, как к шее подкатывает жар. Хотелось просто закинуть эти апельсины в ближайшие кусты и уехать в закат, не оглядываясь. — Понял, — коротко бросил я, запихивая отвергнутые продукты под мышку. — Тогда просто... ешь бананы. Они вроде безопасные. Эвелина негромко рассмеялась, и этот звук почему-то заставил меня злиться на себя ещё больше. — Бананы — отличный выбор, — примирительно сказала она. — И вода. Спасибо ещё раз. Но я уже видел, как Эмиль достаёт телефон. Если он сейчас это снимет для сторис — я его точно придушу. — Парни, спасибо большое за такую помощь, я правда очень вам благодарна, — Эвелина еще раз кивнула нам всем, искренне улыбнувшись. — Не знаю, что бы я без вас делала. Она приложила бутылку ледяной воды к лодыжке, как я и советовал, и в её глазах уже не было того страха, что в самом начале. Я лишь коротко кивнул в ответ, стараясь не смотреть на злополучные апельсины, которые теперь торчали у меня из кармана куртки. Мы развернулись и пошли в сторону соседнего подъезда — там находился наш офис. Путь занял от силы пару минут, но для меня они тянулись вечность под непрекращающееся хихиканье Эмиля за спиной. Стоило нам переступить порог офиса, как на нас тут же обрушился шум. Лиза сидела на диване с ноутбуком, а Даник что-то увлеченно обсуждал, размахивая руками. — О, явились! — Лиза подняла глаза. — Вы где застряли? Мы вас уже заждались. Эмиль даже не дал мне шанса снять куртку. Он влетел в комнату, едва не сбив Даника с ног. — Народ, вы не представляете, что сейчас было! — заорал он, картинно хватаясь за сердце. — У нас тут Димасик решил в благородство поиграть. Настоящий рыцарь! Спас даму, понесся в магазин, скупил половину витрины... Я закатил глаза, проходя к столу и с грохотом выкладывая на него отвергнутый шоколад и апельсины. — О-о-о, фрукты! — Даник потянулся было к сетке, но Эмиль его перехватил. — Не трогай, это артефакты великого провала! Наш герой решил накормить девушку тем, что её буквально может убить. Малина и апельсины! У неё аллергия, понимаете? Ал-лер-ги-я! Видели бы вы его лицо, когда она ему это всё обратно в руки впихивала. Лиза прыснула, прикрывая рот рукой, а Даник просто заржал в голос. — Дим, серьезно? — сквозь смех выдавил Даник. — Ты хоть спросил бы сначала. — Да ничего я не решал, — огрызнулся я, чувствуя, как уши снова начинают гореть. — Я просто виноват был, что она ногу подвернула. Списал это всё на откуп вины, и всё. Нужно было закрыть вопрос, чтобы совесть не мучила. Какая разница, что там за шоколад? — «Закрыть вопрос»? — Сударь, который до этого молчал, теперь тоже не выдержал и ухмыльнулся. — Ну да, закрыл так закрыл. Чуть не отправил девчонку в реанимацию. Очень эффективный способ избавления от чувства вины, Дим. — Да идите вы, — я махнул рукой и ушел на кухню, чтобы не слушать их подколы. Но в тишине кухни, глядя на свои ладони, я всё ещё чувствовал ту неловкость. «Откуп вины», ага. Если бы это было просто так, я бы не выбирал эти чертовы конфеты целых десять минут, выискивая те, что подороже. Провал. Полный провал. *** Горячий и крепкий кофе был сейчас как нельзя кстати — нужно было смыть этот привкус неловкости после истории с апельсинами. Я стоял у кофемашины, слушая, как она шумит, и старался не обращать внимания на долетающий из гостиной хохот Эмиля. Парни явно еще долго будут припоминать мне этот «витаминный удар». Взяв кружку, я подошел к Лизе. Она уже отложила ноутбук и что-то помечала в блокноте. — Лиз, давай по делу, — я присел на край стола. — Что у нас по локации для следующего ролика? Тот заброшенный ангар на окраине ещё доступен? Лиза подняла на меня взгляд, в котором всё еще плясали искорки смеха, но, увидев мой серьезный настрой, тут же переключилась в рабочий режим. Она открыла карту на планшете и показала несколько фотографий. — Ангар под вопросом, там охрану усилили, — деловито ответила она. — Но я нашла отличную альтернативу — старая лодочная станция. Там свет падает просто нереально, и места для оборудования предостаточно. Даник уже съездил туда на разведку, говорит, территория чистая. Мы еще минут десять обсуждали детали: во сколько выезжаем, какой свет берем и не помешает ли нам погода. Работа всегда помогала мне выкинуть из головы лишние мысли. Когда все организационные моменты были утрясены, я допил уже остывший кофе и направился в сторону монтажерки. — Ты надолго? — крикнул вдогонку Даник. — Пока не закончу черновой монтаж, — бросил я, не оборачиваясь. — Не беспокоить, если здание не горит. В монтажерке было прохладно и тихо. Я закрыл дверь, отсекая весь шум офиса, сел в кресло и надел массивные наушники. Щелчок выключателя — и комнату залил привычный синеватый свет мониторов. Я открыл проект. На экране замелькали кадры вчерашней съемки. Первые несколько минут я просто смотрел на исходники, пытаясь поймать нужный ритм, но перед глазами всё равно нет-нет да и всплывал образ Эвелины..Что за бред! — Так, Дима, работай, — пробормотал я себе под нос, нажимая на «пробел». Пальцы привычно легли на клавиатуру. Нарезка, переходы, цветокоррекция... Постепенно хаос из разрозненных фрагментов видео начал превращаться в историю. В этом мире монтажа всё было под моим контролем: я мог вырезать любую ошибку, подправить неудачный кадр или наложить красивый фильтр. Жаль, что в жизни нет кнопки «Cmd+Z», чтобы отменить те чертовы апельсины. Я погрузился в работу настолько глубоко, что перестал замечать время. Шкалы звука прыгали в такт музыке, и только мерное гудение системного блока нарушало тишину комнаты. Все проблемы остались там, за дверью. Здесь был только я и картинка, которую нужно было довести до идеала. *** Глаза жгло от мониторов, в висках тупо постукивало. Час ночи. Офис давно вымер, и только гул кондиционера провожал меня до парковки. Дорога домой была на автопилоте: пустые мосты, редкие таксисты и холодный воздух из окна, чтобы не вырубиться прямо за рулем. Через полчаса я уже стоял в пустом холле своего дома. Тишина здесь была почти осязаемая, нарушаемая только тихим гулом вентиляции. Я нажал на кнопку вызова лифта и уставился в зеркальную поверхность дверей, разглядывая своё бледное отражение. Хотелось только одного — упасть в кровать и не просыпаться до следующего вечера. Раздался мелодичный сигнал, створки плавно разошлись. Я замер. В углу кабины, прислонившись к стенке, стояла Эвелина, которпя вероятно всего ехала с подземной парковки. Та же куртка, те же волосы, только лицо еще более уставшее, чем днем. Она подняла на меня взгляд, и в нем промелькнуло то же самое выражение, которое, должно быть, было сейчас у меня: «Да ладно. Опять?» Это уже не было похоже на случайность. Это выглядело как какая-то издевательская постановка. — Привет... — выдавил я, заходя внутрь и чувствуя, как неловкость заполняет пространство лифта быстрее, чем воздух. — Привет, — едва слышно ответила она. Я нажал кнопку своего этажа. Она свою уже нажала — кнопка светилась чуть ниже моей. Я встал у противоположной стены, глядя на табло с цифрами. 1... 2... 3... Лифт ехал мучительно медленно. В замкнутом пространстве было слышно даже наше дыхание. Я краем глаза заметил, что она чуть переминается с ноги на ногу, стараясь не нагружать ту самую голень, и в руках у нее был небольшой аптечный пакет. Никто из нас не проронил больше ни слова. Я смотрел на мелькающие цифры этажей, она — куда-то в пол. Эта тишина была тяжелее, чем весь мой сегодняшний рабочий день. Казалось, любая фраза сейчас прозвучит либо глупо, либо неуместно. Лифт дернулся и остановился на её этаже. Створки разъехались. Она быстро взглянула на меня — короткий, холодный кивок — и вышла в пустой коридор, чуть прихрамывая. Двери закрылись. Я остался один в зеркальной коробке, чувствуя, как по спине пробежал холодок. «Серьезно?» — подумал я, прислонившись лбом к холодному металлу. Три раза за сутки. Город с многомиллионным населением, а я умудряюсь врезаться в одну и ту же девушку в самых дурацких обстоятельствах. Когда лифт довез меня до моего этажа, я вышел и побрел к квартире, уже не понимая — то ли я так сильно переутомился, то ли у этой вселенной очень странное чувство юмора.