Ну очень сладкая жизнь

Мелоне открыл глаза. Он чувствовал под собой мокрую простынь и подушку. Веки все еще были тяжелыми, как и кости. Его не покидало ощущение того, что они были тяжелее, чем обычно. Он приложил максимум усилий, чтобы заставить свое потное тело двигаться. Мелоне скинул с себя одеяло, которое также промокло от спящего больного человека. Он повернулся, затем поднялся через ноющую боль во всем теле. Как только он встал, в глазах резко потемнело и парень потерялся в пространстве, чуть не упав на пол. Ныли многочисленные гематомы, ссадины и синяки.  Когда он пришел в себя, то стал оглядываться. Комната напоминала ему сладко нагретое место в бункере отрешенного от мира человека. Здесь было всё для затворнического образа жизни и ничего для связи с миром. Мелоне судорожно оглядывал помещение на наличие телефона или иного средства связи, но ничего не находил. С каждой секундой в нем росло беспокойство, которое переходило в отчаяние. Выхода нет. Теперь его жизнь кончится здесь, и он больше никогда не увидит дневной свет. Прошутто. Мелоне резко накрыли мысли о возлюбленном, который наверное места себе не находит, обнаружив пустую квартиру. Но внутри парня были противоречивые чувства.  Их отношения нельзя было назвать идеальными или приближенными к этому слову. Мелоне дни и ночи проводил в одиночестве, забыв, какой сегодня день недели или число. Он часто замыкался в себе, не в силах открыться даже собственному «я». Мелоне не знал, почему он живет здесь и зачем вообще еще дышит. Вся его жизнь напоминала грустную историю выходца из неблагополучной семьи. Семья. Мелоне коробило от этого слова и всего, что с этим связано. Считает ли он Прошутто своей семьей? Однозначно нет. Парень не знал, что такое любовь и забота, не знает и до сих пор. Он скорее был игрушкой в руках своего парня. Что он значит для этого эффектного блондина? Мелоне не знал ответа. Он вообще ничего не знал. Осознавал только то, что существует в полной зависимости от Прошутто. Существовал… теперь он «принадлежит» этому страшному, загадочному человеку, который похитил его. Какие у него намерения? Чего он хочет добиться? Мелоне осталось только гадать. Гадать и ждать. Но чего ждать? Пока Прошутто чудесным образом найдет его? Вытащит, спасет и заберет отсюда? А что дальше? Снова бессмысленное существование в квартире этого человека, который даже не знает значения слова «любовь»? Но Мелоне не хотел думать и всячески гнал эти негативные мысли, которые составляли ареол существования его партнера. Что же теперь делать? Сколько ему терпеть издевательства? Доживет ли он до момента встречи? А может он и вовсе скоро задумает убить парня?  Мелоне приблизился к двери. Она напоминала вход в подземное бомбоубежище. Вернее, таковой и являлась. Он взялся за баранку и попробовал прокрутить ее, но безуспешно. Ручка не сдвинулась ни на сантиметр. Да и сил у парня было очень мало, он забыл, когда в последний раз принимал нормальную пищу. Мелоне судорожно выдохнул и направился обратно к кровати. Остается только ждать, пока этот псих вернется и откроет дверь снаружи.  *** Джорно открыл глаза. Место на двуспальной кровати рядом пустовало. Видимо уже было за полдень, ведь Буччеллати обычно встает рано. Никто не разбудил его, как это обычно бывает. В доме царила тишина, не было привычной суеты и разговоров за дверью. Блондин потер глаза кулаками и встал. В теле была еле заметная дрожь, особенно в ногах. Джованна вспомнил прошлый вечер и на его лице появилась ухмылка. Перед его глазами проносились развратные сцены, в которых главным героем выступал Бруно.  Извивающееся под ним тело, развратные стоны, скрип дивана… все было как наяву. Джорно улыбнулся и потянулся. Силы вернулись к нему вместе со свежими воспоминаниями о минувшей ночи. Он подошел к резному комоду и открыл второй ящик, в котором хранилось белье в то время, пока они гостили в этом доме. Парень взял первые попавшиеся трусы и натянул на себя.  За дверью послышались шаги нескольких людей и какой-то еле разборчивый диалог. Судя по тембру голоса это были Миста, Наранча и Фуго. Наранча что-то доказывал остальным, пока Фуго пытался его перебить более высоким и резким тоном, а Миста старался успокоить обоих. Джованна достал из шкафа розовую рубашку и белые брюки, оделся и вышел из комнаты.  – О, вот и ты, босс. Ну-ка, рассуди наших вечно спорящих друзей, – скрестив руки на груди, сказал Миста.  – Что у вас тут случилось? – повел бровью блондин.  – Что за чушь ты несешь, черт возьми! Я тебе не маленький! Я старше тебя на целый год, понял? – чуть ли не с паром из ушей произнес Наранча, готовый чуть ли не кинуться с кулаками на Фуго. Это было на него совсем не похоже. Обычно все было совсем наоборот – Фуго наваливал тумаков «старшему» товарищу.  Фуго вздохнул и замолчал. Блондин понял, что здесь бесполезно спорить.  – Фуго, объяснишь ты уже, что происходит? – заговорил Джорно.  Фуго вздохнул еще громче и произнес: – Наранче нужно закончить школу. Получить хоть какое-то образование и научиться, наконец, умножать 2 на 2. А то он в нужный момент даже патроны посчитать не сможет, кроме как на пальцах. Детский сад, – Фуго хмуро отвернулся и потупил взгляд в пол, скрестив руки на груди.  – ДА ЗНАЮ Я СКОЛЬКО БУДЕТ 2 НА 2, ОТСТАНЬ УЖЕ ОТ МЕНЯ, ГЕНИЙ ЕБАНЫЙ! Наранча сбежал вниз по лестнице и вырвался из дома, даже не закрыв дверь.  – Я поговорю с ни..,– не успев договорить, Джорно остановил Фуго рукой.  – Пусть учится справляться со стрессом сам, как он сказал, не маленький уже. Да и ты ему не мама, Фуго. Миста одобрительно закивал головой.  Парни спустились на первый этаж, где их уже ждали Бруно и Триш за столом, о чем-то оживленно болтая и хихикая.  – Доброе утро, – мягким и нежным голосом сказал Бруно, в первую очередь обращаясь к Джорно. Блондин широко улыбнулся, его глаза засверкали от счастья.  – Доброе утро, мальчики, – улыбаясь и немного продолжая посмеиваться, сказала девушка.  Парни почти одновременно ответили, выразив вежливость своим друзьям. Все были немного удивлены поведением Наранчи, ведь такое случалось редко. Но никто не решался заговорить первым.  – Нууу…это…пожрем может? – прерывисто, будто вдумываясь в каждое слово, спросил Миста и почесал затылок.  На столе уже стояла двухлитровая стеклянная бутыль с лимонадом, где плавали кусочки разных цитрусовых вперемешку с кубиками льда. Пахло чем-то очень вкусным, но блюда нигде не было видно. Триш и Бруно успели накрыть на стол, пока все просыпались. И вот, когда наконец все уселись, парочка кулинаров вынесла на стол два блюда: большая яичница с помидорами и пышные панкейки.  – Ууухх, ну и вкуснятина, уже предвкушаю!! – обливаясь слюной произнес Миста.  Ребята улыбались друг другу и продолжали о чем-то хихикать, не говоря вслух, о чем именно. Фуго нахмурился. «Что они замышляют?».  Когда блюдо было поставлено в центр стола, блондин покраснел, Миста вылупился обеими глазами на яичницу, а Джорно начал заливисто и громко смеяться, хлопая себя по ноге. Причиной шока стала форма блюда, над которым повара попотели знатный час. Жареные яйца образовали собой форму ствола полового органа, а помидоры служили вместо яичек. Бруно и Триш действительно сделали завтрак в форме члена. И оба рассмеялись в моменте. Триш вытирала слезу, которая катилась из её зеленого глаза, а Бруно еще больше хохотал с реакции других.  – Ну вы дали конечно, ребят, охуенный завтрак, – вдруг выпалил Миста, начавший смеяться со своей шутки. Триш засмеялась еще сильнее, хотя остальные юмор не оценили.  – М-да, ну и шуточки у тебя, Миста, ХУЕвые, – вдруг выпалил Фуго и покраснел от собственной тупости.  – Ладно, давайте завтракать, – немного успокоившись, сказал Джорно.  Семья села за стол и принялась трапезничать. Фуго кусок в горло не лез, он только ковырял вилкой в желтке, не понимая, что он вообще делает и зачем. Вдруг парень подорвался, попросил прощения и ретировался через входную дверь. Все только пожали плечами и оглядывались в сторону окон.  Фуго выбежал из дома и рванул в сторону виноградных садов. Там он бродил по рядам ровно посаженных растений и искал Наранчу. Так он прошел 5, 10, а затем и 15 минут. «Где его черти носят?». Фуго продолжил поиски, пока не зашел в калитку заднего двора и не увидел парня, держащего в руке старый грязный игрушечный самолетик. Вид его пугал, а взгляд был пустым. Он ковырял носом игрушки в земле, будто рыл яму.  – Эй…– осторожно начал Фуго, медленно приближаясь, будто к раненому озлобленному котенку.  – Я не обижаюсь на тебя, просто надоели эти разговоры ни о чем. Ты же знаешь, я туда ни за что не пойду. Какая мне школа? – юноша отвечал, не поднимая глаз.  – Почему? Дай мне хоть одну вескую причину.  – Я там буду чужим, мне нет места среди нормальных людей, мне вообще нигде нет места. – Ты что это такое несешь? Твое место с нами, здесь. Мы – твоя семья. И никогда тебя не бросим. Ты же знаешь. – Да я не об этом, ты не понимаешь. Для тебя это всё какой-то лепет ребенка. Я тебе говорю – все будут шептаться за моей спиной, держать ножи за пазухой, я никогда не стану там своим, ничему не научусь. Как тогда, когда я вышел из тюрьмы и все от меня отвернулись. Ты один, один-единственный во всем этом сраном городе помог мне. Увидел не только больного, гниющего, испорченного улицей подростка, а меня. Настоящего меня! – он поднял глаза, в которых показались маленькие слезинки. Он снова резко опустил голову, словно тряпичная кукла, которую встряхнули.  Фуго нечего было ответить. История детства и жизни Наранчи была его слабым местом. Он всегда жалел своего товарища, был ему старшим братом, союзником, мамой и тому подобное. Все свои силы он бросал на защиту, помощь и обучение Наранчи. И сейчас он отступил. Вместо того, чтобы как обычно спорить с ним, пытаться доказать свою точку зрения, парень просто замолчал и сел рядом, марая свой с иголочки отглаженный костюм из льна.  Так они сидели какое-то время, пока не услышали возню где-то над их головами. Звук доносился откуда-то сверху. Наранча встал и начал вглядываться, вслушиваться, пытаться распознать, кто и где наводит шум. Вдруг он увидел ладонь, которая резко прибилась к окну и начала медленно по нему сползать. Юноша побледнел и начал заикаться, потряхивая за плечо Фуго.  – Чего там? – немного нервно спросил блондин.  – Там кто-то…кто-то на чердаке!!! И он похоже в опасности! Твою мать!  Фуго резко встал и подошел к Наранче, пытаясь разглядеть окно с его ракурса.  – О боже, пиздец.  Парни в ужасе переглянулись.