пять минут до рассвета.

целую тебя — в то место между бровями, где прячутся все твои заботы. они собираются там стайкой, как воробьи на проводах перед дождём. мелкие морщинки, которые появляются, когда ты читаешь письма от тех, кого нет рядом. когда смотришь в окно слишком долго и думаешь о чём-то, куда мне нет входа. когда злишься на мир за его несправедливость, на себя — за бессилие, на меня — за то, что я всё это вижу. я подхожу и целую именно туда. мои губы — тёплые, чуть влажные, настойчивые — разглаживают складку за складкой, как пальцы разглаживают мятую бумагу, пытаясь вернуть ей первозданную гладкость. как утюг проходит по рубашке, выпаривая все морщины после долгого дня. как волны смывают следы на песке — приходят и уносят всё, оставляя только чистоту. ты сначала не понимаешь. замираешь. и только потом выдыхаешь — шумно, глубоко, так, что я чувствую, как воздух проходит сквозь тебя, как он огибает рёбра, заполняет лёгкие, успокаивает сердце. и вместе с этим выдохом уходит напряжение. я вижу, как оно стекает по твоему позвоночнику вниз, перетекает в копчик, в бёдра, в икры, в пятки — и вытекает в пол, в землю, в никуда. растворяется, как сахар в горячем чае. исчезает, как дым, выпущенный в открытое окно. ты становишься легче. я чувствую это кожей. и целую снова — уже не разглаживая, а благодаря. за то, что позволяешь. за то, что доверяешь. за то, что не отталкиваешь, когда я лезу туда, куда не просили. за то, что пускаешь меня в свои морщины, в свои заботы, в свою голову, полную мыслей, которым тесно внутри черепной коробки. этот поцелуй длится секунду. но его тепло остаётся на твоём лбу ещё час. я проверял.

***

целую тебя — в уголок глаза, когда ты смеёшься. в ту самую крошечную складочку, которая появляется только когда смех настоящий. не тот, вежливый, для коллег по работе. не тот, дежурный, для случайных знакомых. а тот, что вырывается изнутри, когда ты забываешь, что за тобой можно наблюдать. когда ты просто смеёшься — потому что тебе хорошо, потому что я рядом, потому что солнце светит или идёт дождь, потому что жизнь случилась именно такой, какая она есть. я ловлю его губами. как собирают драгоценную воду в пустыне — по каплям, сложив ладони лодочкой, боясь пролить хоть одну. как фотограф ловит идеальный свет — замирая, затаив дыхание, понимая, что секунда — и всё изменится. потому что я знаю — такого смеха мало. его не напасёшься впрок. его нельзя законсервировать в банки и расставить на полках в подвале, как бабушкино варенье. нельзя заморозить, чтобы растаять холодным зимним вечером, когда особенно тоскливо. нельзя записать на плёнку — плёнка врёт, она передаёт звук, но не тепло, не свет в глазах, не то, как ты запрокидываешь голову, когда смеёшься по-настоящему. этот смех существует только здесь и сейчас. и я пью его. пока ты смеёшься. пока не закончишь. пока не посмотришь на меня удивлённо — что ты делаешь? а я не отвечаю. потому что слов таких нет. как объяснить, что я хочу выучить наизусть все звуки, которые ты издаёшь? что каждый твой смех я буду помнить так же отчётливо, как первое «я тебя люблю»? что когда-нибудь, через много лет, когда смех станет тише и реже, я смогу закрыть глаза и услышать этот — сегодняшний, настоящий, только мой? не отвечаю. просто целую ещё раз. на всякий случай.

***

целую тебя — в сгиб локтя. в ту нежную ямку, где кожа тоньше всего. где она почти прозрачная, с голубоватыми прожилками вен, которые подходят так близко к поверхности, что кажется — тронь, и почувствуешь, как течёт жизнь. где можно губами посчитать удары пульса — раз, два, три, четыре, пять — и сбиться после десяти, потому что думать об арифметике, когда целуешь тебя, невозможно. сердцебиение сбивает счёт, дыхание сбивает счёт, ты сбиваешь счёт — одним своим существованием. я утыкаюсь носом в это место и дышу. просто дышу тобой. твоим запахом — тем самым, который невозможно описать словами. в нём есть что-то от утреннего кофе, когда он только заварился. что-то от чистой простыни, высохшей на солнце. что-то от дождя, только что упавшего на асфальт. что-то от тебя самого — единственное, ни на что не похожее, то, по чему я скучаю, даже когда ты в соседней комнате. твоим теплом — ровным, спокойным, каким-то домашним. таким, под которое хорошо засыпать и не хочется просыпаться. таким, которое запоминает кожа, и когда тебя нет рядом — ищет, не находит, скучает. твоей жизнью, которая бьётся под кожей так отчаянно, так громко, так невыносимо прекрасно. иногда мне кажется, что если приложиться ухом к этому месту — я услышу не только сердце. я услышу всё. все твои мысли, которые толпятся в голове, как пассажиры в час пик. все страхи, которые ты прячешь даже от себя. все секреты, которые ты никогда не расскажешь вслух. все сны, которые снятся тебе, когда меня нет рядом. но я молчу. просто целую. потому что спрашивать — значит требовать ответа. значит ставить условия. значит вынуждать тебя открываться, даже когда не хочется. а целовать — значит принимать любым. с мыслями и без. с секретами и без. с открытой душой и с душой на замке. просто принимать.

***

целую тебя — в ключицу, когда ты спишь. это самое уязвимое место. я знаю. здесь нет мышц, нет защиты, только тонкая кожа и кость под ней. идеальное место, чтобы перекусить артерию, если ты вампир. идеальное место, чтобы оставить багровую отметину, если ты собственник. идеальное место, чтобы просто прижаться губами и чувствовать, как под ними бьётся жизнь. ты спишь и не знаешь. дышишь ровно, глубоко, иногда всхлипываешь во сне, как ребёнок. ресницы подрагивают — тебе что-то снится. надеюсь, хорошее. надеюсь, там есть я. хотя если нет — я не обижусь. я подожду в коридоре твоего сна, пока ты досмотришь своё, без меня. я целую твою ключицу. и мне кажется, что я целую всё сразу. твоё детство — того мальчишку, который боялся темноты и засыпал с включённым ночником. твою юность — того, кто впервые влюбился и думал, что это навсегда (и оказался прав, просто не знал ещё, что навсегда — это я). твою боль — все те ночи, когда ты плакал в подушку, чтобы никто не слышал. твою радость — все те моменты, когда ты смеялся так, что было слышно всему миру. все версии тебя собрались здесь, под этой тонкой звёздной кожей. и я целую каждую. ту, что боялась темноты. ту, что впервые влюбилась. ту, что падала и разбивала колени в кровь. ту, что поднималась и шла дальше. ту, что плакала ночами в подушку. ту, что решила жить дальше. ту, что встретила меня. ту, что осталась. целую. всех. сразу. потому что нельзя любить только одну версию человека. нельзя выбрать только сегодняшнего, удобного, гладкого. любовь — это когда целуешь все версии сразу. когда принимаешь все шрамы, все ошибки, все падения. когда остаёшься.

***

целую тебя — в ладонь. раскрываю твои пальцы, которые всегда сжимаются в кулаки, когда ты злишься или боишься. они сжимаются так сильно, что костяшки белеют, что ногти впиваются в кожу. ты думаешь, что так можно защититься. от мира, от людей, от себя. я разгибаю их по одному. медленно. осторожно. как разгибают крылья бабочке, которая слишком долго была в коконе. целую каждый сгиб — там, где пальцы сгибались тысячи раз, хватая, держа, отпуская. целую каждую подушечку — ту, что касалась моего лица, ту, что гладила по голове, ту, что вытирала мои слёзы. целую каждую мозоль — память о работе, которую ты делаешь руками. о том, что ты не боится труда. о том, что ты умеешь создавать. твои руки делают столько всего. держат кружку с утренним кофе. листают страницы книг. защищают, когда надо защищать. гладят, когда надо гладить. сжимаются в кулаки, когда страшно. тянутся ко мне, когда хорошо. они заслуживают, чтобы их целовали. я провожу губами по линии жизни. она длинная. я проверял. много раз. в разные дни, в разном настроении, при разном освещении. она всегда длинная. значит, у нас есть время. провожу по линии сердца. она запутанная. как лабиринт. петляет, пересекается сама с собой, уходит в никуда и возвращается обратно. но я уже научился в нём ориентироваться. я знаю все повороты. я знаю, где свернуть, чтобы прийти к тебе. целую центр ладони — ту самую ямку, которая, если верить старым книгам, отвечает за всё сразу. за судьбу. за любовь. за деньги. за счастье. за встречи. за расставания. за всё. надеюсь, там хватит места для меня. если нет — я помещусь на краешке. а если даже на краешке не помещусь — то подожду снаружи. я умею ждать.

***

целую тебя — в затылок. когда ты стоишь у окна и смотришь на город. когда думаешь, что я не вижу. когда плечи напряжены, а спина прямая, будто ты готовишься к удару. будто мир — это боксёрский ринг, а ты вышел в последнем раунде, проигрывая по очкам. я подхожу сзади. бесшумно. как тень. обнимаю — руки на талии, грудь к спине, подбородок на плечо. прижимаюсь губами к тому месту, где заканчиваются волосы и начинается шея. ты вздрагиваешь. всегда вздрагиваешь. как будто забыл, что я могу подойти. как будто забыл, что я вообще существую. как будто каждый раз убеждаешься заново — я есть, я рядом, я не сон. а потом выдыхаешь. весь. сразу. плечи опускаются, спина расслабляется, голова откидывается мне на плечо. ты становишься мягким, тёплым, почти жидким. перетекаешь в меня, как вода перетекает в воду. и я целую твой затылок снова. благодарно. за то, что ты позволяешь мне подходить. за то, что ты здесь — живой, тёплый, настоящий. за то, что ты есть — вообще, в принципе, в этой вселенной, в этом городе, в этой комнате, в этих руках. за то, что ты — мой. хотя на самом деле это я твой. всегда был. и всегда буду.

***

целую тебя — в шрамы. их немного, но они есть. карта твоей жизни, нарисованная на коже. география боли, которую ты пережил. маленькая отметина на подбородке — откуда, ты не помнишь. может, упал в детстве. может, подрался с кем-то. может, просто порезался, когда брился в первый раз. ты не помнишь, но твоё тело помнит. оно хранит эту память для тебя. полоска на ребре — детство, драка, глупость. мальчишки всегда дурные. лезут в драку, не думая о последствиях. доказывают что-то, чего доказывать не надо. этот шрам — память о том, что ты был живым. настоящим. глупым. ещё одна, на колене — упал с велосипеда, когда учился кататься. я представляю тебя маленьким, с разбитой коленкой, в слезах. и кого-то, кто тебя пожалел, заклеил рану пластырем, поцеловал в макушку. надеюсь, тебя целовали тогда. если нет — я сделаю это сейчас. за все разы. я целую каждый. медленно. с расстановкой. как читают важную книгу — по строчке, по слову, по букве. потому что это тоже ты. не только гладкое и красивое, удобное и причёсанное. но и рваное, зажившее, напоминающее. всё, через что ты прошёл, чтобы оказаться здесь. со мной. именно таким — со всеми шрамами, со всей болью, со всей историей. целую и думаю. если бы можно было целовать твою боль — ту, старую, которая уже прошла, но оставила следы на коже, и ту, новую, которая ещё придёт, которую я пока не могу даже представить — я бы целовал. всю. до дна. до последней капли. потому что твоя боль — это тоже ты. и если я люблю тебя, то люблю и её.

***

целую тебя — в губы. но это совсем другая история. это разговор без слов. признание без свидетелей. война и перемирие одновременно, окопы и объятия, выстрелы и капитуляция. вопрос, на который нет ответа, и ответ, который не требует вопроса. это всё сразу и ничего конкретного. когда я целую тебя в губы, я говорю всё то, для чего нет слов. что ты — мой воздух. без тебя задыхаюсь. серьёзно, физически. лёгкие работают, а дышать нечем. что без тебя темно. даже в самую солнечную погоду. даже при включённом свете. что я боюсь тебя потерять больше, чем смерти. смерть — это просто точка. а потеря тебя — это бесконечное многоточие, которое никогда не заканчивается. что если бы пришлось выбирать между раем без тебя и адом с тобой — я бы уже паковал чемодан в преисподнюю. и был бы счастлив собирать вещи. потому что с тобой — везде рай, а без тебя — везде ад. я вывожу это языком — горячим, влажным, настойчивым. зубами — чуть прикусывая, чтобы запомнил. дыханием — сбитым, частым, неровным. слюной — солоноватой, живой, настоящей. всем, чем можно. и ты слышишь. я знаю, что ты слышишь. потому что отвечаешь. так же. без слов.

***

целую тебя — в то место, где болит. я знаю, оно есть. у каждого есть. то самое, которое ноет, когда ты один. которое отзывается тупой болью, когда видишь счастливые пары. которое сжимается в комок, когда кто-то уходит, не попрощавшись. которое просыпается по ночам и шевелится под рёбрами, как нерождённый ребёнок боли. ты прячешь его глубоко. под рёбра. под мышцы. под кожу. под улыбку. под «у меня всё хорошо». думаешь, я не вижу. а я вижу. я вижу, как ты сжимаешься, когда звучит определённая песня. как отводишь взгляд, когда заходит разговор о прошлом. как замираешь на секунду, когда кто-то произносит имя, которого быть не должно. я вижу. и целую именно туда. губами — горячими, живыми, упрямыми. через кожу — тонкую, почти прозрачную в этом месте. через мышцы — напряжённые, готовые защищаться. через рёбра — твёрдые, но такие хрупкие на самом деле. пробиваюсь к нему, как ручей пробивается сквозь камни. медленно. упорно. неизбежно. целую твою боль. и она затихает. не уходит совсем — нет, так не бывает. боль не уходит, она только затихает. сворачивается клубочком и мурлычет, как нашкодивший кот, которого всё равно простили. как старый пёс, который укладывается у ног, признавая твоё превосходство. как ребёнок, который наконец-то уснул после долгого плача. она всё ещё здесь. но теперь она не одна. я буду целовать её каждый день. сколько потребуется.

***

целую тебя — в имя. в само имя. в его звучание. в то, как оно живёт у меня во рту. нью-ют. два слога. пять букв. целая вселенная. я произношу его — и целую воздух, который его донёс до тебя. потому что воздух этот стал священным. потому что он касался твоего слуха, твоего имени, тебя. я пишу его — и целую бумагу, на которой оно осталось. потому что буквы эти — не просто чернила. потому что в каждой из них — ты. я думаю о нём — и целую свои мысли. потому что они теперь тобой заражены. потому что каждая моя мысль — с тобой, о тебе, для тебя. не спрашивай, как можно целовать имя. просто можно. когда любишь — можно всё. можно целовать следы на песке. можно целовать воздух в пустой комнате. можно целовать время, когда его нет. можно.

***

целую тебя — в молчание. в те минуты, когда ты не говоришь ничего. в паузы между словами. в тишину после ссоры. в немоту, которая страшнее любого крика. в молчании ты другой. глубже. честнее. беззащитнее. словами можно врать. молчанием — нет. молчание всегда правдиво. оно показывает всё — усталость, обиду, боль, нежность, любовь, страх. я учусь читать твоё молчание. как слепой читает по губам — на ощупь, по наитию, сердцем. и целую его. каждую паузу. каждую тишину. каждую секунду, когда ты просто смотришь и не говоришь ничего. потому что в эти секунды ты самый настоящий.

***

целую тебя — в следы. в те места, где ты только что был. в подушку, ещё хранящую тепло твоей головы. в чашку, из которой ты пил кофе. в дверную ручку, к которой ты прикасался. я целую их, как целуют иконы. потому что это святыни. потому что ты был здесь. потому что ты существуешь. я целую время, когда тебя нет рядом. складываю его в ладони, дышу на него, прижимаю к губам. оно пахнет ожиданием. оно горчит. оно тянется бесконечно. но я целую и его. потому что это время, которое приближает меня к тебе.

***

целую тебя — в будущее. в то, чего ещё нет. в дни, которые наступят. в ночи, которые мы проведём вместе. в старость, которая ждёт нас где-то там, за поворотом. я целую твои морщины, которые ещё не появились. я целую твою седину, которая ещё не выросла. я целую твою усталость, которая ещё не накопилась. я целую всё, что с тобой случится. всё хорошее — чтобы оно сбылось. всё плохое — чтобы оно смягчилось. я не знаю, что там, впереди. никто не знает. но я хочу, чтобы мои поцелуи шли перед тобой, расчищали дорогу, отводили беду, освещали путь.

***

целую тебя — в прошлое. в того мальчика, которым ты был. в его страхи — чтобы утешить. в его слёзы — чтобы вытереть. в его падения — чтобы поднять. в его победы — чтобы разделить. я не мог быть там тогда. но я могу быть здесь сейчас. я целую твоё прошлое через настоящее. через кожу, через память, через шрамы. я говорю тому мальчику: всё будет хорошо. ты всё делаешь правильно. ты станешь прекрасным взрослым. и однажды кто-то будет целовать тебя вот так — всего тебя, целиком, до дна.

***

целую тебя — в тени. в те части тебя, которые ты прячешь от солнца. в то, что считаешь постыдным. в то, чего стесняешься. в то, о чём не расскажешь даже мне. я знаю, они есть. у каждого есть тени. и я целую их. потому что без теней не бывает света. потому что тени — это тоже ты. потому что я люблю всего тебя, а не только ту часть, которую удобно показывать людям.

***

целую тебя — в сны, которые тебе снятся без меня. я проникаю в них тихо, как вор. сажусь в уголке и смотрю. не мешаю. не просачиваюсь в сюжет. просто сижу и смотрю, как ты там — без меня. какой ты. что делаешь. кому улыбаешься. и если тебе там хорошо — я рад. но если тебе грустно — я целую твой сон изнутри, чтобы стало легче.

***

целую тебя — в страхи, которые ты не показываешь. в тот, что просыпается в три часа ночи и садится на край кровати. в тот, что сжимает горло, когда надо говорить важное. в тот, что прячется за громким смехом. в тот, что заставляет просыпаться и проверять — здесь ли я. я целую каждый из них. не прогоняю — зачем? страхи тоже имеют право быть. я просто целую их, и они становятся меньше, растворяясь в ночи.

***

целую тебя — в несказанное. во все слова, которые ты хотел сказать, но не вычертил. в «прости», застрявшее в горле. в «люблю», испугавшееся выйти наружу. в «боюсь», спрятанное за улыбкой. в «останься», которое ты так и не произнёс. я слышу их без слов. и целую каждое. поскольку они тоже часть тебя.

***

целую тебя — в вечность. в ту бесконечность, которая ждёт нас после. я не знаю, есть ли там что-то. никто не знает. но если есть — я хочу, чтобы мои поцелуи пошли с тобой. чтобы ты чувствовал их даже там. чтобы они грели тебя, даже когда меня не будет рядом.

***

целую тебя — а куда не скажу. есть места, куда я целую тебя только мысленно. когда ты далеко. когда не дотянуться. когда между нами километры, стены, обстоятельства, другие люди, другие жизни, другие вселенные. слов таких нет. чтобы объяснить, как это — целовать человека во всё сразу. в его прошлое и будущее. в его радость и боль. в его тело и душу. в его имя и молчание. в его тени и свет. в его сны и яви. в его здесь и там. нет таких слов. никто не придумал. потому что для этого надо любить так, как любим мы. а таких, как мы — не бывает. мы одни. единственные. выдуманные друг для друга. поэтому я просто целую тебя. каждый день. каждую ночь. в каждой вселенной. и пусть слов таких нет — есть губы. есть ты. есть я. есть этот бесконечный поцелуй, которому не нужно названия.

***

целую тебя — а куда не скажу. потому что ты и так знаешь. всегда знал. всегда.