Любовь плавит лед

Чемпионат мира 2025 Бостон, США 29 марта 2025 год. Произвольная программа мужчин. Я чемпионка мира, уже в третий раз. Илья был безумно рад за меня, поздравлял всю ночь. Я просила его поспать, потому что завтра у него произвольная, но он не слушал меня. В итоге заснул в три часа ночи. Сейчас мы Изабо пришли посмотреть на финал в мужском одиночном. У Ильи заявлена семиквадка. – Как дела у вас?, – спрашивает Левито. – Все хорошо, – отвечаю я ей. – Точно?, – она поднимает бровь. – Есть какие-то сомнения? – Просто Миша сказал, что Илья переживает за показательный номер, который вы ставите в паре. Я закатываю глаза. – Илья просто преувеличивает, на тренировках у нас все получалось, – говорю я Изабо. – Но вы ведь не парники… – Мы фигуристы, – перебиваю я подругу, – которые хотят делать максимум везде. – Даш, это ведь опасно. Сейчас начнется олимпийский сезон. – Изабо, я не могу поверить в то, что Илья может мне навредить. Она кивает. “Ilia Malinin, USA” Миша сейчас занимает первое место. Мне греет душу, что они будут вместе на пьедестале. Музыка. Вращения. Заход. Четверной флип – чисто. Четверной аксель – чисто. Арена ликует. Четверной лутц – чисто. Четверной риттбергер – чисто. Вращения на четвертый уровень. Боже, он шикарен. Бабочка на лутце, засчитывают двойной лутц. Четверной тулуп-ойлер-тройной флип – чисто. Четверной сальхов-тройной аксель – помарка на выезде. Дорожка шагов уходит на третий уровень. Сальто. Я не могу, у меня сердце в пятки уходит, когда он его делает. Программа закончена, Илья лежит на льду. Арена разрывается от криков. Шесть четверных сделано. Он делает историю. Конечно, он хотел семь, но все еще впереди. Озвучивают оценки. 208,15. В сумме 318,56. Он первый, Миша второй. Илья встает и идет к Мише, они обнимаются. Я так рада, что они есть друг у друга. Мой парень стал двукратным чемпионом мира. Я оставляю Изабо на трибунах и бегу в коридор, пресса уже заполонила его. – Daria, what do you think about Ilia Malinin's performance? (Дарья, что вы думаете о прокате Ильи Малинина?) Я игнорирую их и иду к Илье. Подхожу к нему и целую, на глазах у миллионов зрителей по всему миру. – Я тебя люблю, – говорит он, прерывая наш поцелуй. И тут я осознаю. Илья никогда раньше не говорил мне этих слов. Мы встречаемся несколько месяцев, но он не говорил мне этого, и я ему тоже. – Я тоже тебя люблю. Нас снимают камеры, репортеры пытаются задать вопросы, а мы просто уходим в отель. Роман вслед кричит журналистам: “No comments”. Это словосочетание уже стало фирменным в семье Скорняковых-Малининых. Заходим в номер, Илья сразу же меня целует и мы направляемся к кровати. Падаем вдвоем на нее, не разрывая поцелуев. – Я тебя люблю, – повторяет он. – Я тебя тоже, – говорю я и мы продолжаем целоваться. И тут он резко отстраняется от меня и садится. – Прости, что не говорил этого раньше, – говорит Илья. – И ты меня прости, – мягко улыбаюсь ему. – Наверное, время обсудит завтрашние показательные, – говорит он и обнимает меня. – Илья, я хочу сделать поддержку. – Я понимаю. – Ты хочешь этого? – Хочу, – говорит он и целует меня в макушку, – но я понимаю риски, которым мы подвергаем тебя. – Я не верю, что ты можешь навредить мне. – Я просто переживаю. – Мы лучшие в мире, – вздыхаю я, – Давай еще раз покажем это всем. Он кивает. 30 марта 2025 год. Показательные выступления. “World champions Ilia Malinin and Daria Ksenofontova are invited to the arena” (На лед приглашаются чемпионы мира – Илья Малинин и Дарья Ксенофонтова) Мы репетировали с Ильей все утро. У нас уверенно получалось Лассо, поэтому он согласился исполнить его перед зрителями. Мы выходим на лед. Встаем друг напротив друга. Музыка. Начинает играть наша песня “Another love” – Tom Odell. Грустная лиричная песня, но нам с Ильей она безумно нравится, поэтому даже сомнений не было, что выбрать для показательного. I wanna take you somewhere so you know I care (Я хочу увезти тебя куда-нибудь, чтобы ты знала — мне не всё равно) But it's so cold and I don't know where (Но сейчас слишком холодно, да и не знаю я куда) I brought you daffodils in a pretty string (Я принес тебе нарциссов в симпатичной обертке,) But they won't flower like they did last spring (Но они не расцветут так, как расцвели прошлой весной) Совместное скольжение за руки. (And I wanna kiss you, make you feel alright) И я хочу целовать тебя, делать так, чтобы тебе было хорошо. (I'm just so tired to share my nights) Просто я устал делить свои ночи с другими. Отпускаем друг друга для того, чтобы сделать параллельный прыжок. (I wanna cry and I wanna love) Я хочу плакать и хочу любить, (But all my tears have been used up) (Но все мои слезы уже были пролиты) Параллельный лутц. On another love, another love (О другой любви, о другой любви) Подъезжаем друг к другу и делаем тодес. Илья смотрит на меня и я вижу, что он боится. All my tears have been used up (Все мои слёзы уже пролиты) On another love, another love (О другой любви, о другой любви) – Не бойся, – говорю ему шепотом, – Мы справимся. All my tears have been used up (Все мои слёзы уже пролиты) On another love, another love (О другой любви, о другой любви) All my tears have been used up (Все мои слезы уже пролиты) Делаем тройной выброс. Все получилось. Начался проигрыш песни и наше совместное скольжение. And if somebody hurts you, I wanna fight (И если кто-нибудь обидит тебя, я захочу побить его,) But my hands been broken, one too many times (Но у меня было столько переломов рук,) So I'll use my voice, I'll be so fucking rude (Что я применю свой голос, я буду чертовски грубым) Words they always win, but I know I'll lose (Слова всегда побеждают, но я знаю, что проиграю) Илья смотрит на меня. Время поддержки. – Все будет хорошо, – говорю я. Музыка обволакивает нас, я чувствую каждый аккорд, вибрирующий в воздухе. Это наш момент, мы готовились к нему. Сердце стучит маршем в груди, но на лице улыбка для зрителей. Я доверяю Илье больше, чем себе. Моя правая рука крепко сжимает его левую. Он толкается, мощно, уверенно, и я отрываюсь ото льда. Мир переворачивается. Ноги взмывают вверх, тело вытягивается в струну, параллельную поверхности катка. Легкость. Полет. Ощущение свободы, абсолютного доверия. Я знаю, что Илья удержит меня. Я доверяю ему. Но резко что-то меняется. Неуловимый сдвиг в центре тяжести. Мой взгляд на мгновение теряет фокус на его лице, сосредоточеном и напряженном. Я чувствую этот страшный мир невесомости, когда опора под тобой просто исчезает. Гладь льда стремительно несется навстречу. Я вижу ее. Вижу, как она приближается, как будто в замедленной съемке. Нет времени ни жмуриться, ни выставить руки. Только мгновение, осознанное: это конец. Я вижу перепуганный взгляд Ильи, он пытается поймать меня, тянется руками, но я не в зоне досягаемости. Гравитация безжалостна. Удар приходится не на руки, не на бок. Я падаю затылком. Звук столкновения моей головы с промороженным льдом – самое страшное, что я когда-либо слышала. Это не звон, это глухой, тошнотворный хруст, который отдает в каждой клетке тела. Вспышка ослепительно белого света. На мгновение песня исчезает, сменяясь пронзительным, высоким свистом. Я лежу, уткнувшись щекой в шершавый лед, и не могу пошевелиться. Воздуха нет. On another love, another love (О другой любви, о другой любви) Я слышу музыку и пытаюсь поднять голову, но она будто весит тонну. На льду, прямо перед моими глазами, начинает расплываться яркое пятно. Оно такое красное на этом идеально белом фоне. Слишком красное. – Даша! Даша!, – слышу я родной голос. Илья падает на колени рядом со мной, он боится меня тронуть. Музыку не останавливают, она продолжает играть. Я хочу сказать Илье, что все хорошо, что это просто падение, но губы не слушаются. Перед глазами все плывет: софиты превращаются в огромные пульсирующие звезды. Музыка становится тише, хотя я знаю, что сейчас должен быть финал. Последнее, что я вижу перед тем, как мир окончательно гаснет – капля моей крови, медленно вмерзающая в лед под аккорды фортепиано, и чьи-то крики, заглушающие финальную ноту Тома Оделла. Пустота. И только холод.