Любовь плавит лед

Ночь с 30 на 31 марта 2025. Я просыпаюсь в больничной койке, вокруг врачи говорят что-то на английском. Один из докторов понимает, что я просыпаюсь и выгоняет остальных в коридор. – Daria, how do you feel? (Дарья, как вы чувствуете себя?) Ничего не помню. Последнее воспоминание: я выхожу из самолета в Монреале, переписываюсь с Владом и впервые за год разговариваю с Ильей. Все остальное как в тумане. – Where am I? Did something happen at the World Cup? Did I fall? (Где я? Что-то случилось на Чемпионате мира? Я упала?), – спрашиваю я у врача. – Yes, there was a fall. Your body is fine, just some bruises, but they're easy to treat. The main impact was on your head (Да, это было падение. С вашим телом все в порядке, только несколько ушибов, но их легко вылечить. Основной удар пришелся на голову), – он делает паузу, – What's the last thing you remember? (Что последнее вы помните?) – I remember landing in Montreal. I was texting my boyfriend (Я помню, как приземлилась в Монреале. Я переписывалась со своим парнем) – In Montreal? What year was this Championship? (В Монреале? В каком году был этот Чемпионат?), – удивленно спрашивает доктор. – In March 2024 (В марте 2024). Он начинает что-то записывать. – I understand that it will be difficult for you to understand what I am about to say, but it is March 2025. We are currently in Boston (Я понимаю, что вам будет трудно понять то, что я собираюсь сказать, но сейчас март 2025 года. Мы находимся в Бостоне). Что? Как такое возможно? С какого прыжка так сильно нужно упасть, чтобы забыть год своей жизни? – You need to rest now, no worries. Your coach and boyfriend are in the hallway, they're really worried about you. They've been waiting all evening for you to come to your senses. I'll allow a brief conversation if it doesn't bother you (Сейчас Вам нужно отдохнуть, не волнуйтесь. Ваш тренер и парень ждут в коридоре, они действительно беспокоятся о Вас. Они весь вечер ждали, когда Вы придете в себя. Я позволю Вам немного поговорить, если это не доставит дискомфорта). Я киваю. Врач выходит из палаты. Влад здесь… В Бостоне… На моем Чемпионате мира… Через минуту дверь открывается, но заходит не Влад. Это Илья. Илья Малинин, с которым мы не разговаривали год. – Илья?, – с удивлением спрашиваю я. – Как чувствуешь себя?, – говорит Илья и закрывает дверь. – Голова болит. Она заболела еще сильнее от непонимания его присутствия здесь. – Врач сказал, что ты не помнишь последний год. Видимо, за год произошло многое. – А где Влад?, – наконец спрашиваю я. – В России, наверное, – неуверенно говорит Илья. – Он не приедет? Наверное, он сильно перепугался. – Наверное… Ты действительно не помнишь, что произошло за год? Чемпионат мира 2024? Свадьбу Саши и Макара? Что? Саша и Макар уже поженились? – Саша и Макар уже поженились? Я пропустила их свадьбу? Илья тяжело вздыхает. – Видимо это правда, – тихо говорит Илья. Он выглядит так, будто хочет закричать от ужаса. Я впервые вижу его в таком состоянии, – Тебе, наверное, лучше отдохнуть. Он уже развернулся, чтобы уйти, но внутри меня росло недоумение. Почему он так себя ведет? Почему Илья первый зашел ко мне в палату? – Илья, – позвала я его. Он остановился и обернулся. В его взгляде была какая-то надежда, такая отчаянная, что мне стало почти больно, – Почему ты здесь? Мы ведь не разговаривали весь год. Я помню наше последнее общение – мы еле как могли смотреть друг на друга. – Мы были очень близки этот год. Ты была…, – он замолчал, подбирая слова, – … ты мне дорога. – Между нами что-то было?, – эта мысль мне кажется абсурдной. Он с Алисой Лью, а я с Владом – я помню такой расклад. Он кивает, не отрывая от меня взгляда. – Мы были вместе. В палате повисла тишина. Мое сердце забилось быстрее, неприятно толкаясь в ребра. – Я этого не помню, – говорю я, – Только помню, что мы заговорили в Канаде впервые за год. Помню, что мне писал Влад. Мы с ним расстались? Илья снова кивает. Его лицо превратилось в каменную маску, за которой будто скрывался целый океан чувств. – Тебе стоит отдохнуть, – повторил Илья и быстро вышел, не оглядываясь. Я осталась одна в полной тишине. Мы с Владом расстались? Илья – мой парень? Я закрыла глаза, пытаясь вызвать хоть одно воспоминание за этот год. Но в голове пустота. Пытаюсь просто прийти в себя, рассматриваю руки, пытаясь найти ответы на вопросы о том, что произошло за год. Но ничего нет. Я вновь закрываю глаза и проваливаюсь в сон. Сквозь сон я почувствовала чьи-то прикосновения и голос. Наверное, врачи отслеживали мое состояние. Утро 31 марта. Сквозь сон я услышала голоса. Они доносились как будто из-под воды – глухие, размеренные, пугающе спокойные. Я попыталась открыть глаза, но веки оказались слишком тяжелыми. Запах антисептика привел меня в чувства. Я открываю глаза и первое, что увидела – не врачей. Я увидела Илью. Он спал на больничном стуле прямо у моей койки, неестественно подогнув ноги под себя. Он выглядел… разбитым. Это был не тот Илья, который игнорировал меня год и целовал Лью по-пьяне. Зачем он здесь? Зачем мучать себя на этом стуле, когда можно уехать домой? В палату вошли врачи. Их негромкие переговоры заставили Илью вздрогнуть. Я видела, как он открыл глаза – мгновенно, без перехода. Первое, что он сделал, – посмотрел на меня. В этом взгляде было столько всего, что мне стало страшно. Там была такая концентрированная нежность и такая дикая, выжженная боль, что я непроизвольно отвела глаза. Илья медленно встал. Я видела, как он поморщился, когда попытался расправить плечи – его шею явно заклинило, а спина одеревенела от долгого сидения в одной позе. Он выглядел так, будто каждое движение причиняет ему физическую боль, но он даже не смотрел на себя. Все его внимание было сосредоточено на мне, на мониторах, на врачах. – Good morning, Daria (Доброе утро, Дарья), — сказал один из врачей, подходя к кровати с планшетом. – How do you feel? (Как вы себя чувствуете?) Я хотела ответить, но мой взгляд снова метнулся к Илье. Он стоял у края кровати, его пальцы вцепились в спинку стула так сильно, что костяшки побелели. Он выглядел так, будто ждал приговора. – Ilia, please wait in the hallway while we examine you (Илья, пожалуйста, подождите в коридоре, пока мы проведем осмотр), – мягко сказал доктор. Илья кивнул. Он еще раз посмотрел на меня – долго, глубоко, словно пытался запомнить каждую черточку моего лица или надеялся увидеть в моих глазах хоть каплю узнавания. Но я молчала. Я просто не знала, что ему сказать. Он развернулся и вышел. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком, и мне вдруг стало неуютно в этой стерильной белизне. – Well, Dasha, let's test your reflexes (Ну что, Даша, давайте проверим ваши рефлексы), – врач начал водить фонариком перед моими глазами. – Do you remember what day it is today? (Вы помните, какой сегодня день?) – March… (Март…) – я запнулась. – March 2024 (Март 2024 года). Врачи переглянулись. Один из них что-то быстро пометил в карте. – Do you remember the young man who just left? (А вы помните молодого человека, который только что вышел?) – спросил другой врач, помоложе. – Ilia, we train together (Илья, мы тренируемся вместе), – ответила я, и в моем голосе прозвучало сомнение. – But I don't understand why he's here. We're not that close. Where's Vlad? Have you called Vlad? (Но я не понимаю, почему он здесь. Мы не так близки. Где Влад? Вы позвонили Владу?) Врач вздохнул и посмотрел на коллегу. – Dasha, we need to have a serious talk about your memory. But first, an examination (Даша, нам нужно серьезно поговорить о вашей памяти. Но сначала – обследование) Они начали проверять мою координацию, задавать вопросы о детстве, о спорте. Я отвечала правильно на всё, кроме событий последнего года. Для меня их не существовало. Я была заперта в прошлом марте, где я была с Владом. А за дверью, я знала, стоял он. Человек, который просидел на этом стуле всю ночь. Человек, которого я, судя по всему, любила, но чье имя теперь вызывало у меня только растерянность и смутную вину за то, что я ничего не чувствую. Врачи выходят из палаты, но дверь не закрывается. Я открываю телефон и нахожу диалог с Владом. Последнее сообщение 31 декабря 2025. “Я не верю в те слухи про твою измену на Чемпионате мира” “... я понимаю, что предложение было лишним в наших отношениях” “... отпускаю тебя” “Просто знай, что я всегда рядом” Что вообще произошло за год? Влад сделал мне предложение, но при этом мы расстались? Почему он пишет, что я скорее всего с Малининым в отношениях. Боже, мне нужен документальный фильм о моей жизни за последний год. Я ничего ему не ответила на это сообщение. Но почему? Аня Щербакова заходит в палату. Почему она здесь? Почему не в России? – Ань, — я понизила голос до шепота, хотя в палате мы были одни. – А почему Илья здесь? Он заходил ночью… И почему Влад написал мне такое странное сообщение на Новый год? Про то, что отпускает меня. Аня глубоко вздохнула. Она взяла меня за руку, и ее ладонь была очень холодной. – Даша, послушай меня внимательно, – ее голос стал твердым, почти официальным. – Сейчас март 2025-го года. Прошел целый год. – Какой год? — я все еще не могу это принять. До меня все еще не доходит, что это реальность, а не глубокий сон. – Ты и Влад расстались еще прошлым летом, Даш. Окончательно, – отрезала она. В ушах зазвенело. Прошлым летом? Окончательно? В моей голове мы все еще были вместе. Как можно забыть год жизни? – А Илья?, – мой голос задрожал, я чувствовала, как слезы начинают жечь глаза. – Он сказал... он сказал, что мы вместе. Ань, это правда? Или он просто издевается надо мной? Я вспомнила Илью из своего марта. Он игнорировал меня, смотрел сквозь меня, если мы не были на льду. Сама мысль о том, что мы «вместе», казалась каким-то извращенным сном. – Он правда любит тебя, Даша, – тихо, но уверенно ответила Аня. Я закрыла лицо руками. Ладони тут же стали мокрыми. Плечи затряслись от рыданий, которые я больше не могла сдерживать. Это было слишком. Слишком много информации, слишком много потерянного времени, слишком много чужих чувств, которые на меня обрушились. – Я не чувствую этого, Ань! – прорыдала я в ладони, чувствуя, как внутри всё разрывается на куски. – Я смотрю на него и вижу человека, который год меня игнорировал! Я чувствовала, как Аня гладит меня по голове, пытаясь успокоить, но мне хотелось кричать. Мне было страшно. Страшно от того, что человек за дверью ждет от меня любви, которой у меня просто не осталось. В моей реальности я все с Владом. Я чувствовала себя предательницей собственной жизни. И самое ужасное – я не знала, как это исправить. – Тебе нужно отдохнуть, – говорит Аня и выходит из палаты. Я сидела на кровати, подтянув колени к подбородку и стараясь стать как можно меньше. В этой стерильной белой палате я чувствовала себя абсолютно голой, несмотря на больничную пижаму. Мой мир сжался до размеров экрана смартфона, который лежал на одеяле. Влад. Мой Влад. Человек, которого я знаю всю жизнь. Почему он это написал? Почему в прошедшем времени? Дверь тихо открылась. Я не подняла головы, но по тяжелым, осторожным шагам поняла – это Илья. Я чувствовала его взгляд, кожей ощущала ту невероятную концентрацию боли и заботы, которая исходила от него. Он сел на стул, но не рядом, как ночью, а чуть дальше. Словно боялся напугать меня своим присутствием. – Почему он это написал?, – спросила я, и мой голос прозвучал надломленно, хрипло. Я всё еще смотрела в экран, боясь встретиться с Ильей глазами. – Почему он пишет, что отпускает, если мы даже не ссорились? Илья, что произошло за этот год? Я наконец подняла взгляд. Илья выглядел так, будто каждое мое слово – это удар по открытой ране. – Вы расстались в августе на свадьбе Саши, – тихо начал он. Его голос был ровным, но я видела, как сильно сжаты его челюсти. – Ты уехала в Штаты, мы сблизились. Я посмотрела на Илью. На его широкие плечи, на его серьезное, измученное лицо. – Илья, прости, но я не помню этого, – выдохнула я. В груди стало тесно. Я смотрю на него и пытаюсь найти хоть что-то… какую-то искру, воспоминание о поцелуе или разговоре. Но там пусто. Я ожидала, что он разозлится. Или уйдет. Но он лишь слабо, почти незаметно улыбнулся – самой печальной улыбкой, которую я когда-либо видела. – Ничего страшного, – сказал он, и в его голосе было столько терпения, что мне захотелось плакать. – Ты обязательно всё вспомнишь, а я буду рядом. Он встал, чтобы уйти, и на мгновение мне захотелось схватить его за руку. Не потому что я его вспомнила, а потому что в этом пугающем будущем, где Влад меня «отпустил», только этот человек с разбитыми костяшками пальцев казался моей единственной точкой опоры. Но я промолчала. Я просто смотрела, как он выходит, и думала о том, что этот «забытый год», должно быть, был самым счастливым в моей жизни, если он превратил холодного Илью в человека, готового ждать вечность моего узнавания. 6 апреля 2025 год. Выписка из больницы в Бостоне. – Ну, что, готова?, – спрашивает Роман Александрович, взяв в руки мои вещи. Вчера закончили все обследования, ушибы пройдут через несколько дней. А память лучше восстанавливать в месте, где я провела последний год, поэтому сегодня мы вылетаем в Рестон. Я киваю тренеру. Илья приходил ко мне каждый день. Он рассказывал о том, что мы дружили, смотрели вместе программы других фигуристов, обсуждали их. Но в моей голове это все не укладывалось… Как я могла бросить Влада на свадьбе у лучшей подруги? Я нашла видео в интернете, новости, его интервью. Это какое-то безумие. В сети так много видео, где мы с Ильей. Он поздравляет меня с золотом, мы обнимаемся, целуемся. Но я этого не помню… Для меня это как смотреть на видео парочки в интернете, будто это была не я. Сообщение Влада все еще в моей голове. Я не понимаю, почему не ответила ему. 10 апреля 2025 год. Я остановилась в доме Скорняковых-Малининых. Я ощущение, что я уже тут была. В этом доме все такое родное. Меня разместили в комнату Ильи, а он переехал на диван в гостиную. Его комната кажется чем-то родным, близким, будто я была здесь не один раз. С Ильей почти не разговариваем, он будто боится меня. Его сестра Лиза очень добра ко мне, она часто спрашивает, почему мы с Ильей больше не вместе. А я даже не помню, чтобы мы были вместе. Татьяна Валерьевна следит за моим здоровьем, часто звонит родителям. Они очень перепугались за меня. Саша тоже звонит часто. Она беременна. Мне так жаль, что я не помню ее свадьбу с Макаром. Я хотела посмотреть прокат, где случилось падение, но Илья запретил. Как только я выдвинула такую идею за ужином, он сказал, что мне нельзя этого делать. Не знаю почему, но я его послушала. Врачи сказали, что я могу вернуться к тренировкам уже через неделю. Тело быстро восстановилось. Я жду момента, когда выйду на лед больше всего. Уведомление. Иля: Спишь? Я: Нет еще. Иля: Ты не против, если я зайду к тебе в комнату? Фактически это его комната. Я: Заходи. Илья зашел через секунду, будто он ждал моего согласия за дверью. – Как чувствуешь себя?, – спросил Илья, закрывая дверь. – Хорошо. Он был немного взволнован. – Ты так ничего и не вспомнила?, – спросил Илья с надеждой в глазах. Я отрицательно кивнула. В его глазах я увидела разочарование. Он каждый день задает мне этот вопрос, надеясь услышать положительный ответ. – Может быть завтра?, – говорит он и неловко улыбается. – Может быть, – говорю я и вижу, как Илья готовиться выходить из комнаты, – Илья, – я останавливаю его, – я постараюсь вспомнить все. – Я знаю, – говорит он и выходит из комнаты.