Код исправления ошибки

Сознание вернулось к Катто медленно, словно всплывая со дна ледяного, тёмного океана. Первым, что он ощутил, была тупая, ноющая боль во всём теле. Вторым — холодный металл под спиной и жёсткие манжеты на запястьях и лодыжках. Он резко открыл глаза. Его фиолетовые зрачки, не прикрытые повязкой, сузились от резкого света. Он был в незнакомом помещении, похожем на латаный-перелатаный медицинский бокс. Повсюду валялось хаотичное нагромождение техники, проводов и деталей. Он был прикован к столу. Память вернулась обрывками. База. Лабораторный журнал. Слова. «Ошибка». «Утилизировать». Ярость. Кровь. И… кто-то, смотрящий на него из темноты. — Эй, смотрите-ка, красавец очнулся, — раздался знакомый саркастичный голос где-то справа. — Доброе утро. Хотя сейчас вечер... Я тут уже давно, время потерял. Катто повернул голову. Дельта сидел на вращающемся стуле перед импровизированной консолью, собранной из нескольких мониторов. Его рыжие волосы торчали в разные стороны, а хвост нервно подрагивал, ударяя плавником по ножке стула. — Какого… — начал Катто, но голос сорвался на хрип. — Какого чёрта? — перебил его Дельта, крутанувшись на стуле к нему. — Хороший вопрос. Короткий ответ: ты чуть не угробил себя и пол-сектора. Длинный ответ… — он вздохнул и потер переносицу. — Ты дал такой сбой, что твои же системы пошли в разнос и чуть не активировали протокол самоуничтожения. Мне пришлось тащить твою тушу сюда и подключать к стабилизаторам. А теперь, — он ткнул пальцем в мониторы, — я уже который час пытаюсь взломать твою долбаную систему безопасности, чтобы удалить этот грёбанный протокол и кучу другого хлама, что тебе в голову напихали. Катто молчал, переваривая информацию. Его взгляд скользнул по манжетам. — Не смотри так, — фыркнул Дельта. — Это для твоей же безопасности. И моей. В прошлый раз, когда ты очнулся, ты чуть не оторвал мне руку. Пришлось успокаивать тебя шокером. Так что полежи пока. Он вернулся к мониторам, яростно клацая по клавиатуре. —Твои защитные алгоритмы — это что-то с чем-то. Круче, чем у «Создателей». Похоже, «Титаномахия» очень не хотела, чтобы кто-то покопался в их любимом оружии. — Он ударил по столу костяшками пальцев. — Чёрт! Опять мимо! Доступ можешь дать только ты. Добровольный нейроимпульс. Без него я могу хоть до следующего года сидеть. Катто смотрел на потолок, на котором отражались зелёные всплески кода с мониторов Дельты. Те самые слова эхом отдавались в его черепе. Ошибка. Утилизировать. — Зачем? — тихо спросил он, и его голос прозвучал хрипло и непривычно громко в тишине помещения. Дельта замер, потом медленно повернулся на стуле. —Зачем что? Вызволить тебя? Или взламывать твой мозг? — Всё. — Потому что я не могу позволить тебе сломаться, — ответил Дельта неожиданно серьёзно. Его жёлтые глаза смотрели прямо на Катто. — Ты — самый упрямый и занудный солдат, которого я встречал. И… ты не ошибка. То, что они написали… это просто слова в файле. Они не определяют, кто ты. Он подкатился на стуле ближе к столу. —Мне нужен твой доступ, Катто. Добровольный. Дай мне разрешение войти в твои системы. Я удалю этот самоубийственный протокол и всё, что мешает тебе быть… не идеальным оружием. А просто тобой. Катто закрыл глаза. Довериться? Добровольно открыть доступ к тому, что он всегда защищал? К своему последнему бастиону? Это было равноценно самоубийству. Но… он уже был прикован к столу. Он уже был сломан. Дельта уже видел его худшее. Что ещё могло случиться? Он медленно кивнул, не открывая глаз. —Делай. — Вот это по нашему! — Дельта рванулся к консоли. Его пальцы вновь замелькали над клавиатурой. — Говори со мной, красавчик. Дай мне волшебный ключик. Катто сосредоточился. Он мысленно представил интерфейс своей системы, тот, что всегда был перед его мысленным взором. Он увидел барьеры, протоколы, мигающие красным предупреждениями. И он мысленно, усилием воли, отключил их. Все. На главном мониторе Дельты зелёным загорелось слово: >> ДОСТУП РАЗРЕШЁН. — Да! — выдохнул Дельта и погрузился в работу. Катто лежал с закрытыми глазами, чувствуя, как по его нейронным связям пробегают чужие, но на удивление аккуратные импульсы. Он чувствовал, как один за другим отключаются какие-то модули, стираются команды, заложенные глубоко в его подсознание. Это было странно. Не больно. Скорее… освобождающе. Через некоторое время Дельта откинулся на спинку стула. —Всё. Протокол самоуничтожения деактивирован. Ещё кой-какой шлак почистил. Будь осторожен со своими эмоциями, солдат. Теперь у тебя нет аварийного клапана в виде стирания личности. Придётся разбираться с ними по-взрослому. Он подъехал к столу и с ловкостью отщёлкнул манжеты. —Вставай. Ты свободен. В прямом и переносном смысле. Катто медленно сел, его мышцы ныли. Он посмотрел на свои руки, потом на Дельту. —Почему ты это сделал? — снова спросил он. — Я мог убить тебя. —Потому что я тоже когда-то был просто инструментом в чужих руках. И кто-то дал мне шанс стать кем-то больше. — Он метнул Катто свою знаменитую ухмылку, но в этот раз она была мягче. — Считай, что я возвращаю долг вселенной. А теперь иди, приведи себя в порядок. А то выглядишь, как после драки в барже для утилизации. Новая реальность Катто стоял под струями воды в импровизированной душевой кабине, которую Дельта, судя по всему, смастерил из списанных деталей очистителя атмосферы. Вода смывала с него кровь, пыль и запах гари, но не могла смыть тяжёлое молчание, повисшее между ним и рыжим наёмником. Он вышел, из импровизированного душа. Его фиолетовые глаза, уже без повязки, осматривали лачугу. Взгляд упал на центральный монитор, где всё ещё светился зелёный статус >> ДОСТУП РАЗРЕШЁН. Дельта, копошась у кофемашины собственного производства, бросил на него взгляд. —Ну что, ожил? Кофе будешь? Предупреждаю, на вкус как отработанное машинное масло, но бодрит лучше всяких корпоративных энергетиков. Катто молча кивнул. Он принял кружку с тёмной, подозрительно пахнущей жидкостью. Его пальцы сжали грубую керамику. Вопрос висел в воздухе, тяжёлый и невысказанный. — Они… — голос Катто прозвучал тихо, но твёрдо, — они знают? Дельта поднял бровь, делая глоток из своей кружки. —Кто «они»? Твои начальнички из «Титаномахии»? — Он фыркнул. — Нет. И не узнают. Если, конечно, ты сам не побежишь к ним с повинной. Но я бы не советовал. Судя по тому, что я у тебя в голове увидел, «утилизация» — их любимое слово для неудачных экспериментов. Он поставил кружку и посмотрел на Катто прямо. —Мне это не нужно. Мне нет дела до корпоративных игр. Я не их агент и не шпион. То, что случилось с тобой… это твоё дело. Я был рядом, потому что… — он запнулся, на мгновение потеряв свою обычную браваду, — потому что было интересно. И потому что бросать тебя в таком состоянии было бы по-свински. Катто изучал его лицо, ища следы лжи. Он видел только усталую искренность. Его системы анализа, теперь лишённые корпоративных блокировок, тихо подтверждали: Дельта говорил правду. — А что дальше? — спросил Дельта, облокачиваясь на стол. — Вернёшься к ним? Сделаешь вид, что ничего не было? Будешь и дальше играть в идеального солдата, зная, что в любой момент они могут нажать кнопку «стереть» или «ликвидировать»? Катто отвёл взгляд. Он смотрел на свои руки — руки, которые устроили кровавую бойню. Руки, которые держали кружку с отвратительным кофе. Он всегда знал, что он инструмент. Но знать это и видеть официальный отчёт, подписанный теми, кому он служил — это было разное. — Я не знаю, — тихо признался он. Впервые за долгие годы он произнёс эти слова и не ощутил стыда за слабость. Только растерянность. — Значит, подумаем вместе, — заявил Дельта, скрещивая руки на груди. Его голос приобрёл привычные насмешливые нотки, но в них теперь слышалась какая-то странная… решимость. — У меня есть предложение. Не возвращаться. Исчезнуть. «Титаномахия» сочтёт тебя погибшим на той базе. У них таких, как ты, наверняка ещё с десяток на замену припасено. Он подошёл к консоли и вывел на экран карту сектора. —У меня есть дела на Внешнем Кольце. Нужно кое-кому помочь, кое-кого… достать из неприятностей. Работа грязная, неблагодарная, но зато своя. — Он повернулся к Катто. — Место для тебя найдётся. Силастик ещё тот, а с мозгами, как я погляжу, теперь и вовсе порядок. Без всяких там протоколов. Катто молча смотрел на него. На этого болтливого, непредсказуемого гибрида, который видел его абсолютно сломанным, рисковал собой, чтобы его спасти, и теперь предлагал… что? Партнёрство? Дружбу? Новую жизнь? Он посмотрел на свою старую, окровавленную форму «Титаномахии», валявшуюся в углу. Символ всего, что он знал. И всё, чем он был. Потом он посмотрел на Дельту. На хаос, непредсказуемость и… странную, искреннюю свободу. Он медленно выдохнул. —Хорошо. Всего одно слово. Но в нём было больше решимости, чем во всех его прошлых миссиях, вместе взятых. Дельта широко ухмыльнулся, его пиксельная улыбка на визере растянулась до ушей. —Отлично! — Он швырнул Катто свёрток с одеждой — поношенные чёрные штаны и просторную толстовку с капюшоном. — На, переоденься. Будешь выглядеть как все уважающие себя контрабандисты. А я пока подготовлю «Стрижа», (так он называл свой маленький корабль), к большому прыжку. Он засеменил к своему кораблю, что-то весело напевая себе под нос. Катто остался один, сжимая в руках грубую ткань. Возвращаться было некуда. Впереди была только тьма и непредсказуемый рыжий пилот. И впервые за долгое время это не пугало его. Это чувствовалось… как начало. «Новый смысл» «Стриж» Дельты гудел, готовясь к прыжку в гиперпространство. В тесной кабине пахло озоном, пережжённой проводкой и тем самым странным кофе, который Дельта называл «зарядом для смелых». Катто сидел в кресле второго пилота, непривычно облачённый в поношенную толстовку и мягкие штаны. Его фиолетовые глаза, неприкрытые, бесцельно скользили по мигающим консолямвствовал себя голым, уязвимым. Каждый мигающий индикатор, каждый звук корабля отзывался в его мозгу не аналитическими данными, а странными, нефильтрованными ощущениями. Без корпоративных протоколов, подавляющих всё «лишнее», мир был слишком громким, слишком ярким, слишком… много. Дельта, напевая какую-то похабную космическую балладу, покосился на него. —Что, не по себе? Видать, привык, чтобы в башке тихо было, как в склепе. Ничего, привыкнешь. Как к моему кофе. — Он хохотнул. Внезапно он отложил штурвал на автопилот и полез в груду хлама где-то позади. Он что-то искал, бормоча: «Куда же я… А, вот же!» Он вытащил небольшой, пыльный чехол и швырнул его Катто. —На, лови. Вижу, тебе без этого некомфортно. Катто поймал чехол. Он был из мягкой, но прочной ткани. Он расстегнул его. Внутри лежала повязка на глаза. Но не та, корпоративная, матовая и безликая. Эта была другой. Она была чёрной, но по её краю шла тонкая, почти невидимая серебристая строчка, повторяющая сложный, похожий на волны, узор. Материал был мягким, но плотным, дышащим. Она не давила на переносицу, как старая. Он молча поднял на Дельта вопросительный взгляд. — Не смотри на меня так, — отмахнулся тот, снова усаживаясь за штурвал. — Я не сентиментальный идиот. Это не подарок. Это инструмент. Твои глаза… они же не просто так светятся. Они всё видят. Всё считывают. Без фильтра тебе в обычном мире сойти с ума. Эта штука — не чтобы скрыться. Она — чтобы контролировать. Внутри тончайшая сетка из оптических фильтров. Можешь сам настраивать уровень затемнения, фильтрацию спектров. Хочешь — будет просто чёрная повязка. Хочешь — сможешь видеть тепловые сигнатуры сквозь неё. Без всяких корпоративных блокировок. Только твой контроль. Катто смотрел на повязку в своих руках. Это был не символ подавления. Это был инструмент защиты. Щит, а не тюрьма. — Где ты это взял? — тихо спросил он. — Сделал, — пожал плечами Дельта. — Пока ты сопел и приходил в себя. У меня тут немного запчастей валяется. Ну и… кое-какие старые долги пришлось вспомнить, один рипер с Внешнего Кольца прислал мне этот материал. Лёгкий, прочный, с памятью формы. — Он снова посмотрел на Катто. — Ну что? Проверишь или как? Катто медленно поднял повязку и надвинул её на глаза. Материал идеально сел по форме его лица, не давя и не сползая. Мир не погрузился в темноту. Он стал… тише. Четче. Яркие огни консоли приглушились, назойливые блики исчезли. Он мог видеть всё необходимое, но теперь это не било в мозг тысячей неотфильтрованных данных. Это был выбор. Он повернул голову к Дельте. Через фильтры повязки он видел его тепловой контур, уверенные движения, лёгкую улыбку. — Ну как? — спросил Дельта. —…Нормально, — ответил Катто, и в его голосе впервые прозвучало что-то, отдалённо напоминающее облегчение. — Отлично! — Дельта хлопнул по консоли. — Тогда пристегнись, угрюмыч. Наш первый заказ на Внешнем Кольце ждёт. Говорят, там одна банда головорезов терроризирует мирных колонистов. — Его голос стал злорадным. — Как раз подходящее место, чтобы опробовать новые… э… способности. Без всяких протоколов. «Стриж» содрогнулся и рванул вперёд, в сверкающий тоннель гиперпространства. Катто сидел в кресле, чувствуя под пальцами грубую ткань новой одежды и мягкий, надёжный материал на глазах. Он не знал, что ждёт его впереди. Но впервые он чувствовал, что у него есть нечто большее, чем приказы и миссии. У него был выбор. И странный, непредсказуемый союзник, который дал ему не просто повязку, а новый смысл. «Стриж» стал их новым домом, тесным, пропахшим маслом и озоном, но своим. Первые дни были временем молчаливых договорённостей и изучения границ. Катто занимал место второго пилота, его пальцы инстинктивно тянулись к кнопкам, но останавливались. Он учился бездействовать. Дельта, в свою очередь, учился не сыпать шутками каждые пять секунд. Тишина между ними была не неловкой, а насыщенной — они притирались, как две шестерёнки незнакомого механизма. Их первая совместная работа на Внешнем Кольце была грубой и быстрой. Банда мародёров, терроризировавшая колонию, оказалась сборищем пьяных неудачников. Дельта взломал их жалкую систему защиты, отключив свет и связь. Катто вошёл в темноту. Без корпоративных протоколов его движения были такими же смертоносными, но теперь в них была не машинная точность, а хищная, сдерживаемая ярость. Он не убивал, если не было необходимости — лишь калечил, выводя из строя. Он работал молча, а Дельта в его наушнике ворчал: — Эй, слева от тебя двое. Спят, кажется. Можешь пройти тихо… Ой, нет, один проснулся. Ладно, теперь он снова спит. Надолго. После боя, когда колонисты с опаской разглядывали груду тел, Дельта щедро раздавал им советы, а Катто стоял в стороне, его новая повязка скрывала усталость на его лице. Одна из женщин, старая колонистка с морщинистым лицом, подошла к нему и молча протянула кружку с чем-то дымящимся. Не кофе. Что-то травяное, горькое и обжигающе горячее. Катто кивнул и сделал глоток. Это было… нормально. Вернувшись на «Стриж», Дельта развалился в кресле: —Ну что, как тебе жизнь вне системы? Не скучаешь по корпоративному рабству? Катто, протирая клинок катаны, ответил не сразу: —Здесь… громче. — Ага, — усмехнулся Дельта. — Привыкнешь. Можешь повязку настроить на шумоподавление, кстати. — Я не об этом. Дельта умолк, поняв. Мир без фильтров был не просто громким — он был насыщенным, перегруженным смыслами, которые Катто только учился воспринимать. Постепенно ритм их жизни наладился. Дельта брал заказы — чаще всего те, что были связаны с помощью тем, кого корпорации забыли. Катто был его оружием. Они не говорили о прошлом. Но прошлое проявлялось в мелочах. Как-то раз «Стриж» попал в турбулентность возле нейтронной звезды. Корабль трясло, как скорлупку. Катто, обычно непоколебимый, вцепился в подлокотники, его костяшки побелели. Он смотрел в иллюминатор на бешеный круговорот энергии, и его дыхание участилось. Это напоминало ему нечто… из старых кошмаров. Из времени до «Титаномахии». Дельта, видя его состояние, не стал язвить. Он просто начал громко и фальшиво напевать какую-то дурацкую песню, отбивая ритм по штурвалу, отвлекая его от внутренних демонов. Катто не сказал спасибо. Но его хватка ослабла. В другой раз они наткнулись на заброшенную корпоративную лабораторию. Дельта полез внутрь за полезным хламом, а Катто остался стоять на страже. Когда Дельта вернулся, он был непривычно молчалив. —Нашёл кое-что, — он протянул Катто маленький, потрёпанный плюшевого робота — точь-в-точь такого, как был у Аими. — Валялся в углу. Думаю, ему тут будет одиноко. Катто взял игрушку. Он молча сжал её в руке, потом кивнул и убрал в карман своего рюкзака. Это был их странный, безмолвный ритуал памяти. Они не стали друзьями в привычном смысле. Они стали двумя одинокими осколками, которые, вращаясь рядом, постепенно стачивали друг о друга острые грани. Дельта учился читать молчание Катто, а Катто — понимать язык сарказма и шума Дельты. Как-то вечером, стоя у иллюминатора и наблюдая, как пролетает комета, Дельта спросил: —И чего ты там увидел такого, что тебя так вынесло? Катто, чистящий свой пистолет, замер. —Правду, — ответил он после паузы. — О том, кто я есть. — А кто ты есть? — Дельта повернулся к нему. Катто посмотрел на него через свою новую повязку, которая позволяла видеть тепловой силуэт рыжего гибрида, его живое, беспокойное тепло. —Не знаю ещё, — честно сказал он. — Но теперь я могу это выяснить. Дельта ухмыльнулся. —Ну, тогда добро пожаловать в жизнь. И в этой ухмылке не было насмешки. Было приглашение. Жизнь на «Стриже» постепенно обретала свои ритмы, странные, но свои. Они редко говорили о личном, но их молчаливое взаимодействие становилось всё более отлаженным. Однажды «Стриж» получил лёгкие повреждения, уворачиваясь от корпоративного дозорного корабля. Дельта, ругаясь на непонятном техно-жаргоне, вскрыл панель в полу кабины. —Чёрт! Задел маневровый сопла! — проворчал он, пытаясь дотянуться до повреждённого узла. Его хвост нервно бил по полу. — Эй, угрюмыч, не просто сиди там! Дай мне плазменный паяльник! Катто, не говоря ни слова, протянул ему нужный инструмент. Его пальцы, привыкшие сжимать рукоять катаны, не дрогнули. Дельта на секунду замер, глядя на инструмент в своей руке, потом на Катто. —Ты… как ты узнал? — спросил он, на мгновение потеряв свою браваду. — Я же не сказал, какой именно. Катто слегка наклонил голову. —Ты трижды посмотрел в его сторону, пока копался в ящике. И твоё левое ухо дёргалось в его ритм. Дельта расхохотался, но в его смехе слышалось лёгкое изумление. —Ну ты даёшь! Теперь я буду знать, что ты за мной подглядываешь. — Он снова нырнул в люк, но теперь его ворчание стало почти довольным. Спустя час, когда ремонт был закончен, Дельта вылез, весь в масле и саже. —Ладно, справились. Теперь можешь меня отблагодарить и наконец-то приготовить ужин. А то я с голоду умру. Катто посмотрел на него. Готовка не входила в его протоколы. Никогда. —Я не умею, — констатировал он. — Никто не умеет, пока не попробует! — Дельта ткнул пальцем в сторону крохотной камбузной ниши. — Консервы, паста там. Делай что хочешь. Я пойму и прощу. Катто медленно подошёл к нише и стал изучать банки. Его движения были точными, аналитическими. Он действовал, как на миссии: оценил ресурсы, определил последовательность действий. Через двадцать минут на столе стояли две миски с чем-то, отдалённо напоминающим пасту с соусом из тушёнки. Вид был непрезентабельный. Дельта залез вилкой в свою порцию, засунул в рот и замер. —Ого, — произнёс он с полным ртом. — Съедобно. Даже… неплохо. Для первого раза. — Он вдруг прищурился. — Слушай, а ты случайно не рассчитывал траекторию броска соли и время приготовления пасты с точностью до секунды? Катто молча копался в своей миске. —Это было эффективно. Дельта снова рассмеялся. —Конечно, эффективно. Зато не переварил. С тех пор готовка стала его обязанностью. Не потому, что Дельта заставил, а потому, что это было логично. Он делал это эффективно. Как-то раз, пролетая через облако космической пыли, они попали в аномальную бурю. «Стрижа» бросало из стороны в сторону. Дельта, вцепившись в штурвал, кричал что-то про стабилизаторы. И тут Катто, не поднимая голоса, произнёс: —Дай мне управление. Дельта, слегка нервный, посмотрел на него. На его спокойное лицо под повязкой. И отпустил штурвал. Пальцы Катто легли на панель. Он не пилотировал — он вводил координаты, рассчитывал поправки на турбулентность с безупречной точностью. «Стриж» дрожал, но вышел из бури. В наступившей тишине слышалось только тяжёлое дыхание Дельты. —Чёрт, — выдохнул он. — Спасибо. Катто убрал руки с консоли. —Вероятность катастрофы не превышала 2,7%. — Ага, — Дельта сгорбился в кресле. — В следующий раз просто скажи «всё будет хорошо», ладно? Но в его голосе не было насмешки. Они не касались прошлого. Но прошлое иногда касалось их. Однажды на захудалой станции, пока Дельта торговался за запчасти, на Катто остановился взгляд постаревшего ветерана с нашивкой «Титаномахии». —Бета? — прошептал старик. — Это ты? Они сказали, ты погиб... Катто замер. Его рука инстинктивно потянулась к отсутствующей катане. Дельта, не прекращая торг, незаметно встал между ним и ветераном, заболтал того какой-то нелепой историей. Когда они улетали, Дельта не стал ничего спрашивать. Он просто сказал: —Ничего. Он скоро забудет. А если нет — его всё равно никто не станет слушать. Катто молча кивнул. Он не стал меняться. Его короткие фиолетовые волосы, собранные в хвост, его чёрная одежда, его повязка — всё это было частью его. И Дельта, казалось, понимал это. Он не предлагал спрятаться. Он предлагал просто быть рядом. Они не говорили о доверии. Они просто начали доверять. Катто учился читать настоящие эмоции за сарказмом Дельты. Дельта учился читать тишину Катто. Они были двумя одинокими кораблями в пустоте, которые, двигаясь параллельными курсами, начали чувствовать гравитационное поле друг друга. Ещё не притягиваясь, но уже и не отталкиваясь. «Туманность» Туманность Зеркальных Осколков искривляла реальность, создавая вокруг «Стрижа» призрачные двойники. Дельта вёл корабль, бормоча ругательства сквозь стиснутые зубы. Его хвост нервно подрагивал, ударяя по креслу. — Левосторонний стабилизатор, — голос Катто прозвучал ровно, без напряжения. — Перегрев. Уменьши мощность на 12%. Дельта мгновенно выполнил, даже не проверив данные. Перегрев прекратился. —Спасибо, — выдохнул он, не отрывая взгляда от экранов. — Без твоих глаз я бы тут надолго застрял. — Я знаю, — просто сказал Катто. Позже, в относительной тишине, Дельта устало развалился в кресле. —Напряжный денёк. Думаешь, они всё ещё ищут тебя? — Вероятность 67.3%, — ответил Катто, глядя в потолок. — Но не здесь. Этот сектор для них — белое пятно. — Белое пятно, — повторил Дельта с лёгкой усмешкой. — Мне нравится звучание. Потянувшись за энергетиком, он обнаружил пустую банку. Прежде чем он успел что-то сказать, Катто уже встал и молча протянул ему новую. Дельта взял банку, подняв бровь. —Слушай, а когда ты успел стать таким внимательным? — Он отхлебнул, прищурившись. — Скоро, глядишь, и спать меня укладывать начнёшь. Катто не ответил, но уголки его губ дрогнули под повязкой. Вечером, во время чистки оружия, Дельта внезапно прервал своё напевание. —Эй, а покажи-ка, как ты это делаешь. — Он кивнул на тряпку в руках Катто. — Я свою пушку чищу как попало, а у тебя будто ритуал какой-то. Катто на мгновение замер, затем плавно продемонстрировал движение — чёткое, отточенное, почти медитативное. Дельта наблюдал с необычной серьёзностью, повторяя жест своей тряпкой с преувеличенной аккуратностью. — Ничего себе, — проворчал он, сравнивая свой пистолет с безупречным клинком. — Это надо же так любить своё оружие. Катто ничего не ответил, но в его позе читалось молчаливое согласие. Переломный момент наступил, когда они попали в засаду на заброшенной орбитальной станции. Не мародёры — профессиональные наёмники. «Стриж» был повреждён, им пришлось пробиваться пешком. В узком коридоре Дельта оступился, подвернув ногу. Катто, не раздумывая, развернулся, подхватил его под руку и потащил за собой, прикрывая своим телом. — Эй, я тяжёлый! — крикнул Дельта, хромая. —Нет, — отрезал Катто, втаскивая его в лифтовую шахту. Они отдышались в темноте. Дельта прислонился к стене, держась за лодыжку. —Чёрт... Спасибо. Катто стоял к нему спиной, прислушиваясь к звукам снаружи. — Я не прошу себя, если с тобой что-то случится, — сказал он ровным голосом. Дельта фыркнул, но в его смехе слышалась облегчение. —Да, конечно, я же тебе жизнь спас. Когда они вернулись на «Стриж», Дельта, ковыляя, бросил Катто бинт. —На, перевяжи. Сам не справлюсь. Пальцы Катто, обычно такие точные, оказались неуклюжими при перевязке. Он делал это медленно, сосредоточенно. Дельта сидел без визера, наблюдая за ним без обычной насмешки. — Никто за мной так раньше не ухаживал, — тихо сказал он. Катто закончил перевязку и отступил на шаг. —Готово. — Спасибо, — снова сказал Дельта, и на этот раз это прозвучало совсем не саркастично. С того вечера что-то изменилось. Теперь, когда Дельта шутил, Катто иногда позволял себе короткий, едва слышный выдох, который можно было принять за смех. А когда Катто надолго уходил в себя, Дельта не пытался его растормошить — он просто ставил рядом кружку с тем самым ужасным кофе. Они не говорили о чувствах. Они понимали друг друга без слов. Осознание пришло к Катто не внезапно, а медленно, как восход в мире, где он привык жить в сумерках. Он начал замечать детали. Раньше его визер фиксировал Дельту как совокупность данных: рост, вес, уровень угрозы, параметры поведения. Теперь он видел другое. Как солнечный свет, пробивающийся сквозь грязный иллюминатор, ложился на рыжие волосы Дельты, делая их ярче. Как менялось его выражение лица, когда он рассказывал очередную небылицу. Как его хвост с акульим плавником не просто вилял — он выражал эмоции: нетерпеливо дёргался, когда Дельта был взволнован, медленно раскачивался, когда он сосредотачивался, обвивался вокруг его ноги, когда он уставал. Катто ловил себя на том, что следит за движениями Дельты по кабине «Стрижа». За тем, как он ловко владеет инструментами, как поёт под нос, чиня какую-нибудь деталь, как его пальцы летают над клавиатурой. Эти наблюдения не несли тактической ценности. Они были… просто наблюдениями. И от этого они становились ещё ценнее. Он начал предугадывать его потребности. Протягивал нужную отвёртку, прежде чем Дельта её просил. Ставил кружку с тем самым ужасным кофе рядом с ним, когда замечал, что тот слишком долго смотрит в монитор. Он делал это молча, не привлекая внимания. Но Дельта замечал. И иногда, взяв кружку, он бросал на Катто быстрый взгляд, который говорил больше слов. Чувство, давно похороненное под слоями протоколов и боли, начало прорастать сквозь асфальт. Оно пугало своей интенсивностью. Это была симпатия. Не просто привязанность — нечто большее. Жажда близости, которая заставляла его сердце биться чаще, когда их плечи случайно соприкасались в тесном проходе корабля. И вот они застряли. Задание по спасению группы учёных с исследовательской платформы пошло не по плану. Взрыв генератора заблокировал их в тесном подсобном помещении — металлической коробке размером три на три метра. Система жизнеобеспечения платформы была повреждена, и на восстановление давления в коридоре ушёл бы час. Минимум. Пространства было катастрофически мало. Они сидели на ящиках с оборудованием, их колени почти упирались друг в друга. Воздух был густым и спёртым. Катто чувствовал каждое движение Дельты. Слышал его дыхание. Дельта пытался шутить, взламывать дверь, но с каждой минутой его бравада таяла. Катто наблюдал. Увидел как напряжена его шея. Увидел, как его хвост беспокойно бьётся о пол. И Катто не выдержал. Он поднялся. Его движение было плавным, но неотвратимым. Дельта поднял на него взгляд, вопрос застыл на его губах, но он не успел его задать. Катто подошёл вплотную. Он не схватил Дельту, не притянул к себе. Он просто поднял руки и упёрся ладонями в холодный металл стены по обе стороны от его головы, загораживая его собой. Он встал так близко, что их тела почти соприкасались, что он чувствовал тепло тела Дельты сквозь одежду. Воцарилась абсолютная тишина. Было слышно только гудение аварийных систем за дверью и учащённое дыхание Дельты. Катто стоял, не двигаясь. Его фиолетовые глаза за повязкой были прикованы к лицу Дельты. Он видел, как капля пота скатилась по его шее. Он дышал одним воздухом с ним. И в этой тесноте, под пристальным взглядом, все барьеры рухнули. Не нужно было слов. Его поза, его близость, напряжение в его руках — всё кричало о том, что он больше не может скрывать.