Баланс Силы

***

Сон был тяжёлым. Несмотря на то, что он наконец смог полностью расслабиться и не быть настороже, спокойнее он от этого не стал. Всё из-за жутких сновидений, которые были не чем иным, как воплощением пережитых за долгие годы трудностей: люди, кричащие в агонии, истекающие реками крови и покрытые множеством гнойников; грубое насилие; избиение слабых и немощных… Во всём этом он чудом выживал все свои четырнадцать лет. Пусть он и покинул то место, но эти ужасы не ушли из него и, скорее всего, ещё долго не уйдут. Проснулся он весь в поту. Едва не закричав от очередного кошмара, он поспешно осмотрелся и убедился, что находится в той самой комнате Храма джедаев, куда прибыл вчера. Встряхнув головой, мальчик поднялся и направился в ванную, чтобы наконец привести себя в порядок. Стоя под струями тёплого душа, он невольно погрузился в состояние прострации и умиротворения. Настолько приятно было ощущать мягкое течение воды по телу, что даже зудящие раны не могли прервать это наслаждение. Он и сам не заметил, как стал дышать медленнее, как голова стала легче - и не только из-за смытой грязи. В груди стало спокойнее. Всё ещё стоя под душем, мальчик решился осмотреть своё многострадальное тело. Множество ран разных размеров и форм покрывали почти каждый участок кожи. Свежие раны, с которых он решил снять бинты, выглядели уже не так страшно благодаря чудо-средству под названием бакта, которым их обработал медицинский дроид. Все эти следы оставались живым напоминанием о том, через что он прошёл. И можно было лишь догадываться, через что ему ещё предстоит пройти. Вдоволь искупавшись и уже почти не ощущая яркого дискомфорта от ран, Заридан вспомнил, что сегодня он должен встретиться с наставницей, чтобы провести первый урок. Как бы он ни пытался представить, что это будет за урок - лекция, фехтование или даже урок выживания - ничего конкретного в голову не приходило. Быстро собравшись, он вылетел из комнаты и, уже оказавшись в коридоре, понял, что наставница так и не сказала ему, куда идти. Но внутри что-то словно подсказывало направление, и он решил довериться этому чувству. Он и раньше испытывал подобные ощущения, когда искал когда блуждал или пытался найти того, кому нужно помочь. Даже в драке ему постоянно что-то подсказывало когда бить, а когда уйти. Это было полезно. И сейчас он не видел смысла отвергать это чувства. Неспешно бродя по коридорам Храма и неловко раскланиваясь со встречными джедаями - он не сразу понял, что здесь так принято, - мальчик дошёл, как подсказывало чувство, до нужного места. И вид, мягко говоря, поражал воображение. Перед ним предстал большой, величественный и невероятно красивый сад. Прочитав табличку на стене, он понял, что взгляд его не обманывает. Это был Зал тысячи фонтанов. Извилистые дорожки проходили среди множества разнообразных растений. Небольшие мосты пересекали ручьи, прорезавшие зал. По пути часто попадались скамейки, предназначенные для медитаций и размышлений. По всей территории зала располагались фонтаны: одни были скрыты среди зелени, другие стояли прямо у дорожек. В центре возвышался водопад. На одном из помостов стояла Шаак Ти, терпеливо глядя на большой водопад, лившийся откуда-то с вершины скалы, которая словно была естественным основанием и частью самого Храма. Неловко приблизившись и остановившись у начала моста, мальчик замер, заворожённо разглядывая красоту этого места. Казалось бы, нерушимую тишину нарушил голос наставницы, звучавший не строго, а словно в тон окружающей песне природы. — Как себя чувствуешь, падаван? Не отрывая взгляда от водопада, произнесла тогрута. — А… м-м… нормально, у-учитель, — дёрнувшись и немного замешкавшись, ответил мальчик, уже твёрже глядя на Шаак Ти. Та слегка опустила голову, закрыла глаза и продолжила: — Тебя терзают неприятные видения? Спокойный голос женщины будто попал прямо в цель, отозвавшись резким зудом в груди мальчика. — Да… — тихо ответил он, немного поникнув. — Эти сны каждый раз накрывают меня, стоит мне хоть на миг расслабиться. Они ощущаются настолько реальными, что даже проснувшись я чувствую усталость… и эхо боли внутри. Сжав кулаки, Заридан закончил говорить. Повисла короткая пауза, в которой он вдруг почувствовал странные волны успокоения. Посмотрев на наставницу, он словно сам нашёл ответ на свой вопрос. — Ты знаешь, что такое Сила? — спросила тогрута, всё так же глядя на водопад. Этот вопрос заставил мальчика призадуматься и вспомнить то, что рассказывал ему Кириган. А рассказал он, по сути, не так много, но кое-что Заридан всё же запомнил. — Сила… ну… это то, благодаря чему я чувствую всё вокруг и могу помогать другим. — Твоё описание больше напоминает какой-нибудь инструмент, — с серьёзностью в голосе сказала она, медленно поворачиваясь к мальчику. Их взгляды встретились, и Заридан невольно стал бегать глазами по сторонам, чувствуя исходящую от неё строгость. — Но одновременно… это не так уж далеко от правды. Шаак Ти сделала несколько шагов и прошла мимо мальчика размеренной походкой, держа ладони сложенными перед собой. Она направилась к одной из клумб, которых в этом саду было множество. Каждая пестрела разными красками и наполняла воздух приятными ароматами. Он аккуратно последовал за ней. — Сила… — продолжила она, — это не инструмент, не оружие и не дар, которым можно владеть, как чем-то ощутимым. Это дыхание самой жизни. Она пронизывает каждое существо - от величайших звёзд до мельчайших форм жизни, связывая нас невидимой нитью… Тогрута нежно провела рукой по ярко-красным четырёхлепестковым бутонам высоких цветов, почти достигающих груди человека среднего роста. Сейчас она, мягко улыбаясь, любовалась этим необычным цветком. — …Мы, джедаи, не повелеваем Силой - мы слушаем её, — продолжила она уже более спокойным, почти убаюкивающим голосом. — В тишине медитации я ощущаю её как бесконечный поток, в котором нет ни гнева, ни страха - лишь равновесие. Наконец она посмотрела на мальчика. В её глазах уже была мягкая спокойная глубина. — Когда ты научишься отпускать себя - свои желания и страхи - Сила начинает течь через тебя свободно. И тогда ты понимаешь… Она подошла ближе и положила ладонь на голову Заридана. Тот невольно прикрыл глаза и немного поёжился - старая привычка. — …ты не один во Вселенной. Ты - её часть, а она - часть тебя. Наконец осмыслив услышанное, мальчик широко раскрыл глаза от восхищения и посмотрел на наставницу. Она тепло улыбалась, и внутри у него стало спокойнее. — А этой силой владеют тоже все?.. Раз она есть в каждом? — уже более решительно спросил мальчик. — Сила живёт в каждом, юный падаван, но не каждый умеет её услышать. Подобно ветру - он касается всех, но лишь тот, кто замер и прислушался, различит его шёпот. Она убрала руку с его головы и, развернувшись, пошла по проторенной тропинке сквозь клумбы. Он не отставал. — Чувствительность к Силе различна: одни рождаются с более ясной связью, другим требуется долгий путь дисциплины и самоосознания. Но запомни главное. — Она через плечо посмотрела на мальчика, и твёрдость в её тоне заставила падавана замереть. — Сила не принадлежит нам. Мы не владеем ею. Мы лишь открываемся ей настолько, насколько готовы быть честными с самими собой. Мальчик опустил взгляд на свои ладони. Услышанное заставило его задуматься. Особенно то, что он не помнил, как вообще начал пользоваться этой силой. Считается ли ощущение чувств других использованием Силы? Или это Сила использует его, чтобы помогать нуждающимся? Тогда почему страдания других ощущаются так, будто это его собственные страдания? Почему он чувствует всё так ярко? Почему это так… тяжело? Заридан смотрел на свои руки и медленно сжал ладони в кулаки. На них тотчас упали слёзы. Он даже не понял, как дал волю чувствам и как воспоминания из прошлого нахлынули огромной волной, в которой он начал задыхаться. Это, разумеется, привлекло внимание Шаак Ти. Она почувствовала, как от мальчика повеяло сильной печалью и тяжестью. Женщина быстро, почти торопливо для своей обычно спокойной походки, подошла к нему и присела, чтобы оказаться чуть ниже уровня его глаз. То, что она увидела, заставило что-то внутри неё сжаться. Ярко-зелёные глаза, которые ещё мгновение назад светились детским восхищением и любопытством, теперь потухли и были затоплены слезами. Шаак Ти осторожно положила ладони на сжатые, мокрые от слёз кулаки мальчика. Тот вздрогнул и посмотрел на неё. — По-ых-поче-фх… Почему э-фх… эта Сила-фх… ощуща-фх-ется так… больно? — заикаясь, проговорил мальчик. — Потому что ты открываешься, Заридан, — тихо сказала она. — Когда сердце закрыто = чужая боль проходит мимо. Но когда ты позволяешь Силе течь через себя, ты начинаешь чувствовать других так, словно их раны - твои собственные. Она положила одну из рук на грудь мальчика, и от неё стали исходить мягкие волны успокоения, медленно расходящиеся по телу Заридана. — Это не наказание и не слабость. Это сострадание. Боль приходит потому, что ты ещё не научился пропускать её через себя, не удерживая. Джедай не отталкивает страдание… он принимает его, позволяет Силе уравновесить его - и тогда боль превращается в понимание. Ты чувствуешь боль мира потому, что тебе не всё равно. — Но… п-поче-му этот С-совет…считает, что я буду ооп-опасен? — уже немного успокоившись, спросил он. Слёзы всё ещё текли по его щекам и губам, но уже не таким сильным потоком. Шаак Ти на мгновение прикрыла глаза, будто взвешивая каждое слово. — Совет боится не твоей боли… а того, как ты можешь с ней справиться. Сострадание - это свет. Но когда боль становится слишком личной, когда ты начинаешь цепляться за неё, желать исправить всё любой ценой - тогда рождается страх потерять, страх не спасти. А страх - это дверь, через которую тьма говорит с нами. Она нежно вытерла последние слёзы с лица мальчика. — Они видят в тебе большую чувствительность к Силе, глубокую связь с чужими страданиями. Это великий дар… но и великое испытание. Тьма приходит не потому, что ты чувствуешь слишком много. Она приходит тогда, когда мы позволяем боли управлять нами вместо того, чтобы довериться Силе. И потому они тревожатся - не о том, что ты слаб, а о том, что твоя сила может стать слишком яркой, если её не научить равновесию. — Что такое тьма? Это другая Сила? — уже спокойнее спросил мальчик, но во взгляде всё ещё оставалась настороженность. — Тьма - не иная Сила. Это искажение её течения, — мягко продолжила магистр. — Сама Сила едина, как океан. Но когда в сердце рождаются страх, гнев, жажда контроля, мы начинаем сгибать её поток под себя. Мы перестаём слушать и начинаем требовать. Она на мгновение замолчала, позволяя словам осесть. — Тогда Сила откликается быстрее, ярче… но её течение становится бурным, разрушающим. Тьма - это не отдельная сущность. Это выбор. Выбор ставить свою боль и свои желания выше гармонии. Она посмотрела на мальчика спокойным, тёплым взглядом. — Свет требует терпения и доверия. А тьма обещает немедленную силу… Потому она так соблазнительна. Падаван отвёл взгляд. Он не думал, что эта Сила может быть настолько… существенной. Окунувшись в воспоминания, он вспомнил пару эпизодов, когда ему было намного тяжелее, чем обычно. Как что-то шептало ему внутри, как принижало его собственные усилия и предлагало… силу и мощь, чтобы больше никто не страдал. Но тогда он был поглощён другим - состраданием и верой в себя. Вернув взгляд на свой кулак, на котором лежала нежная ладонь наставницы, он почувствовал, как та сжала его чуть крепче. — И они считают, что я близок к тьме? — тихий и резкий вопрос вырвался из уст мальчика. В следующий миг на его плечо легла другая рука тогруты, и раздался мягкий, успокаивающий голос женщины. — Они считают, что ты стоишь у перекрёстка. Не потому, что ты уже во тьме… а потому что ты чувствуешь слишком глубоко. Совет видит в тебе огромную силу и столь же огромную привязанность к чужой боли. А там, где есть страх потерять или не спасти, всегда есть риск. Убрав руку с кулака мальчика, она аккуратно подняла его лицо за подбородок. Печальные зелёные глаза смотрели прямо в её. — Но посмотри на себя сейчас. Ты задаёшь вопросы. Ты боишься причинить вред. Тьма не рождает таких сомнений. Она шепчет оправдания, а не ищет понимания.Ты не близок к тьме, Заридан… ты близок к испытанию. И то, каким будет твой путь, зависит не от их опасений - а от твоих выборов. Взгляд Заридана наконец засиял. Он понял, что она действительно необычная. Она видит в нём не угрозу, а потерянного мальчика, которому нужна поддержка на его пути. — Вы поможете мне… учитель? Поможете мне сделать правильные выборы?! — В его глазах вспыхнули надежда и осознанность. Она мягко и широко улыбнулась и опустила руку с его подбородка на грудь мальчика - туда, где билось сердце. — Я не смогу делать выборы за тебя… — начала Шаак Ти. — Но я буду рядом, когда ты будешь их делать. Я научу тебя слушать Силу, а не страх. Научу дышать, когда боль станет громче мыслей. Научу отпускать, когда захочется удержать. Она посмотрела на него спокойно и тепло. — Путь джедая — это не отсутствие тьмы, а постоянный выбор света. И пока ты готов учиться и задавать такие вопросы… я буду идти рядом с тобой, мой падаван. После последних слов мальчик почувствовал давно забытое доверие. Он не просто осознал его после её слов - он почувствовал его всем собой. И в этот раз понял, что это Сила подсказывает ему: ей можно довериться полностью. Неожиданный импульс внутри заставил мальчика сделать то, на что он раньше никогда не решался. Он резко - для Шаак Ти, но мягко и осторожно для самого себя - обнял сидящую на корточках тогруту. Она, конечно, опешила от такого поворота. Но прекрасно понимала, что для него это было необходимо… и, если быть честной, для неё тоже. Шаак Ти мягко обняла его в ответ. Через мгновение она почувствовала, как мальчик крепко сжимает ткань её плаща.

***

Неизвестно, сколько времени они так простояли, но Шаак Ти и не спешила прерывать этот момент, который можно было, пожалуй, назвать важным. На памяти Шаак Ти подобное случалось не то чтобы редко - скорее почти никогда. У её падаванов такого не было заметно, несмотря на то, что брала она их вчерашними юнлингами… но в этом, пожалуй, и был ответ. В Ордене такое не то чтобы порицалось, но и не было распространено. Существующий запрет на эмоции и привязанности делал подобные проявления редкостью. А если они и происходили, то вряд ли о таком говорили вслух. С Зариданом, с этим мальчиком с несчастной судьбой, всё было иначе. У него не было того, что было у обычных детей, у юнлингов - не было дома, друзей, близких людей. И потому она дала мальчику то, что ему было так нужно всё это время - поддержку. Пока они стояли так, время будто замедлилось. Не было слышно ни звуков, ни шагов - ни единой души рядом. И вот из размышлений Шаак Ти вырвало движение мальчика. Он поднял на неё взгляд, и тогруту немного передёрнуло. «Он плакал?» Пока она опомнилась, мальчик быстро вытер слёзы, и уже в следующий миг на его лице сияла улыбка - такая детская, такая невинная, такая… искренняя, что Шаак Ти сама почувствовала, как уголки её губ чуть поползли вверх. Поднявшись с корточек, она погладила его по голове. «Как я не почувствовала, что он плакал? В Силе не ощущалось никаких перемен… От него всё время исходило чувство… радости? Точно… Это были слёзы радости? Вот как… Он и вправду почувствовал во мне опору.» — Ты голодный? Это был первый звук, сорвавшийся с её уст, нарушивший то хрупкое ощущение, что повисло в этом уголке сада. На отрицательный кивок мальчика магистр выпрямилась, поправила плащ и платье и с лёгкой улыбкой направилась дальше по тропинкам цветущего сада. Заридан последовал за ней, внимательно рассматривая каждый экземпляр растений вокруг. Их многообразие не могло не удивлять.

***

Оставшуюся часть дня, а может даже и ночь, они провели в садах. Заридан слушал рассказы Шаак Ти, и, признаться, это был самый лучший день в его жизни. Мальчик впервые почувствовал, что ему спокойно - настолько, что он даже перестал думать о каждом своём шаге. Он будто плыл по течению, которое мягко направляла его наставница. За этот день он узнал столько всего нового: о видах растений, цветущих в этом зале, за которыми ухаживают джедаи-аграрии. За одним из проходов скрывалось специальное помещение, где выращивались съедобные растения, идущие в рационы джедаев. Благодаря особым техникам Силы можно было ускорять рост растений и даже выводить новые их виды. С животными всё обстояло немного иначе. Их мясо поставлялось извне, поскольку среди джедаев оно… не слишком распространено. Получив пространные ответы, Заридан сумел сделать вывод, что джедаев не прельщают убийства в любом виде. Спросив почему, он неожиданно оказался слушателем очень… странной лекции, посвящённой устоям, правилам, догматам и Кодексу джедаев. «Наставница будто запылала воодушевлением. Она так увлеклась рассказами, что словно не видела вокруг никого и ничего… кроме меня. Забавно, что даже самые, казалось бы, нудные вещи она рассказывает так увлекательно, что их хочется слушать.» В голове мальчика закралась мысль: несмотря на то, что джедаи, по сути, такие же разумные существа, как и все остальные, они всё же сильно выделяются. И даже не из-за своих способностей, а из-за правил… Они будто отрезают себя от внешнего мира. Их одеяния, манера поведения, манера речи, взгляд на мир и на окружающих — всё это создаёт ощущение, что они словно специально себя отделяют. Но решив, что это не самое важное, о чём стоит сейчас размышлять, мальчик продолжил внимательно слушать наставницу Шаак Ти. Поздно ночью, дойдя до своей комнаты и развалившись на кровати, он всё ещё не переставал улыбаться. Этот день был настолько особенным и наполненным множеством интересных историй, что мысли о нём никак не отпускали. Особенно его завлекали рассказы о растениях, которые плавно перетекали в истории народов, преподносивших эти растения Ордену в знак благодарности. Прикрыв глаза, он снова увидел перед собой один небольшой эпизод из той прогулки. «Шаак Ти медленно вела мальчика вдоль журчащих струй. — Посмотри сюда… Видишь эти тонкие серебристые стебли? Это лунные лириалы с планеты Шили. Их лепестки раскрываются только в сумерках и мягко светятся, словно дыхание далёкой звезды. Они впитывают влагу не корнями, а прямо из воздуха, и потому их никогда не сажают в сухую почву - они живут там, где слышен шёпот воды. Она на мгновение задержала ладонь над цветком. — Давным-давно мой народ, тогруты, преподнёс их Ордену в знак доверия. В те времена Шили переживала долгую засуху, и джедаи помогли нам найти подземные источники. Лириалы стали символом памяти о том, что даже в самые сухие времена Сила продолжает течь под поверхностью. Пройдя чуть дальше, она остановилась у другого растения - невысокого куста с плотными тёмно-синими листьями и яркими алыми цветами, похожими на пламя. — А это огнецветы Иктотча. Их лепестки на ощупь прохладные, но внутри них течёт тепло. Народ иктотчи известен своим даром предчувствия. Когда-то они сомневались, стоит ли доверять Ордену, ведь видели в грядущем войны. Но один их провидец сказал: «Свет не в том, чтобы избежать бури, а в том, чтобы нести огонь сквозь неё». — И тогда они подарили нам эти цветы. Огнецвет не боится ветра - чем сильнее порыв, тем ярче раскрываются его лепестки. Шаак Ти с теплотой взглянула на мальчика. — Каждый народ, что оставил здесь своё растение, оставил не просто дар… а часть своей истории. И Сад хранит её. Как и ты хранишь в себе то, что однажды может стать светом для других.» «Светом для других» - эта фраза надолго засела в голове мальчика. Пусть он всю свою жизнь провёл в постоянной борьбе за выживание, стараясь просто не умереть, но в то же время он помогал тем, кто нуждался в помощи. Внутренне он и сам не понимал, почему делает это. Но иначе он просто не мог - слишком ярко ощущал чужие страдания. Со временем это стало смыслом его собственного выживания. Он не хотел сидеть на месте, даже если это спасло бы ему жизнь и избавило бы от множества шрамов. Он хотел что-то изменить и пытался делать это - пусть небольшими, почти незаметными, но всё же важными делами. Ему приходилось воровать, обманывать… убивать. Но всё это он делал ради невинных людей, которые не могли помочь себе сами в тех ужасных условиях, в которых им приходилось существовать. Он рано взял в руки оружие - на той планете это было обычным делом. Там было слишком много бандитов, пиратов и прочих безумцев, которые убивали ради развлечения несчастных рабочих, и без того едва сводивших концы с концами из-за этих подонков. Для многих он стал лучом надежды. Благодаря ему в разных местах вспыхивали очаги сопротивления… но в таком хаосе они оставались почти незаметными. Эти огни быстро превращались в горстку пепла. Наконец, погружаясь в сон, перед которым на Заридана нахлынули воспоминания о прошлом, мальчик уже готовился к привычным кошмарам. Но всё неожиданно изменилось. Чувство спокойствия и впечатления от прошедшего дня перекрыли весь накопившийся за долгое время негатив. «Чувство, будто кто-то направил в меня волны успокоения… наставница? Она настолько сильная?» Это были последние мысли перед тем, как он погрузился в сладкий сон.

***

На следующее утро Заридан, умывшись, долго смотрел на своё отражение. Впервые он видел себя чистым и ухоженным. Да, шрамы и раны всё ещё напоминали о не таком уж далёком прошлом, но теперь он был другим. Ему… нравилось, как он выглядит. Эта одежда очень ему нравилась - и на ощупь, и тем, как она сидела. Казалось, будто она придаёт ему какую-то собранность… или это уже самовнушение? Ха, не важно. Главное, что у него началась новая жизнь. Выйдя из комнаты, мальчик окунулся в жизнь Храма. Впервые за все эти пару дней, что он здесь находился, ему показалось, что сегодня здесь непривычно оживлённо. Или раньше он просто не обращал на это внимания. Мимо него прошли двое взрослых - точнее, старших учеников. Выглядели они достаточно молодо. Улыбаясь, они поклонились ему и направились куда-то по своим делам. Поклонившись в ответ, Заридан проводил их взглядом. «Их улыбки… они были добрыми, без насмешки. Тут и вправду очень интересные существа.» Снова прислушиваясь к своим чувствам и к Силе, он шёл по коридорам, время от времени раскланиваясь с проходящими джедаями разных возрастов. Особенно ему запомнилась мимолётная встреча с группой детей - точнее, юнлингов. Взрослый джедай, который их вёл, что-то им сказал, и их взгляды мгновенно сменились удивлением. С любопытством они буквально поедали Заридана глазами. Это немного выбило мальчика из колеи, но он быстро вернулся к своему маршруту. Вскоре он пришёл в достаточно небольшой зал с тусклым освещением и глухими стенами. На стенах висело множество табличек. Под одной из них располагались несколько комодов, а над ними - картины с какими-то схемами. С такого расстояния мальчик не смог точно разобрать, что именно на них изображено. Посреди зала стояла наставница - Шаак Ти. А вокруг неё, точнее вокруг центра зала, располагались странные фигуры разных форм, но одного размера. По мере его приближения магистр медленно повернулась в сторону вошедшего. На её лице была едва заметная улыбка, и выражение такое, будто она была чем-то довольна. Боясь показаться нетактичным, он воздержался от вопросов и подошёл ближе. — Наставница, где мы? — спросил мальчик, одновременно крутя головой. — Это малый зал для тренировки телекинеза, — пояснила Шаак Ти, обводя руками помещение. — В нём юнлинги на первых этапах осваивают способности Силы. Прищурившись, мальчик уточнил: — Тели… те… что? — с забавным прищуром уставился падаван на магистра. Шаак Ти мягко усмехнулась, присела и подняла с пола небольшой кубик. Тот плавно приподнялся в воздух, завис над её ладонью, медленно вращаясь. Глаза мальчика чуть расширились. — Те-ле-ки-нез, — произнесла она по слогам. — Это умение касаться мира не руками… а Силой. Когда ты двигаешь предмет, ты не толкаешь его. Ты ощущаешь его вес, форму, структуру и позволяешь Силе течь между тобой и им. Кубик мягко опустился обратно в ладонь тогруты. — Представь, что всё вокруг уже связано невидимыми нитями. Телекинез - это не про «поднять». Это про «услышать» и мягко направить. Если ты попытаешься приказать - ничего не выйдет. Если разозлишься - Сила станет тяжёлой. Но если успокоишься… даже самый упрямый предмет станет лёгким. Наклонив голову набок и пытаясь понять эти пространные слова, мальчик всё же уловил главное: она хочет научить его поднимать предметы. К счастью для него, этот урок должен был оказаться лёгким - по крайней мере, он так думал. Он довольно рано понял, что способен управлять предметами - в прямом смысле заставлять их летать. Это много раз выручало его: когда нужно было вытащить несчастного из-под завалов после взрыва, достать далеко заброшенный предмет… ну и, если честно, помогало в воровстве. Он давно заметил, что чем массивнее предмет - по размеру и по весу, - тем сложнее им управлять. Но он никогда не понимал, как можно натренировать это умение. Обычно он пользовался им впопыхах, на бегу, в страхе - в ситуациях, когда руки были заняты. Да, руки… Сегодня он узнал, что можно использовать руки! Нет, он, конечно, пару раз пробовал делать это, но тогда думал, что это просто отвлекающий трюк - когда пытался достать что-то из-за спины надвигающихся бандитов. Но сейчас он понял: это не просто трюк. Хотя всё же можно пользоваться этим и без рук. Поняв, чего от него хотят, он посмотрел на такой же кубик, лежащий чуть поодаль. Не используя руку, он поднял его примерно на уровень своих глаз и посмотрел на тогруту. — Вот так? На лице мальчика не было никаких признаков того, что ему приходится прилагать усилия. Конечно - этот кубик был лёгкий, килограммов пять, не больше. Лицо магистра почти не изменилось, но лёгкое движение лекку выдало её удивление. Кубик продолжал висеть в воздухе, слегка покачиваясь вверх и вниз. — Да… именно так. Тогрута медленно обошла сначала кубик, затем самого мальчика, внимательно прислушиваясь к Силе. — Ты не прилагал усилия и не указывал ему, что делать. Ты позволил ему подняться. Позволил стать лёгким… для себя. Остановившись прямо перед мальчиком, она посмотрела на него внимательным, глубоким взглядом, будто анализируя что-то. Мальчик чуть наклонил голову набок. — Скажи мне, что ты почувствовал? Радость? Усилие? Желание доказать? Кубик слегка дрогнул. Как и сам мальчик. — Это важно, — тихо добавила она. — Потому что лёгкость - великий дар. Но если однажды ты захочешь, чтобы так же легко двигались не камни… а судьбы… вот тогда начнётся настоящее испытание. — Я почувствовал… — он посмотрел на левитирующий куб. — Не знаю… ничего? Я этим занимался с детства, и сколько себя помню, это никогда не вызывало у меня каких-то внутренних ощущений. Пока он говорил, кубик медленно опустился на пол, не издав ни звука. Женщина внимательно слушала, не перебивая. Он и вправду сделал это так легко, что для него это ничего не стоило. За все те тяжёлые годы он успел хорошо отточить это умение. — «Ничего»… — тихо повторила она. — Это самый редкий ответ из возможных. Мальчик изумлённо посмотрел на неё. Она чуть наклонилась, оказавшись на уровне его глаз. — Большинство учеников чувствуют усилие. Напряжение. Желание, чтобы получилось. Ты же… не стремился. Ты просто сделал. Она медленно начала обходить круг из фигур, задерживая взгляд на каждой. — Ты сделал это так же легко, как сейчас умеешь ходить. Но ведь раньше ты этого не умел. В детстве все мы учимся ходить, двигаться. Пусть недолго, и позже кажется, будто мы умели это всегда. Но на самом деле мы прилагали усилия - и продолжаем их прилагать. То же самое и с телекинезом. Здесь всё зависит не только от размера и веса предмета, но и от твоих намерений и желания. Она остановилась в шаге от падавана. В её взгляде появилось почти холодное спокойствие прикрываемое лёгкой, почти материнской тревогой. — Скажи мне, Заридан… когда ты был маленьким и вокруг было тяжело… ты тоже чувствовал «ничего»? Когда происходило то, что причиняло боль? Он опустил взгляд, и в нём появилась нотка печали. — В такие моменты… нет… я чувствовал желание прекратить это. В основном потому, что ощущал страдания других, и они будто заглушали мои собственные. Я помогал всем, кому мог помочь… чувствовал тяжесть, ответственность… жалость. Он сжал кулаки. Слушая его, тогрута не проявляла ни тревоги, ни осуждения - лишь глубокое понимание. — Ты чувствовал страдания других сильнее собственных… и потому старался облегчить их, чтобы мир стал тише. Это не тьма, Заридан. Это сострадание, доведённое до предела. Но есть опасность в том, чтобы брать на себя слишком много. Взгляд Заридана мгновенно оказался прикован к женщине. — Ответственность - благородна. Но жалость может стать тяжёлой цепью. Если ты начнёшь верить, что обязан спасти всех… ты начнёшь бояться тех, кого не смог спасти. А страх - это трещина. Она подошла к шару, лежавшему среди тренировочных предметов, и, подняв его без рук, мягко направила в сторону мальчика. — Джедай помогает не потому, что мир без него рухнет. А потому, что Сила просит его быть проводником, а не опорой для всей галактики. Шар плавно завис между ними. — Ты чувствовал тяжесть. Это значит, что ты неравнодушен. Но теперь ты должен научиться разделять: где сострадание… а где стремление контролировать судьбу. В этом и заключается зрелость в Силе. Кулаки мальчика крепко сжались, а во взгляде читалась тяжесть - взрослая тяжесть, которой не должно быть у ребёнка его возраста. Внутри женщины что-то на мгновение дрогнуло. — И знаешь… — её голос стал теплее, — мальчик, который страдал сам, но всё равно стремился облегчить боль других… не идёт к тьме. Он идёт к свету. Просто его свет очень яркий. И потому требует осторожности. Широко раскрыв глаза, Заридан понял, что она действительно отличается от тех магистров в зале. Она словно заглядывала глубоко в его душу и видела всё, через что ему пришлось пройти. — Твой дар - не в том, что ты поднимаешь камни. Твой дар в том, что ты делаешь это без жажды. И моя задача - помочь тебе сохранить это, — мягко улыбаясь, продолжила тогрута. — Сегодня ты не будешь учиться двигать предметы. Сегодня ты научишься… чувствовать. Потому что «ничего» - это не отсутствие. Это дверь. И нам важно понять, куда она ведёт. Он поднял руку и притянул к себе тот шар. — Я… я не понимаю… как это связано с этим? — спросил падаван, обводя руками зал, на полу которого лежали разные фигуры. На миг прикрыв глаза, она жестом указала в центр зала, и мальчик последовал за этим указанием. Затем она медленно провела рукой, и несколько фигур слегка сдвинулись в стороны, не задевая друг друга. — Этот зал не про силу рук, Заридан. И не про то, насколько высоко ты можешь поднять предмет. — Она встала за спиной мальчика. — Посмотри внимательно. Здесь разные формы. Разный вес. Разная хрупкость. Если ты потянешь всё к себе одинаково… что произойдёт? На секунду воцарилась пауза. — Что-то разобьётся. Что-то перевернётся. Что-то столкнётся. Шаак Ти положила руку на плечо мальчика, и тот внимательно посмотрел на неё. — Точно так же и с людьми. Ты привык тянуть их боль к себе, чтобы им стало легче. Но каждый «предмет» в жизни - разный. Чужие страдания — не камни, которые можно просто притянуть и удержать. — Телекинез учит не двигать. Он учит различать. Чувствовать вес, границы, прочность. Понимать, где нужно поддержать… а где - позволить стоять самому. Она заметила, как он слегка поморщился. — Ты спрашиваешь, как это связано? Очень просто. Если ты научишься управлять предметами без излишнего давления - ты научишься помогать разумным, не разрушая себя. Она встала прямо перед ним и чуть наклонилась, чтобы их взгляды оказались на одном уровне. — Сила - это не «притянуть всё к себе». Это «удержать равновесие между всем». В зале стало тихо, будто всё вокруг ждало именно его шага. Его решения. Взгляд мальчика изменился - стал более собранным. — Хорошо, учитель. Что мне делать? Магистр кивнула и, выпрямившись, вышла из круга. Она остановилась в тени ламп прямо напротив мальчика. — Сейчас ты не будешь ничего притягивать к себе. И не будешь отталкивать. Ты сделаешь кое-что сложнее. Она сделала едва заметное движение ладонью, и несколько предметов вокруг него слегка поднялись в воздух. Реакция мальчика ясно дала понять, что такого он раньше не видел. — Удержи их… на своих местах. Не ближе. Не дальше. Не выше. Не ниже. Просто в равновесии. Повисла короткая пауза, в течение которой предметы зависли в воздухе, оставаясь на своих местах в круге. — И главное - не «держи» их усилием. Почувствуй расстояние между ними. Почувствуй их вес. Позволь Силе течь между всеми сразу, а не только между тобой и каждым по отдельности. Её голос стал мягче, но одновременно требовательнее. — Если ты привык брать на себя чужую тяжесть, ты попытаешься удержать всё сам. Не делай этого. Представь, что они поддерживают друг друга. А ты лишь направляешь поток. Она сложила руки на груди. — Это и есть первый урок равновесия, Заридан. Не спасать. Не контролировать. А гармонизировать. В зале снова повисла тишина. Не было слышно ничего, кроме его прерывистого, нервного дыхания. И вдруг раздалось твёрдое: — Начинай. В этот момент всю тревогу и волнение словно смело. Он ведь знал, как это делать… знал ведь? Подумав, что всё будет так же легко, он решил повторить тот же трюк, что и раньше. Окинув взглядом фигуры, он попытался так же спокойно поднять их с той же лёгкостью. Но… поднялся только тот предмет, на который был направлен его взгляд. Кубик резко взмыл вверх. Мальчик ошеломлённо отшатнулся, и кубик звонко упал на пол. Шаак Ти заметила негодование мальчика и его внезапное осознание того, что это - совершенно другой уровень. Не сделав ни шага, она мягко и тихо обратилась к нему: — Вот. Теперь ты начал учиться. Удивлённый взгляд мальчика сразу устремился на неё. Она медленно подошла к упавшему кубику и подняла его рукой. — Когда ты поднимаешь один предмет, ты соединяешься с ним напрямую. Это просто. Почти естественно для тебя. Но когда их много… — она обвела рукой зал, — твой разум выбирает один. Самый заметный. Самый понятный. Самый «удобный». Она внимательно посмотрела на мальчика. — Так же ты поступал и раньше. Ты помогал тем, чью боль видел яснее всего. Тем, кто стоял перед тобой. А остальное… становилось фоном. Кубик вновь лёг на своё место. — Равновесие требует расширить внимание. Не фокусироваться… а охватить. — Тогрута подошла к мальчику и аккуратно коснулась пальцем его виска. — Не смотри на предметы. Закрой глаза. Почувствуй пространство. Не «этот куб». А расстояние между ними. Представь, что Сила - это вода, а все они плавают в ней. Твоя задача не поднимать их. Твоя задача - сделать воду спокойной. Она встала позади него, и её голос стал почти шёпотом. — Когда ты удивился - ты вышел из потока. Когда ты отшагнул - ты испугался ошибки. А страх разрывает связь. Она сделала шаг из круга. — Попробуй снова. Но не как мальчик, который хочет доказать. А как тот, кто слушает. Заворожённо слушая слова женщины, мальчик понял, что смысл этой техники оказывается гораздо глубже, чем просто управление предметами. С ними нужно быть… вместе? Глубоко вдохнув и успокоив нервы и мысли, мальчик закрыл глаза. Он начал визуализировать: сначала круг из этих фигур, затем попытался почувствовать их. На миг в голове появилось сомнение: «Это же предметы… искусственные. Как их можно почувствовать?» А затем пришло осознание. «Их нужно не почувствовать. Их нужно увидеть». Только теперь - не глазами, а Силой. В какой-то момент начала формироваться картина. Он - дерево. Могучее, древнее, живое, наполненное энергией. А затем начали появляться они - нераскрывшиеся бутоны, ещё не проросшие стебли деревьев, не зацветшие кусты - двенадцать сгустков. «Они и вправду отличаются. И не только внешним видом. К каждому из них нужен свой подход». Кому-то нужно влажное место, кому-то - солнечное. А кто-то чувствует себя комфортно во тьме и в холоде. Это сложно… угодить всем сразу. Но ведь и садовник не сразу понимает, какому растению нужен какой уход. Начнём с самого понятного. Заридан ясно увидел бутоны, которым совсем чуть-чуть не хватало воды. Он шевельнул корнями, и течение реки изменилось. Корни цветов начали впитывать долгожданную влагу. Засияло пять сгустков. Дальше были цветы, которые не переносили прямого солнца. Поддав энергию к ветвям - это оказалось чуть тяжелее - он позволил густым листьям раскрыться и накрыть их тенью. Засияло ещё три сгустка. Следующими оказались стебли деревьев с погрызенными паразитами корнями. Они не могли потянуться глубже, чтобы впитать питательные элементы. Немного сдвинув собственные корни - что уже ощущалось довольно тяжело - он направил питание к этим малюткам. Они сразу начали распускаться. Засияло ещё четыре сгустка. В какой-то момент он почувствовал удовлетворение. Но затем одна картина сменилась другой. Затопленные лужайки. Разрушенные ветвями гнёзда. Разрытая земля, усыпанная повреждёнными цветами и заваленными норами. Это цена. Обращая внимание на самые яркие сгустки, ты пропускаешь остальное. Эта мысль на мгновение выбила мальчика из равновесия. Но вдруг появилась другая картина. Множество пчёл, собирающих нектар с только что распустившихся цветов. Гнёзда, вьющиеся на кронах молодых деревьев. Скот, пасущийся на обширных цветущих полянах. Это был яркий пример того, что спасённая жизнь может сделать намного больше - чтобы цена павших не оказалась напрасной, давая шанс тем, кто считал себя обречённым. Заридан невольно провёл параллели со своей жизнью и наконец смог в какой-то мере снять с себя груз вины. Многие из тех, кому он когда-то помогал, и вправду воспряли духом. Они помогали другим, организовывали спасательные операции, зажигали искры сопротивления. И это давало остальным веру в то, что ещё ничего не потеряно. Осмелившись открыть глаза, он увидел, как все фигуры - кубики, шарики и пирамидки - висят в воздухе на одинаковом расстоянии от земли и друг от друга. Окинув их взглядом, первым желанием было вскочить и закричать от радости. Он мысленно почти сделал это - и результатом стал лёгкий сдвиг рисунка. Но почему-то он не хотел разрушать этот момент. Он хотел дать ему покой. Прикрыв глаза, он начал постепенно расслаблять потоки Силы, исходящие от него к этим сгусткам. И фигуры плавно, почти бесшумно, начали опускаться на пол.

***

Шаак Ти, всё это время стоявшая позади него и вне круга, наблюдала за Силой в мальчике и вокруг него. Когда робко поднялись первые фигуры, она почувствовала, как в зале начало меняться само ощущение пространства. Не было никакого давления, напряжения, растерянности или злобы - начала зарождаться… гармония. По тому, как поднимались следующие фигуры, был виден уровень его сосредоточенности и осознанности происходящего. Он ушёл глубоко. Она почувствовала момент, когда в нём родилось удовлетворение. И момент, когда пришло понимание цены. И тот редкий, почти незаметный перелом, когда он не оттолкнул это осознание… а принял его. Она увидела, как он осматривает результат, и ощущала его радость. На мгновение ей показалось, что сейчас случится то же самое, что и со многими учениками - насыщение собственным успехом. Но произошло другое. Он выровнял потоки Силы и начал отпускать их медленно, давая пространству вернуться к покою. И это не могло не вызвать у неё улыбку. Когда предметы начали плавно опускаться, Шаак Ти позволила себе уже заметную улыбку. — Ты увидел больше, чем просто фигуры, — тихо сказала магистр, когда последний предмет коснулся пола. — И это важнее самого упражнения. Он резко повернулся к ней, а она уже подходила ближе. — Ты понял, что помощь имеет последствия. Что нельзя спасти всё, не задев что-то ещё. Но ты также увидел, что свет распространяется дальше твоего прямого действия. Она заметила, как на долю секунды в его взгляде проскользнула печаль. — Это и есть зрелость в Силе, Заридан. Не отрицать цену. Но и не позволять ей парализовать тебя. Нежная, лёгкая рука учителя легла на плечо мальчика. — Ты не должен быть деревом, удерживающим весь лес. Ты часть экосистемы. Иногда ты даёшь воду. Иногда тень. Иногда просто позволяешь расти. Магистр сделала паузу, давая падавану принять произошедшее. И, судя по выражению его лица, он понял. — Сегодня ты сделал главное. Ты не обрадовался Силе. Ты обрадовался равновесию. И потому не разрушил его криком победы. — Её лёгкая рука переместилась на его голову, отчего он чуть вздрогнул. — Совет видит в тебе опасность из-за глубины твоих чувств. Но я вижу другое. Ты способен осознавать последствия своих действий ещё до того, как они случатся. Это не путь к тьме. Тишина в зале теперь была спокойной, тёплой и умиротворяющей. — Как ты себя чувствуешь? — нежно спросила Шаак Ти. Мальчик обвёл взглядом фигуры. — Устал… У меня такого ни разу не было. — Затем он снова посмотрел на женщину. — Сколько времени прошло? Она внимательно посмотрела на него. Не на лицо - глубже: в дыхание, в едва заметную дрожь пальцев, в то, как изменилась плотность его присутствия в Силе. — Почти час, — спокойно ответила наставница. — Для тебя он прошёл иначе, верно? Ответом ей стала усталая, лёгкая ухмылка. — Не то слово. — Когда ты погружаешься в Силу глубоко, время перестаёт течь привычно. Ты не считаешь минуты - ты существуешь в моменте. — Она отошла от мальчика и движениями рук начала отправлять фигуры в ящики. Для него это выглядело довольно завораживающе. — Это тоже признак твоей чувствительности. Когда разум и Сила синхронизируются, ощущение времени меняется. Но будь осторожен. Потерять ощущение времени - легко. Потерять ощущение себя - опасно. — Ты устал не потому, что поднял предметы. Ты устал потому, что впервые распределил внимание. Не сфокусировался… а охватил. Когда ты делаешь что-то «само собой», Сила течёт через привычный канал. Но сегодня ты расширил его. — Это как если бы ты всю жизнь шёл по узкой тропе… и вдруг вышел на открытое поле. Пространства больше, и требуется больше внутренней устойчивости. Грубо говоря, твоё сознание расширилось… а затем снова сузилось до границ тела. Это всегда немного выматывает в первый раз. Закончив, она повернулась к падавану, который снова стоял с широко раскрытыми глазами, внимательно слушая её. — Это хороший знак, Заридан, — добавила она уже спокойнее, с лёгкой улыбкой. — Твоё тело и разум впервые работали согласованно. Но теперь ты должен научиться восстанавливаться так же осознанно, как действуешь. Она встала в шаге от мальчика и села на пол в позу для медитации. — Сядем. Я покажу тебе, как джедай возвращает равновесие себе.

***

Заридан жадно впитывал всё, что говорила наставница, и ему это было очень интересно. Но усталость и правда давала о себе знать. Это была не та усталость, которую можно снять сном… или можно? Это было что-то другое. «Я чувствую, что внутри меня неспокойно… Я не понимаю, как это правильно объяснить, но именно это и даёт ощущение усталости». Наблюдая, как Шаак Ти садится в позу для медитации, он повторял за ней, стараясь не упустить ни малейшего движения, думая, что каждая деталь важна. Она положила ладони на колени - и он сделал то же самое. — Сейчас ты не будешь ничего делать. Это важно. — Её взгляд был острым, но в то же время успокаивающим. Он кивнул, и, увидев его реакцию, она закрыла глаза. — Первое - дыхание. Не глубокое. Просто естественное. Но ты будешь его замечать. Поняв, что урок уже начался, он тоже закрыл глаза и сосредоточился на её голосе. — Вдох… — её голос стал медленным и ровным. — Заметь, как воздух касается ноздрей. Как расширяется грудь. Как поднимаются плечи. «Это труднее, чем кажется. Это должно быть трудно?» — Выдох… Позволь телу стать тяжелее. Не удерживай усталость. Позволь ей стекать вниз. Наступила тишина. Он слышал её дыхание и старался следовать тому, что она говорила. «Судя по всему, она специально сделала эту паузу. Почувствовала, что я не справляюсь? Хотя чего это я… Это для меня тоже впервые. Сосредоточься». Вдох. Почувствовать, как воздух проходит внутрь. Выдох. Тело становится тяжелее. Вдох. Расширение груди, лёгкость. Выдох. Плечи опускаются, и вместе с ними усталость уходит вниз. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Контролировать дыхание. Выдох. — Второе - границы, — наконец заговорила она. — После работы в Силе ты расширился. Теперь нужно мягко вернуть внимание внутрь. Почувствуй кожу. Почувствуй вес рук. Вес головы. Тяжесть век. «Порой она говорит такие… сюрреалистические вещи, что это так путает мысли. Интересно, все джедаи такие? И с какого возраста такое происходит? Наставница вроде не старая… Так, чего это я! Соберись!» Вдох. Почувствовать себя. Контролировать себя. Выдох. Выпустить усталость. Вдох. Выдох. — Представь, что свет вокруг тебя постепенно собирается обратно в грудь. Не исчезает. Просто становится спокойным. Тёплым. Своим. Бровь мальчика едва дёрнулась. «Судя по всему, к этому надо привыкать… Но перенимать я этого не хочу… Чудики эти джедаи, хех.» Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. «И правда… ощущение стало другим. Я начал чувствовать себя. Слышать сердцебиение, урчание живота - надо поесть после урока - вздыбленные волоски на коже. А до этого я и правда… точнее, не я? Или всё-таки я? Короче, ощущения были намного шире, и из-за этого как будто притуплялись. А сейчас всё внимание собирается внутри, и я чувствую себя… цельнее. Не могу объяснить, но ощущение интересное - когда всё внимание концентрируется на себе». — И третье, Заридан… благодарность. Не мне. Не Силе. А себе. За то, что ты не испугался увидеть больше. Бровь мальчика наконец вопросительно поднялась. «Без комментариев». Её голос стал почти шёпотом. — Настоящее равновесие возвращается не усилием… а принятием. Когда усталость станет просто тяжестью, а не шумом… откроешь глаза. Вдох… Выдох… Вдох… Выдох… — Ого! Вот оно… реально помогло! Круть! — радостно воскликнул мальчик, не удержав восторга от результата. Шаак Ти мягко улыбнулась, смывая ту серьёзность, что была на её лице несколько минут назад. — Да, — тихо сказала она. — Именно «ого». Ты почувствовал разницу между усилием и течением. Между истощением… и восстановлением. Она слегка наклонилась вперёд. — Что изменилось? Мир стал тише? Тело легче? Или мысли перестали шуметь? Он приставил руку к подбородку, придерживая локоть другой рукой, пытаясь разобраться в своих ощущениях. — Наверное… всего понемногу. Тело действительно стало легче… Я будто начал яснее ощущать его. Мир… наверное, стал тише, но я всё равно их слышу… Я всегда их слышу. Она ответила не сразу, внимательно слушая не только его слова, но и то, как он звучит в Силе. — То, что ты их всё ещё слышишь… не ошибка, — тихо произнесла она. — Это часть того, кем ты являешься. Он наклонил голову набок и внимательно слушал её. — Ты не перестал быть чувствительным. Разница в том, что теперь эти голоса не рвут тебя изнутри. Они звучат… на расстоянии. Снова чуть наклонившись вперёд, она спросила: — Скажи мне, когда ты слышишь их сейчас… они давят? Или ты просто знаешь, что они есть? Он вдруг широко раскрыл глаза. — Эти голоса действительно уже не давят! Они есть… но не давят, как обычно! Она кивнула и прикрыла глаза. — Раньше ты впускал их в самое сердце. Каждая боль становилась твоей. Сейчас ты стоишь устойчиво. Ты слышишь, но не растворяешься. Это и есть граница. Не стена. Не равнодушие. Граница. Она встала и медленно прошлась вдоль стен, разглядывая таблички. — Ты слышишь их. Хорошо. Теперь научись выбирать, когда откликаться… а когда позволить Силе действовать через других. Она остановилась. — И самое важное, Заридан… если бы тьма уже владела тобой, ты бы не переживал из-за этих голосов. Ты бы использовал их. Она посмотрела на него через плечо. — Ты не обязан не слышать. Ты должен научиться не тонуть. Глядя на него, она заметила, как он задумался. Но выглядело это… так забавно, что сдержать улыбку оказалось невозможно. — Ты позволил Силе течь через себя, а не врезаться в тебя. Потому голоса больше не режут, — сказала тогрута, сделав пару шагов от него. — Запомни этот момент. Это первый раз, когда ты почувствовал разницу между состраданием и поглощением. Небольшая пауза повисла в воздухе, но она показалась тяжёлой… для неё. — И теперь ты понимаешь, почему Совет боится. Потому что если бы ты не научился этому… твоя чувствительность могла бы сломать тебя. Легко улыбнувшись, она повернулась к нему. — Но ты только что доказал, что способен учиться равновесию. Подойдя чуть ближе, она слегка наклонила голову. — Что ты чувствуешь сейчас? Радость? Облегчение? Или… что-то новое? Затем она стала свидетелем ещё более забавной картины. Мальчик вдруг схватился руками за живот и начал морщиться. А затем… Затем она услышала тихое урчание. — Есть хочу… — тихо буркнул падаван. Шаак Ти на мгновение замерла, а затем тихо рассмеялась, прикрывая рот рукавом. — Вот оно. Самое новое из возможного. Магистр мягко покачала головой, не скрывая улыбки. — Это значит, что ты действительно вернулся в тело. Когда ученик полностью растворяется в Силе, он забывает о голоде, усталости, холоде. Ты работал глубоко… и теперь организм напоминает о себе. Она протянула ему руку, отчего мальчик чуть опешил. — Пойдём. Даже самый одарённый падаван не станет мудрее на пустой желудок. Он аккуратно взялся за её руку и встал. — Да уж… Надо было поесть перед уроком. Глядишь, и фигуры быстрее бы поднял, — чуть грустно пробормотал мальчик. Шаак Ти тихо усмехнулась, наблюдая, как он потягивается, словно обычный мальчишка, а не ученик, который только что удерживал дюжину объектов в идеальном равновесии. — Возможно, — с наигранной серьёзностью кивнула она. — Но тогда ты бы решил, что всё дело в еде… а не в понимании. Она неспешно направилась к выходу из зала, продолжая говорить, пока падаван застыл с гримасой удивления. — Лёгкость не всегда приходит от сытости. Иногда она приходит от ясности. Сегодня ты поднял фигуры не быстрее… а правильнее. И если бы ты поел раньше, возможно, не почувствовал бы так отчётливо разницу между усилием и течением. Она сделала паузу. — Но в одном ты прав. Она остановилась уже в проходе и повернулась к мальчику, который всё ещё стоял на прежнем месте. — Джедай должен заботиться о теле так же, как о разуме. Пустой желудок не делает мудрее - он делает раздражительнее. Она подняла указательный палец и едва заметно ухмыльнулась. — Так что пойдём. И за столом ты расскажешь мне, что было сложнее: удержать равновесие фигур… или удержать себя от того, чтобы закричать от радости, когда всё получилось. Он отряхнулся, и до него наконец дошло, что она над ним издевалась - в своей пространной манере говорить. — Я уж не знаю, что тяжелее: разгадывать смысл ваших примудрённых джедайских речей или удивляться, как вы умудряетесь ещё и издёвки в них вставлять… Она подняла одну бровь в удивлении. — Примудрённых? — в её голосе мелькнула почти театральная строгость. — Я стараюсь быть предельно ясной. Пауза… и в уголках её губ появилась тёплая улыбка. — А лёгкие «издёвки», как ты выразился, - это способ убедиться, что ты не превращаешься в слишком серьёзного юного мудреца. Она пошла дальше. Шаги её были мягкими, почти неслышными. Он поспешил догнать её. — Запомни, Заридан: если ученик перестаёт смеяться, он начинает каменеть. А камень, каким бы сильным ни был, трескается быстрее живого дерева. Она бросила на него короткий взгляд и заметила его забавное, потупившееся выражение лица. — К тому же… если ты можешь подшучивать над учителем, значит, ты не боишься меня. А это хорошо. Страх не делает связь с Силой чище. Он чуть покраснел от смущения, и она специально сделала небольшую паузу, чтобы… немного поиздеваться. — Но будь осторожен. Если продолжишь в том же духе, я могу начать давать тебе ещё более «примудрённые» объяснения. Предпоследнее слово она нарочито выделила, из-за чего мальчик на мгновение растерялся. Её лекку едва заметно качнулись. — И поверь, я умею говорить долго. — О… — единственное, что он смог выдавить после очередной тирады наставления-издёвки. Шаак Ти остановилась, услышав его короткое, капитуляционное «о». Кивнув и хитро прищурившись, она продолжила путь. — Хорошо, — мягко произнесла она. — Значит, урок усвоен. Заметив, что он её догнал, она чуть наклонилась к нему, понижая голос до заговорщического шёпота. — Иногда самое мудрое, что может сказать падаван… — она сделала небольшую паузу, - это «о». Выпрямившись, она продолжила идти по коридору Храма. Свет из высоких окон ложился мягкими полосами на каменный бежевый пол. — Вы точно издеваетесь, учитель! — прорезался обречённый мальчишеский голосок. — Запомни, Заридан. Если ты не находишь слов - это не слабость. Это значит, что разум ещё переваривает услышанное. Главное, чтобы ты не переставал задавать вопросы. — Учитель посмотрела на него краем глаза. — Но сейчас я позволю тебе роскошь молчания. До тех пор, пока мы не доберёмся до столовой. И там я посмотрю, сможешь ли ты так же быстро расправиться с ужином, как сегодня расправился с иллюзиями о «простом поднятии камня». — Я уж думал, что мне повезло с учителем… — побеждённо фыркнул мальчик. На это Шаак Ти лишь позволила себе тёплую улыбку.