Проклятие лунной девы

Солнечный свет только начал проникать через раскрытое окно, заставляя кожу мерцать. Листья на деревьях шевелились в такт ветру, подхватывая ароматы распустившихся цветов. Слуги уже давно были на ногах. Кто-то работал в поле, собирая рис, кто-то ловил рыбу в море, а личные повара дворца готовили вкуснейший завтрак. В гареме стоял шум, наложницы общались о чем-то своем. Но, сдаётся мне, разговоры их были наполнены обсуждением короля и его новой... дамы. Язык бы ни у кого не повернулся назвать ее простой наложницей. Никогда раньше Сукуна не выделял никому личные покои, а теперь... теперь рядом с его комнатой жила другая женщина, что прошла мимо, опустив лицо в пол и закрывая его лёгкой тканью. Девушка не спала всю ночь. Просто не могла после таких событий. Ее кожа безумно болела, синяки были явными, огромными, черными, а между бедер как будто все равно просачивалась кровь. Зубы Сукуны оставили шрамы на ее безупречной коже. И теперь она испортилась. —"Могу ли я всё ещё считаться... высшим существом?" — подумала про себя девушка и грустно нахмурила брови, — "Не знаю. Разве кто-то после подобного может допустить такие мысли? Я слишком глупа. Но теперь поздно. Богиня Цукуёми не пришла за мной. Даже не посмотрела с лунного лика. Я больше не нужна ей?" Она обхватила себя руками и начала раскачиваться из стороны в сторону. Ее правда бросили? От нее отреклась создательница? Неужели она всегда была никчёмной? В чем тогда заключалась ее святая миссия, в которую так сильно верила? Девушка прикусила губу почти до крови. Боль была слабой и притупленной после вчерашнего вечера. Или то был день? Ночь? Она даже не особо помнила и не осознавала, сколько времени. Хотя в окно проникал теплый солнечный свет. Лунная дева коснулась большой раны на шее, что оставили ей зубы Сукуны. Отвратительно. Ужасно. Как будто кровь все ещё сочится, но стоит только провести по коже рукой — ничего нет. Ни малейшего голубого пятнышка. Она вздохнула и уползла в угол комнаты, где ее не мог достать сильный солнечный свет. Мог ли он ей навредить? Никто не знал, ведь девушка всегда уходила с рассветом. В гареме тем временем велись очень оживленные и бурные обсуждения. Девушки разных возрастов перешептывались во время завтрака. — Слышала, что было ночью? Новую девушку себе прибрал господин! — тихо, но с восклицанием сказала девушка в неприметном зелёном кимоно, сделав глоток горячего чая. — Конечно, Рика! Как такое можно не услышать? Я было хотела подойти и даже, может быть, подслушать чего... или подсмотреть. Но этот надоедливый слуга... Он все испортил, — вздернула женщина в бледно-желтом кимоно свой острый нос, который всегда совала в чужие дела. — Сэнго, как тебе только такое в голову могло прийти? — возмутилась третья девушка, выглядящая явно младше тех, в чей разговор вмешалась, — Если бы тебя увидели, то... Да я даже не хочу говорить, что бы с тобой было! И что ты имеешь в виду, говоря такое об Ураумэ? Вроде хороший парень. Такой спокойный... и... и помогает нам иногда. Намного нежнее господина, — девчонка тут же покраснела, теребя расплетенные волосы. — О, посмотрите! Наша маленькая Юки влюбилась! — воскликнула Рика, смотря с жалостью на молоденькую девочку, — Ты пойми, что этот твой... нежный мужчина принадлежит господину, как и все мы. Даже не мечтай. — Так о чем это я, — перебила свою подругу Сэнго, — эта новая девушка... кто она? Раньше на лица наложниц не вешали тряпки, как на мертвецов. Но вы видели, как Ураумэ вел ее? Закрывал собой, отворачивал от нас, даже закрывал цвет ее кожи. А как она кричала во время ночи с Сукуной? Бедная девочка. Не убил ли он ее? Повисло гнетущее молчание. Все разом отпустили глаза в пол. Они знали, что Сукуна жестокий. Знали, что он любил насиловать и убивать женщин в своих покоях. Когда они так истошно кричали — на утро слуги выносили тело в белой простыне. Страшное зрелище и до боли жуткое. Никто не знает, чем в тот или иной раз не угодит Сукуне. Но сейчас дворец стоял на ушах. Все обсуждали таинственную девушку, появившуюся из неоткуда. Но вот дело близилось к ночи, а Сукуна все так же не появлялся во дворце. Он сидел в своих покоях и размышлял над тем, какая же сладкая у этой девчонки кровь. Мужчина облизнулся, а член в штанах тут же затвердел. Ее тело было красивым, но будто это совсем не то, что его так манило. Сукуна посмотрел в угол, где сидел Ураумэ и изучал документы: просьбы и жалобы жителей, количество денег, поступивших в казну и прочее. Скучная работа, которой наш господин не горел желанием заниматься. Он осматривал черты лица слуги — кукольное личико с острыми скулами, белые волосы, обрамляющие линию челюсти, изящные руки и пальцы. Сукуна придвинулся ближе к Ураумэ и убрал за ухо одну прядь, провел по его щеке тыльной стороной ладони. Парень вздрогнул, прильнул к своему господину и поднял на него глаза, полные любви. — Надеюсь, ты не ревнуешь меня к этой девке? К этим девкам. Они ничего не значат для меня, ведь есть только ты. — Ну что вы, — покачал головой Ураумэ, — я понимаю. Понимаю, что... — а что он понял, сам и не знал. Парень прикусил губу и отвернулся, смотря, как мерцает огонь горящей свечи, как на стенах танцуют тени. Ураумэ искренне не знал, что ответить. Какие слова вообще можно сказать человеку, который вроде дорожит и любит, а вроде и нет. Трахает и убивает других женщин, но прикасается к нему так редко. Ураумэ отстранился. — Ты расстроен, — констатация факта, но Сукуна остался на месте, — не думай об этом. Ты всегда со мной, я с тобой. Думаю, как только разберусь с этой девахой — распущу весь гарем и сделаю тебя своим женихом. Официально. Законно. Хотя, ты все равно принадлежишь мне, но такая связь будет только для нас. А для других... для других мы будем супругами. Сукуна поцеловал Ураумэ в уголок его губ, пока не давая большего. Но это лишь только пока. — Не обижайся, — страстное и даже виноватое бормотание, — просто помоги мне с ней в этот раз. Я хочу узнать, кто она такая. Изучить все возможные источники и понять, на что она способна. Пусть пока посидит в комнате, подумает обо всем. Не будем её выпускать. И потом я буду уделять время тебе. Всецело. И парень снова поверил. Как он мог устоять перед просьбой, когда на него смотрели эти прекрасные глаза? И со следующего дня начались их поиски правды о девушке и о Луне.