168 °С - Falcon class

Сеул как и всегда встречал привычной суетой: стеклянные фасады, едва уловимый запах кофе на каждом перекрёстке, кипящая ажиотажем жизнь во всех модных магазинах, ведь не модных здесь нет. Всё было как прежде, даже воздух — плотный, немного влажный, знакомый. Сонхва прекрасно знал этот город, его ритм, улицы, пафос и тишину — и не чувствовал к нему ни тёплой ностальгии, ни негодования. Просто чужое место. Не своё. Канзас на фоне Сеула выглядел намного более унылым, однако в то же степени и дружелюбным. Вопрос привычки, может быть. Но Кан так и не научился возвращаться на родину, как домой. Сонхва немного волнуется, но быстро забывает об этом, когда дверь пентхауса открывается. Он никогда не был достаточно близок с Хенвоном просто потому что они невероятно разные люди. И если в начале карьеры Хенвон напрягал и не был самым комфортным в общении, то после первого кубка Сонхва перестал это ощущать лишь потому, что почувствовал собственную неуязвимость и неприкосновенность. Хенвон, который сердито наругивает за интервью и грозится уволить совсем не тот Хенвон, который безобидно наругивает за интервью и никуда не денет. У Ёсана с ним особая связь и высокий уровень отношений до сих пор, но они и куда дольше знакомы и больше совместимы характерами. Оба спокойные вежливые ледяные принцы снаружи и вспыльчивые матершинники-добряки внутри. — Проходи, — Че приветливо улыбается и отходит от двери, пропуская своего любимца домой. — Ты, как и всегда, выглядишь, как ходячая реклама часов, — Сонхва протягивает пакет с подарком от Ёсана и первым делом снимает с лица маску. Сонхва не ожидал, что его будут узнавать чуть ли не на каждом шагу. Ладно узнавать, но пытаться с ним заговорить или сфотографировать? Америка и Европа в этом плане кажутся менее враждебными. — А ты, как и всегда, невоспитанный. Опять не здороваешься? — Мы же только что списывались, — Сонхва смеется и проходит за Че, оглядывая огромный шикарный пентхаус с панорамными окнами и видом на ночной Сеул. — У тебя есть домашние питомцы? — Нет. Здесь высокие потолки, явно минимум два этажа и окна соответствуют этой высоте. Белый рояль в центре зала, несколько золотых пластинок на ближней стене, на другой — шесть фотографий с ярко-красными элементами, сразу привлекающими внимание. На одной — тринадцатая Камаро на фоне красных трибун спидвея Канзаса. На двух — Камаро с разных ракурсов во время пересечения финишной черты. Судя по конфетти и летящему красному мерчу с трибун — финиши финалов. Еще одно фото — Сонхва с кубком в руках на крыше все той же Камаро. Это его первый кубок. На двух оставшихся — Сонхва и Хенвон, где Сонхва опять же с кубками, весь лохматый и будто искупанный в шампанском. Зато сияющий, улыбающийся и счастливый. Сонхва настолько же приятно видеть эти фото, насколько и больно. А под ними низкий стеллаж с различным мерчом — от всех возможных открыток до шарфов, игрушечных Камаро и прочего. У соседней стены такой же, только с группой Хенвона, в которой он когда-то выступал. — Оу, я думал ты все хранишь в Канзасе, — Сонхва впервые в гостях у Че, поэтому он удивлен такому небольшому красному алтарю. — Мило. — А? — Че выглядывает из кухни и усмехается. — Почему ты так думал? Я буквально главный фанат своей же команды. — Не знаю. Мне казалось, что в переговорке и в твоем кабинете собран весь мерч, который у тебя есть, — Сонхва поджимает губы и оглядывает остальное. Огромное пространство, все в шикарном дорогущем минимализме и красивом освещении. Никаких кричащих предметов интерьера, кроме рояля. Но, очевидно, полы из дорогущего дерева, мебель из ценных пород, люстры из особого хрусталя. Жилище Хенвона вполне себе отображает его внутренний мир. Дорого, изысканно, утонченно. Сонхва подходит к окну, любуясь огнями ночного города. — Да ну, команда — мое хобби, и я его обожаю, — Хенвон возвращается с подносом и ставит его на кресло, медлительно переставляя их сегодняшний ужин и бокалы с подноса на столик у окна. — Обожал. Конечно, никто из них не притронется к алкоголю, поэтому в бокалах авторская мешанина от Хенвона — его кисло-сладкий коктейль для трезвенников, но все равно из шикарных красивых бокалов. Сонхва же пока не хочет сходу говорить о Наскаре, поэтому он игнорирует оговорку Хенвона. — Как ты? — Хенвон жестом приглашает Сонхва за столик. — Как долетел? Ты из Италии, да? — Йеп, — Кан присаживается и с теплом смотрит на Че. — Пришлось гулять сегодня в маске, потому что слишком уж часто узнают. Я не понял, с каких пор я популярен в Корее? Хенвон всегда выглядел и ощущался, как наставник. Он немного медлительный, строгий, дисциплинированный, невероятно мягкий и самый понимающий. Они с Сонхва не слишком близки, но тот его обожает. Сейчас Хенвон выглядит слишком грациозно и уютно, а Сонхва чувствует легкую усталость в плечах. Это значит, что он дома. Организм сам так решил. — М-м, — Хенвон задумчиво закусывает губу и берет в руку бокал, глядя на их сегодняшний ужин. Корейское блюдо и закуски, которых не найти в Корее. — Думаю, пару лет назад ты набрал большую популярность. Молодежь обожает то, как ты материшься и своевольничаешь. Джесси приезжала к тебе в том году с интервью, а Джесси все обожают. ЛГБТ сообщество готово тебя носить на руках. У нас среди звезд только несколько человек за последние годы раскрыли свою ориентацию, а ты забил, укатил в Америку и вышел там замуж за другого корейца. В Китае, я думаю, тебя вообще украли бы. — Разве? У них популярен Наскар? — Думаю, большая часть твоих китайских фанатов понятия не имеет, что такое Наскар, — Че тепло смеется и неторопливо принимается за еду. Сонхва следует его примеру. — Но Китай продолжает выкупать 60% нашего мерча от всего изготовленного на мир. Это большие цифры. — Не хочу заглядывать в бухгалтерию, но уверен, я сильно обвалил продажи, — Сонхва поджимает губы и отводит взгляд. Им обоим все равно на деньги, а Хенвон прекрасно считывает контекст того, что Сонхва боится не бедности, а забвения. — На удивление нет, — Че пожимает плечами и подпирает подбородок рукой. — Регионально есть изменения, но в общем и целом нет. Ты не то что мерч не обвалил, ты поднял акции на 23%, и я не понимаю почему. Вот там я ждал обвала, но в общем и целом команда подорожала. — Так уж не понимаешь? — Сонхва жует кимчи и пару раз кивает. Он эту капусту только на родине и ест. — Все решили, что акции обвалятся, и начали закупаться, чем подняли цену. Сейчас снимут ликвидность и цена полетит в ебеня. Я думаю будет ощутимое падение. Процентов на пятнадцать-двадцать от первоначальной цены. — Ай, — Хенвон смеется и отрицательно машет головой. — Ну ты и заноза. Или зануда. Решай сам. — Лучше расскажи мне, почему ты купил команду и содержал ее первые годы несмотря на убытки? Я хочу познакомиться с твоими мотивами. — Я? — Хёнвон вскидывает бровь и садится удобнее, хватая палочками сыр в синей плесени. — Интересно, что ты впервые у меня это спрашиваешь. Даже не знаю. Наверное, мне просто нравится эстетика гонок. Мне всегда хотелось владеть чем-то крутым, зажигающим сердце, и купить гоночную команду оказалось проще, чем, например, построить агентство и создать свои группы с мальчиками и девочками, которые будут достаточно крутыми для этого мира. Я думал о продюссерстве, кстати. Но я уже много лет в этой индустрии, и не хочу быть причастным к тому, что может в ней случиться с молодежью. А вот гоночная команда — самое то. Формула безумно дорогая, и там нужно иметь огромную империю и бренд, и несколько сотен миллионов, чтобы влезть хоть как-то. У меня тогда не было таких денег, да и империи. До сих пор нет. ДжиТиЭр как-то не откликаются. А вот Наскар и влюбил меня по всем параметрам, и приобретение команды в непопулярном штате оказалось мне по карману. Всего около пятидесяти миллионов ушло на ту кучку неудачников, которых я приобрел вместе с машиной в Канзасе. Ну и как-то это было очень динамично и весело. Я мало что понимал, однако мне нравилось разбираться в этом спорте. Он как целая культура, жизнь. Я даже не знаю как описать словами мои впечатления от первого присутствия на спидвее во время выступления уже моей команды. Я не мог осознать, что все по-настоящему, и что и эти механики, и команда, и машина — это теперь моя ответственность и мой холст для творчества. Было круто. Потом в первый же год нашелся Ёсан. Я, знаешь ли, романтик, и я готов пойти вопреки здравому смыслу за зовом сердца. Я поверил в Ёсана, несмотря на то, что все смеялись надо мной и над ним. Да и пошли они все нахер, Ёсана по итогу неоднократно признавали овнером года, а несколько лет назад он и вовсе взял какой-то там титул. Кто посмеется теперь? Но не суть. Потом появился ты. И я понял, что ты тот гений, который напишет историю. Я знаю таких, как ты. Я неоднократно говорил тебе, что с твоим характером в Корее ты бы не выжил. Но у тебя хватило ума свалить из Кореи и показывать свой характер там, где его хотят видеть. И где за него заплатят. Я, конечно, иногда наругивал тебя первое время, но потому что твой чартер мне стоил сорок миллионов. Мне было страшно спустить в трубу эти сумасшедшие бабки на возможный скандал и еще большие штрафы. Ну как бы, — Хёнвон отпивает свой коктейль и разводит руками. — Сорок миллионов долларов, камон. Конечно, я не озвучивал тебе этих цифр, да и Ёсан, думаю, тоже, потому что тебе не нужно было этого знать и это моя ответственность. Но я по фану отстегнул сорок лямов на хобби и не квалифицированного пилота. Ну, вернее только на чартер, не считая еще затрат на машину, зарплаты, спидвей и прочее. Так что итоги твоего первого года разбили мне сердце. Знаешь, ты тогда не победил, но это до сих пор мой любимый заезд из всех. Ты сделал шоу, инфоповоды и самый правильный поступок в своей жизни. Я до сих пор помню тот ужас и ту аварию Чхве, как в замедленной съемке. Скрежет металла стоял страшный. И я был разочарован и огорчен тем, что с ним случилось подобное. Мне было искренне его жаль. И когда я увидел, что его машина загорелась и не гасла под дождем, я уже думал, что все. А потом ты затормозил, и я помню, как ко мне подбежал кто-то из Спайр Мотоспортс и начал кричать о том, что ты проебываешь кубок, и что я должен передать тебе ехать дальше. Он трепал меня за плечо, пока ты вытаскивал Сана, и это был еще тот экспириенс. В общем, я обожаю Наскар. Я люблю всей душой все происходящее, атмосферу, тебя и то, как сейчас окупается команда. Правда, я не знаю что делать с твоим уходом, потому что я не могу представить никого на твоем месте. Мне очень тоскливо, и, кажется, это конец не только твоего пути в автоспорте, но и моего, — Хенвон тепло улыбается и подмигивает слишком уж серьезному Сонхва. — Я поставил на страсть, и я ее получил. И, думаю, после тебя никто не сможет утолить мою потребность в хорошем шоу так, как это делал ты. Признаю. Но зная тебя, ты только самовлюбленно воспримешь это все за комплимент. И поделом. Это и есть комплимент. — Сомнительно, — Сонхва притягивает колени к груди и усаживается в кресле совсем уж по-домашнему. — Я не думал, что ты готов закрыть команду. Это меня сейчас очень расстроило. — Тебя бы расстроило еще сильнее, если бы я продолжил без тебя. Я готов отдать дань твоему артистизму и мастерству, остановившись. — Ты всегда был таким сентиментальным? — Сонхва закусывает губу и усмехается. — Ладно, всегда, но эти слова все равно звучат очень… Даже не могу подобрать слово. Интимно? — Я артист, как и ты. И я прекрасно знаю чувство, когда индустрия пережевывает и выплевывает, когда перестаешь быть ликвидным. Так что раз у меня есть возможность проводить тебя и остаться с тобой, то я сделаю это. В конце концов это тоже романтично. — Это точно, — Сонхва медленно глубоко вздыхает и принимается крутить обручальное кольцо на своем пальце. — Тебя когда-нибудь выплевывала индустрия? — Конечно, — Хенвон снова берет сырок, но теперь с медом. — И что ты сделал с этим? — Влез на другое место. Когда я стал слишком старым, чтобы петь и плясать, а мои мемберы разошлись по армиям и сольному творчеству, мне пришлось смириться с молодыми группами и своей увядшей популярностью. Было больно и тяжело. Поэтому я собрал остатки своей славы, привел себя в лучший вид, достал все связи и пошел играть в кино, принял все модельные контракты, начал писать музыку, вести шоу, иногда записывать сольные альбомы и купил себе американскую гоночную команду. Деньги были, я не умирал в нищите. Но я скулил от скуки и того, что меня покинула атмосфера, в которой я провел свои лучшие годы. Мне не хватало концертов с тысячами фанаток, парней, сцены, постоянных перелетов. Так что пришлось себе вернуть это в том виде, в котором получилось. Былой славы уже нет, зато и никто не сталкерит и не пытается оторвать от меня кусок при возможности. И не названивает по ночам. И нет больше страха за карьеру, я сам кого угодно отменю. И доходы раз в десять выше. И устаканившаяся стабилизированная слава работает на меня — меня спокойно зовут на важные роли или быть амбассадором модных домов. Теперь они знают, что моя популярность — не удача, а закономерность. Так что оказалось, что это все была не трагедия, а всего-то переход на следующий этап жизни. Сонхва ничего не отвечает. Он смотрит на огни Сеула и чувствует волнение непонятно от чего. То ли от сказанного Хенвоном, то ли от своих мыслей. — Я смотрю ты прекрасно справился со своим уходом, — Че почти зеркалит позу — ставит одну пятку на край своего кресла. — Пару недель проныл на плече Ёсана и понятия не имею как теперь жить, а так да. — Брось, ты даже не сторчался и не спился, — Хёнвон подмигивает и тихонько смеется. — Можно личный вопрос? — Личный? — Сонхва вскидывает бровь и внимательно смотрит на Че. Тот никогда не интересовался личным. — Конечно. — Я знаю, как ты не любишь личные вопросы, поэтому все ок, если не захочешь говорить. Мне вот что любопытно, думали ли вы с Ёсаном когда-нибудь обзавестись детьми? Я недавно задумался об этом, и ощущение, что я еще не готов, хотя идеальнее времени, чем сейчас и сегодня, уже не будет. — Мы думали, и я в целом готов, но Ёсан нет. Он боится, что не сможет стать достаточно хорошим родителем. Мы договорились три года назад принять решение в течении пяти лет, поэтому максимум через два года, я надеюсь, мы расширим нашу семью. А пока мы оба очень переживаем касательно наших графиков, потому что с таким количеством разъездов и перелетов — это может быть плохим решением. Мы думаем, что дети должны расти в стабильности и регулярном внимании от обоих родителей. А у нас из стабильного только тонны съемок. И это не так страшно, как-то, что мы живем в разных городах. Ну, может теперь что-то поменяется. Хотя я не хочу в Майами. Меня всегда это раздражало и бесило. Что кто-то из нас должен все бросить ради общего счастья и пойти на уступку. И есть шанс, что это будет деструктивно, поэтому мы не хотим жертвовать собственными интересами ради еще большего количества совместного времяпрепровождения. Возможно, поэтому наша связь только крепчает? Я не знаю. И тем не менее это противоречит концепции заведения ребенка. — Люди любят друг друга только пока они яркие харизматичные успешные личности, и никак иначе, — Хенвон медленно несколько раз кивает сам себе. — Как только вы решите посвятить себя друг другу полностью, вы скорее всего убьете ваши отношения, потому что убьете себя. Не потому что на самом деле вы друг друга не любите или не подходите, а потому что остановитесь в развитии и станете друг другу скучны. Посереете. Будем объективны, никто никого не любит просто так. Наверное, поэтому многие и разводятся к сорока годам, а сразу после развода расцветают. — Согласен. Он, конечно, является моим всем, моей душой и моей любовью, и я всегда выберу его, но кажется, что если я соглашусь переехать в Майами и проводить все время с ним, то я подобным эгоизмом уколю в первую очередь его. Мы проводим много времени вместе, примерно половину в любом раскладе. Этого более чем достаточно. Хотя нас безумно тянет друг к другу. Ну потому и тянет, что вторую половину времени мы друг другу звезды на небе. — Это точно. Думаю, так еще и получается, потому что вы оба творческие амбициозные люди, и если вы не будете творить искусство в том или ином виде, вы предадите себя, — Хенвон выдыхает и делает последний глоток из бокала. — Вы красивые, и отношения ваши прекрасны. Я горжусь тем, что вы не последние люди в моей жизни. Вы и правда пример любви и взаимоуважения, и из всех пар, которые были созданы на моих глазах, вы пока что дольше всех вместе. Искренне надеюсь, что ничего не изменится. Созданы на небесах. Завидую вам и вашим отношениям белой завистью. — Я сам себе завидую, — хмыкает Кан. — Но нам очень повезло встретиться. Так что главное быть избранником удачи, и она даст тебе желаемое. Может быть. А может и нет. Особым людям нужны другие особые люди, и поиск сильно ограничивается и сужается. Так что, думаю, без Ёсана я бы до сих пор был без отношений. А тебе непросто отыскать такой же бриллиант, как и ты. Для меня всегда удивительно, когда гениальные или уникальные люди находят себе пару. Мне кажется это очень тяжело. — Да уж, ты в этом прав. Хочешь кофе? Без кофеина, конечно. У меня охуенная кофемашина, я теперь всех пытаюсь напоить кофе. — Да, давай, — Сонхва мягко улыбается тому, как обрадовался согласию Хенвон и тут же поднялся с места. Тот направился к, вероятно, кухне, и Сонхва, забрав пустые тарелки, отправился следом. — С сиропом? — А какие есть? — Любые. — Есть ореховый? — Пожалуй да, есть с лесными орехами. — Куда деть посуду? — А? — Хенвон оборачивается и немного удивленно смотрит на тарелки в руках Сонхва. У него всегда был диссонанс от того, что на первый взгляд в Сонхва ни капли привычной воспитанности и вежливости, но в действительности он очень чуткий и внимательный к тем мелочам, на которые «вежливые» люди частенько закрывают глаза. — Поставь рядом с раковиной, — Хенвон кивает в сторону раковины. — Я потом все уберу. — Ладно, — Сонхва оставляет посуду где сказали и садится за небольшую барную стойку, за которой и стоит Че. — Ёсан был бы в восторге с твоего пентхауса. Хотя он, скорее всего, уже бывал у тебя в гостях? Мне кажется, он в Майами себе выбирал жилье, показав за референс твои аппартаменты. — Да, Ё бывает у меня каждый раз, как прилетает в Сеул. Я часто говорю с ним на личные или конфиденциальные темы, которые не хочу озвучивать в людных местах, — Хенвон запускает свою машину и под ее тихое жужжание оборачивается. — Ваша дружба мне греет душу, — Сонхва подпирает подбородок рукой. — Мне тоже, я всегда был горд тем, кем он стал. Он очень вырос с нашей первой встречи. — Сейм. — Итак, — Че ставит перед Сонхва красивую английскую кружку из тончайшего фарфора с ароматным кофе. — Ты просто соскучился или у нашей встречи и твоих вопросов есть цель? — Думаю, и то, и другое. Как минимум, — Сонхва притягивает к себе кофе за блюдце и ждет Хенвона, не пробует без него. — Как минимум, мне было очень тревожно и привычные вещи и люди начали меня возвращать в мое привычное состояние. Это работает не со всем, кое-что меня теперь раздражает. Ёсан провел со мной много времени и очень сильно поддержал меня. Однако есть вещи, на которые он не способен повлиять и которым нужно просто дать время зажить. — Понимаю, — Хенвон пару раз кивает и садится напротив, ставя кофе и перед собой. — Ты все правильно делаешь. Уверен, у тебя достаточно поддержки, но ты всегда можешь написать мне в случае чего. Кстати, почему ты спросил про команду? — Не знаю, — Сонхва немного уныло, но все же пробует кофе. — Вкусно. — Ты чего-то не знаешь? Не обманывай. — Хм, — Сонхва задумывается, потому что он и правда не знал. Ему нужно посмотреть в зеркало своей души, чтобы понять, что его вообще привело к Хенвону в Сеул. В целом он знает, но пока что не готов признаться. — Ёсан говорит, что я не должен уходить из автоспорта. — Вот как? — Че вскидывает бровь и внимательно смотрит на своего чемпиона. — Что он тебе предлагает? — Стать овнером, либо завести свою команду. Сначала эта мысль показалась мне безумной и я ее тут же отверг. Но ты знаешь Ёсана, он всегда божественно прав и при этом всем постепенно и потихоньку добивается своего. Спустя множество разговоров эта мысль мне кажется уже чуть менее безумной. Я боюсь, что это сделает меня несчастным. А еще я боюсь ошибиться и не узнать, если это сделает меня счастливым. Ёсан сказал, что я все еще мыслю узко и не задумываюсь о том, как много еще есть путей и возможностей для побед и удовлетворения собственных амбиций, и я склонен ему верить. Я допускаю, что он прав. — Он абсолютно точно прав. Ты обязан удовлетворять свои амбиции, или они тебя сожрут. Может новые способы тебе не понравятся, а может понравятся, но нужно пробовать, и обязательно найдешь себя в другом, — Хёнвон одобрительно кивает и отпивает свой кофе. — Я думаю ты стал бы прекрасным бизнесменом. А еще что тебе обязательно нужно попробовать автоспорт с другой позиции. Ну, у тебя просто нет права не сделать этого. Ты рожден для автоспорта, и по твоим венам течет смесь из кипящей крови и машинного масла. И я думаю тебе понравится быть на месте царя и бога для команды. — Я итак им был. — Ты был гениальной самодостаточной крайне успешной и уникальной шестеренкой механизма, — Хенвон загибает пальцы на каждую характеристику и усмехается. — Ты поймешь это, когда станешь у руля не просто овнерства, а всего вижна команды, потому что по сути ты уже был сам себе овнером. Можешь купить свою команду, можешь поработать с моей. Тебе я ее доверю с большим удовольствием. Однако со всеми твоими регалиями и победами, царем и богом ты еще не был. Максимум принцем и чертом. — Принцем и чертом, — Сонхва смеется, подпирая щеку рукой. — Возможно, ты прав. — Обсудим возможное дальнейшее сотрудничество? — Сонхва готов поклясться, глаза Хенвона вспыхивают в мгновение, а жесты становятся более живыми. — Не так быстро, — Кан слегка хмурится и заглядывает в свою чашку с кофе. — Я все еще считаю все это невозможным. Может и обсудим, но мне нужно время. — Ты же сказал, что сейчас тебе это не кажется невозможным. Ладно, я не настаиваю, — Хёнвон поднимает руки, будто сдается. — Но просто по фану, будто мы сейчас не обсуждали твое потенциальное управление командой, только ради фантазии — кого бы ты взял пилотом? Мне это очень интересно, потому что ты же считаешь остальных слабыми. — Эй, я никогда не считал остальных слабыми. А если и говорил обратное, то ради хайпа или чтобы кого-то позлить. Но я всегда ехал первым, потому что если не я буду первым, то кто-то другой будет первым. Я лучше других, но они тоже сильны. — И кого бы взял? — Никого. Хенвон звонко смеется и хватается за край стола, вытирая слезинку. — Обожаю тебя, — хрипит Че и откидывает волосы назад. — Но команда без пилота — не очень рабочий вариант. — Ладно, я знаю одного парня, который не совсем уж плох. Он мог бы стать интересным кандидатом, если его натаскать. — Натаскать? — Хенвон мгновенно становится серьезным, будто уже сейчас обсуждает многомиллионный контракт. — Кто-то из младшей лиги? — Не-а. — М? Кто-то из другого типа гонок? — Можно и так сказать, — Сонхва пару раз кивает и откидывается на спинку стула. — Если уличные гонки можно назвать таковыми. — Уличные гонки? — Хенвон, можно сказать, удивлен. Сонхва в этом плане всегда был избирательным и признавал только официальные гонки, а стритрейсеры для него были сродни подросткам-бунтарям. Не серьезным временным явлением. — Долгая история. Если коротко, я вел у этого типа пары лет пять назад, когда ты заставил меня преподавать. Но он… Он припизднутый, и умеет меня раздражать, потому что не стелится передо мной и не боится меня. В нем есть та злость и жажда, которые сожмут его внутренностн огненными кулаками и заставят драться за победу. Он умеет ощущать машину, имеет критическое мышление и здраво смотрит на многие вещи. А еще у него красивая мордашка, что любят сми. И он китаец. В общем, я его послал, но в действительности у него есть потенциал натворить истории. Ёсан, например, мог бы стать охуенным гонщиком с его скиллами и знаниями, пизже Сана, но в нем нет этого вдохновения. Понимаешь о чем я? Вот этого самого чувства, когда хочется разъебать всех и каждого. Он любит другой вид гонок, и к ним у него есть тяга, а вот у меня уже на них не стоит. Но у этого парня есть все, кроме бабок и связей. — Связи, судя по всему, все-таки есть. Познакомишь нас? — Нет, — Сонхва смеется этой хваткой наглости. — Ты не будешь без меня давать ему шансы. — Да я команду готов без тебя закрывать, а ты жадничаешь? — Хенвон беззлобно и с улыбкой повышает тон. Он не возмущен, скорее рад. — Принципиальный говнюк. — Я тронут, но сначала закрой команду, а потом поговорим. — Сонхва вскидывает подбородок и потягивается. — Я отправил твою машину в музей, это уже равнозначно закрытию. — Тут ты прав, — Кан слегка мрачнеет от одного лишь упоминания своего ребенка. — Ладно. Я дохлебываю твой потрясающий кофе и уебываю. Мне нужно побыть одному и подумать. Однако послезавтра тебя жду в гости. — Хорошо, — Хенвон забирает кружку Сонхва и отправляется варить кофе. — Но ты же только пришел. Я правильно понял, тебе нужен еще один кофе? — Не хочешь, чтобы я уходил? — Не хочу, чтобы ты уходил.