Ночной инцидент

Мы живём вместе, но спим по отдельности в наших гетеросексуальных кроватях.©

***

Развесистая ветка, точно коготь потустороннего страшилища, раздражающе скреблась в окно, столбенела на миг и вновь принималась царапать стекло с противным скрипом. Голова вот-вот лопнет, уши готовы кровоточить фонтаном - настолько был настойчивым этот скрип. Каким чудом Эдгар дотянул до второго курса университета - одному лишь Богу известно. Вероятно, через бессонные ночи с чашками остывшего, невкусного и плохо растворимого кофе, через лавину лекций и бесконечную череду дедлайнов, неконтролируемые приступы паники перед экзаменами и горькое осознание, что половина пройденного материала улетучилась из неразвитой и ужасной памяти, едва ли он вышел из аудитории. Однако, не важно, как ему удалось до этого момента изжить, важно то, что он здесь и он вновь психологически стабилен. Наверное. О, ну да. Психологически стабилен, по крайней мере, настолько, насколько может быть стабилен человек, который на вопрос «Привет, эй, ну как дела?» отвечает «К сожалению, я жив». Эдгар выработал привычку улыбаться, правда, если быть откровенным, улыбка больше напоминает на судорожный тик, во всяком случае, преподаватели уже давно принимают это за особенность наилучшего студента в его-то раздолбайной группе. Поразительно! Преисполнился в себе до той степени, что смог без панической атаки найти и зайти в пропахшую отвратительным запахом аудиторию. Эм, ха-ха, для этого ему, разумеется, пришлось предварительно выпить три чашки горького кофе, всхлипывать, точно дитятко и мысленно прощаться с мечтой о скорейших каникулах, но разве это так плохо? Люди же как-то живут! Да! Люди как-то живут... Выживают... Чёрная и безобразно отросшая чёлка падает прям-таки в глаза, и Эдгар, томно вздыхая, «по-пидорски» взмахивает её на одну сторону лица. Эдгар сидел ссутулившись, и сидел он так абсолютно всегда, спина ему никогда не скажет милосердное спасибо, такое положение когда-нибудь неизбежно аукнется стабильной болью, но заебавшеемуся студенту нет до этого дела. Размышляя, водил простым карандашом по черновику, выводя гибкие спирали и узоры. Перед глазами мельтешили крупнейшие горы лекций, Кант ожесточенно и жестикулирующе спорил с Ницше, рождалось уйма мыслей - но, по правде, ни одни из них, этих таких разнообразных и сложных мыслей, не желали складываться в стройную, понятливую цепочку рассуждений. По лицу его было видно, что у него совсем нет сил для написания. Несколько часов с огромной тяжестью возился и тарахтел над эссе, а оно с трудом дотянуло до жалкой половины. Обычно молодежи нет дела до учёбы, потому что, как бы сказать, они юные, полны сил, взбалмошные, а значит учиться можно когда угодно, а сейчас главные занятие - это сущее веселье, тусовки и интрижки. Учёба-учёбой, а когда же получать наиглавнейший опыт в этой жизни - в виде отношений? Вот только Эдгар про себя так выразиться не мог. Он, разумеется, любил концерты, тусовки, всякий молодежный отдых, но на них редко хватало времени. Университет бесщадным образом пожирал все его силы, нервы и терпение, а также любовь к этой жизни. А любви к жизни у него и так никогда толком не было. Но Эдгар всегда был умным мальчиком и всегда знал, что хорошее образование - золотой билет в светлое будущее! И поэтому пахал, не покладая рук. Хотя, будь Эдгар по-настоящему умным мальчиком, то он бы знал, что диплом о высшем образовании иногда просто к чёрту не нужен, и тот факт, что у тебя имеется вышка - ну никого совершенно не колышет, никто не протянет тебе вот это вот твое «светлое будущее» на блюдечке с голубой каёмочкой. На столе, совсем рядом сиротливо стояла полупустая банка энергетического напитка, тёмные круги под глазами выдавали не самое лучшее состояние, но Эдгар и не подумывал докучи жаловаться. Хотя, жаловаться, по-хорошему, хотелось, причем много и безотрывно. Подработка в душном сувенирном магазине, учёба в университете - вся эта изматывающая ебатория невыносимо раздражала всю сущность несчастного и опечаленного студента, но ему ничего не оставалось. Все в мире также учатся, совмещают всё это дело с работой, ведь стипендии не всегда хватает, от родителей поддержки почти не дождешься, их кошельки не бездонные, да и они, ведь, свято верящие, что, мол, «ой, да в наше время и без подработок справлялись», а есть то хочется и свои постоянные хотелки оплачивать, которые с каждым днём увеличиваются с огромной скоростью. Эдгар всей своей тёмной душой ненавидел этот бесконечный цикл. Смена за кассой, потом в аудиторию, потом снова на работу, а между ними судорожные попытки впихнуть в голову учебный материал. Боже ж ты мой! Эта безжалостная мясорубка перемалывала его день за днём! Хотелось со всей дури швырнуть на пол коробку с товаром, хлопнуть дверью аудитории и надрывно закричать во весь голос, в надеждах на самое лучшее. Но приверженец эмо-субкультуры лишь молча поправлял ненавистный бейджик на груди и чуть позже открывал наспех записанный конспект. Делать ему было нечего... Ладно уж там работа, терпимо. Но больше всего Эдгар не мог избавиться от жгучего раздражения при мысли о своём алчном боссе. Тот умудрялся изображать крайнюю стеснённость в финансах, и это при том, что его костюм стоил больше, чем месячная зарплата Эдгара. Да-да-да! Начальник вечно ныл и скулил, как пёс, разглагольствовал о пустых кассах, хотя сам щеголял в брендовых шмотках, часто говорил своим двум единственным работничкам - Колетт и Эдгару, о сложных жалобах на безденежье, поэтому зарплата опять задерживается. И так почти каждый месяц. Хоть где-то стабильность, да? Особенно мерзким был этот мгновенный, животный и наглый интерес, вспыхивающий в глазах босса, стоило лишь заикнуться о чаевых: он начинал кружить вокруг, как приставучая толстая муха, выспрашивая и уточняя детали, припадочно трясся от жадности, боялся упустить любую золотую копеечку. Слова на экране монитора сливаются в одну сплошную цветную полосу, глаза устают читать, поэтому Эдгар отрывается от работы, чтобы дать им должный отдых. Он откидывается на спинку стула, запрокидывает голову и смотрит в потолок. Виски пульсируют тупой болью, и он, выпрямившись, машинально растирает их. Чувство отвращения к учёбе усиливается с каждым мигом, и Эдгар часто задумывается о самом соблазнительном и в то же время ужасном - отчислиться к ебене матери. Да. Мысль об этом уже и не кажется такой уж дикой. Он потягивается, отчего спина хрустнула так громко, что могла бы заменить хлопушку на Детской ёлке. Парень поморщился, но не придал этому особого значения. Хотя бы не так сильно болит. Бесспорно, отвратительно скребущая ветка с самого начала заставляла отвлекаться и не приносила особого удовольствия. А точнее, удовольствия она не приносила вообще. Сказать, что Эдгар это ненавидел - ничего не сказать. Мало того, что мешает, так ещё и раздражает невыносимо. Думалось, будто чья-то мерзкая рука пыталась залезть ему прямо в комнату до тошноты засранной общаги. За окном бушевала поздняя осень. Ветер грубовато, с самого размаху швырял в стекло горсти ледяного дождя, а вот этот старый клён, что рос прямо под окном, был с явным намерением свести Эдгара с ума. Ну когда же его срубят то?! Дерево это старое! Ещё и проросло так криво, паскуда, глупо скребя по окну! Эмо-бой был готов саморучно вызваться на то, что бы его срубить под самый корень. И как на зло, в самый неподходящий момент ветер резко рванул ветку, ударив по раме с глухим стуком. Ну, что за напасть! Да-а...Напасть... это ещё полбеды. Не только деревце, но ещё и кое-что другое. Или кое-кто. Его помутненный взгляд сразу же уперся в парня азиатской внешности за противоположной стороной комнаты. О, ну тут вообще картина маслом вырисовывается. Главный герой вселенной в центре кадра! Ну, не иначе! Вечно под ногами путается, вечно что‑нибудь скажет не к месту. Барабанная дробь...Гвоздь нашей программы - Фэнг. Парень на противоположной кровати в отличие от нашего несчастного Эдгара, казался абсолютно спокойным и расслабленным. Сосед, внешность которого, как бы это не хотелось подтверждать Эдгару, имела крайнюю притягательность и выдавала в нём китайца или японца. Скорее первое, потому что Фэнг часто говорил на своем родном языке, а он очень был похож на китайский, да и по его телефонному разговору с родителями, он понял, что тот точно из Китая. Нет, Эдгар не любитель подслушивать, просто Фэнг всегда говорит очень громко. Соседушка распластался на кровати, что находилась по другую сторону. И ладно бы просто лежал - так ещё и сиял какой‑то гармонией. По его наглой физиономии было ясно - он с кем-то переписывается, ухмыляется по-всякому, глупо хихикает, прикусывает нижнюю губу, всё время обнимает подушку, записывает голосовые и называет кого-то «деткой». Тьфу. Прости Господи. Учился он в том же университете, что и Эдгар, но на другом факультете. Ему, в отличие от Эдгара, звонили родители практически каждый день, вдобавок привозили всякие вкусняшки, в основном азиатские лакомства, то ли моти, то ли данго, то ли ещё что. Не разобраться. И, конечно же, каким-то волшебным образом учился куда лучше Эдгара, хотя, думается, соседушка совершенно не прикладывал особых усилий! Да! Вот совершенно! Нуль целых, ноль десятых. С лёгкой душой заходил в их общую комнату, шатаясь, в абсолютно невменяемом состоянии - пьяный в стельку, как настоящий алкаш. Не далеко от их убитой и старенькой общаги располагался бар, и Фэнг там тусовался почти всё своё свободное время. А свободного времени у него было тьма‑тьмущая, хоть отбавляй. Как будто и этого было мало, Фэнг ещё и в спорте был не последний парень, настоящий спортсмен. Он занимался кунг-фу, карате и имел неплохие результаты, а значит, имел идеальное телосложение. Размах широких крепких плеч, рельеф грудной клетки, развитый пресс - за всё это Эдгара и мучила зависть больше всего остального. Всей этой идеальной анатомии Эдгар завидовал больше, чем успехам в учёбе или обилию сладостей. Потому что если хорошие отметки и моти можно было хоть как‑то объяснить везением и связями, то мышцы требовали времени. Эдгар же тупо не поспевал заниматься своим худощавым телосложением. Он с трудом совмещал работу с учебой, на спорт вообще внимания не хватало и речи о нём идти не может! Так что мечты о подтянутой и сильной фигуре давно перекочевали в категорию «когда-нибудь-потом». Фэнг вообще не знал проблем! Он не ведал, что такое работать, совмещая учёбу, не знал, что такое постоянная усталость и недосып, и даже не слышал о ссорах с матерью из-за постоянной нехватки денег. Эдгару стало до того обидно за себя, что он покосился на полупустую банку энергетика, а затем сжал её так, что та жалобно хрустнула. И взгляд вновь мазнул по соседушке, что скидывал кому-то свои глупые селфи. С распущенными фиолетово-синими волосами, похабным лицом, которое иначе описать было попросту невозможно. Его телефон постоянно издает уведомления с одним и тем же дурацким звуком! Голова сейчас бабахнет. И совершенно непонятно, с кем там общался Фэнг, возможно, с какой-то горячей, длинноногой и классной красоткой из университета, или сразу с двумя, однако было понятно одно - он урвал не хилый такой джекпот. Причём без очереди и без малейших усилий. Эдгар не мог похвастаться своим кругом общения. Его мир был тесен, скромен и почти безлюден. Девушки в этом списке не значилось вовсе. Разве что Колетт, но она по ощущениям как старшая и немного странненькая сестрица, которая не понимает тягот жизни. А влюблённости… О, они случались, но всегда какие‑то инфантильные, до ужасного смешные, вырванные из подростковых сериалов о школьной любви, яркие, порывистые и, разумеется, безответные. Да и, вообще, во время влюбленности Эдгар вёл себя как идиот. Не в смысле его мудацких и обидных действий рядом с объектом обожания, а в смысле того, что он избегал того, кого любил, много стеснялся, делал вид что он «загадочный» и «крутой». Мысли о том, что у другого человека жизнь была куда лучше, всё сильнее и сильнее разъедали изнутри несчастного Эдгара, заставляя сердце болезненно ныть. Казалось бы, какая глупость - ревновать к соседу и его идеальному положению. Однако, это не было глупостью. Эдгар постоянно сравнивал себя со всеми вокруг, и Фэнг, например, всегда оказывался в выигрыше. Да, жизнь была абсолютно несправедлива с ним, и это коробило невероятно сильно. Эдгар поморщился и усилием оторвал от него взгляд, уставившись в экран ноутбука. В голове царил полный хаос и мысли совершенно не возжелали собираться в единую цепочку. Всё валилось у него из рук, а Фэнг в это время веселился, наслаждался жизнью, смеялся над глупыми мемами в БравлГрамме и абсурдными щитпостами в ТикТоке... Для него всё в этом мире - легко и смешно! За окном орут матом местные забулдыги. Эдгару ненароком вспоминается, как он как-то раз, когда возвращался с магазина, увидал озверевшего Фэнга, который дрался с ними за пиво. Победил, конечно же, китаёза. И как победил! Три туши бросились на него и через пару минут двое уже корчились у шатающейся лавочки, держась за рёбра, третий жалко отступал, искренне желая Фэнгу подавиться бухлом. Эдгар до сих пор не может стереть этот пиздец из своей памяти, что въелся, по ощущениям, намертво. Лучше бы он материал так же хорошо запоминал, а не петушиные бои! Терпимо, что Фэнг бесил одним своим существованием, улыбкой и этой дурацкой способностью быть счастливым просто так, без причины. Нестерпимо то, что этому товарищу было мало всех подарков судьбы, ему обязательно нужно было оставлять следы и отголоски настоящего себя. Да, прямо вот так. Вонючие. Потные. Следы! Эдгар готов был молиться на кого угодно, хоть на древних богов, хоть на вселенную, лишь бы Фэнг научился элементарной и такой до одури базовой вещи: доносить использованные носки до стиральной машинки. Но нет! Что вы! Это ведь немыслимо! Так люди не делают! Фэнг неандерталец, ему непонятно, какой человечишка может на полном серьёзе отправлять свои носки в стирку! Эдгар как-то, убираясь, потому что Фэнг, разумеется, понятия не имел, где находится веник, надыбал под кроватью соседа носок, который, по всей видимости, помнил ещё первый курс, а может и времена динозавров. Господи, как же он вонял, это даже описать невозможно, честное слово! Легче в скрыши сигануть!       — Фэнг, твою же мать, — прошипел тогда Эдгар, двумя пальцами поднимая это нечто с пола, — это что за херня? А? Что это? Лежавший на кровати Фэнг, с каменным лицом листающий ленту ТикТока в телефоне, даже бровью не повёл. Ему вообще по барабану было.       — Носочек, ну, не чулки ведь, — невинно хихикнул Фэнг, — Ты чё, носков не видел?       — Я не видел, и не чувствовал, что бы они воняли, Фэнг! Из этого носка наверное, можно забор построить, такой он, сука, твёрдый!       — О-о-о, — Фэнг оторвался от телефона, — Так это ж мой любимый! Чёрненький...Давно искал. Спасибо, Эддс, ты лучший! Люблю тебя! Эдгар был готов взреветь со злости. Паскуда!       — Положи на место, — добавил Фэнг, вновь утыкаясь в экран, — Я его ещё, это...э-э-э... поношу, вот, да.       — Ты что, собрался это носить?! — Эдгар осип от крика, — Фэнг, это уже не носок! Это...я даже не знаю как это назвать!       — Не преувеличивай, — отмахнулся Фэнг, — Подумаешь, носочек. Пару дней проветрится и норм.       — Где?! Где он должен проветриваться?! У нас комната пятнадцать квадратов! — Эдгар судорожно перевёл дыхание, предвкушая, что сейчас у него начнётся нервный срыв. За что ему такое? За что? — Слушай сюда, уёбок узкоглазый. Если я ещё раз увижу эту херню не в корзине для белья, я её попросту сожгу. Уяснил? Фэнг пялился на него с непередаваемым выражением лица. Что-то между «ой, какие мы грозные, утю-тю...» и «какой же ты забавный, когда злишься, котёнок».       — Да ну! Сожжёшь? — переспросил он мечтательно, — Прямо здесь? А можно я посмотрю? Можно-можно-можно? Я люблю файер-шоу! Тогда эмо-бой с отвращением швырнул носок обратно под кровать, потому что дотрагиваться до этой гадости дольше необходимого было подобно смерти и ушёл в общую душевую, громко хлопнув дверью. Надо отмыться...да, надо... Эдгар отвлёкся от мыслей о прошлом, когда сосед поднял голову от телефона и посмотрел прямо на него, ухмыляясь своей широкой, белозубой улыбкой. О боже, как же он раздражал! Эта рожа! С его-то вечной усмешкой, хорошим настроением и общительностью, которую Эдгар считал глупой и бесполезной чертой человека. Всё в нем выглядело донельзя приторным. Неужели настолько бесячие люди взаправду существуют на белом свете?       — Ну что, удаётся познать гранит науки? — протянул Фэнг с нарочитым сочувствием. Как же ты не вовремя! А в голосе такая усмешка, точно Эдгар неудачник. Может так оно и было... «Если под гранитом понимать бетонную стену, то да, бьюсь об неё уже третий час...»       — Познаю. В отличие от тебя, — буркнул он. Эдгар не хотел разговаривать с ним. Тем более, когда Фэнг фактически излучал свой бесячий оптимизм. Поэтому он перевёл взгляд на ноутбук, продолжая печатать эссе, которое, почему-то, всё никак не желало писаться до конца. Разумеется, Фэнг не обиделся на его резкость и хамоватую манеру речи, это было совсем-совсем уж обычным делом. За такое продолжительное время он успел привыкнуть и даже немного привязаться к соседу с необычно-нетипичным стилем в одежде.       — Да-да, познавай на здоровье. А я пока познаю новые уровни в игре и лайки под постами, — беззаботно бросил Фэнг, — Всяко интереснее, хе-хе.       — Как обычно, — фыркнул Эдгар, ничему не удивляясь, — Кто бы сомневался, что твоё познание мира сводится к пикселям и цифрам под фоточками от полуголых девок. Главное достижение дня - плюс один лайк от незнакомой девчонки! Чудесная жизнь. Но вместо того, чтобы уткнуться в телефон обратно, как обычно и поступал, повернулся к Эдгару полностью в его сторону, опершись на локоть. Взгляд устремился на экран ноутбука. Эдгар выглядел до жути сосредоточенным. Б-р-рр...Тоска! Для Фэнга так корячиться над чем-то - это сверх тупости и неуважения к себе.       — Знаешь, Эдгар, ну можно, конечно, париться из-за какой-то писанины, а можно просто кайфовать. Ты выбрал первое - ну так уважаю, чё тебе сказать. Респект за принципиальность, правда! Но не жди, что я тебе составлю компанию, — невинно выдал Фэнг.       — Будто я тебя в этом когда-либо просил. Эдгар пахал. По-настоящему, до изнеможения. И пока Эдгар буквально душу в учёбу отдает, Фэнг наслаждается жизнью, развлекается, переписывается, мастерски флиртует, веселит девчонок и тусит в барах. И при этом учится лучше Эдгара! Как такое возможно? Как?! Наверное, потому что Фэнг - харизматичный, умел расположить к себе, обаять, оставить приятное впечатление, ну, а преподы любят харизматичных студентов, которые к ним подлизываются. Как говорится все равны, но есть равнее. А Фэнг совсем-совсем не собирался сдавать свои позиции...       — Выглядит ужа-а-асно, — прямо объявил он, не особо заинтересованно глядя на эссе со своей кровати, — серьёзно, Эдгар, ты ведь умеешь круче! Мне ли не знать, дружище? И тут же получил в голову подушкой, метко брошенной рукой Эдгара, что тотчас врезалась ему прямо в самовлюбленное лицо.       — Заткнись! Не просил я твоего тупого мнения! — Рявкнул тот, едва сдерживаясь, чтобы не запустить следом что-нибудь потяжелее, — Особенно от человека, который последний раз открывал учебник на первом курсе.       — Эй, это жестоко, — подушку он торжественно решил положить себе под голову, устроившись поудобнее. — Я же только искренне высказал своё мнение, как хороший сосед, не будь таким злым. Мы же не враги.       — Отвали. Не враги, блять...Как же... После того раза, когда он притащился в комнату пьяный, а потом ещё и докучал и лез ко мне по-всякому, пока я чуть ли не рыдал в подушку из-за проваленного экзамена, который решал мою дальнейшую судьбу в этом университете? Нет, мы точно не враги. Мы что-то похуже, Фэнг! Поверь мне, мы точно не друзья! А на следующее утро после того, как я чуть не захлебнулся в глупой и такой до одури детской, казалось бы, истерике, а он лыка не вязал и нес какую-то околесицу, он пришёл ко мне с горячим кофе. Ой, Господи, весь из себя активный, свежий, как огурчик, выспавшийся. И спросил, блять, кретин он эдакий: «Слышь, Эддс, а чё было? Я ничего вчера не учудил? Мы вроде развлекались весело?» Весело... Весело! Ой, да ладно! Ну, просто пиздец веселуха! Для него, разумеется, это было весело. Поразительное явление, он не помнил, как я его отталкивал, как просил оставить меня в покое, как давил на меня, животное. Для него всё в этом мире «весело». А для меня нет ничего весёлого и хорошего в этом мире. Ну, и ладно. Враг, по сути, делает тебе больно осознанно. Фэнг делает больно просто потому, что ему насрать на твои чувства настолько, что он их даже не замечает. Фэнг - это ходячее бедствие. С ним дружишь, думается, как с обыкновенным человеком, с человеком разумным, рассудительным и обаятельным, а он раз за разом оказывается таким идиотом, что хочется в распахнутое окно выйти. И он, безусловно, знал, как раздражал Эдгара своим постоянным хорошим настроем, этими дразнящими высказываниями. И специально провоцировал его, разжигал всё сильнее и сильнее. Иначе его поведение просто не объяснить!       — Хочешь совет?       — Ну, может и хочу. Только говори уже и отъебись от меня, ради Бога. Что снова выкинет этот тип? А он выкинет много. И будет такое, что Эдгар будет готов его, как минимум, прибить.       — Если совсем туго, то можешь просто скопировать что-нибудь из интернета. Ну, чтобы не мучиться. А то ты выглядишь так, будто уже на полпути к инфаркту от усердия, аж жалко тебя становится... Вот просто по-человечески. Чё ты на меня так уставился? Я ж правду сказал! Правда - всему голова! Ну, спасибо огромное! Ещё жалости ему не хватало.       — Да пошёл ты на хер, — зло бросил Эдгар.       — Ого, громкий, — отозвался Фэнг, никак не обидевшись, — Не нервничай так, это вредно. Нервные клетки же не восстанавливаются, побереги их. Я же по-хорошему! Чё ты сразу завёлся-то? Дразнить Эдгара было чертовски увлекательно, Фэнг специально подставлялся под брань и оскорбления.       — Чтоб я ещё раз тебе слово сказал, — отрезал Эдгар на выдохе, борясь с желанием всыпать Фэнгу по роже, чтоб не лез со своим никудышным мнением при каждом удобном случае, — Никогда.       — Ну вот, обижаешь, — Фэнг скорчил такую утрированно-грустную мину, что выглядело это, откровенно говоря, комично. В голосе явственно звенела насмешка, а нахмуренные густые брови придавали ему вид обиженного ребёнка, который вот‑вот топнет ножкой.       — Отъебись, серьёзно, если хочешь сохранить все свои зубы на должном месте, то заткни, наконец, свой поганый рот. Эдгар более не знал, что и делать и что говорить! Так сильно ему не нравилось общество Фэнга, как же он умел раздражать!       — Ух, какой грозный. Очень страшный, — не верил Фэнг, положив обе руки под голову, — Вон как разошелся то, аж мрачно стало. Мне такое нравится-я...Мне ты нравишься, Эдгар.       — Боже, ты просто невозможен, я тебя ненавижу. Эдгар держал себя в руках с таким усилием, что, казалось, ещё немного и зубы раскрошатся в белый порошок от скрежета. А Фэнг в своем репертуаре - извергал поток комментариев и замечаний, точно какой‑то неиссякаемый фонтан бессмысленной болтовни.       — А я тебя нет, — Фэнг пожал плечами, разглядывал симпатичный профиль соседа. Выдернуть из равновесия его было так просто, а смотреть на него злого, взъерошенного и растерявшегося - почти так же, как на обиженного котика, что пытается выглядеть грозным. Ми-ми-ми, только лапок не хватает. И это зрелище - в смысле разъярённый Эдгар - доставляло ему блаженство. Честное-пречестное! Как бы смешно это не звучало, однако, Эдгар представил, как встаёт и бьёт Фэнга прямо в эту его наглую рожу. Да так, чтобы он заткнулся окончательно, чтобы и разинуть больше не смел свою отвратительно хорошую мордашку. Но, к сожалению, не мог он себе этого позволить.       — Да зачем ты все это делаешь? — откровенно завёлся Эдгар, у которого и так нервы изнасилованы до самого предела, — Почему ты вечно лезешь ко мне со своими замечаниями? Чего ты пытаешься добиться? Надоел, ну блять, честное слово! Заебался я уже от тебя!       — Потому что могу, — ответил Фэнг, пронзая взглядом выразительных глаз, — К тому же, ты такой пусечка-лапусечка, когда злишься! Ты бы мог пользоваться своим очарованием и пытаться подлизаться к кому-то из преподов. Почему ты не пользуешься таким шансом? А..? Что? Неужто Фэнг только что назвал его пус...пусси...блять? Лапусечкой? Серьёзно? С чего вдруг? Это что ещё за подсасывание такое?! Если он думает - что после этого они станут друзьями, то он очень сильно ошибается! Ой как сильно он ошибается! Мысли были, причем различные, до того, что Фэнг - попросту долбоклюв и всё на этом, и до этого, что Фэнгу и вправду нравится сам Эдгар, в том самом понимании, когда человек без ума от своего объекта влюбленности. Однако всякие размышления тут же улетучивались «кое-куда», то бишь на хуй, ибо Эдгару они казались той ещё глупостью.       — Лучше уж получу свои «удовлетворительно» честно, чем буду строить из себя милого щеночка перед преподом и унижаться, — Эдгар и слушать не желал.       — Эддс, я же не предлагаю тебе на коленях ползать и открывать рот у ширинки. Ну, можно же быть чуть дружелюбнее, что ли? Вон, профессор Мортис обожает, когда студенты с ним по душам болтают о жизни, — привёл «весомый» пример Фэнг, вспоминая одного из своих самых любимых преподавателей, — Пару минут беседы и он уже пялится на тебя как на родного племянника, хотя его племянница учится в том же универе. Мне всегда жалко его.       — О, да, конечно. Как у тебя всё просто, подумать только. Сначала пару минут беседы, потом «опачки, давай встретимся после пар, поразмыслим о жизни», а через неделю я помогаю ему красить забор на даче в обмен на несчастный зачёт. Невероятно!       — Блин, как здоровски звучит. Я бы согласился! Эдгар томно вздохнул.       — Фэнг, послушай… — он потёр переносицу, — Я не умею и не хочу болтать ради выгоды. Это утомительно и, главное, не имеет никакого отношения к учёбе.       — Пиздец, ну и отговорка. Ты бы ещё сказал, что-то в духе «коварный профессор заманивает студентов в дружеские беседы, чтобы потом заставить их красить заборы, а потом и вовсе делать с ними всякое»... Ха-ха-ха, ничего тупее не слышал! — посмеялся Фэнг, пока работающий студент уставился на него злым взглядом, — Да брось, Эдгар. Это просто человеческое общение. Ты же не животное, языком молоть умеешь! И если от пары фраз «Хей, как погодка?» зависит что-то, то лично я буду щебетать о погоде с самим дьяволом. Эдгар хотел повеситься. Достать откуда-то верёвку, мыло да повеситься прямо здесь. Как же его бесит Фэнг с его бесконечной болтовнёй. Почему этот недотёпа постоянно лез с разговорами, почему не оставлял его, Эдгара, в покое? Почему Фэнгу всегда надо почесать языком? За что такое наказание досталось именно Эдгару? Ему и так непросто, а тут ещё и этого лоботряса подселили, отчего они вынуждены проживать вместе с первого курса.       — Ну если хочется, так валяй! Бесишь.       — Ой, что такое? Раздражаешься? Как маленький, — Фэнг умилялся, — Какой злой котик. Ещё чуть-чуть и начнёшь топать лапками, свернёшься клубочком в углу. Из уст Фэнга это всё звучало так глупо, что Эдгар, единственное, что ощущал, это гнев и стыд. Тот явно издевался над ним, хотел довести до белого каления, поприкалываться перед сном. Для него Эдгар - личность, над которой можно смеяться.       — Иди на хуй. И не еби мне мозги, — прошипел Эдгар, решив для себя, что больше с Фэнгом за сегодняшний день не будет говорить, что бы там ни случилось. Да пусть хоть метеорит на Землю упадет или снег в мае пойдет, но ни-ни. Когда Фэнгу наскучило докучивать Эдгара, он без лишних раздумий принялся смотреть Ютуб. Это он делал каждый день перед сном. Да. Абсолютно каждый день. Смотрел какой-то бессодержательный бред на полном звуке и всячески мешал Эдгару. И эти звуки пронизывали насквозь, вжимались в мозг, забивали голову своим идиотским контентом. И без того комната маленькая, а Фэнг впридачу включал видео на всю громкость, что вообще никак не способствовало нормальному написанию эссе. На экране плясал какой‑то хайпующий блогер, радостно вещая о хер-знает-чем. Эдгар обречённо уставился в монитор. Писать что‑то под крики, смешки и тому подобное, было всё равно что пытаться сочинить симфонию во время рок‑концерта. Так оно и ощущалось!       — Может потише сделаешь? Ты, если что, не один в этой комнате!       — Нет, спасибо, мне так комфортно, — беззаботно ответил Фэнг, не отводя узких глаз от экрана. Он даже ухмылку прятать не стал, наслаждаясь бурчанием соседа. Ему нравилось осознавать, как тот бесится от незначительных мелочей, — Успокойся, Эддс, ничего личного. Так-то, он мог бы пойти посмотреть видео в наушниках, но делать этого точно не планировал. А потом ещё чуть поднял громкость. Нарочно делает, вот точно нарочно...       — Ты бы уже, наконец, купил наушники.       — Были у меня, а потом как сквозь землю провалились. Чесслово!       — Ага, конечно, — с сарказмом бросил Эдгар, оторвав взгляд от экрана и посмотрев в сторону соседа. Тот, как тюлень, развалился на кровати и во всю наслаждался контентом в телефоне, даже не думая о том, что сидящий за ноутом не может сосредоточиться и написать работу именно по его вине. И самое противное то, что ему было на это наплевать - он смотрел свою ерунду, увеличивая громкость. К чёрту Фэнга, к чёрту его дебильные видео, к чёрту вообще всё. Так думал Эдгар. Не видать ему к себе нормального отношения.

***

Вот говорят, соседи – от Бога. Нет, ребята, есть такие соседи, что они могут быть только приветом от дьявола.©

На часах стукнуло 3:00 am, Эдгар облегчённо поставил точку. Часы напролёт он занимался в наушниках, чтобы не отвлекаться на посторонние звуки. И это было поистине самым лучшим решением! Он не слышал бредней, исходящих из телефона Фэнга, поэтому закончил дело в вполне хорошем и сносном настроении. Но, конечно, очень устал и ему необходим сон. Эдгар потянулся до хруста в пояснице. Приходилось много работать, мало спать. Подводка для глаз уже почти что стёрлась. Он посмотрел в сторону соседа, что мирно сопел в своем углу. Фэнг в коем-то веки ушёл в мир Морфея, свернувшись беззащитным калачиком, прижимая к себе подушку. Спал он, как обычно, без футболки, она валялась где-то в углу кровати. Эдгару подумалось, что благо, хотя бы домашние брюки с бельём не снял. Не хватало ещё чужой причиндал лицезреть. Эдгар всегда удивлялся габаритам соседа - тот был крупнее, выше и сильнее его. Не долго размышляя о завидном телосложении соседушки, Эдгар встаёт с рабочего места и плюхается на свою тёплую кровать, выдыхая блаженное «наконец-то». Наушники всё так же орут в ушах, но на них вот-вот закончится зарядка. Было жарко, вопреки позднему времени. Он скидывает с кровати плед, отбрасывая его в сторону, и обратно ложится на прохладную простынь, чувствуя, как она приятно касается разгоряченной кожи. Эдгар не решается снимать свой верх, да и в принципе ему тяжело это делать, когда кто-то посторонний присутствует в комнате, тем более если этот «кто-то» - бесячий китаёза. Эдгар уже видит, как прекрасно и сладко он будет спать, и поэтому вынимает наушники, складывая их в чёрный кейс. И тут же разочаровывается. Ведь стоило вынуть их из ушей, то тотчас слышит звуки бреда Фэнга, что всё еще орут из его грёбаного телефона. Эдгар чуть ли не рывком вскакивает, уставившись на соседнюю кровать. Главной и, без преувеличения, самой досадной привычкой Фэнга было его неизменное пристрастие к Ютубу. Он всегда перед сном его смотрел и под него же засыпал, поэтому Эдгару приходилось саморучно подходить к чужой кровати и выключать телефон. Хуже всего было то, что Фэнг предусмотрительно настроил автовоспроизведение так, что едва ли заканчивался один ролик, как тут же запускался следующий. И так битыми часами. Бесконечный поток видео тянулся до тех пор, пока не садилась батарея телефона. Ужас-ужасный! У Эдгара дёргается глаз. Он неохотно подходит к соседу и смотрит на него. Тот та-а-ак сладко спит, свесив голову набок, и выглядит просто ангелочком. Его длинные волосы лежат беспорядочно, а губы слегка приоткрыты. В общем-то, прям рай для сомнофилов, бери и наяривай прямо здесь. Эдгар рыщет взглядом по его кровати и по тумбочке, но... там попросту нет телефона! Да что ж такое, куда он подевался?! Затем оглядывает комнату, надеясь найти устройство, и, совсем отчаявшись, начинает искать под кроватью. Ему плевать, что это крайняя тупость, и что Фэнг вряд ли проснется, но в порыве ненависти к тупым видео, он был готов сделать всё. Неужели Фэнг его спрятал? Что за чертовщина?! Откуда этот звук идёт? Эдгар готов реветь от злости, когда не находит телефон под кроватью. Да что ж такое! Он устал и ему надо спать, а ему приходится ещё и искать гаджет, пока Фэнг спит как ни в чём не бывало, сволочь! Сво-ло-чь! Он поднимается, оглядывая комнату во второй раз, мечется по ней, от тумбочки к тумбочке, заглядывая под стол, в шкаф, под кровать - везде ищет, пока не останавливается у постели Фэнга. Отсюда слышно звуки намного лучше, значит - он где-то здесь. Но где? Разумно поразмыслив, Эдгар предполагает, что раз телефона нет на тумбочке или у края кровати, как обычно это бывало, значит он где-то под... Самим Фэнгом. Иначе никак не объяснить. Фэнг спал очень крепко, и, скорее всего, даже не проснется. В голове пронеслось бесконечное «не делай этого» и «нет» и «это плохая идея, ты вымотаешь себе нервы», но Эдгару больше ничего не остаётся, и поэтому силится подвинуть спящую тушу. Та, естественно, оказывается до одури тяжёлой, такой дрыщ, как Эдгар, ни разу в своей жизни не сумеет подобную сдвинуть хотя бы на миллиметр. Боже, блядь! Эдгар с силой пихает его, но тот лишь что-то непонятно мямлит. Эмо-бой хмурится, тихо, но зло матерится. Теперь-то он действительно хочет сдохнуть без боли и умоляет вселенную о другом соседе. Вселенная его, разумеется, хер услышит. Томно вздохнув, он наклоняется и аккуратно кладёт свои худые пальцы с чёрным маникюром на широкое, крепкое плечо соседа и принимается трясти. Фэнг сонно простонал, но свои узкие глаза так и не удосужился открыть.       — Фэнг, Фэнг, проснись, – шепчет Эдгар, надеясь, что сосед услышит.       — Ммхмхм... — мычит Фэнг спросонья. Эдгар трепетнее трясет его плечо, но не настолько, чтобы было больно.       — Фэнг, проснись уже, — Эдгар и не старается сдерживаться, в его голосе точно слышалось праведное нетерпение и гнев, — Блять, Фэнг, ну просыпайся! Я с тобой церемониться не собираюсь! Фэнг ворочается, бормоча нечто неразборчивое, а потом и вовсе прячет голову под подушку, со словами «я сплю» Ну почему он такой? И зачем вообще спрятал свой телефон под себя?! Идиот! Ну кто так делает? Это же надо было умудриться так вывернуться, чтобы телефон под тебя заполз! Эдгар сдавленно шипит и сжимает пальцы на плече Фэнга с такой силой, что, скорее всего, это должно было причинить ему неприятную боль. Однако, Фэнг и не подумал дёрнуться.       — Фэнг, дурак, открой глаза, я уверен, ты меня слышишь, — не выдержав, в полголоса вскрикивает Эдгар, дико тормошит его за всё, что только можно, отбирая у него подушку, — Фэнг! Фэнг с трудом открывает глаза. Он морщится, а потом смотрит на разъяренного соседа, пытаясь сфокусироваться на его бледном лице.       — Чё с тобой, Эддс?.. В чём дело?       — Что со мной?! — чуть громче, чем планировал, вскрикивает в ответ Эдгар, — Ты спрятал проклятый телефон под своё бренное тело, вот с чем у меня дело! А ну выключи его, у меня уже мигрень!       — А-а, точно, телефон... Я что, снова его спрятал под себя, да? Блин, незадача...щас я... - И, сладко зевая, вновь засыпает, захрапев, точно слон.       — Фэнг! — орёт Эдгар и снова трясёт его за плечо, чуть ли не до хруста в собственном запястье, — Не спи! Доставай телефон! Фэнг, ну вставай, пожалуйста, я устал его искать, уже полтретьего ночи! Он вопит на всю комнату! Что за дерьмо ты включил вообще?! Ну почему ты такой! Эдгар просто не верит собственным глазам: Фэнг спал крепче усопшего, и даже не реагировал на крики. Да сколько ж можно с ним возиться?! Может водой облить его? Он в который раз предпринимает попытки сдвинуть Фэнга, но у него ничего не получается. Снова и снова бьёт его по спине, пытается толкнуть к стенке, падает прямо на него, но он даже не дёргается. Ему хочется наорать на него так громко, чтобы уши в трубочку закручивалась, но он совсем-совсем не хочет будить соседей. Хотя, честно, уже побоку на них, они его точно уже слышали в таком-то состоянии и привыкли. Эдгар в отчаянии отступает на пару шагов, оглядывается по сторонам, точно ищет божественный знак или хотя бы какой‑нибудь действенный инструмент. Взгляд его падает на свою подушку - большую, идеально подходящую. «Ладно, Фэнг, ты сам напросился» – думает Эдгар и с размаху швыряет подушку прямо в лицо спящему. А Фэнгу железобетонно похеру. Подушка сползает с его морды и обречённо падает на пол.       — Да ты из стали сделан, что ли?! — вопит Эдгар, уже не особо заботясь о соседях, — Может, тебя танком разбудить?! Или лавой облить?! Заебал ты меня! За-е-бал! Надеюсь тебя во снах ебут десять негров, у которых причиндалы размером с айсберг. Фэнг делает глубокий вдох - и выдаёт такой мощный храп, что, наверное, задрожали стёкла. Эдгар томно вздыхает, обречённо поднимая глаза к потолку.       — Боже, за что ты так со мной? Я же никогда никому не желал зла… Он тяжело опускается на край кровати, обхватывает голову руками...как тут...       — Ммм… Эдгар? Чего шумишь? Ещё пять минуточек…Ммхх...не хочу в шарагу...мх...подожди...да-а, катай меня, единорожка, спаси от шараги, — во сне разговаривает Фэнг. Вероятно, ему снится невероятно фантастическое сновидение. Эдгар смотрит на него с чувством глубочайшей несправедливости.       — Прекрасный вечер. Просто вау. И почему мне не снятся такие сны? — пробурчал с усталости Эдгар, — Давай, вставай, сейчас же! Щас я тебе блять сделаю единорожку, паскуда! К его огромному сожалению, Фэнг вновь погрузился в пучину сна, с той же лёгкостью и безмятежностью, с какой камень уходит на дно пруда. Эдгар поднялся, пристально изучая спящего с разных ракурсов, ведь, вдруг тот всё‑таки притворяется? Но нет, веки Фэнга не дрожали, грудь, как это бывает у спящих, равномерно вздымалась, а рука безвольно свисала с края матраса. Эдгар чувствовал невероятную усталость, как физическую, так и моральную. Нет сил больше кричать, орать или бить Фэнга по лицу подушкой. Где-то в голове пронеслась мысль. Она звучала так просто, но она была до жути рискованной. Делать нечего. Кровать немного скрипнула под его весом, когда он осторожно присел на её край. Медленно Эдгар перемещался к Фэнгу, осторожно, стараясь не задеть его случайно. Он наклонился прямо над ним, чтобы убедиться, что тот спит. Ну, блять, конечно он спит. Просто Эдгару захотелось в этом на всякий случай повторно убедиться. Может, в этом положении ему будет гораздо легче сдвинуть эту тяжёлую тушу? Руки Эдгара легли на голый торс Фэнга и легонько, очень-очень осторожно попытались сдвинуть его на бок. Господи, сколько же он весит? Эдгар и знать не хочет! Там наверняка страшные цифры. Он правда пытался, так сильно пытался, что вложил все силы в свои худющие руки в надежде перевернуть этого великана на бок. Фэнг не шелохнулся - думается, он вообще не ощущал чужого прикосновения. Или попросту делал вид, что не чувствовал, что, скорее всего, правдой не являлось. Какой же он непоколебимый, мать его, Эдгару казалось, что труп легче разбудить, чем живого человека. Чем спящего Фэнга! Своельно навалился на него, удобно уселся на бёдра, прилагая все усилия, какие только можно, чтобы перевернуть это непомерное чудовище... И вдруг Фэнг шевельнулся, не открыл глаза, конечно, но насупился, увидев на себе Эдгара, который нависал над ним. Эмо-бой замер, испуганно переводя взгляд на лицо Фэнга. Нет-нет-нет, не может быть! Не просыпайся, не просыпайся! В таком-то положении... О-о-о, нет...Это конец! Не зная о своих следующих действиях, Эдгар прикусил губу. Фэнг ничего не предпринимал, глаза его распахнулись, и сейчас он точно ощущал и видел, что на нем кто-то лежит. Он, конечно же, и раньше чувствовал то, как рядом находится Эдгар, но это... Ах, чёрт. Эдгар теряется в своих действиях и судорожно пытается с него встать. Сильные руки приостановили его, придерживая за талию. Эдгар вырывается, но тот, вцепившись намертво, не позволял ему освободиться хоть каким-то образом.       — Детка, останься со мной, пожалуйста... — в сонном состоянии бормочет Фэнг, меняя положение Эдгара и прижимая его к своей груди, запуская руку в его чёрные волосы, свято думая, что рядом с ним - университетская красотка. И удобнее устраиваться с ним же в постель, прямо на бок, пока Эдгару остаётся беззащитно утыкаться в его крепкую грудь. Он не то, что удивлен, он не может поверить в происходящее.       — Отпусти... — вполголоса прошипел Эдгар, отталкивая Фэнга, но тот этого совершенно не позволял, обнимая Эдгара, как плюшевую игрушку, — Фэнг, да чё ты делаешь то?! Блять. Руки убери, мудак... Эдгар чувствовал особенный и неповторимый запах спящего, чувствовал кожу, тепло его рук на своём теле, а самое главное - слышал его сильное сердцебиение. Эдгар тяжело дышит, у Фэнга же ровно наоборот - дыхание равномерное и спокойное. Сосед был чертовски силён, даже будучи полусонным.       — Не сопротивляйся, детка, — пробурчал он, не открывая тёмные глаза, — Так гораздо комфортнее... я так рад, что мы с тобой начали встречаться... Ты мечта, малыш. Эдгар обомлел и вытаращился так, что глаза его стали размером с блюдца. О, Господи! Кажется, Фэнг видел самый влажный сон в своей жизни с участием девушки, которая ему нравится, и в сонном бреду его затуманенный страстью мозг любезно подумал, что Эдгар является плодом этих развратных фантазий, сошедший с порносайта.       — Фэнг...Дурень, это я! Эдгар! Проснись, ёпт твою мать! – дёргался Эдгар, смущаясь, точно маленький мальчишка. Эдгару было чертовски неуютно от такой близости, но вырваться он никак не мог. Фэнг не отпускал его, сильные пальцы собственнически держали худое тело, а его грудь - большая и теплая - давила на эмо своей тяжестью.       — Я обожаю такие моменты, любовь моя, — спросонья бурчит, крепче удерживая соседа, прижимая его голову к своей бритой груди. Он наверняка не осознавал того, что говорил.       — Я скучал по тебе...       — Ну сколько можно...Пусти меня, придурок. Ты как будто опьянел!       — Думал о тебе целый день, — не унимался Фэнг, проводя ладонью по волосам Эдгара, вновь запуская пальцы в его чёрные волосы. Эдгар подавил желание вздрогнуть от прикосновения. Чёрт-чёрт-чёрт, он ненавидел всё это - и теплую грудь, к которой прижимался от безвыходности, и эти обнимающие его крепкие руки, этот сонный, такой блядски-горячий голос. Ещё чуть-чуть, и он точно сойдёт с ума. Фэнг не понимал, что делает. Он говорил во сне и слова его были полны нежности. Это была пытка - чувствовать, как этот сильный соседушка трогает его спину, скользя по позвоночнику. Так называемая пытка длилась, к счастью, не долго, Фэнг засопел и окончательно заснул. Эдгар устал бороться, веки начали тяжелеть и он, сильнее прижавшись к чужому горячему телу, попросту закрыл глаза, не почувствовав того, как Фэнг прижался к его горячему лбу своими губами. Телефон, к несказанному облегчению Эдгара, наконец замолк, у него села батарея. Правда, произошло это очень некстати: к тому моменту Эдгар уже погрузился в глубокий сон.

***

      — Мама дорогая! Эдгар, что ты делаешь в моей кровати?! И почему ты ко мне жмешься?! И почему я тебя обнимаю? Чё происходит? Мы переспали? Началось в колхозе утро с того, что Фэнг потянулся, хотел уже было перевернуться на другой бок, но тут же заметил, что его рука лежит не на излюбленной подушке. Она лежит на чьей-то талии. На тощей талии, обтянутой чёрной тканью... Господи-боже. Каково было его удивление, когда он приметил прямо перед собой макушку с чёрными, слегка спутанными волосами. Эдгар спал, аки ребёночек, уткнувшись носом ему в грудь, и выглядел при этом на удивление славно. Глаза у Фэнга круглые, как у совы.       — Эдгар! Названный чуть ли не подпрыгнул от испуга, стоило ему, сладко спящему, услышать звонкий и недовольный голос Фэнга. О Господи...       — Ф-Фэнг? — голос Эдгара хрипел после сна. — Я... мы... Чёрт! Вот отстой! Эдгар сел, выпутываясь из чужих объятий и взглянул на часы, убеждаясь, что уже семь утра. Фэнг опустил глаза на свой низ, понимая, что спал не голым. Выдох облегчения вырвался сам собой.       — Фух, нет, не переспали, — пробормотал Фэнг, запуская пятерню в свои и без того взлохмаченные фиолетовые волосы. — А что вчера было? Бля, ниче не помню! Эдгар смущённо встал с его кровати, совсем не зная, что ему отвечать. Стыд заливает его щёки от корней волос до самой шеи. Ему хочется провалиться сквозь землю, сгореть в адском пламени, лишь бы не видеть этого недоумевающего лица и не думать о том, что он спал в объятиях соседа.       — В смысле, не помнишь? — собравшись с силами, возмутился Эдгар, — Ты ко мне прилип посреди ночи, как огромный кусок дерьма, и крепко меня обхватил! — он начал нервно мерять комнату шагами, — И не отпускал, сколько бы я ни возмущался и не пытался оттолкнуть тебя! Ты тогда говорил мне Бог-знает-что! Даже называл меня своей любовью! Фэнг удивлённо смотрел на него с кровати. Потом он нахмурил густые брови, пытаясь вспомнить хоть что-то, что произошло ночью, вопреки всему, память не спешила возвращать забытые воспоминания. Он помнил многое - вечер, просмотр Ютуба, сон под какое-то дебильное видео, но вот дальше всё мутно.       — Я говорил что?!       — Да! — подтвердил Эдгар, указывая на него худым пальцем, — Ты говорил, что любишь меня, называл меня «деткой» или как-то так, и даже то, что скучал! Фэнг по-глупому моргнул пару раз, уставившись на него широко раскрытыми карими глазами. То, что пытался донести ему Эдгар, казалось ему полнейшим безумием, просто бредом человека с больной фантазией. Он не помнил ни единого словечка, а сейчас его сосед утверждал, что Фэнг действительно болтал всю вот эту несуразную чепуху. Не может быть. Это невозможно.       — Эдгар, ты просто педик, вот и всё! Всегда знал, что ты странный!       — Заткнись, — прошипел в ответ он, чувствуя, как щёки горят от смущения и несправедливости, — Я тебе серьёзно говорю, не придумываю! Ты ночью реально меня обхватил, как медведь в охапку, и говорил всякую чушь. А потом еще и заснул, не выпустив меня из своих объятий!       — Чёрта с два! — фыркнул Фэнг, гордо вскинув голову.       — Да сам ты педик! Самый настоящий! – не остался в долгу Эдгар. Фэнг вскочил с постели, с силой заправляя простынь. Он злился, потому что не верил, что способен на подобное, тем более, в отношении своего соседа.       — Я вообще не педик, — сердито пробурчал Фэнг, подходя к окну и отдёргивая занавески, — Я люблю женщин!       — А то я не знаю! — усмехнулся Эдгар с долей сарказма, скрещивая руки на груди, — Ты любишь женщин, у тебя кучу бывших, ты - большой красавчик! Но ночью клялся в любви парню. Прям гетеро воплощение. Эдгар - бессовестный лжец. Вот кто он!       — Я ничего такого не говорил! Это бред больного человека. Может, тебе это приснилось? Или...       — Значит, по-твоему, я всё выдумал?! Я тебе гарантирую, что отлично помню всё, что ты говорил. Я не глухой и не сумасшедший!       — Да неужели? — Фэнг развернулся от окна.       — Прикинь, да.       — Ну-с, раз ты такой умный, расскажи в подробностях, что я там тебе говорил! — Фэнг насмешливо уставился на соседа. Разумеется, Эдгар чудесно помнил каждое слово, произнесённое соседом ночью, но сказать их вслух... Ему было невероятно стыдно. И он глупо растерялся.       — Да пошёл ты. Долбаёб, блять, — закатил глаза Эдгар, начиная собираться на учёбу, — буду я ещё кому-то что-то доказывать... Позорно... Фэнг победно улыбнулся. Его великоДушный сосед не сумел внятно изложить мысль. Скорее всего, он на самом деле просто что-то там напридумывал себе в голове, поэтому решил больше не касаться этой щекотливой темы. Пока Эдгар, запихивая тетради в чёрную сумку, осыпал Фэнга проклятиями, называл его последним мудаком, в красках описывая, какое он ничтожество, желая ему провалиться во все мыслимые и немыслимые бездны, сам виновник бури в это время блаженно перебирал в памяти воспоминания. Он снова и снова чувствовал, как к его груди доверчиво прижималось хрупкое и худенькое тело эмо-соседа, всё соображая, каким же волшебным образом затащить этого неприступного в свою постель вновь. Он и не вспомнит, когда в последний раз настолько хорошо спал. Признавать не хотелось, но ощущение чужого тепла рядом определённо пришлось ему по душе. Фэнг не находил логического и внятного объяснения своим чувствам, но одно знал наверняка: ему хотелось вновь и вновь переживать это мгновение, а сердце настойчиво твердило: «Хочу ещё! Ещё! Ещё! Ещё!». А если Фэнг чего-то хочет, то он непременно это получит. И уже прикидывал, как воплотить это в реальность. Быть может, Фэнг не такой уж и гетеросексуальный. Плевать на эти тупые ярлыки! Гей, бисексуал, гетеросексуал... Ой, ёлки-палки, чё там разбираться то? Ему было хорошо и всё на этом! Ему было кайфово, классно и вообще ахуенно. Остальное явно не его проблемы. А если чувствуешь такое с человеком - надо действовать.

Вот говорят же, соседи – от... Ой, да плевать, что там говорят! Говорят - кур доят! Нет, ребята, есть даже и такие соседи, что они могут быть иногда вполне хорошими.